Так сложилось, что Алиса поехала на свою работу в институт, а Муза решила заняться накопившимися за недолгое пребывание в чужом городе делами. Для начала она не выдержала и позвонила Григорию. Просто так, или на ее решение повлияли двадцать пропущенных от него вызовов. То есть пора и совесть было уже включить. Тем более что она думала о нем даже не ежеминутно, а ежесекундно.

– Добрый день, Григорий.

– Муза? Господи! Я чуть с ума не сошел! – сразу же отозвался он. – Почему не отвечаешь? Как так можно? Я же за тебя переживаю…

– Дела… – туманно ответила Муза, размышляя, говорить ли Григорию о том, что она находится под следствием.

– Что у тебя? – спросил он.

– А у тебя? – вопросом на вопрос ответила хитрая Муза.

– Я с дочерью за границей. Готовимся к операции.

Муза сразу же поняла, что не расскажет ему о своих проблемах, потому что его проблема – всем проблемам проблема и только он в данной ситуации нуждается в понимании и сочувствии.

– Я искренне желаю успеха! – пожелала она.

– Спасибо большое. А у тебя?

– Все хорошо! Поверь! Ты занимайся дочкой, и дай бог, у вас все получится!

– Спасибо тебе, Муза. Не пугай, будь на связи. Как только я освобожусь – приеду к тебе. Мне надо слышать твой голос.

– Удачи! Это самое главное для вас.

– Целую!

– Взаимно.

После этого разговора Муза внезапно почувствовала безумный прилив сил. И ее понесло… Заняться было нечем, но она нашла дело себе на голову. Муза спустилась к стойке администратора и обратилась к хмурой девушке, сосредоточенно смотрящей в монитор компьютера.

– Здравствуйте. Не могли бы вы оказать мне услугу?

– Смотря какую, – недовольно буркнула администраторша. При ближайшем рассмотрении она не показалась очень молодой, да и не была занята чем-то особо важным, чтобы напрягаться от просьб жильцов отеля.

– Мне бы узнать кое-что о девушках, которые жили примерно год назад у вас в гостинице, – сказала Муза.

Девушка нахмурилась.

– Какие девушки? Что за бред? Зачем вам это? Может быть, позвать начальство?

– А что я такого спросила? Хочу знать, много ли у вас проживало одиноких девушек, – удивилась ее реакции Муза.

– А вы что, из правоохранительных органов, чтобы меня об этом расспрашивать? – недовольно зыркнула на нее девушка из-под густой челки. – Это конфиденциальная информация.

Тут Муза вспомнила, что она весьма состоятельная дама, ведь ей оказали спонсорскую помощь. Она достала десять тысяч рублей и положила перед девушкой.

– Что это? – удивилась та.

– Я покупаю важную для себя информацию. Криминального в этом ничего не вижу. Может, я человека разыскиваю? – сказала Муза.

На лице девушки отразился ряд эмоций, от сомнений до алчности, потому что перед ней лежала сумма, явно превышающая половину ее месячной зарплаты.

– Одинокие девушки? – уточнила администраторша уже совсем другим тоном, давая понять, что она согласилась оказать посильную помощь. – А более подробные данные? Период? Возраст?

– Ничего больше не знаю. Одинокие девушки, жившие здесь примерно год назад, – припомнила Муза, что ей поведала о девушках пожилая, в принципе, женщина. Какой возраст под словом «девушка» она подразумевала, было неясно. – Я не думаю, что к вам приезжает очень много одиноких женщин. В основном люди путешествуют парами, компаниями, – предположила Муза, опираясь на стойку.

– Это так, а если по одному – в основном командированные мужчины, – согласилась девушка, вздыхая. – Попробуем…

– Посмотрите год назад, плюс-минус три месяца, женщин от двадцати до сорока лет, допустим, – сказала Муза.

– Хорошо. На это надо время, – стрельнула в нее глазами девушка.

– Я подожду. Делать нечего, я в отпуске…

Администраторша застучала по клавиатуре, сосредоточившись на мониторе.

– Да, задачку вы мне задали!

– Невыполнимую?

– Выполнимую, но сложную – отфильтровать всех ненужных. Гостиница, может, и не самая популярная в сезон и практически пустая в несезон, но она большая, номеров полно, – ответила девушка. – А компьютер старый, и программа старая. Вы подойдите попозже.

Муза пошла в ресторан и выпила чашечку кофе, а когда вернулась на ресепшн, девушка подала ей распечатку.

– Вот всё, что нашла.

– Десять женщин? – уточнила Муза.

– Все, которые подходят под ваше описание, – подтвердила девушка.

– Тут все их данные и контакты? – спросила Муза.

– Сведения из паспортов, – подтвердила девушка. – Еще что-то?

– Нет, спасибо. Огромное!

Муза в задумчивом состоянии вернулась в номер и углубилась в изучение списка.

Действительно, десять женщин. Разного возраста и местожительства. Имена, фамилии ничего не говорили Музе.

«Кого я хочу найти? Что доказать? Что с одной из них что-то случилось в этой гостинице? Что, если ни одна не захочет говорить со мной на эту тему? Сразу скажет “нет”?»

Муза поняла, что сама она ничего не выяснит, что с ними должен говорить специалист-психолог, который сможет заметить малейшую фальшь. И сразу же перед глазами встал ее бывший муж Генрих Маслович. Нет, работал он, конечно, дирижером, но по второму образованию был психологом. Это ему помогало в отношениях с женщинами, он умел их и соблазнять, и дурить с большой легкостью. Генрих вообще был хорош. Со своими горящими, страстными глазами, развевающимися волосами и напором, который некоторые по неопытности принимали за сексуальный, он на многих производил неизгладимое впечатление.

– Да, Генрих бы пригодился, – протянула вслух Муза, и тут в номер постучали.

Решив, что вернулась Алиса, Муза спокойно и решительно открыла дверь. На пороге стоял мужчина, которого Муза сначала даже не узнала. Сутулый, трясущийся, с бегающим взглядом и всклокоченными волосами, в несвежей одежде. От него пахло спиртным.

– Привет, – буркнул он, отодвинул ее плечом и вошел в номер.

– Генрих?! – оторопела Муза. Она только что о нем подумала, а он тут же нарисовался на пороге.

– Чего так удивляешься? – не понял он.

– Ты откуда? – спросила Муза. – Господи, неужели изобрели телепортацию?

– Какую телепортацию? – обернулся к ней Генрих, трясущимися руками ощупывая все предметы на столе, явно что-то ища. Выглядело это так, словно он был слепой.

– Я только что о тебе подумала, и ты появился! Ты не поверишь!

– Вот удивила! Я и не думал, что ты обо мне вообще вспоминаешь, – сказал он, озираясь. – Нет выпить? – Наконец-таки рассекретил он свои почти ритуальные действия около стола.

– Есть бутылка вина! – ответила Муза, все еще не веря своим глазам.

– Дай, пожалуйста! Умру сейчас! Синдром у меня.

– Какой еще синдром? – не поняла Муза.

Генрих не отрываясь смотрел только на бутылку вина в ее руках.

– Похмельный! – выкрикнул он. – Наливай скорее! Не томи душу! Все вопросы потом!

– Совсем ты дошел! – недовольно ответила она, но бутылку откупорила.

– Да, я пью! И что? Я больной человек. Мне можно только посочувствовать! Между прочим, после твоего ухода я и запил.

– Не ври! Ты и при мне пил, как конь на водопое! Я из-за этого и ушла, а еще из-за того, что ты накрывал своим телом каждую девушку в оркестре, видимо, по пьяни.

– Нашла о чем опять вспоминать. Сто лет прошло! – с укоризной посмотрел он на нее. – Ты лучше напои путника с дороги водицей, то есть вином, – облизнул он пересохшие губы.

– Да наливаю уже! Пей! Путник! – фыркнула Муза. – Какими судьбами?

– Узнал, где ты! Как же хорошо! – Генрих выпил стакан залпом.

– У моей мамы? – спросила она.

– Светлана Игоревна – святая женщина, – кивнул он, хлебнув еще и разбрызгав часть вина из-за того, что у него сильно тряслись руки.

– Я же говорила ей! Хотя чего уж, о тебе я и не думала, – махнула рукой Муза. – И что тебя привело сюда?

– Ты, радость моя! Что же еще? – налил он второй стакан. – Спасибо за откровенность, что и не думала про меня.

– А чего думать-то? На кого ты похож? Совсем уже! – нахмурилась Муза. – Как ты доехал?

– Что? Плохо пахну и выгляжу? Нет, я не ехал в электричке, кто бы меня туда пустил без билета? Я так, автостопом. Есть еще добрые дальнобойщики, которые могут войти в бедственное положение мужчины, – пояснил Генрих.

– Завязывал бы ты с алкоголем, – посоветовала ему Муза, – плохо закончится, и никто не спасет.

– Муза моя, ты – мелодия моего сердца, твоими бы словами да путь в рай устлать! Ты думаешь, это так просто? Я чего приехал-то? – попытался сосредоточиться бывший муж.

– Да, кстати! – очнулась она, так как заговорить Генрих мог кого угодно.

– За помощью я к тебе, солнце мое! Совсем у меня бедственное положение, красота моя! А кто помочь может? Кто у нас человечище с большой буквы? Да ты, добрая моя!

– Помочь? Чем? – спросила она.

– Я без денег, без работы! В бедственном положении. Не выгоняй меня, малышка! Ведь даже собаку хорошие люди не выкинут на улицу! – убедительно сказал бывший муж.

– Так ты узнал, что у меня есть деньги? – догадалась Муза.

– Говорю же, Светлана Игоревна – святая женщина! Ну, а тебе что, жалко помочь бывшему мужу? Много не надо… – заныл он.

– Вот именно, бывшему! И у меня от тебя остались не очень хорошие воспоминания! Ты сам-то не забыл?

– Не чужие люди! – не согласился он. – Не выгонишь же ты? – И практически перестал трястись, выпив вина.

– Так ты денег занять? Много не дам! Деньги не мои! А сколько я здесь проживу, я еще не знаю, – заявила ему Муза.

– Нет, я бы хотел с тобой пожить, ну хоть немного, – начал ластиться Генрих.

– Что значит – пожить?! Ты с ума сошел? Убери от меня руки!

– Да я не в этом смысле! Да я и не тяну к тебе руки! Я не буду приставать! Просто в номере у тебя можно проживать бесплатно! Я не буду мешать, – засуетился Генрих.

Музе такая перспектива не понравилась. Она даже была готова дать ему денег, но только с таким условием, чтобы духа его тут не было! Но Генрих уперся, как ишак.

– Не губи меня, не отказывай в помощи. Я не могу пока вернуться домой.

Муза сразу же все поняла, зная авантюрный характер своего бывшего.

– Генрих, ты опять в историю влип? Скажи, только честно! Или ты сейчас признаешься, или я закрою за тобой дверь.

– Тебе, родная моя, все как на духу! Я в карты проигрался серьезным товарищам, боюсь, если я вернусь, меня разберут на органы, потому что больше с меня взять нечего. А так, поищут-поищут – и не найдут, а если убьют, ты же потом себе этого не простишь! Честно говорю, ребята серьезные! Укрой меня! – И Генрих начал хватать ее за руки и умоляюще на нее смотреть.

Этого Муза уже выдержать не могла.

– Ладно! Оставайся. Только недолго! И учти: без всяких приставаний ко мне и к моей жиличке, – сказала она.

– Какой жиличке? – не понял Генрих. – Ой, у тебя еще кто-то живет? А кто? Она молодая? Симпатичная?

– Генрих!

– Молчу, молчу! Рыбка моя, ну к кому я пристану? В таком-то состоянии? О чем ты говоришь? Мне исключительно схорониться у тебя – и всё. Я обещаю! Ты видишь, каково мне? – поднял он руку.

– Смотри у меня! – погрозила ему пальцем Муза. – Иначе сразу окажешься на улице! Этой девочке уже хватило!

Генрих дал ей обещание и сразу же освоился в номере, как у себя дома.

– Я душ приму? А пожевать есть чего? А закажем в номер из ресторана? Ну же! Муза моя! Детка!

Она только рукой махнула, поняв, что все равно он будет делать что хочет. Ее бывший муж был из категории людей, которым дай палец, так они и руку откусят. Этой наглости и бесцеремонности у него было не отнять, он добивался в жизни всегда, чего хотел.

Когда он, распаренный, с наглой физиономией, в женском махровом халате, развалился в кресле и принялся уминать бутерброды, вернулась Алиса. Увидев Генриха, она оторопела.

– Ой, извините, Муза, я не вовремя? У тебя гости… Извините. Я пойду погуляю? Я не знала. Извините еще раз.

– Стой, Алиса! Это не то, что ты подумала. Это мое прошлое, – остановила ее Муза. – Проходи, раздевайся.

– Так это и есть твоя жиличка? – заискрился Генрих, вскакивая с места и подбегая к девушке поцеловать ручку, не замечая, что халатик распахивается при каждом его движении. – Какая молодая и симпатичная девочка! Какая прелесть! Давайте знакомиться! Я Генрих! А вы?

– А… Алиса.

– Очень приятно! Мы будем жить вместе! – окончательно вверг в шок девушку Генрих.

– Это мой бывший муж, – пояснила Муза. – Он поживет здесь несколько дней, но тут же вылетит отсюда, если только тронет тебя! Он не опасен.

– Моя дорогая, как всегда, преувеличивает! Я отличный парень и к тому же свободный! – не унимался Генрих.

По лицу Алисы было понятно, что она не в восторге от перспективы жить в одном номере с этим странным типом. А вот бывший муж Музы просто искрился гостеприимством радушного хозяина, который и сам-то тут присутствовал на птичьих правах.

Алиса села за стол, доставая из пакета продукты.

– Я тут купила кое-что…

– Очень вовремя! Сейчас и поедим! – потер руки Генрих, который уже съел все, что мог. – А вот кто бы еще сгонял за пивком?!

– Я сгоняю при одном условии, – ответила Муза.

– Какое условие?

– Сейчас ты включишь свою голову как психолог и проведешь беседу с десятью женщинами, – приказала Муза.

– Дорогая моя! Ты, конечно, знаешь, что я не имею ничего против общения с девушками и женщинами, но зачем так сразу, да еще с десятью, да еще по телефону! Зачем? Для чего? – удивился Генрих.

– Хочешь здесь остаться – позвонишь! Хочешь пивка – будешь с этими дамами очень любезен и добудешь хоть какую-нибудь информацию, – четко сказала Муза.

Бывший муж сделал удивленное лицо:

– Надо же! Раньше я за тобой не замечал склонности к шантажу.

– Я изменилась! – ответила ему Муза.

– А зачем я им должен звонить? – вздохнул Генрих.

Муза вынуждена была рассказать ему о подозрениях убитой горничной и о том, что она решила проверить.

– Зачем тебе это надо? – удивленно спросил Генрих. – Тем более одна женщина уже погибла, едва заикнувшись о чем-то таком.

Вот кем-кем, а дураком бывший муж Музы не был никогда и быстро въехал в ситуацию.

– Ты все-таки пошла дальше? Решила расследовать? – ахнула Алиса. – Вот ведь молодец! Ты нашла этих одиноких женщин?

– Конечно! Захотелось проверить! И списочек у нас! – подтвердила Муза.

– И что от меня требуется? – спросил Генрих.

– Как хорошему психологу и тонкому знатоку женских душ, выяснить…

– Есть ли у кого психологическая травма после посещения этой гостиницы? – спросил он.

– Да, и еще ты должен постараться, чтобы тебя не послали и не бросили трубку, – кивнула Муза.

Генрих задумался.

– Ладно, я понял. Только мне надо сосредоточиться. Вы бы оставили меня одного с телефоном. Сами пока за пивком бы сходили. Уважили бы старика.

– Мы найдем чем заняться, – согласилась Муза. – А когда вернемся, надеюсь, ты чем-нибудь порадуешь человека, приютившего тебя.

– Ты не оставляешь мне других шансов, дорогая моя. Я сделаю все, что могу, то есть на что способен. Плохо, что я нахожусь не в лучшей форме. Вот с пивком было бы…

– Замолчи, Генрих! Делай свое дело! Мы не будем мешать!

Муза постепенно стала привыкать к жизни в провинциальном городке, а именно к какой-то безумной размеренности и спокойствию. Алиса пошла к себе в номер и с большим сомнением пообещала вернуться в люкс. Похоже, что приставания одного из хозяев гостиницы, Петра, были менее неприятны и опасны, чем похотливые взгляды Генриха в махровом халате. Муза уже проверенным маршрутом поехала домой к Виталию, чтобы выполнить то, что обещала, тем более что они договорились.

Маршрутка останавливалась достаточно далеко от его дома, и оставшийся путь Муза проделала пешком по неубранной дороге. Она снова удивилась необычной архитектуре домов, похожей на барачную застройку, и полному запустению вокруг.

Виталий открыл ей дверь быстрее, чем в первый раз. Выглядел он тоже несколько по-другому. Волосы были причесаны, рубашка надета явно новая и выглаженная неумелой рукой.

Парень, похоже, ждал ее и немного нервничал.

– А вот и я! Учительница музыки! – улыбнулась Муза.

– Я ждал, – засмеялся он. – Даже заварил чай и пожарил тосты.

– Не стоило так беспокоиться, я не есть пришла…

– Нет, ну как же! Проходите! Я очень рад, что хоть кто-то посетил мое скромное жилище! Я вообще забыл, как принимать гостей. – Парень выглядел явно смущенным.

Муза решила его поддержать и прошла в кухню. Виталий положил ей на тарелку собственноручно приготовленную яичницу, и Муза приступила к ее поглощению, хотя и не была голодна.

– Очень вкусно, спасибо. Я тронута.

– Вы мне льстите.

– Совсем нет! Вы молодец! – искренне сказала она. – Мне даже неудобно.

– Вы тоже много делаете для меня, в принципе, для незнакомого человека. Вы ангел, который хранитель.

– Меня попросили, я и делаю. Так мы займемся музыкой? Настройщика пианино я еще не нашла, поэтому мы можем начать с нотной грамоты. Так сказать, первое занятие – теоретическое.

– Обязательно! – согласился парень. – Выпьете вина?

– Вина? – удивилась Муза.

– Ну да. В гости пришли все-таки.

– Давай на «ты»! И ладно, немного налей, – согласилась Муза.

Парень подъехал к ящикам и виновато посмотрел на Музу:

– Не достанете? Бутылка там, в верхнем ящике.

– Да, конечно! – Муза достала бутылку, а Виталий ее откупорил и разлил красное вино в обычные чашки. – Давай, за встречу!

Муза глотнула вина, и настроение у нее явно улучшилось. Тут ей в голову пришла одна мысль.

– Точно! Надо же, как бывает в жизни!

– Что? – не понял Виталий.

– Ко мне тут заявился мой бывший муж. Совсем его не ждала, не думала, и не должен был он здесь появиться. А он вдруг – как снег на голову. А ведь не зря! Его использовать надо, раз он сам объявился. Его само провидение послало. Во-первых, он психолог…

– Понятно.

– У него абсолютный музыкальный слух, он сможет пианино нам настроить! Сегодня он занят другим делом, а завтра я пришлю его сюда, и Генрих настроит тебе инструмент. Он же дирижером работал! Когда ты будешь дома?

– Издеваешься? Я почти всегда дома, – ответил Виталий.

– Завтра жди! – предупредила Муза, и они выпили еще вина. – Готов принять деньги отца? – спросила Муза, дошедшая до кондиции, уж очень пьяное было вино. Уж очень она хотела сбросить этот груз.

– Я думаю, – ответил ей Виталий. – Я не знал отца, деньги его, возможно, и надо взять.

– Вот, правильно! Конечно, надо взять! – обрадовалась Муза.

– А уж там я часть себе возьму, а часть, может, и на благотворительность отдам! Детям на операции, кому еще можно помочь, – задумался Виталий. – Я ведь так могу?

– Конечно, можешь! Твои деньги – тебе и распоряжаться ими как хочешь! Главное – возьми!

– Хорошо, я приду в себя от такого внезапно свалившегося на меня события и сообщу. Ты же здесь еще? – спросил парень.

– Конечно! Я еще месяц буду здесь, а так я в любое время перепишу все на тебя, только позови! – кивнула Муза, понимая уже, что месяц парню не понадобится. Он согласится принять наследство много раньше.

Они переместились в комнату, к рабочему столу Виталия. Муза не могла не заметить, что и здесь парень прибрался. Особенно на столе. Он достал для Музы чистые листы и ручку, она аккуратно разлиновала их на нотные станы, конечно крупнее, чем должно было быть, да и рука у нее подрагивала. Но Муза начала рисовать ноты и писать под ними названия.

– До, ре, ми… я это слышал, конечно, но где они находятся на этих полосочках, не знал, – улыбался Виталий, – это весьма познавательно.

– Это называется «нотный стан», ты все это должен выучить, а я потом покажу, где ноты располагаются на клавишах пианино.

– И я смогу смотреть на ноты и воплощать звуки?

– Если будешь заниматься долго и упорно, то сможешь, – уверила его Муза.

– Да, а пока это для меня нотная грамота, – вздохнул Виталий.

Муза села за расстроенное пианино и извлекла из него какие-то звуки.

– Вот так звучит «до», так «ре». А сейчас?

– Ре?

– Внимательно. А это?

– Ми? – предположил Виталий.

– А-а, ладно! Расстроено оно! Генрих поправит, тогда перейдем к инструменту.

Муза еще немного позанималась с Виталием, а затем заметила на столе фотографию в деревянной рамочке – девушка с милым простым лицом.

– Кто это? – спросила Муза.

– Была одна знакомая девушка, – смутился Виталий.

– Любовь?

– Нет! Что ты! – дернул он плечом. – То есть с моей стороны, может, и любовь и безысходность, а она ко мне просто хорошо относилась, работала в социальной сфере, медсестра, приходила ко мне. Я попросил ее подарить свое фото, и вот…

– А где она сейчас? – спросила Муза, которую очень тронула эта история.

– Она давно замужем, больше не работает, воспитывает двух детишек, – ответил Виталий. – А могу я поинтересоваться? Кто та девушка, что приходила с тобой в первый раз?

– Я так и знала! – обрадовалась Муза. – Она тебе понравилась! Очень хорошая девушка, кстати. Познакомить поближе? – спросила Муза.

– Нужен ей инвалид…

– Дело не в ногах, а в том, какой ты человек!

«Я точно посодействую!» – решила для себя Муза, заметив румянец на лице парня.

«А что? Парень хороший! Симпатичный! С деньгами теперь, да еще какими! Сам себя обслуживает, работает! Ну и что, что в коляске? А может, еще что-то можно сделать? Только бы не нашел себе охотницу за деньгами, а тут к хорошей девушке можно сразу и пристроить», – подумала Муза, потом решила, что уже засиделась в гостях, и покинула Виталия.

Когда Муза вернулась в гостиницу, она застала мирно спящего Генриха в окружении пустых бутылок из-под пива. Лицо у него при этом было довольное и умиротворенное. Она тут же вспомнила все время, проведенное с этим человеком абсолютно впустую, без пользы для своей старости, которую она должна была встретить не в одиночку, и воспылала к нему если и не ненавистью, то конкретным раздражением точно.

Она принялась его трясти, как грушу, и кричать:

– Чего развалился?! Ну-ка просыпайся! Где это ты успел так нажраться? Кто принес пиво? Я тебя о чём просила? И зачем ты только свалился на мою голову! – сокрушалась она.

Генрих недовольно поморщился, а затем так же недовольно заворчал:

– Ты чего? Не надо… Муза, прекрати… чего ты меня трясешь? Мне больно… Меня штормит. Ты хочешь, чтобы меня вырвало? Нет? Тогда оставь меня в покое.

– Я тебя просила позвонить! Ты сюда нажираться приехал? Я тебя сейчас быстро выставлю! – ругалась она.

– Да звонил я! – Генрих сел на кровати, держа голову обеими руками, словно она была колобком, готовым сбежать от дедки и бабки.

– Вот и говори, чего назвонил! – плюхнулась рядом с ним Муза, отчего Генрих даже застонал.

– Ты изменилась, девочка моя, точно изменилась…

– В чем же?

– Стала жестокой и бессердечной. Чего вот так будить-то меня и буйствовать?! Дала бы путнику отдохнуть, потом…

– Поднесла бы рассол и расспросила бы обо всем? – закончила за него мысль Муза.

Но бывший муж ее сарказма не понял.

– Вот хорошо бы было! Не помешало бы! Уважение к мужчине бы проявила! А уж когда я бы принял в себя, тогда бы и расспрашивала.

– А я без рассола, извините! Пришел в себя? Вот и отлично! Буду расспрашивать! Прямо сейчас! Что узнал? – строго посмотрела на него Муза.

– Ты прямо как цербер, – поежился Генрих.

– Надеюсь, что ты подошел с душой к делу? – спросила она.

– Я ко всему подхожу с душой, ты же знаешь.

– Особенно к женщинам, – вынуждена была с ним согласиться Муза.

– Да! Что в этом такого? Я разве виноват, что это самое совершенное, что создал бог на земле? Я позвонил всем твоим женщинам по списку, я получил и от этого удовольствие по возможности…

– И что? – напряглась Муза.

– Я дозвонился до всех! – улыбнулся Генрих.

– До всех? – переспросила Муза, почему-то не ожидая такого.

– Да. А ты чего ожидала? Я не понимаю! Что все эти женщины окажутся покойницами? К чему все это?

– Ты говори, что ты выяснил! Остальное тебя не касается, – прервала его Муза.

– Из десяти женщин восемь вообще ни при чем. Я не буду вдаваться в подробности, просто поверь моему профес… сио… професс… Тьфу! Просто поверь мне! Я – психолог, и я хорошо знаю женщин! Мне можешь доверять! – заявил он.

– Это-то да! Вопрос, с какой долей ответственности ты отнесся к моей просьбе, если вообще не являешься ответственным человеком… – задумалась Муза.

– Муза моя! Конечно, я отнесся очень ответственно! Во-первых, я сейчас полностью зависим от тебя! Во-вторых, я искренне проникся историей о пострадавших девушках, и, ты не поверишь, во мне взыграл профессиональный интерес, смогу ли я что-то понять по телефону, – посмотрел на нее Генрих. – И я еще не был пьян! Я очень внимательно пообщался с каждой из женщин, можешь мне поверить. Я смог разговорить каждую.

– И что? – смилостивилась Муза.

– Восемь из десяти совсем ни при чем, они не помнят гостиницу «Турист», можешь мне поверить. Они реагировали по-разному, от полного непонимания, зачем я звоню, до посылания меня матом. Но это в любом случае была нормальная реакция человека, который не понимает, что от него надо и почему его беспокоят звонками. А вот две девушки отреагировали так, как могли отреагировать только люди, которые попали в какую-то ситуацию, приключение или еще что-то, как хочешь назови.

– Две? – переспросила Муза, которая уже давно не испытывала к бывшему мужу никаких чувств, но она ему верила, зная, что в чем-то он профессионал, к тому же эта информация совпадала с данными Люси о количестве пострадавших.

– Да! Точно! Две! Я не буду тебе говорить, как и почему я это понял. Просто поверь мне! Эти две девушки что-то знают. Одна – Татьяна Ершова, другая – Тамара Зайцева, – передал бумажку Музе Генрих и задумчиво погладил себя по животу. – Выпить бы!

– Прекрати! Ты уверен? Уверен, что это Татьяна и Тамара? – спросила Муза.

– Абсолютно!

– И что с ними произошло? – поинтересовалась она.

– Ого, какая хитрая! В этом я – пас! Я могу почувствовать, что что-то не то, что люди врут, и это по телефону! Но я не ясновидящий, чтобы сказать тебе, что именно произошло, если сам человек делает все, чтобы забыть или скрыть, а именно это они и делают. И даже если бы состоялась личная встреча, я не владею способами погружения людей в транс или гипнозом. Поэтому что почувствовал, то и говорю, – сказал ей Генрих, и Муза ему поверила и поняла, что он сказал все, что знал.

Она внимательно посмотрела на две подчеркнутые им фамилии с именами. Татьяна Ершова проживала в городе Удомля, останавливалась в гостинице «Турист» на две недели, было ей двадцать четыре года. Вторая девушка, Тамара, была постарше, ей исполнилось тридцать лет, приехала она из города Бежецка, провела в «Туристе» всего недельку. Оба эти города были в Верхневолжской области.

– Вторая девица, Тамара, особа весьма нервная и агрессивно настроенная, – предупредил ее Генрих. – А что ты дальше собираешься делать? Я помог?

– Сама не знаю. Может, встретиться с ними? Спросить в лицо, что произошло? – вслух сама себе задала вопросы Муза.

– Зачем тебе это надо? – спросил Генрих.

– Сама не знаю. Словно последние слова женщины, которая умерла, не дают мне спокойно спать.

– Убили! Женщину-то, – напомнил ей Генрих.

– Ее больше нет, а она словно завещала мне информацию, которую я должна проверить, – сказала ему Муза, делая вид, что не понимает его предостережений.

Генрих придвинулся к бывшей жене поближе.

– Я тебе открою один секрет. – Его голос стал более интимным.

– Я вся внимание.

– Ты никому ничего не должна. Понимаешь? Даже наоборот! Это совсем не твое дело! – покачал он головой, обнимая ее.

– Я ничего другого от тебя и не ожидала, – ответила ему Муза, отвешивая легкую оплеуху, – ты всегда только для себя и за себя!

– Это правильно! Чего ты лезешь, куда не надо? Это ведь ненормально! – обиженно поджал губы Генрих.

– Со мной живет девушка Алиса, к ней тоже уже приставали в этой гостинице. Поэтому она и перебралась ко мне. При твоем подходе полного пофигизма беспредел, если он есть, так и будет господствовать в этом городишке.

– А ты думаешь, что добудешь против кого-то доказательства и накажешь? – округлил свои красивые глаза Генрих. – И при этом еще и живой хочешь остаться?

– Очень смешно, – хмыкнула она.

– Ты вроде наивной-то не была. Чего сейчас тебя так проперло? – продолжал допытываться Генрих.

– Это не наивность, – стушевалась она.

– Да! У тебя над головой нимб светится! Я вижу! Поставь его на подзарядку! А то вдруг всю энергию растеряет. Тебе не кажется странным, что в последнее время два человека подряд обращаются к тебе с какими-то пожеланиями, как ты считаешь просьбами, а потом они уходят в мир иной. Все, с кем ты говоришь, умирают или погибают, а ты остаешься заложницей их просьб. Я бы задумался на твоем месте. Мне бы такая норма не понравилась. – Он говорил вполне разумные вещи, потому что еще не успел опрокинуть рюмку после того, как его разбудила бывшая жена.

– Как-нибудь переживу! Я завтра поеду по этим адресам, это решено, чем больше ты меня отговариваешь, тем больше я укрепляюсь в мысли, что это надо сделать, – сказала Муза.

– Сама? То есть одна? – зевнул Генрих.

– Ну, а с кем? Конечно, одна. А у тебя будет еще одно задание! – сказала Муза.

Генрих снова артистически изменился в лице.

– Задание? Муза, да что с тобой?! Я приехал за помощью к близкому человеку! А мой пушистик за это время превратился в железную леди. Я сегодня полдня разговаривал с твоими бабами. Что еще ты придумала для меня? Я же уже сделал, что ты хотела.

– Ничего особенного. Отправляйся к одному парню-инвалиду и настрой ему пианино. Оно, кстати, в ужасном состоянии… но с твоим-то опытом…

– Я не настройщик! – отрезал Генрих. – Я не хочу ехать к инвалиду.

– Не дури! Сделаешь как миленький! Помоги парню, я с ним занимаюсь.

– А что мне за это будет? – заулыбался Генрих. – Может, немного ласки и понимания? – провел он пальцем по ее руке.

– Сейчас стукну еще раз! Тебе за это будет то, что я тебя пока не выгоню из номера. У тебя же неприятности? Вот и пользуйся моим расположением. А уж выполнить мою просьбу совсем несложно для тебя?! Так ведь, дорогой?

– А ты становишься стервой, у тебя одно задание за другим, аппетиты растут, – протянул Генрих то ли с удивлением, то ли с долей восхищения.

– Поедешь и настроишь! – твердо повторила она.

– А кто тебе этот инвалид?

– В принципе никто, но я обучаю его музыке, а без пианино это сделать тяжело, сам понимаешь. Я в этом городе из-за него.

– Ладно. Сделаю, – зевнул Генрих. – Куда от тебя денешься!

– Точно? – уточнила она.

– Ну, когда я подводил тебя, солнышко мое? – снова зевнул Генрих.

– Когда пообещал жениться, – ответила она.

– Так женился же! Какие претензии-то могут быть?

– И быть вместе до гроба, и в радости, и в горе, – продолжила Муза.

Генрих вздохнул.

– Да, это не сбылось! Что ж, я слабый мужчина, а вокруг много красивых женщин, что я могу поделать? – тут же нашел себе оправдание Генрих.

– Да, ты точно оказался слабым в этом плане…

– Я давно раскаялся, Муза! Видишь, в каком я оказался плачевном состоянии? Меня жизнь и так наказала, меня пожалеть надо… – попытался он надавить на жалость, но если раньше это срабатывало, то сейчас Муза безмолвствовала.

– Вот только не выжимай из меня слезу! Каждый будет заниматься своим делом: ты настроишь пианино парню, а я поговорю с девушками, которых ты мне помог вычислить. А простить – я тебя уже давно простила.

– Как скажешь, дорогая! Я в полной зависимости от тебя, ты же понимаешь. – И его рука потянулась к ее колену. Тут же раздался громкий шлепок по руке.

– Ты неисправим! Как бы тебя судьба ни наказывала и ни давала тебе пощечины!

– Пощечина от женщины всегда приятнее, чем от судьбы, – ответил он.