Новый день, как начало нового цикла, всегда предвещал что-то новое, извините за тавтологию. Но дело в том, что это новое не всегда было хорошим, то есть все плохое, случившееся в жизни, тоже для кого-то в определенный момент было новым. Каким будет для Музы наступающий день в этом провинциальном городе, она заранее, конечно, знать не могла, но судя по тому, как все у нее складывалось в последнее время, ждать чего-то хорошего ей не приходилось.

На завтрак Муза с Алисой успели только к самому концу, и им было сообщено, что сосиски и блинчики уже закончились, оставалась геркулесовая каша, которую Муза с детства терпеть не могла, и гарнир – холодные макароны. То есть сосиски были съедены, а макароны остались. Вот их и предлагали на завтрак опоздавшим гостям, такой оригинальный подход к обеспечению завтраками всех гостей. Поэтому девушки взяли только кофе, который тоже почему-то оказался не очень горячим.

– Ты сейчас куда? – спросила Алиса.

– Я по делам, по которым сюда и приехала, – ответила Муза, чувствующая ответственность за доверенные ей деньги, которая висела на ее хрупкой шее тяжким грузом.

– А можно я с тобой? Мне сегодня все равно заняться нечем, – попросилась Алиса.

– Да, конечно. Хотя вряд ли тебе это будет интересно. – Муза по-своему поняла эту просьбу, похоже, Алиса на самом деле была напугана, только не хотела в этом признаваться.

– Я за компанию! А в чем будет заключаться наше дело? – обрадовалась Алиса.

– Оно весьма неординарно, даже не знаю, с чего начать… – туманно ответила Муза.

– Я люблю всё необычное! – подбодрила ее Алиса.

– Ладно, пошли, по дороге расскажу.

Алиса и Муза надели пуховики и накинули капюшоны.

– Мы прямо как сестры-близнецы, – усмехнулась Муза.

– Сейчас весь город так выглядит. Спасибо Китаю за пуховики! – засмеялась Алиса. – Говори адрес. Я же местная, быстро соображу, как нам ехать.

Они вышли на заснеженную улицу. Муза еще раз отметила совершенно равнодушные взгляды охранников при выходе, в отличие от цепких взглядов московских охранников, буквально дышащих тебе в затылок, словно от этого зависела их жизнь, то есть зарплата. И весь город был завален снегом, что тоже бросалось в глаза. Не наблюдалось ни одной единицы снегоуборочной техники, ни даже дворника с лопатой.

Они сели в старенький трамвай на холодные и твердые пластмассовые сиденья, каких Муза не видела никогда в жизни, и тронулись в путь. Трамвай еле полз, да еще как-то подпрыгивал, словно рельсы были ухабистые и ступенчатые. Каждый такой толчок отзывался болью в копчике.

– Что? Неудобно? – спросила Алиса. – Экзотика! Это вам не метро!

– Медленно едем.

– Так все рельсы старые и ржавые, если разогнаться больше двадцати километров в час, так трамваи сразу же сходят с рельс. Это целая проблема и ритуал в нашем городе! Дождаться трамвая, а потом доехать на нем все-таки до нужной остановки.

– Одна из достопримечательностей? – уточнила Муза.

– Так точно.

– А какие в вашем городе достопримечательные места? – поинтересовалась Муза.

– Старый цирк, где выступают сплошь гастролеры. Он у нас такой круглый, и арена круглая…

Муза засмеялась.

Алиса продолжила:

– Есть еще полностью разрушенный, но очень красивый с точки зрения архитектуры речной вокзал, к нему приписаны мелкие речные суда, которые курсируют по реке. Очень необычная постройка, жалко, что он пропадает. Ну и, конечно, рынок, большой городской рынок. А! Вот еще! Есть еще Путевой дворец императрицы, в котором она останавливалась во время путешествий из Москвы в Петербург. Сейчас там что-то типа музея или картинной галереи.

– То есть местные жители не ходят в картинную галерею? Про дворец ты так… вскользь… – поняла Муза.

– Да, на рынок они ходят значительно чаще, – засмеялась Алиса.

– Так мы долго будем ехать, – отметила Муза, уже начиная примерзать к сиденью.

– Очень долго. Можно еще воспользоваться маршрутным такси, но это очень опасно.

– В смысле?

– Они в еще более плохом состоянии, – усмехнулась Алиса, – да и дороги все заметены снегом, попадем в занос и вообще застрянем. А сейчас ты мне можешь рассказать, что тебя привело к нам в город? – спросила Алиса.

Муза рассказала ей вкратце всю историю, в которую попала. Алиса ушам своим не поверила.

– Не может быть! Чтобы чужой человек переписал все на тебя в надежде, что ты убедишь в дальнейшем его сына принять эти деньги? Звучит нереально. Да любой бы с этими деньгами дал деру, только бы его и видели!

– Мелькнула ли у меня мысль прибрать все себе – ты это хочешь спросить? Отвечаю – нет, потому что я никогда бы так не сделала, я жила без денег и дальше проживу. Может, дядя Федор был неплохим психологом, если разглядел это качество во мне. Теперь бы мне скинуть этот груз с плеч и почувствовать себя свободной, – вздохнула Муза, у которой в ледяном трамвае замерзли конечности.

– А почему этот Федор был настолько уверен, что сын не примет наследство? Почему ему понадобился посредник? – спросила Алиса.

– Он умирал, не было времени для наведения мостов. И я поняла, что он кое-что знал о своем сыне, о его характере. Был уверен, что не примет тот от блудного отца наследство, – пожала плечами Муза.

– Даже от умирающего?

– А он для него чужой человек… Это мы, бабы, такие сентиментальные, а мужчины не такие, они меньше склонны прощать и разводить сопли.

– Класс… – протянула Алиса. – А что, если он нас даже на порог не пустит? Мы же от его отца придем.

– Всё может быть, но мы должны заставить его поговорить с нами.

– А если не возьмет? Что ты будешь делать с наследством? Тогда ведь можно и себе оставить? Ты свою миссию выполнишь, его проблема, если он не примет наследство! – почему-то радовалась за нее девушка.

– Я думала о таком варианте, Алиса. Это не мои деньги, и мне они не нужны. В таком случае отдам на благотворительность, – ответила Муза, давно уже приняв это мужественное решение и полностью укрепившись в нем.

Трамвай, грохоча, ехал по промерзшим рельсам. Муза отвлеклась на пейзаж за окном, и вдруг Алиса рухнула на пол, закрывая лицо руками. Она задергалась в жутких судорогах, билась руками, ногами, головой о ножки сидений и пол.

– Господи! Алиса! Что с тобой?! – кинулась к ней Муза, отнимая руки девушки от лица, залитого кровью. – Алиса! Алиса! Помогите кто-нибудь!

Пожилая женщина с переднего сиденья метнулась к ним, крича на весь вагон:

– Что вы делаете?! Не видите, что у девушки эпилепсия?! Держите ее, не давайте ей биться Голову! Голову хотя бы держи!

– Она в крови! – крикнула Муза.

– Возможно, язык прикусила! Вот ведь черт! – покачала головой женщина.

– Что там? – подошла кондукторша.

– Не видите? Остановите трамвай! Женщине надо помочь! «Скорую»! Да вызовите кто-нибудь «скорую»!

После сильных, интенсивных судорог Алиса расслабилась и обмякла. В карете «Скорой помощи» она пришла в себя.

– Извини, Муза, я нарушила твои планы.

– О чем ты говоришь? Какие планы? Я рада, что ты жива! Все будет хорошо! Я так испугалась! Всё так внезапно произошло, что я растерялась, спасибо одной женщине, здорово помогла! Это было страшно… – ответила Муза.

Она держала новоиспеченную подругу за руку и всматривалась с большой тревогой в ее бледное, окровавленное лицо. Кровь вытирала фельдшерица марлевой салфеткой с перекисью.

– Извини, – еще раз вздохнула Алиса.

– Похоже на приступ эпилепсии, – буркнула фельдшерица.

– Да, я знаю! – согласилась Алиса.

– У тебя эпилепсия? – спросила Муза.

– Да, лет в двенадцать поставили такой диагноз. С первого же приступа, – ответила изможденная девушка.

– Такой диагноз и ставится с первого же приступа и пожизненно, так же как и шизофрения, – заметила фельдшерица.

– Но у меня не шизофрения, – сразу же напряглась Алиса.

– Что шизофрения, что эпилепсия – заболевания вроде и разные, но все равно – психические. Давление вроде в норме.

– У меня было несколько приступов в подростковом возрасте, а потом вроде все прекратилось. Всего два повторились во взрослом состоянии. Я уже надеялась, что больше не будет. И вот через четыре года опять. Извини, это всегда так внезапно! Я и не предупредила, что это может быть, потому что совсем не ждала. Зачем только я увязалась с тобой? Нарушила тебе все планы. Наверное, перенервничала я с этим отчислением из института да с этими приставаниями…

– Даже не думай об этом! Здоровье превыше всего. Я так испугалась за тебя. Я еще успею навестить сына Федора, – успокоила ее Муза. – Меня все равно из города сейчас не выпустят.

Карета «Скорой помощи», надо отметить, передвигалась отнюдь не быстро, как и весь транспорт в Верхневолжске.

– Черт! Черт! Черт! – застонала фельдшерица. – Хорошо, хоть ты сказала, что приступы редкие, то есть второй не случится прямо сейчас?

– Не дай бог! Теперь, надеюсь, через несколько лет, так не было ни разу, чтобы два подряд… А почему вы спрашиваете? – ответила Алиса.

– Вот и славно! А то мы крепко застряли на дороге. Придется постоять в пробке.

– Не надо стоять, – вдруг села на носилках Алиса. – Я не поеду в больницу!

– Как это – не поедешь? – напряглась фельдшерица. – Нас же вызвали!

– Ну, во-первых, вас вызывала не я.

– Ты была без сознания! – напомнила Муза.

– Не важно. Я не вызывала. А когда пришла в себя – решила, что это лишнее. Госпитализировать насильно нельзя. Так что я отказываюсь! Чем мне помогут в больнице? Диагнозом? Так я его знаю. Лекарствами? Так мое заболевание неизлечимо, да и есть у меня списочек… Приступ? Так теперь он будет не скоро. Я отказываюсь от госпитализации, и баста! И вы не имеете права нас задерживать, – твердо сказала Алиса.

– Да, мы не можем, это точно, – согласилась фельдшерица. – Но как ты пойдешь-то? Ослабла после таких судорог.

– Я хочу вернуться в гостиницу. Мне поможет Муза, да?

– Конечно, помогу! – ответила Муза. – Я просто за тебя боюсь, может, стоит к врачу обратиться? Во рту зашить что-нибудь надо?

– Ничего ей шить не надо, губу прикусила, – покачала головой фельдшерица.

– Мне надо просто отлежаться. Я не поеду в больницу! – твердо заявила Алиса, и всем пришлось ей уступить.

– Хорошо-хорошо. Тебя высадить где? – спросила фельдшерица.

– Можно здесь… Всё равно стоим.

– Поможете ей? – посмотрела фельдшерица на Музу, словно требуя от нее гарантий.

– Конечно! Всем, чем смогу! Мы вместе! – заверила Муза, чувствуя, что провинциальные медицинские работники не такие черствые, как в Москве, те видят в горе пациентов только материальную выгоду для себя. Пожалуй, это открытие стало пока первым положительным для Музы.

– Ладно. Валера, останови. Смотрите, вот этот трамвай идет прямо до гостиницы. Извините, что подвезти не можем, не такси все же… – вздохнула усталая фельдшерица.

– Не волнуйтесь, мы прекрасно доберемся.

Водитель остановил машину, и Муза помогла девушке выйти из нее.

– Ты как? – поинтересовалась она у бледной подруги.

– Да ничего. Я нормально. Мне надо отлежаться хотя бы полдня, и я приду в норму, – ответила Алиса, взмахом руки останавливая проезжающее мимо такси.

В гостинице Муза решила разобраться с заведующим хозяйством. Она отправилась к директору и устроила ему разнос по полной программе. Скандал помог. В ее номер прикатили два обогревателя. Муза сразу же их включила, и в номере стало значительно теплее. Алиса лежала в кровати под одеялом, виновато хлопая ресницами, слушая, как приятно потрескивает масляный радиатор.

– Из-за меня у тебя одни хлопоты. Вот ведь свалилась на твою голову! Называется, сделай человеку добро…

– Прекрати! Все нормально! Тут вообще черт знает что творится! Я тебя в обиду не дам! Главное, если хуже себя почувствуешь, сразу же мне скажи! Тогда поедем в больницу, и точка!

– Нет-нет, все хорошо, мне даже лучше. Но, если честно…

– Что? – спросила Муза.

– Я хочу есть и выпила бы немного коньяка. Мне еще лучше станет, он успокаивает нервную систему.

– А тебе точно можно? – уточнила Муза.

– Обижаешь…

– Я поняла!

Муза сходила в магазин, приготовила салатик, сделала бутерброды и выпила с Алисой коньяка. Девушка рассказала ей о себе, о своей первой любви, очень сильной и трагически закончившейся, о своей мечте, о родителях, а Муза поведала о своей непутевой жизни. Алиса отметила, что у нее все еще «лучше» сложилось, чем у Музы. Музе же стало себя мучительно жалко, и она рассказала о Григории, тут же назвав его подлецом и бабником.

– Зачем ты так? Тебе наконец в жизни повезло! Ты же только что говорила, что встретила свободного и стоящего мужчину! – удивилась Алиса.

– Да все они – козлы! – выдала Муза внезапно даже для себя самой. – Неужели ты думаешь, я ему поверю? Чтобы такой влюбился в такую неудачницу, как я? Да быть такого не может! Все равно бросит! Наверное, уже забыл! Это невозможно – находиться рядом с мужчиной и все время ждать голоса за кадром: «Всем спасибо, все свободны! Это была программа “Розыгрыш”! Что, дура, возомнила себя счастливой? Вот и хватит!»

– Смешная ты… – рассмеялась Алиса. – Надо быть более уверенной в себе! Если бы мой парень не погиб, я бы никому его не отдала.

За неспешными разговорами в течение нескольких часов они опустошили бутылку и заснули.