Утром Муза почувствовала себя очень плохо, то есть хуже некуда. Голова гудела, ее тошнило и даже вырвало, словно это ее мышцы вчера выкручивал приступ эпилепсии.

– Ой, перепили мы вчера, – держалась она за лоб. – Ты-то как? – покосилась она на Алису, кряхтевшую рядом.

– Хреново. Но ничего, зато об эпилепсии я уже забыла. Теперь будем лечить похмелье, – простонала в ответ Алиса.

– Да еще радиаторы жарят по-страшному… Жарко-то как! Мы с тобой заснули с ними, работающими на полную мощность. Это, между прочим, опасно… мог бы случиться пожар. А это запросто могло произойти, судя по изоленте, которой обмотан провод от радиатора, и фактически выпадающей из стены розетке с торчащими проводами! – сказала Муза и посмотрела на часы: – О-о, нет! Мы с тобой снова опоздали на завтрак! То есть макароны нам дадут, конечно, и чай с запахом веника или холодный кофе из порошка…

– Ты серьезно? Меня так мутит, что я есть совсем не хочу, – отозвалась Алиса.

– Да? Хорошо. Тогда не пойдем, я тоже не голодна. Жутко хочется пить, воды бы минеральной!

– Вроде кулер где-то был, – вспомнила Алиса.

– Точно! На первом этаже. Я сгоняю! Ты лежи пока, – обрадовалась Муза.

Когда она вернулась, Алиса уже была одета и более-менее привела себя в порядок.

– Ты куда-то собралась? – спросила Муза.

– Мне неудобно перед тобой за срыв вчерашнего мероприятия. А сейчас я готова! Ты же по делу, а все возишься со мной как с маленькой!

– Ты нашла в себе силы? – удивилась Муза.

– Конечно! Ты мне так помогаешь. Вдруг и я тебе пригожусь. Я тебя не брошу. Мало того, я тебе обещаю, со мной ничего не случится больше, я в этом уверена. Так не бывает – сразу два приступа подряд с маленьким интервалом. Так что я обязательно поеду! Мы с тобой теперь многое узнали друг о друге и почти сроднились.

Девушки повторили вчерашний путь, только Муза ни за что не хотела снова ехать на трамвае, у нее еще были свежи воспоминания о жутких сиденьях, и они с обоюдного согласия поехали на такси. Испытывать еще раз кошмар езды по рельсам Муза не захотела.

За ночь снег немного убрали, и доехали они по нужному адресу быстрее, да и таксист шустрый попался. Муза всю дорогу с большим интересом смотрела в окно, пытаясь в полной мере прочувствовать атмосферу провинциального города, и ей это почти удалось. Верхневолжск показался Музе обычным провинциальным городом. Дома послевоенной постройки, фасады давно не ремонтировались, что говорило о полном отсутствии денег в казне города. Муза понимала, что наверняка в городе есть район с возведенными до неба коттеджами-замками, где проживают «бедные»: мэр, глава управы и прочие – те, кто «переживал всей душой за свой город», самые «обездоленные» люди в городе. Там же явно располагались и хоромы вовремя награбивших большие деньги бизнесменов и директоров рынка, о которых стало известно Музе. Это были всего лишь предположения, но очень реалистичные. А на ремонт жилья, дорог и ржавых трамвайных путей денег у города не было, это тоже было очевидно. Фасады зданий поражали аляповатостью рекламы, разнообразием старых афиш, приляпанных кем ни попадя. На одном пятиэтажном доме реклама предлагала свежее мясо, заправку картриджей, стрижку животных и заодно – людей, а также риелторские услуги и ремонт обуви. От такого разнообразия рябило в глазах. Видимо, народ выживал как мог, занимаясь частным бизнесом, мелким и приносящим явно небольшую прибыль. И государство облагало налогами бизнес этих людей, только не давало ничего взамен. Муза встряхнула головой.

– Да бог с ним. Почему я все так близко к сердцу принимаю?

– Что? – повернулась к ней Алиса.

– Да я так, мысли вслух. Одна реклама на домах, ужас какой-то, – ответила она.

– А… это да! – подтвердила Алиса. – Ладно, не обращай внимание.

Они оказались в отдаленном районе. Рядом протекала заросшая, замусоренная речка, не замерзающая даже зимой, видимо, из-за токсичных отходов, другого объяснения не было, да и цвет воды был какой-то странный: мутноватый зеленовато-серо-буро-малиновый… На берегу находился небольшой поселок. Длинные трехэтажные дома были похожи на бараки, некоторые с разбитыми окнами. Между домами на веревках сохло постиранное белье. Вся эта картина бедности и запустения напоминала пристань старых, развалившихся судов со спущенными парусами, такое морское кладбище.

– Давно такого не видела, – честно призналась Муза.

– Ты имеешь в виду эти развалюхи? – уточнила Алиса, шмыгая носом. – Это пленные немцы после войны построили. С тех пор наверняка и не ремонтировали… Работали пленные по двадцать часов в сутки, жили в дощатом бараке, их здесь даже не кормили. Местные жительницы, потерявшие мужей, отцов и сыновей в страшной войне, подкармливали немцев тайком от охраны. Но они умирали десятками от болезней, голода. А когда достроили этот поселок для советских трудящихся, они уже были в таком состоянии, что перекинуть их в другое место не представлялось возможным, они просто не доехали бы. Это было последнее, что они построили. Тогда их загнали в долину, открыли дамбу и утопили живьем. Это стало известно из секретных материалов, которые только сейчас обнародовали. Сюда уже приезжали немцы – родственники погибших – и пускали венки из цветов по нашей мутной речке. Позор! Такая страшная смерть, и место гнилое…

– Ужас! – выдохнула Муза, на самом деле пораженная ее рассказом.

– Неприятная история, все так по-быстрому и втихую было сделано. Местные жители, въехавшие в эти дома, тоже ничего не знали. Все думали, что пленных вывезли ночью на другой объект, радовались новому жилью… В те годы это роскошью считалось, почти как теперь – таунхаусы.

– Я бы не смогла жить в доме рядом с воронкой такой боли, отчаяния и страха смерти, которые испытали погибшие немцы, – сказала Муза.

– Больно ты эмоциональная! А людям, думаешь, легко? Жили-жили, не тужили! И тут – на! Да еще эти немцы с венками! Пресса! А куда им теперь деваться?! Здесь жилье очень дешевое – трухлявое всё, перекрытия деревянные, только под снос, да еще гниль и мошкара от этого то ли болота, то ли речки. Они, может, его и продали бы, так кто же купит? Никто! Из Москвы сюда не поедут, а местные точно не возьмут. Или за такие деньги, что жилье даже в обычной хрущевке не приобрести. Куда деваться? Вот и живут. От безысходности, – сделала вывод Алиса, – но я с тобой согласна. Поселок какой-то безрадостный.

– На костях! Так я правильно поняла, Виталий здесь живет? – спросила Муза.

– Да, сейчас найдем, первая линия. Улица Силикатная, романтичное название. Вот! Корпус три. Нашли! – обрадовалась Алиса. – И кстати, местные по неизвестным причинам имеют меньшую продолжительность жизни, чем в целом по городу, согласно независимым источникам. А экстрасенсы говорят, что здесь гиблое, проклятое место…

– Порадовала меня… – поежилась Муза, которая пока не увидела ни одного местного жителя.

Они пробрались сквозь сугробы с ледяной коркой, мимо серого тряпья, остекленевшего на веревках. «Белье же не высохнет никогда… Такая влажность в воздухе!» – подумала Муза, а вслух сказала:

– Всё нараспашку. Воров не боятся.

– Да уж. Какие тут воры? Что брать? Гнилые ступеньки? – прокомментировала Алиса. – Идем…

Они подошли к хлипкой двери с номером три. Звонка не было, и Алиса постучала.

Через некоторое время они услышали какое-то движение за дверью, и она открылась. На пороге появился молодой мужик в растянутой трикотажной кофте, сидящий в инвалидном кресле. Ноги были прикрыты старым пледом непонятной расцветки. Встретил он незваных гостий не очень дружелюбно.

– Здравствуйте, – заулыбалась Алиса.

– Привет.

– Вы Виталий? – спросила Муза.

– Допустим.

– А где ваша мама? – спросила Муза.

– Уехала на две недели. Вы к ней? Вы из собеса? – спросил парень.

– Вообще-то, к вам, – замялась Муза.

– Что надо? – Парень насторожился.

– Мы так и будем на пороге стоять? – спросила Алиса. – Может, разрешите пройти?

Парень пожал плечами и поехал назад по узкому коридору.

– Дверь можете не закрывать. У нас это не принято, – подтвердил он выводы Алисы.

Алиса ущипнула Музу.

– Видишь – пустил! Все хорошо будет! Первый барьер пройден.

Они прошли за его коляской темным узким коридором в большую, но сильно захламленную темную комнату. Внутреннее помещение дома вполне соответствовало фасаду. «Давно надо было сваливать отсюда», – кричали стены. Или: «Наш дом не выдержит косметического ремонта, ему нужен только капитальный!» Или так: «Мы давно победили в конкурсе непригодного для жизни жилья!»

Парень подкатился к мутному, грязному окну, около которого стоял рабочий стол с компьютером. По всей видимости, здесь он и проводил все свободное время.

– Присаживайтесь, где найдете место, – сказал он, сбрасывая какой-то мусор со стола в корзину для бумаг, словно эта мини-уборка могла спасти положение.

Алиса села на стул, а Муза в пыльное кресло, предварительно убрав с него какие-то старые вещи.

– Чем обязан визиту таких красавиц? – спросил Виталий, скрестив мускулистые руки на груди.

– Даже не знаю, как и начать… – растерялась Муза.

– Начни с главного! – посоветовала Алиса.

– Так это и есть самое тяжелое, – ответила Муза.

– Вы меня заинтриговали. Говорите уже! Что может быть более тяжелым, чем то, что случилось со мной? Я инвалид! – усмехнулся Виталий.

– Только не выгоняйте нас сразу! – предостерегла Муза. – Я – учительница музыки, и могу осуществить вашу детскую мечту: научить играть на пианино.

Воцарилась неловкая пауза.

– Вы серьезно? – спросил парень. – Ни с того ни с сего ко мне заявляются две женщины и предлагают уроки музыки? Вы издеваетесь? У меня нет денег на занятия…

– Занятия уже оплачены, – ответила Муза.

Парень рассмеялся:

– Вот это вы меня повеселили! Честное слово! Это с какой такой радости? Спонсоры? А кто вообще решил, что я хочу заниматься музыкой, да еще в таком возрасте?

На самом деле он был сто раз прав, прозвучало предложение Музы весьма странно.

– Детская мечта не умирает, – ответила Муза.

– Но про мою мечту знала только моя мама.

– И отец тоже, – буркнула Муза.

– Отец? Шутите! Я его не знаю, он не жил с нами.

– А вот он знал про вас, наводил справки, – пояснила Муза.

– Справки? Вы издеваетесь? Это программа «Розыгрыш»? Я видел такую. Но не слишком ли это жестоко? – Парень был явно выбит из колеи.

– Это не розыгрыш, – ответила Муза.

– Меня удар хватит.

– Надеюсь, что нет. Я говорила с вашим отцом, он меня к вам и прислал, это правда.

– Господи, зачем? Что ему надо? Я даже не думал о нем никогда! – побледнел Виталий.

– Ему уже ничего не надо, успокойтесь! Он просит прощения. – Муза понимала, что еще одно неверное слово, и он выставит их за дверь.

– Да, неужели?! Прощения? Это-то как раз и очень сложно! – ехидно заметил Виталий.

– Очень просит и не особо рассчитывает получить.

– Смотри-ка, а он не так глуп, оказывается. Он прав, и что? Он решил поиздеваться надо мной и оплатить уроки музыки? – Виталий был вне себя, и его можно было понять.

– Не только! Ваш отец оставил вам наследство! Много денег! Две квартиры в Москве. Всё, что у него есть! – ответила она.

– Оставил? Что это значит?

– Он умер, и это его последнее желание. Он хотел, чтобы я поговорила с вами, а еще обучила игре на фортепиано, если вы захотите, фу! Теперь я сказала всё!

– Бред какой-то… – растерялся Виталий.

– Это – реальность. Ваш отец Федор чувствовал свою вину, перед смертью он раскаялся и решил после ухода из жизни помочь вам. Что тут такого? – убеждала его Муза.

– И не рубите сплеча, остыньте, подумайте. Вам ведь нужны деньги? – обвела взглядом бедную обстановку комнаты Алиса, решив поддержать Музу.

Парень строго посмотрел на девушку.

– Дело в том, что мне от этого человека ничего не нужно. Даже денег! Как вы не понимаете?

– Не спешите. Иначе наследство пропадет. А так вы сможете грамотно им распорядиться, например, переехать в Москву, если захотите.

– Зачем? Никогда туда не стремился… Что мне там делать? Инвалиду…

– Московская квартира огромных денег стоит! Продадите! – начала убеждать его Алиса.

– Да зачем мне деньги? Семьи у меня нет и не будет! Что мне улучшать? Компьютер? Так он у меня и так мощный, на это я и сам зарабатываю, – нервно дернул плечом Виталий.

– На здоровье! – предложила Муза.

– Поздно. Если бы в детстве на меня свалились такие деньги, то был бы шанс встать, а так… Все глухо, а в остальном – я здоров. – Парень мрачнел с каждой минутой.

– Я бы хотела, чтобы вы приняли правильное решение, – вздохнула Муза. – Можете отдать их на благотворительность и снять это бремя с меня, иначе мне придется их куда-то пристраивать. Я же вам ничего плохого не сделала? Вот лично я? – спросила она.

– Вы? Нет, – согласился Виталий.

– Ну вот! Спасите хотя бы меня! Заберите свои деньги! Воля умирающего. И делайте с ними что хотите!

Такого крика души и такого поворота событий Виталий явно не ожидал.

– Я не знаю, я не готов. Вы свалились на меня как снег на голову. Я растерялся…

– А я вас и не тороплю. Вы можете думать сколько угодно! Только не принимайте опрометчивых решений. Я могу задержаться здесь на месяц, все свои координаты оставлю. Прятаться не собираюсь. Дело в том, что сейчас по завещанию всё перешло мне, но я с удовольствием верну вам как законному наследнику. Я этого очень хочу!

Парень молчал.

Муза начала терять терпение:

– Ну же! Решайтесь! Это серьезное дело!

– Не верится! Извините, а вы были любовницей моего отца?

– Я? Любовницей?! – вспыхнула Муза. – С чего вы взяли? – даже испугалась она.

– Ну, а кто вы ему? Почему он доверился вам? Вы же могли и не приходить ко мне, раз вам он всё отписал. Я, может, и инвалид, но не идиот. Неувязочка какая-то вышла.

– Я понимаю, что со стороны это выглядит дико, но у вас есть время все обдумать и проверить. А я – просто под руку подвернувшийся человек, которого ваш отец счел порядочным, вот и всё. Сделал он это от безысходности. Наверное, он прожил неправильную жизнь, если в последнюю минуту с ним не оказалось ни одного родного человека, – ударилась в философию Муза. – Или он очень хорошо разбирался в людях.

– Ладно, я подумаю, – нахмурился парень. – Дайте мне несколько дней.

– Вот и славно! Я зайду! Дня два? Да? – обрадовалась Муза, не веря своему счастью, ведь все прошло лучше, чем она предполагала.

Конечно, Виталий был в шоке, и ему было просто необходимо прийти в себя, всё обдумать. Но уже сейчас Муза понимала, что жесткого отказа не будет. Скорее всего, он захочет поговорить с ней об отце и примет хотя бы то, что тот должен был обеспечить ему еще при рождении.

– А насчет занятий музыкой? – улыбнулась Муза. – Мне заплатили за месяц работы с вами.

– Даже так? Сильно же хотел мой блудный папаша вымолить у меня прощение, – усмехнулся Виталий.

– Я не знаю, каким он был человеком. Но то, что он раскаялся, это точно, – заверила его Муза.

– Хорошо, приходите ко мне. Например, завтра! Часам к двум, – предложил Виталий. – Я попробую, когда-то очень хотел, но сейчас-то, наверное, поздно уже?

– Посмотрим, а инструмент есть? Пока жив, ничего не поздно… Только смерть безвозвратна.

– Пианино стоит в соседней комнате, – кивнул Виталий.

– Я могу посмотреть? Может, оно не в рабочем состоянии, – предположила Муза.

– Да, – не очень уверенно ответил парень, – идемте.

Он выехал на коляске в коридор. Девушки пошли за ним и оказались в соседней комнате. Она была до потолка захламлена, словно сюда свалили всё, что только можно.

– Извините. Мы этой комнатой не пользуемся, раньше здесь была гардеробная, а потом в виду отсутствия большого количества одежды просто свалили здесь все, что не нужно. Пианино мне тоже не пригодилось, его маме отдали добрые люди, зная, что я хотел, да не было денег на новый инструмент, но не пришлось воспользоваться… – попытался извиниться Виталик.

– Да ничего страшного! Мне бы к нему пройти…

Муза бочком прорвалась к цели. Она даже не стала проводить пальцем по крышке пианино, покрытой толстым слоем пыли. Муза просто подняла крышку, оставляя отпечатки, и коснулась клавиш.

– Ну? – спросил у нее Виталий через некоторое время.

– В этом инструменте нет музыки, – грустно ответила Муза.

– Оно сломано?

– Инструмент безумно расстроен, – пояснила Муза. – На нем в таком состоянии я вас точно ничему не научу. Я не специалистка, я не знаю, можно его реанимировать или нет.

– А что нужно? – спросил парень.

– Настройщик нужен. Я сама его найду, пошлю к вам и оплачу работу, – сказала она. – Главное, чтобы получилось.

– Хорошо, я фактически всегда дома, – ответил Виталий, и посмотрел на спутницу Музы.

– Договорились!

Они покинули этот странный дом.

– Интересный парень, – сказала Алиса, когда они очутились на улице.

– Думаешь? – покосилась на нее Муза.

– Один, на коляске, а сила чувствуется в руках, в глазах, в том, как держит удар.

– Вот и присмотрись! Неиспорченный! Ну и что, что инвалид? Такие деньги получит! Да и на тебя так смотрел, я заметила, – подбодрила ее Муза.

Алиса покраснела.

– Да о чем ты говоришь?! Я совсем не об этом, да еще с меркантильной подоплекой! Просто почувствовала, что человек хороший.

– А что такого? Парень, видно, порядочный, всю жизнь один, и видно, что ты ему понравилась!

– Не смущай меня, Муза, я не готова к такому повороту событий, – покраснела Алиса еще больше, как маленькая девочка, которую застукали за подслушиванием взрослых разговоров.