Через неделю все дела в Калифорнии были завершены, и они вылетели в Италию вместе с Рафаэлем, Лили и няней для ее еще не рожденного ребенка.

Лука не мог обойтись без окружения.

Эта неделя была чрезвычайно сложной для Кэтрин, ведь жизнь ее кардинальным образом изменилась, а на публике им обоим приходилось делать вид, что все осталось по-прежнему. Она, как и раньше, была референтом Луки, которую он терпеть не мог, а он тем Кастелли, который больше всего в жизни ненавидит вдову отца. Лука с удивлением обнаружил, что самоконтроль, которым он так гордился раньше, стал его подводить, в некоторые моменты чувства захлестывали с головой, лишая спокойствия и рассудительности.

Они занимались любовью в любой удобный и не очень момент, когда оставались наедине: в машине, в каждом укромном уголке во время прогулок или между деловыми встречами. С томящей тоской он ждал ее объятий, от которых тело охватывала страсть, что случалось, только когда рядом была она. Пожар в сердце не затухал, напротив, он разгорался все сильнее с каждым днем, который они проводили вместе.

Лука убеждал себя, что по возвращении в Рим все изменится. Прежде всего, рядом не будет брата и невестки, представляющих серьезную угрозу, а когда исчезнет фактор опасности, то и жажда обладать запретным утихнет. Так было всегда. Лука хорошо себя знал, в нем всегда присутствовала тяга к тому, что сложно или невозможно получить. Впервые это проявилось еще в детстве и с возрастом не прошло.

Проблема была для него новой, ранее ничего похожего не случалось в его жизни.

По возвращении в Рим им предстоит попрощаться с Рафаэлем и Лили, которые собирались сразу же улететь в поместье в Доломитах.

Сейчас же, в самолете, летящем через океан, не спали только Рафаэль и Лука, расположившиеся в гостиной зоне, все остальные разошлись по роскошным спальням, оборудованным в салоне.

Братья обсуждали стратегию дальнейшего развития и управления компанией, вносили коррективы, учитывая договоренности, обсуждаемые во время ежегодного бала. Надо заметить, что время от времени Лука все же отвлекался от разговора, мысли его переносились в комнату, где спала Кэтрин, он представлял ее лицо, разбросанные по подушке волосы…

– Кэтрин, – произнес Рафаэль и внимательно посмотрел на брата, словно мог читать его мысли.

Лука ответил ему невозмутимым взглядом, растянувшись на одном из диванов напротив, словно важный дофин.

– Да, – кивнул он. – Кэтрин. По воле нашего любимого отца моя личная помощница. Я же не жалуюсь.

– Не жалуешься, – признал Рафаэль, и взгляд его стал суровее обычного. – Это меня и настораживает.

Лука рассмеялся, хотя ему совсем не было весело.

– Я просто подчиняюсь приказам. Я послушный.

– И это тоже настораживает. – Рафаэль многозначительно вскинул бровь. – Ты никогда таким не был, и мне интересно, что сейчас заставило тебя измениться.

– Ошибаешься, брат. Я ничуть не изменился. Я тот же плейбой, набравший отличную команду, которая работает за меня и исправляет мои промахи. Раз так пишут в прессе, значит, это правда.

Рафаэль ничего не ответил. Несколько минут прошли в молчании, и Лука с трудом сдерживался, чтобы его не нарушить.

– Я полагал, ты выставишь ее через неделю, – произнес наконец Рафаэль.

Лука пожал плечами:

– Она оказалась полезнее, чем ожидалось.

Рафаэль с прищуром посмотрел на брата:

– За последние две недели она очень изменилась, стала такой деятельной. В бухгалтерии ее обожают. Думаю, многие из них помчатся к журналистам, чтобы рассказать о своих встречах с необыкновенной Святой Кейт. – Он откинулся на спинку кресла и вытянул ноги. – Это нам скорее на руку. После такого внимания прессы к ней у меня появилось больше клиентов, похоже, она становится нашим талисманом.

Лука невольно подался вперед и посмотрел на брата.

– Она ведь с нами только на некоторое время, – нервно сказал он. – Мы ведь договорились.

– Может, нам следует пересмотреть этот вопрос? Если Святая Кейт приносит компании столько пользы, зачем нам ее выгонять?

– Возможно, – холодно констатировал Лука, – эта женщина сама не захочет, чтобы ее использовали? Возможно, за проведенное в офисе время она пересмотрела свои позиции и захочет вернуться к прежнему образу жизни?

Это было огромной ошибкой. Он понял это сразу, как только закончил фразу. Так разговаривать с кем-то из членов семьи он не позволял себе, даже будучи ребенком.

Рафаэль моргнул.

– Меня не волнует, чего она хочет. Речь идет о доходах компании, – медленно и отчетливо произнес он.

– Компании, – пробормотал Лука, опуская голову. Со стороны казалось, что он не в силах больше сдерживаться. – Всегда только компания.

Ему было все равно, как смотрит на него брат.

– Скажи, Лука… – Взгляд Рафаэля стал острым, два направленных на него луча будто пронизывали насквозь. – Произошли какие-то изменения, о которых мне неизвестно?

Кэтрин перевела дух лишь в небольшой квартире, где она могла спокойно дышать. Впервые, пожалуй, со времени отъезда, вздохнув полной грудью, она сползла по стене и опустилась на мягкое покрытие уютной гостиной, словно в одно мгновение на нее навалилась вся тяжесть пережитого в Калифорнии. Будто только сейчас она полностью осознала все, что ей довелось пережить за последние две недели.

Она огляделась, чуть прищурившись от яркого утреннего света, заливавшего комнату, словно оказалась здесь впервые. Ей было сложно вспомнить, каким человеком она была до командировки. В любом случае стать прежней она уже не сможет.

Как получилось, что жизнь так быстро изменилась?

Ее брак с Джанни тоже был стремительным, и все тогда в один день стало другим, но это касалось лишь обстоятельств, не ее внутреннего мира. Ей пришлось сменить одни обязанности на другие, и надо заметить, видеть мужа ей было приятнее, чем бумаги с цифрами. Или маму, если уж быть до конца откровенной с собой.

На этот раз все было иначе. Изменилась именно она.

Кэтрин не представляла, как ей вернуть себя прежнюю или что сделать, чтобы научиться жить с собой настоящей. Принять, какой бы она ни была.

Кэтрин опять глубоко вздохнула. Затем еще раз. И еще. Наконец она поднялась, решив, что чашка чаю поможет ей собраться с мыслями и найти ответы на вопросы. Все остальные дела могут подождать.

Звонок в дверь раздался, когда она пила чай на балконе и любовалась красотой городских крыш, которые просто обожала.

Первой мыслью было, что это пришел Лука. Кто это еще мог быть?

Она вздрогнула, и рука затряслась сильнее положенного, но, к счастью, не так сильно, чтобы расплескать чай.

Кэтрин решила не открывать, но сразу же передумала. Это точно Лука, и, скорее всего, он пришел не потому, что гулял по городу и проходил мимо.

Она подошла к двери, бесшумно ступая босыми ногами, распахнула ее и с удивлением обнаружила, что Лука стоит, прислонившись к косяку и запустив пальцы в волосы, а на лице тоскливо-хмурое выражение.

– Куда ты уехала? – недовольно спросил он.

– Домой. Разумеется, – растерянно ответила Кэтрин.

– Почему так быстро? Я оглянуться не успел, как ты исчезла.

Кэтрин не хотела впускать его, хотя сама не понимала причины.

Однако вместо того, чтобы отойти в сторону и дать Луке пройти, она скрестила руки на груди и молча посмотрела на него.

– Я приехала домой, потому что ты сказал, что я могу не ехать сегодня на работу, – медленно и отчетливо произнесла она. – Что-то изменилось?

Его темные глаза вспыхнули, он оттолкнулся от косяка и расправил плечи, заполняя собой весь дверной проем. Он не вошел, но казалось, уже находился в ее квартире.

– Как ты думаешь, Кэтрин, что сейчас происходит?

Она запретила себе демонстрировать ему растерянность. Это был ее первый мужчина, очень требовательный и умелый любовник, любая на ее месте чувствовала бы замешательство и необходимость обрести почву под ногами. Кэтрин была уверена, что сейчас держится отлично.

– А что происходит? Я вернулась после двухнедельной командировки, и неожиданно на пороге моей квартиры появился мой начальник, – сухо произнесла она. – Если у тебя нет распоряжений, то будет лучше, если ты уйдешь.

Она ожидала, что он сейчас вспылит от злости, и внутренне подготовилась к этому, но Лука неожиданно рассмеялся. Перед ней был тот самый Лука, который так идеально вписывался в существующие декорации итальянской жизни и при виде которого она начинала тревожиться за свое спокойствие. Смех проникал в самое ее сердце.

Настораживал и в то же время освещал все вокруг, словно луч солнца. Он заполнял ее изнутри вне зависимости, хочет она этого или нет.

– Иди ко мне, cucciola mia, – сказал он и протянул руку.

Кэтрин захотелось ее укусить. Лука был всего в шаге от нее. Слишком близко.

– Я здесь, – произнесла она, вскинув голову. – Нет необходимости подходить ближе. И к тому же я не твой домашний любимец. Щенок, кажется?

– Вот тут ты ошибаешься. – От звуков его голоса внутри все затрепетало. – Ну же, Кэтрин. Поцелуй меня. Это лучше, чем делать вид, что ты не рада меня видеть, хотя мне понятно, что это совсем не так.

– Это так.

– Ничего подобного, – настойчиво повторил он и сделал шаг к ней.

Глаза его блестели, и теперь она уже знала, что это признак сильного возбуждения. На лице сияла улыбка, делавшая его еще красивее.

– Ты боишься? Да, именно так.

Он шел на нее, заставляя войти в квартиру. Кэтрин поняла это, лишь когда уперлась спиной в стену небольшого коридора. Она сглотнула и подняла на него глаза.

– Я не боюсь, – уверенно сказала она. – Мне лишь нужно время, чтобы собраться с мыслями.

– Зачем?

– Я не обязана отчитываться перед начальством в том, как провожу свободное время.

– Не обязана. Но ты можешь провести его со мной. Вернее, на мне, доводя нас обоих до сумасшествия. Знаешь, я совсем не против.

Кэтрин несколько раз открыла и закрыла рот, не произнеся при этом ни слова, что вызвало смех Луки.

– Но мы ведь не можем все время… заниматься сексом, – наконец пролепетала она так тихо, что сама едва расслышала.

Лука смеялся с таким удовольствием, что в глазах его заплясали огоньки.

– Почему нет?

– Секс – это слабость, – очень серьезно объяснила она. Слова сами слетали с губ, она даже не представляла, почему именно сейчас. – Секс – это оружие.

– Похоже на бред человека, который ничего в этом не понимает, cucciola mia, а потому не умеет получать удовольствие. – И он опять рассмеялся, легко опровергая любимое высказывание ее матери. – Такие мысли тебе совсем не подходят.

Кэтрин не знала, какое у нее сейчас выражение лица, она видела лишь, как Лука ласково посмотрел на нее и прижал к себе с такой осторожностью, словно она была сделана из хрупкого стекла. Он убрал прядь волос с ее лица, она уже знала, что ему нравится это делать. Внезапно она увидела в его глазах то, что никогда не могло оставить ее равнодушной.

Сердце екнуло и упало куда-то вниз, заставляя признать то, что она никак не желала. Внутри появились те ощущения, которые она не хотела позволять себе испытать вновь, по крайней мере, не рядом с Лукой. Да, Кэтрин была невинна до первой близости с этим мужчиной, она многого не знала и не понимала в силу своей наивности, но идиоткой она точно не была.

Только идиотка может признаться Луке Кастелли, что влюблена в него. Кэтрин запретила себе даже думать об этом. Ему ни в коем случае нельзя этого знать.

– Когда ты рядом, я теряю способность думать, – прошептала она, хотя понимала, что и этого говорить не стоит, даже если это правда. – Секс только все испортит.

Она почувствовала, как затряслась его грудь – опять от смеха.

– Я знаю, – сказал он, проводя рукой по ее спине, – что секс всегда все только портит.

Кэтрин была уверена, что он понимает, в какой момент она не может больше противиться себе и тает рядом с ним. Ей казалось, что он точно, по минутам знает, что с ней происходит.

Лука заглянул ей в глаза и улыбнулся:

– Сначала. А потом все становится очень-очень хорошо.

Она поняла, что он собирается доказать ей свою правоту. Желание принадлежать ему было сильнее, чем намерение сопротивляться. Кажется, Лука знал и об этом.

Через десять дней после возвращения из Калифорнии Лука закончил телефонный разговор с человеком из Штатов и, нахмурившись, остановился в дверном проеме. Был уже поздний вечер, и все работники разошлись по домам, разумеется, кроме Кэтрин.

Она сидела на своем месте рядом со столом Луки, чтобы в любую минуту быть готовой выполнить его распоряжение, и с остервенением печатала. Необходимости срочно закончить работу не было – он никогда не давал ей поручения, требующие срочного выполнения.

– Ты ведь должна была уйти домой час назад, – сказал он, подходя ближе.

Кэтрин вздрогнула от неожиданности и повернулась к нему, видя, как на лице его расцветает улыбка.

– Разве я не говорил тебе о купании голыми в свете звезд? Это можно сделать только наверху, Кэтрин, не здесь, за компьютером.

– Мне надо закончить, – произнесла она, не отрывая рук от клавиатуры. – А потом будем делать все, что захочешь.

– Больше всего в этой фразе меня интересует слово «голыми», cucciola mia. Звезды – это лишь красивое дополнение. Ты ведь обратила внимание, что мы в центре города?

Кэтрин наморщила нос и повернулась к нему. Лука вытянул шею, решив посмотреть, что она печатает, но ее голова закрывала экран, поэтому он подошел ближе и встал за ее спиной. Погладив ее плечи и пробежав пальцами по волосам, убранным в высокий хвост, он оглядел написанное.

– Это отчет Марко, – нахмурился Лука. – По его словам, он должен быть у меня на столе завтра утром.

– И он будет, – спокойно подтвердила Кэтрин. – Если я его сейчас закончу.

Лука подвинул ее стул, заставляя подняться, и развернул к себе, чтобы видеть ее глаза, смотревшие удивительно спокойно.

– Ты мой референт, – сказала он, пожалуй, резче, чем следовало. – Мой, а не Марко.

Она стала значить для него гораздо больше, но Лука понимал, что не осмелится в этом признаться. Она жила в его сердце, была тем теплом, которое согревало его каждую минуту существования. Все, что ему нужно, было заключено в ней, в этих глазах, смотрящих с легкой усмешкой.

– Возможно, вы не знаете, мистер Кастелли, но в обязанности вашего референта входит подготовка всех предоставляемых вам отчетов, – мягко напомнила ему Кэтрин.

– Но это не так.

– Как странно. Не меньше шестнадцати человек уверили меня, что это истинная правда.

Разумеется, ей так сказали – ему ли не знать? Приведя ее в офис, он буквально позволил открыть на нее сезон охоты. Как он мог об этом забыть? Впрочем, неудивительно. Он думал только о том, как опять прикоснуться к ней, но она никогда – ни разу – не пожаловалась. Вместо этого Кэтрин, как прежде, улыбалась.

Лука торопливо поправил ее волосы:

– Я с ними поговорю.

– Нет, – возразила она. – Не стоит ни с кем говорить.

– Но нельзя же допустить, чтобы они и дальше так с тобой обращались.

Кэтрин опустилась на стул и скрестила руки на груди:

– Тебе не надо вмешиваться. Пусть все идет своим чередом.

– Ради этого не стоит так себя мучать. Я сделал тебя мишенью, мне и все исправлять.

– Если ты так поступишь, я сама тебя застрелю. – Кэтрин резко дернула плечом. – Я не желаю, чтобы для меня создавали особые условия. Всем известно, тебя заставили взять меня на работу. Если ты сейчас изменишь ко мне отношение, будет только хуже.

– Кэтрин…

– Я сказала тебе, что со всем справлюсь, и справлюсь хорошо. Так и будет. – Она повернулась и вскинула подбородок. – За меня будут говорить результаты моей работы. Я сама разберусь с твоими сотрудниками, а если у меня не получится, я все равно выиграю, потому что буду знать их работу так же хорошо, как свою. Все происходящее мне на пользу.

– Зачем тебе это?

– Разве я не могу выполнить то, к чему столько лет стремилась?

Она подняла на него горящие глаза, и он понял, что имеется в виду оправдание надежд ее матери.

– Это мой шанс. Я его не упущу и не позволю тебе мне помогать, я все сделаю сама.

Он смотрел на нее во все глаза, в душе кипели чувства, которым он не находил объяснения и определения. Возможно, ему лучше ничего не понимать. То, что он сейчас испытывает, происходит впервые в жизни, и осознание правды может разрушить его мир.

– Однажды ты позволила моему отцу тебя спасти.

Она выдержала его взгляд не моргнув, хотя он видел, как вспыхнули ее щеки.

– А теперь я должна спасти себя сама, – твердо сказала Кэтрин. – И прошу тебя позволить мне это сделать.