На пороге стоял весьма симпатичный мужчина представительного вида, в дорогом костюме серебристого цвета и красном галстуке. Его добродушное лицо светилось белозубой и весьма неприятной улыбкой.

– Разрешите представиться. Антон Павлович, но не Чехов, а Красноярцев – один из учредителей этой гостиницы. О каком бандитизме идет речь? Я ничего не знаю. Я и девушку вижу в первый раз, чтобы она обо мне такое говорила…

– Проходите, пожалуйста, – встрепенулся следователь.

– А чего вдруг на «вы»? Мы же знакомы, старик! – подошел к нему вальяжно Антон Павлович и потрепал его по плечу, словно дворовую прикормленную собаку, которую уж никак не боишься.

– Да, мы знакомы, городок-то у нас небольшой, мы тут почти все знаем друг друга, – смущенно сказал Константин Сергеевич.

– Ну, конечно! Мы же сотрудничали, когда накрыли банду, распространяющую у нас здесь наркотики. Ты еще мне благодарность за сотрудничество объявил. Это означало, что я – молодец, что я – законопослушный гражданин. А сейчас я слышу, что я бандит. Где правда? Здравствуйте, дорогая незнакомка. – Темные глаза Антона с интересом впились в Музу, и от этого взгляда ей стало не по себе.

– Здравствуйте, – смутилась она.

– Это именно та женщина, которая выпивала с бедной Люсей? Я уже поговорил с людьми, все же это мое хозяйство, и я тоже в шоке.

– Я не выпивала! – вспыхнула Муза.

– По пустой бутылке это видно, – усмехнулся Антон. – Так что ты там говорила о том, что я – бандит?

– Я этого не говорила.

– Ты высказалась о криминальности руководства гостиницы, а я и есть руководство, так что камень брошен в мой огород, – не сдавался мужчина, которого, видимо, очень задело такое обвинение.

– Это не я говорила, а Людмила, царство ей небесное. Что хозяевами гостиницы стали люди, которые в этой же гостинице в девяностые буянили, – буркнула Муза, а Антон разразился смехом.

– Понятно теперь, к чему эта ода! Проблема Люси в том, что она долго здесь работала и очень много знала, но не по делу. – Взгляд Антона Павловича стал очень жестким. – Мы стали хозяевами этого разваливающегося здания на законных основаниях. Тогда государство распродавало все фабрики, заводы, гостиницы, даже военные объекты, потому что само больше было не в состоянии содержать их. Я и двое моих друзей-учредителей выкупили эту на тот момент абсолютно никому не нужную гостиницу, чтобы хоть что-то сделать для города и попробовать стать честными бизнесменами.

– Несильно вы в нее вложились, – ответила Муза, подумав о том, кто ее все время тянет за язык.

– А это уже не твое дело, девочка, – усмехнулся Антон. – Между прочим, мы в то время Россию и вытянули, мы сохранили то, что строили наши деды и отцы, мы сохранили рабочие места для людей, трудящихся здесь. В том числе и Люсю мы спасли от увольнения и голода. А она, значит, нас в бандиты записала! Оригинально! Ничего не скажешь! Вот она – благодарность пролетариата!

– Время было смутное, – отвел глаза следователь, который почему-то уменьшился в размерах, как только Антон Павлович вошел в номер Музы, словно их что-то связывало, но явно не дружба. Складывалось впечатление, что он его боится.

– Время было такое, надо было выжить! А уж каким образом мы заработали деньги, чтобы выкупить эту рухлядь, нас никто не спрашивал тогда, и сейчас я отчитываться не буду. Давно это было, и за давностью лет никто не вспомнит, – подмигнул Музе Антон, от чего ее затошнило.

– Так считала Люся, так она сказала, и я должна была рассказать следователю то, что человек сообщил незадолго до того, как его убили, – упрямо повторила она.

– А вы долго ее знали, чтобы так сразу доверять ее бредням? – естественно, вступился за своего товарища следователь Константин Сергеевич.

– А вот я ее терпел очень долго, с ее постоянным воровством, а по молодости – и с занятием проституцией! – подал голос Антон. – Мне и решать, что тут происходит! Люсе в каждом человеке мерещился бандит, но это вовсе не означает, что так все и было на самом деле.

– Ты не кипятись, разберемся, – наконец назвал его на «ты» следователь, выдав существующие между ними определенные отношения.

– Обидно просто. Я – хороший бизнесмен, исправно плачу налоги, а тут – такие обвинения. Вот приезжают к нам всякие разные, а потом погибают наши сотрудники. Кто теперь будет убирать этот огромный этаж? – прищурился он.

Муза покраснела.

– Я ее не убивала и ваш этаж тоже убирать не буду, я здесь по другому вопросу, я всего лишь ваша постоялица.

Что ни говори, но ей не нравился этот руководитель гостиницы. Может, у нее уже сложилось предвзятое мнение, кто знает? Ей и следователь сразу не понравился… А вот Люся, казалось Музе по внутренним ощущениям, говорила правду.

– Что касается вашего присутствия в нашем городе, вы поняли меня? – напомнил Константин Сергеевич.

– Да, я бы хотел, чтобы такая красивая и даже роковая женщина оставалась не только в нашем городе, но и в моей гостинице, – сказал Антон Павлович, и Музе опять стало не по себе.

Когда незваные гости покинули номер Музы, она весьма продолжительное время находилась в своеобразном состоянии прострации. Муза не могла представить, что ей делать дальше. Почему она стала попадать в такие ситуации? Неприятности начались еще в Москве, но и по приезде в тихий провинциальный город ее первое знакомство с местной жительницей закончилось смертью. Муза на время забыла, зачем она здесь вообще оказалась. Из головы совсем вылетело, что она собиралась поесть. Она решила, что не может прятаться от всего мира в номере, тем более не сделав ничего предосудительного. Муза решила направиться в ресторан, куда ранее так и не могла добраться. Люся, конечно, запугала ее, но, с другой стороны, Антон Павлович был прав. Кто сказал, что ей можно было доверять на сто процентов? Она на самом деле была любительницей выпить, и это тоже стоило учитывать.

Муза поняла, что хочет выпить и поесть и вообще выйти в свет с гордо поднятой головой, доказав всем, что она не убийца. Она привела себя в порядок и пошла в ресторан.

В зале было шумно, накурено и весело. Народ гулял и явно был не в курсе, что только что в этом здании проломили череп пожилой женщине. Звучала песня Верки Сердючки, что сразу же давило на психику, но вполне соответствовало украинской обстановке в русском понимании. Музу встретили довольно приветливо, то есть не с осиновыми кольями и крестами наперевес, а с улыбкой и препроводили за свободный столик, сразу же предложив меню в кожаной папке с тиснением. Здесь, наверное, еще не знали, что она – подозреваемая номер один в кровавом убийстве, что она не так давно отмывала руки от крови в раковине. Музу до сих пор слегка потряхивало, а открыв меню, она поняла, что не может есть, особенно мясо. Окровавленная голова Люси стояла у нее перед глазами, и, похоже, избавляться от этого зрелища ей придется много-много дней. Но как-то глупо было ничего не заказать, и Муза заставила себя взять фруктовый салат, стейк из семги и бокал белого вина. Потом она заставила себя немного расслабиться и осмотреться.

Естественно, в ресторане люди сидели в основном парочками или в компаниях. Из одиночек была только девушка лет двадцати шести, весьма привлекательная, с длинными темными волосами и большими наивными глазами. Она скромно сидела в уголке и что-то ела с большой тарелки, запивая, похоже, свежевыжатым соком из апельсина. Все бы было ничего, но Муза заметила, что компания из пяти мужчин кавказской национальности сконцентрировала свое внимание на этой девушке. Они что-то выкрикивали, переговаривались на своем языке явно о ней, смеялись и улюлюкали. Когда Музе принесли ее заказ, бедной девушке передали целую бутылку коньяка с того столика. На нее было страшно смотреть, она сидела бледная и боялась поднять глаза на беснующийся столик. Естественно, пить она ничего не стала и, быстро расплатившись и не доев заказанное блюдо, покинула ресторан. Муза прекрасно ее понимала, она и сама бы испугалась в такой ситуации и не знала, как поступить. Скорее всего, тоже сбежала бы, да и все. Потом Муза испугалась, что веселые дяденьки переключатся на нее, но этого не произошло. Муза даже усмехнулась, что переоценила себя, так как уже не подходила для этой компании по возрасту.

Она выпила вина, поела без особого энтузиазма и вернулась в свой холодный номер без приключений. Хотя уже наступила ночь, спать Муза не хотела, видимо, сказался стресс.

Она подумала о том, что не сообщила следователю о других подозрениях убитой горничной, и не жалела об этом… У нее словно сработал инстинкт самосохранения – не доверять ни ему, ни этому Антону…

За окнами стемнело, телевизор не работал, но все равно в комнате стоял какой-то гул. Это сквозило из окон морозным воздухом, а на подоконнике даже намело что-то наподобие сугроба. Муза поняла, что ее не согреет древняя пятнистая ванна с полуржавой водой, которая текла тонкой, тепловатой струйкой. Не помогли и одеяло с покрывалом, потому что к вечеру в номере стало просто невыносимо холодно.

«Господи, да я тут недолго продержусь, – подумала Муза, клацая зубами, – как немцы замерзали у нас в войну».

В этот момент она услышала какой-то шум в коридоре и не смогла остаться безучастной. Муза встала, клацая зубами, подошла к входной двери и открыла ее. То, что она увидела, не поддавалось никакому описанию. Темноволосая девушка, которую Муза видела в ресторане, рыдала, сидя на корточках, а по коридору уходил крупный мужик в спортивном костюме с криком:

– Да куда ты денешься, овца! Все равно мы придем!

Мощная фигура исчезла в холле, где располагался лифт, а дрожащая девушка осталась. Муза подошла к ней.

– Что с вами? Чем помочь?

Девушка подняла на нее большие заплаканные глаза.

– Господи! Хоть кто-то вышел! Спасибо вам! Тут на целом этаже как будто никого нет! Убивать будут – никто и не услышит! – пожаловалась девушка.

– Да ты не сиди здесь, – подняла ее Муза. – Пойдем ко мне в номер. Скажи, что случилось?

Девушка, благодарно хлопая влажными ресницами и вытирая щеки, пошла за Музой.

– Спасибо большое, – тряслась она нервной дрожью.

– Что случилось? – спросила Муза, усаживая ее в кресло, накрывая чем-то типа пледа и подавая стакан воды. – Ты живешь здесь?

– Я? Да, то есть не на этом этаже, но в этом отеле, этажом ниже. Я – студентка, не сдавшая сессию, если честно. Меня отчислили, я завалила анатомию, сразу же и из общежития студенческого попросили. Вот я и… – всхлипнула девушка.

– Ты успокойся, все хорошо, – присела рядом Муза.

– Да чего хорошего? Родители думают, что я учусь на врача, а я – одно недоразумение. Как я завалила анатомию? Сама не представляю! Ведь поступила! Радовалась! Строила планы! И все в первую же сессию развалилось. Но в деканате мне сказали, что у меня будет еще один шанс: поступить снова на первый курс в следующем году, то есть уже через полгода вступительные экзамены. У меня будут привилегии, если я эти полгода поработаю лаборантом на кафедре. Я, конечно, согласилась! А какие у меня варианты? Я не могу даже сообщить родителям, что отчислена, не то что вернуться. Представляю, что будет с отцом! Это при его-то давлении! Вот восстановлюсь, может, и признаюсь, что так получилось. А сейчас я устроилась на кафедру за какие-то копейки и по ночам здесь, в гостинице, мою посуду. Этого хватает, чтобы оплачивать здесь же жилье в самом дешевом номере да на еду. Меня все устраивало, пока ко мне не стали приставать какие-то темные личности. Они просто замучили меня, сначала приставанием в баре, потом мне под дверь стали подкладывать письма, конфеты и даже цветы.

– Ухаживали? – уточнила Муза.

– Вроде того. Но я не давала повода, честное слово! Я от подарков отказывалась, я лично им говорила, чтобы отстали. Но становилось все хуже и хуже. И вот сегодня они даже открыли дверь в мой номер, – задрожала девушка.

– Как открыли? Чем? – спросила Муза.

– Так ключ, наверное, у них запасной был. Один из приставал отеля. Вроде Антон или Петр?

– Антон Павлович? – уточнила Муза, уже успевшая с ним познакомиться.

– Нет, этот, кстати, самый приличный из них. Их всего трое – Григорий, Антон и Петр. Вот ко мне пристает Петр! Точно! Видели бы вы его! Совершенно бандитская рожа. Он просто озверел от моего отказа! Он к такому явно не привык! Словно я проститутка, которую можно купить без отказа. С его стороны начались даже угрозы. Но так, как сегодня, еще не было. Я убежала от них, хорошо, вы вышли, я не знала, что мне делать, – дрожала девушка.

– Давай на «ты»? – предложила Муза, собираясь с мыслями, – похоже, в этой гостинице жизнь била ключом.

– Хорошо.

– Как тебя зовут?

– Алиса.

– Я Муза, вот и познакомились, – улыбнулась Муза, пытаясь хоть как-то разрядить обстановку.

– Да уж, – засмеялась девушка.

– Может, тебе стоит обратиться в полицию? – предложила Муза. – Раз начались преследования и даже угрозы. А уж то, что они влезли в твой номер, вскрыв дверь, вообще не лезет ни в какие ворота! Нарушение неприкосновенности, взлом!

У Алисы даже слезы на щеках мгновенно высохли.

– Да ты что такое говоришь-то? Здесь тебе не Москва и не Петровка, тридцать восемь! Провинциальный город, таких шишек, как эти трое бизнесменов, по пальцам пересчитать. У них еще бизнес имеется, сеть супермаркетов в Верхневолжском, часть рынка, куда весь город в субботу-воскресенье ходит за покупками. Неужели ты думаешь, у них нет связей в местной полиции? Да они же их еще и крышуют, наверное! А я кто?

– Сейчас уже не девяностые на дворе! – напомнила Муза.

– Это у вас не девяностые, новый мэр, марши несогласных или согласных в болоте почему-то.

– На Болотной площади, – поправила ее Муза.

– Может быть. У вас там девки в храмах пляшут и звезды в ночных клубах зажигают, а у нас тут – провинция! Здесь время на самом деле остановилось! Непонятно, что ли? Тихо, спокойно, своя жизнь, свои люди, все в связке, все друг друга знают, все друг от друга зависят и кормятся за счет друг друга. Здесь ваши московские инновации не пройдут! Здесь все молчать будут и не помогут!

– Общечеловеческие нормы везде должны быть одинаковы, – не согласилась с ней Муза.

– Ты не понимаешь, – покачала головой Алиса.

– Да все я понимаю или пойму! Хорошо, что ты предлагаешь? – спросила Муза. – Тебе нельзя здесь оставаться, это-то ты понимаешь?! Нельзя дразнить зверя, это плохо может кончиться…

– Я знаю. Я поищу себе если не квартиру, то хотя бы комнату, – сказала девушка.

– Вот! А пока поживи у меня! Здесь три комнаты, и мне сказали, что в моем номере может проживать сколько угодно народа без дополнительной оплаты, – внезапно предложила Муза, да и не могла она поступить по-другому.

– Правда?! Ой, как я рада, что ты это предложила! Не скрою, я надеялась хотя бы сегодня переночевать у тебя, но не знала, как сказать, – обрадовалась Алиса. – Так я останусь?!

– Конечно! Почему только на ночь? Оставайся, пока я буду здесь жить! Или пока ты не найдешь комнату! Мне тоже не так скучно будет! Я вообще боюсь…

– Ты в городе никого не знаешь? – спросила Алиса.

– И это тоже, но и в гостинице страшно. Здесь же сегодня женщину убили! – округлила глаза Муза, понижая голос.

– Какую женщину?! Как убили?! – ахнула Алиса. – Что вы меня пугаете?! – От ужаса она снова перешла на «вы».

– Я знаю, потому что сама стала свидетельницей! Я выпивала с горничной, пошла в магазин, а когда вернулась, кто-то уже проломил ей череп, – сказала Муза, нервно смеясь. – И, кстати, ты сейчас находишься в номере подозреваемой в убийстве номер один. Так что, пока не поздно, можешь уйти. Я сказала всю правду, тебе решать, где для тебя безопаснее будет.

Алиса снова поморгала длинными ресницами.

– Ты – подозреваемая? Серьезно?

– Ну, я же с ней пила! Легче всего меня и обвинить! Но, если тебя это интересует, я ничего не делала, – заверила ее Муза.

– Я верю, вернее, я лучше останусь с тобой, чем пойду к этим насильникам! Там страшнее! – честно призналась девушка.

– Вот и славно! А то у меня стойкое чувство, что в этой гостинице небезопасно! И Люся говорила мне незадолго до своей кончины, что тут были какие-то проблемы с одинокими постоялицами. Кстати, это как у тебя! Одна в номере – и сразу же проблемы.

– Люся – это кто? – уточнила Алиса.

– Это погибшая горничная, извини.

– И какие проблемы? – спросила Алиса.

– Так не договорили мы с ней, как назло. Я в магазине подумала, что еще кое о чем надо бы ее спросить. А когда пришла, уже некого было расспрашивать. Люся обмолвилась, что что-то нехорошее приключилось с несколькими одинокими девушками год назад. С одной произошло что-то совсем страшное, с другой – не настолько. Да вроде с двумя…

– Все так туманно! Что-то когда-то произошло, с кем – тоже неизвестно. Ничего не понятно! – отметила Алиса.

– Так-то так, но Люся здесь работала и что-то явно знала. Если грубо пристают к тебе, вполне могли приставать и к другим девушкам, а уж до чего они могли дойти в этих приставаниях, – развела руками Муза, – можно только догадываться…

– Хочешь сказать, что кого-то изнасиловали? – спросила Алиса, прикрывая рот рукой. Она наконец озвучила то, что лежало на поверхности.

– Если честно, то это первое, что приходит на ум. Такое, наверное, может быть в каждом отеле.

– Звучит кощунственно, но теоретически это может быть с одинокими девушками где угодно, даже на отдыхе за границей. А горничная, значит, что-то знала…

– Наверное, раз, выпив, сразу же рассказала об этом незнакомому человеку, и тоже поселившейся в одиночестве женщине, – кивнула Муза.

– Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. И ведь ее это тяготило, – неожиданно очень рассудительно заметила Алиса. – Значит, это может оказаться правдой.

– Мне нравится, что ты перестала дрожать. Если хочешь – перекусим, пакет с продуктами в номере, и ляжем спать. Здесь нас никто не тронет, мы теперь вдвоем, – ответила Муза.

Муза очень плохо спала ночью, но не из-за нервного напряжения, а из-за дикого холода. Она замерзла как суслик под одеялом, пледом и наброшенной сверху верхней одеждой. Это не спасало, изо рта даже шел пар. Где-то в середине ночи к ней явилась клацающая зубами Алиса. Музе даже объяснять ничего не надо было, она кивнула, и девушка оказалась рядом. Но и это не помогло.

– А у тебя в номере так же? – спросила Муза.

– У меня значительно теплее, но там односпальная кровать, мы не поместимся, – пискнула в ответ Алиса.

– Безобразие! Ты говоришь, что учредители гостиницы ворочают огромными деньгами, неужели нельзя обеспечить постояльцев хотя бы минимальным комфортом? Люкс! – возмутилась Муза.

– Жалобу бесполезно писать. Я их вообще боюсь.

– Только не говори, что это – провинция и здесь такое скотское отношение к людям в порядке вещей! Я все равно этого так не оставлю, – возмущалась Муза.

– А я рада, что ты здесь. Мне не так страшно, – говорила о своем Алиса.

– Я тоже рада, что не одна. Хотя, по большому счету, вряд ли я тебя способна реально защитить.

На этой невеселой реплике они, прижавшись друг к другу, все же погрузились в предрассветную дрему.