Прошла неделя, за ней другая, и Лука был вынужден признать, что его чувство к Кэтрин не ослабевает. Он проводил с ней больше времени, чем с любой из бывших своих любовниц. Она работала на него. Она ездила с ним на переговоры. Она с ним спала. Он был уверен, что такие близкие отношения вскоре приведут к разладам и расставанию, но все было наоборот.

Кэтрин все больше его восхищала. С каждым днем. В офисе она была холодна, собранна и четко выполняла свои обязанности, настолько, что даже некоторые его сотрудники стали смотреть на нее с уважением, а вечером, в постели, она была страстной и восхитительной.

Кэтрин казалась ему безупречной. Почти совершенством. К сожалению, по опыту он знал, что в жизни есть такое понятие «слишком хорошо, чтобы быть правдой». Кроме того, он помнил, что за все надо платить.

Это он усвоил еще в детстве.

Он отлично помнил все способы, которые придумывал, чтобы привлечь внимание отца. Все шалости и проступки, совершенные с этой целью. Все сломанные и разбитые ценные вещи. Истерики и скандалы. Целью было лишь добиться доброго слова и взгляда отца, узнать и понять, что он ему небезразличен, однако этого так и не случилось.

Лука уже давно не тот обиженный ребенок.

Он давно простил брата, который использовал сложившуюся в семье ситуацию себе на пользу – влюбился в Лили. Его мать покончила с собой – несмотря на заверения врачей в том, что это был несчастный случай, он всегда знал, что это не так. Она предпочла умереть, чем видеть, какого ребенка произвела на свет. Джанни никогда не обращал внимания на Луку. У него был прекрасный наследник, а второй сын лишь выступал в роли запасного варианта.

В глубине души он не понимал, как Кэтрин может так искренне хотеть быть рядом с ним. Она сама приняла решение остаться на работе. Может ли это быть коварной игрой?

– Какой реакции ты добиваешься? – спросила его очередная мачеха, когда он переколотил всю посуду за ужином.

Джанни тогда просто вышел из комнаты, не взглянув на сына, словно считал его пустым местом. Мачеха осталась, и лицо ее приобрело ледяное выражение.

– Я ненавижу тебя! – закричал Лука со всей злостью, накопившейся в душе десятилетнего мальчика.

– Ты зря считаешь, что тебя кто-то ненавидит, – сказала она. – Но и носиться с тобой никто не собирается. Чем раньше ты это поймешь, тем тебе будет легче.

Лука запомнил эти слова на всю жизнь. И больше никогда не пытался привлечь к себе внимание.

Он с трудом вдохнул свежий весенний воздух. Было воскресенье. Он разбудил Кэтрин так, как делал всегда, еще на рассвете, а потом отправился на долгую пробежку по просыпающемуся городу, чтобы взбодрить мышцы, которые еще помнили все, что делали ночью. Площади с фонтанами, днем заполненные туристами, были пусты, и весь город принадлежал ему одному. Рядом не было ни одного человека, который мог бы наступить ему на ногу. Это было его любимым временем суток. Лука бежал все быстрее, потом сбавлял темп, любуясь теми местами, которые ему нравились. Вспомнив, что дома его ждет Кэтрин, он решил, что пора возвращаться.

Сегодня ее не было на первом этаже его квартиры, как случалось обычно. Она, как правило, ждала его на кухне, готовила кофе и завтрак. Лука взбежал по лестнице, ведущей в спальню под крышей, надеясь, что найдет ее там. Удивительно, но там тоже никого не было, он увидел лишь откинутое на край пуховое одеяло и примятые подушки.

Лука выглянул в окно и увидел Кэтрин на крыше. Она стояла к нему спиной и смотрела на город у ее ног. Он быстро прошел в ванную, принял душ и надел брюки, оставленные на краю кровати.

Услышав, как раскрылись стеклянные двери, она даже не повернулась. Он прошлепал мимо бассейна, но и этот звук не заставил ее оторваться от открывающегося пейзажа. Она стояла почти у самого края, и спина ее была слишком прямой и напряженной.

– Я надеюсь, ты не собираешься прыгнуть, – сказал он, обнимая ее за плечи.

Кэтрин не пошевелилась. Она была очень бледной и выглядела… испуганной. По крайней мере, он так определил бы это состояние, будь перед ним другой человек.

– Что-то случилось?

Кэтрин сглотнула и сильнее завернулась в наброшенный на плечи свитер, словно использовала его как щит. Она медленно повернулась к нему.

– Не знаю, как тебе сказать, – произнесла она, и даже голос показался ему чужим.

Глаза были такими темными, какими он никогда их не видел. Губы плотно сжаты и превратились почти в тонкую линию. Лука протянул руку, она вздрогнула и отшатнулась от него.

– Лучше скорее со всем покончить. – Он нахмурился, ощущая неприятный холодок внутри.

Несколько мгновений она смотрела ему в глаза и молчала. Было похоже, что она собирается с силами.

– После того, как ты ушел, – начала Кэтрин, и голос опять показался ему странным, она говорила монотонно и тихо, – мне стало плохо.

– Тогда почему ты здесь стоишь? Ложись в постель. – В его груди вспыхнуло непривычное желание оберегать и защищать. – Пойдем.

– Меня стало часто тошнить, а некоторое время назад в животе появилось какое-то неприятное ощущение, – сказала она, не двигаясь. – Но все быстро проходило. Я подумала, может, это от волнения. – Она замолчала и внезапно затряслась в ознобе, сдерживая рыдания. – Но сегодня мне в голову пришла одна мысль, и я утром пошла в супермаркет и купила тест. Мои подозрения разрешились, я получила ответ.

Лука похолодел и замер там, где стоял. Казалось, он все понял. Ветер, ставший предвестником весны, закружился между ними и растрепал ее волосы. От вспыхнувших лучей света город засветился множеством красок. Звуки машин стали громче и окружили их.

Все сказанное ею было именно тем, что он предвидел и боялся услышать с той самой ночи в Калифорнии, – происходящее между ними ложь. Обман. Удар, которого он ждал все это время, наконец достиг его лица. Слова женщины, которая так притягивала к себе, накрыли его снежной лавиной. А ведь именно она дала ему надежду, что он может стать другим, что жизнь его может измениться. Она заставила его забыть прописные истины, которые он отлично знал.

Казалось, он помнил о них всегда, никогда не позволял самоконтролю ослабнуть, никогда до встречи с ней. Он никогда не стремился к вниманию людей, никогда даже не надеялся на нечто подобное.

Именно поэтому.

Даже сейчас, слушая ее, ощущая, как каждое слово резко врезается в сердце, понимая, что его использовали как последнего дурака, он отдал бы все, только бы изменить, дать ей шанс сказать что-то другое.

Не важно что.

Главное, чтобы она не отбирала у него шанс позволить себе и дальше думать, что он может быть другим, не таким жестким и циничным…

Что не такова его судьба.

История с Кэтрин была иллюзией.

Надо было понять это с самого начала и никогда не забывать.

Даже когда в сердце жила надежда. Господи, ведь он так надеялся.

– Лука… – произнесла Кэтрин, и его имя слетело с ее губ словно плевок. Вот он, последний бой в войне, которую она вела втайне от него. А он ничего не понял. Даже не предполагал. Он перестал видеть в ней врага, а она всегда была только им. Всегда. – Лука, я беременна.

Кэтрин очнулась и заметила, что стоит, сжав руки, и не может расслабиться, несмотря на то что такое положение ей неудобно. Мужчина, ставший ее любовью, замер рядом, будто превратился в камень, стал таким же неодушевленным предметом, как и все на этой террасе. Одна из статуй в этом древнем городе.

Кэтрин сама не понимала, чего ожидала от него. Лука не побледнел. Не разразился гневным криком. Его реакция не была одной из тех возможных, когда чувства выплескиваются через край. За проведенный наедине с собой час она вообразила себе множество вариантов, гадая, какой же из них он выберет, когда узнает эту пугающую новость, и каждый раз, когда в голове возникал новый, она начинала трястись от страха.

С Лукой не происходило ничего, что она могла предположить.

Он просто стоял и смотрел на нее.

Взгляд сместился с лица на живот, будто он надеялся визуально определить, говорит ли она правду. Это будет возможно, но еще не скоро. Казалось, приложив усилие, он перевел взгляд обратно вверх. Постепенно его лицо приобрело напряженное выражение, стало суровее, и от этого внутри все стянулось в тугой узел. Когда он все же заговорил, тон его был равнодушно-презрительным, что оскорбило ее еще больше.

Она знала этот голос, но уже забыла, как его ненавидела.

– Полагаю, ты уже приготовила необходимые документы с требованиями?

Кэтрин растерянно заморгала:

– Документы? Я купила тест на беременность. Это такая… палочка, не бумага.

Глаза его сверкнули.

– Кэтрин, не надо. – Он коротко рассмеялся, но совсем не весело. – Надеюсь, ты не думаешь, что ты первая женщина в моей постели, которая считает, что теперь может быть уверена в возможности пожизненного содержания? – Он нахмурился. Зло. – Я люблю секс, как ты уже поняла, но это всегда риск. Я не собираюсь отказываться от признания отцовства и выплат на содержание ребенка, но настаиваю, чтобы мне были представлены все доказательства.

Ее руки невольно сжались в кулаки.

– Значит, у тебя было немало таких эксцессов? И детей?

– Ни одного, к счастью. На такую подлость способны не все женщины.

– Хочешь сказать, на такое не были способны те женщины, которых ты выбирал для секса, – резко выпалила Кэтрин, потому что больше не могла сдерживать эмоции. Все утро, оставшись одна, после того как Лука отправился на пробежку, она думала о том, каким будет их разговор. Ее переполняли самые разные чувства, и она мечтала ими с ним поделиться, потому что держать их в себе было очень и очень трудно. Сейчас же ей казалось, что было бы лучше умереть. – Или предательство совершали не они, а ты?

Он смотрел на нее с тем нескрываемым презрением, которое она не раз видела в его глазах, и оно всегда лишало ее воли. Но тогда она не знала Луку. Не понимала так, как теперь, после того, что произошло между ними.

Видеть прежнее его к ней отношение было больно и очень неприятно.

– Я, как обычно, соберу команду адвокатов и врачей, – глухо произнес Лука. – Сообщу им, что завтра ты встретишься с ними для проведения обычной процедуры. – Несмотря на неприятный тон, в глазах не было жгучей ярости. Ни малейшей капли. – Ты будешь свободна завтра? Впрочем, теперь у тебя будет немало свободного времени. Согласно завещанию отца, я не могу тебя уволить, но, полагаю, в сложившейся ситуации тебе будет лучше не появляться в офисе, а работать дома.

– Я… – Кэтрин наклонила голову, стараясь унять подступившую тошноту. Происходящее не должно ее удивлять. Что давало ей повод решить, что теперь Лука будет вести себя с ней по-другому? Был ли у нее повод ожидать, что он поведет себя иначе? Впрочем, только сейчас она до конца осознала, что все же надеялась, что его реакция будет совсем не такой. – Но…

– Сожалею, если не оправдал твоих романтических надежд, дорогая мачеха. – Голос его был словно сталь, каждое слово ранило, словно удар кинжала. Кэтрин отступила на шаг, будто он действительно был в руке Луки. – Хочу тебя предупредить, что восемьдесят процентов женщин, выступивших с подобными заявлениями, не появлялись на встрече, признав тем самым, что лгали мне. Если ты входишь в оставшиеся двадцать, учти, я проведу все необходимые анализы. Я не шучу. Интересно, какое же ты примешь решение?

Кэтрин с трудом удержала равновесие. Казалось, через секунду она просто развалится на части. Кроме этого внутри появилось давящее чувство, что похожее уже происходило в ее жизни. Скорее всего, подобный разговор когда-то давно пришлось пережить ее матери.

Кэтрин тоже стала для одного мужчины досадной ошибкой. Она не могла пошевелить ни рукой, ни даже пальцем. Ощущение дежавю буквально сковало ее.

Одно было ей сейчас предельно ясно: она опять разочаровала мать. И на этот раз Роуз ее не простит, и Кэтрин точно знала, что не простит и сама себя.

– Лука, – произнесла она дрожащим голосом и вытерла проступившие слезы. – Ничего этого не нужно.

Он рассмеялся:

– Каковы твои актерские способности, я уже знаю. Хотя вынужден признать, они действительно впечатляют.

Внезапно стало больно зубам, только сейчас она поняла, как сильно она их сжала.

– Ты отлично знаешь, что я была девственницей.

– Я знаю лишь, что ты хотела меня в этом убедить, – бросил он в ответ, оставаясь совершенно невозмутимым. – Кто может поручиться, что это не еще одно твое представление? Тест ДНК все прояснит.

Кэтрин покачала головой, злясь на себя, что могла настолько ему довериться. И на то, что Лука все же победил. Как всегда.

Увлекшись, она позабыла, как сильно этот мужчина ее ненавидит. И всему виной секс. Правда заключалась в том, что отношение к ней Луки не менялось, он всегда ненавидел ее и будет ненавидеть. Ее глупость привела к тому, что теперь должен родиться ребенок. Искушение привело к ошибке, о которой мать всегда ее предупреждала. Но она все же совершила ее. Хотя это не означает, что она позволит себе совершить следующую. Она уже говорила Луке, что хочет спасти себя, но теперь у нее есть ребенок, о котором она должна думать в первую очередь. И самое главное – сейчас сделать так, чтобы он находился подальше от Луки Кастелли и той ненависти, которую он испытывал к ней. Она будет тлеть как угли, но никогда не потухнет.

Ее любовь к нему не имеет ровным счетом никакого значения. Возможно, это и не была любовь. Однако единственное, что сейчас по-настоящему важно, – это какую жизнь она сможет обеспечить своему ребенку. Внезапно Кэтрин ощутила уверенность в том, что поступает правильно. Она не совершает ошибку, она приняла решение, и приняла его самостоятельно, пожалуй, впервые оно не было никем ей навязано.

Это тоже не имеет значения. Сейчас ничто не имеет значения.

Настанет день, и ее ребенок будет кому-то рассказывать историю своих родителей, так же, как недавно сделала Кэтрин. Ее разбитое сердце не будет ничего значить для этого ребенка.

Она откашлялась и заговорила:

– Позволь, я сама сделаю так, как будет проще всем. – Она порадовалась тому, что голос звучит если не совсем твердо, то вполне спокойно. – Я увольняюсь. Я свяжусь с Рафаэлем и сообщу, что согласна на сумму, назначенную мне вашим отцом. Я уеду, и вы никогда больше меня не увидите. Надеюсь, ты доволен таким решением?

Глаза его потемнели и стали глубже. В них полыхало пламя, способное спалить весь город, казалось, языки его уже добрались до ее кожи. Пальцы его сжались в кулаки, и Кэтрин замерла, уверенная, что сейчас он ее ударит.

Она ошиблась. Он ее не ударил. Это было бы слишком просто.

Вместо этого Лука обхватил ее за шею, потянул к себе и впился ртом в ее губы.

Рот наполнился вкусом греха и искупления, предательства и ярости. Кэтрин понимала, что поступает глупо, непростительно глупо, но не могла не ответить на его поцелуй. Она слишком хорошо понимала, что это в последний раз.

Он жадно прижимал ее к себе, и жар его тела заполнил всю ее изнутри.

Грудь болела, и стало трудно дышать.

Каждый удар сердца приносил невыносимую боль.

Лука зарылся руками в ее волосы и целовал ее все более страстно. До тех пор, пока она не обмякла в его объятиях, продолжал целовать яростно, почти неистово.

И только тогда он ее отпустил.

– Лука… – прошептала Кэтрин.

Лицо его исказило презрение, перемешанное с разочарованием. В глазах было что-то незнакомое, от чего закружилась голова.

– Убирайся, – прошипел он очень странным и совсем незнакомым голосом, уничтожающим все на своем пути. Кэтрин знала, что запомнит его навсегда, он оставит страшный рубец в ее сердце. – Да, и еще, Кэтрин…

Она смотрела на него и ждала, вглядывалась сквозь уплотняющуюся пелену перед глазами. Она понимала, что дрожит всем телом и он видит это, но остановиться не могла. От одного его взгляда в душе поднимались волны, будоражащие душу и сжимающие горло.

– Никогда больше не приходи сюда.

Через три дня, когда Лука сидел в переговорной комнате и беседовал с посетителем, мобильный телефон перед ним постоянно вибрировал, раскаляясь от звонков и постоянно приходивших сообщений.

Он помрачнел, но жестом дал понять сидящему напротив человеку, что он может продолжать. Встреча шла своим чередом, но со временем его стало настораживать слишком активное движение за окном и необъяснимая суета. Сотовый телефон продолжал поминутно звонить.

Наконец перед стеклянной стеной появилась директор отдела по связям с общественностью, и лицо ее не предвещало ничего, кроме проблем.

– Прошу меня простить, – произнес Лука. – Похоже, что-то срочное. – Он взял телефон, открыл дверь и встал перед Изабеллой: – Что случилось?

– Ну как вам сказать, – неуверенно начала та. – Публикации в прессе. Полагаю, вам лучше это увидеть.

Он запретил себе даже вспоминать имя той, которая могла быть всему причиной. Его пугало ощущение, что его опять предали. Мобильный завибрировал в руке, но Лука даже не взглянул на экран. Он не собирается отвечать, когда все сотрудники в комнате смотрят на него во все глаза.

Он прошел к себе в кабинет, мельком взглянув на пустой стол Кэтрин, и закрыл за собой дверь.

Подойдя к компьютеру, он открыл почту, удивляясь количеству новых писем. Сжав зубы, он кликнул на первую ссылку, отправленную ему доброжелателем.

«СВЯТАЯ КЕЙТ ЗАНИМАЕТСЯ СЕКСОМ С ПАСЫНКОМ-ПЛЕЙБОЕМ!»

«СВЯТАЯ КЕЙТ ПЕРЕШЛА ОТ ОТЦА К СЫНУ!»

«СВЯТАЯ КЕЙТ, ИЛИ ДРАМА МАЧЕХИ!»

Ниже были фотографии. Кэтрин на его крыше. Более того, рядом был полуобнаженный Лука, и они страстно целовались. Не зря она казалась ему коварной предательницей, она такой и была.

Мобильный опять просигналил – пришло сообщение от Рафаэля. Всего два слова: «Немедленно разберись».

Подобная лаконичность не могла помочь ему успокоиться в данной ситуации. Он был настолько зол, что чудовище рядом с ним выглядело милым животным. Он жаждал крови. Жаждал мести. Он дал себе слово, что на этот раз не успокоится, пока окончательно не уничтожит Кэтрин.