— Вот. — Радич положил на стол конверт. — Два билета на рейс Санкт-Петербург — Нью-Йорк. Самолет вылетает в воскресенье. Как ты и просил.

Молчанов горько усмехнулся:

— Спасибо, Сергей Петрович. Но, боюсь, в воскресенье мы не вылетим.

— А что?

— Инну похитили.

Выслушав рассказ о событиях, Радич сказал, не поднимая глаз:

— Черт, будь оно все проклято… Получается, я должен проверить и свою «Ниву»?

— Получается.

— Ты хоть выяснил, что это был за человек, который перелез на участок?

— Выяснил. Константин Агоян по кличке Ага. Слава оглушил его рукояткой пистолета. Он сейчас отлеживается в больнице при СИЗО.

— Черт… Так промахнуться… Ты говоришь, он стоял лицом к ограде?

— Да. У Славы в тот момент была полная иллюзия, что человек, стоящий к нему спиной, не вылез с участка, а только собирался туда залезть. А он уже поставил на наши машины все, что хотел.

— Черт… Но даже с датчиком подловить Славу не так просто.

— Тем не менее они его подловили. Мне кажется, схема, по которой они вышли на Инну и Славу, была такой: они знали, что в Москве Инна прежде всего подъезжает к американскому посольству, там они и установили дежурство. В понедельник, когда джип подъехал к посольству, они его засекли и взяли под плотное наблюдение. Слава и Инна, сидя в машине, могли говорить о том, что Инна должна подъехать к посольству еще и во вторник. Могла зайти речь и о цветочном магазине. Так что у Буруна для подготовки было целых два дня.

— Мы ведь должны куда-то заявить, что Инна пропала?

— Должны. Поезжайте прямо сейчас к Катышеву, все объясните и подайте официальное заявление. Скрывать нам теперь абсолютно нечего, с Инной у нас заключен официальный договор, со Славой тоже. Напомните Катышеву о налете на дачу, дайте понять, что люди Буруна затеяли все это из-за Инны. Подробно опишите происшествие в цветочном магазине, появление там фальшивого майора милиции. И покажите вот это. — Положил на стол фотографии отпечатков протекторов. — Это фото следов машины, на которой увезли Инну. Вдруг МВД удастся на эту машину выйти. Но сначала я хотел бы с вами посоветоваться.

— Советуйся. — Радич достал кисет. — Я пока пару раз затянусь.

Понаблюдав, как Радич развязывает кисет, Молчанов сказал:

— Сергей Петрович, как вы думаете, Гудок после разговора со мной, ну когда я выдавал себя за посыльного Тумбы, он рассказал об этом Буруну?

— Рассказал ли он об этом Буруну? — Радич стал набивать трубку табаком. — Я думаю, рассказал.

— Я тоже так думаю. Он обязательно ему об этом рассказал. И наверняка он меня подробно ему описал. А также передал все мои координаты, кличку Кузя и фамилию, имя, отчество. И Бурун это описание и то, что с Гудком имел дело Кузя, он же Иван Васильевич Кузьмин, хорошо запомнил. Так ведь?

— Допустим, так.

— Так вот, я решил: я снова стану Кузей. И в виде Кузи приду к Буруну, чтобы провести с ним переговоры об Инне. — Не чувствуя в себе нужной уверенности, спросил: — Что скажете по этому поводу?

Чиркнув спичкой, Радич долго разжигал трубку. Наконец разжег. Затянувшись, чуть придавил тлеющий табак пальцем:

— Паша, извини, я скажу, что это самоубийство.

— Почему самоубийство? То, о чем я буду говорить с Буруном, может его заинтересовать.

— Его заинтересует одно: как можно скорей тебя прикончить. — Радич посмотрел на Молчанова в упор. — Ничто другое его заинтересовать не может. О чем ты хочешь с ним говорить?

— Я хочу предложить ему себя как посредника, который знает Америку и банк «Атлантик Америкэн». И поможет ему получить выкуп за Инну.

— Хорошо, ты предложишь ему себя как посредника — и что это тебе даст?

— Во-первых, я смогу узнать, жива Инна или нет. Во-вторых, в процессе переговоров с Буруном я попробую понять, где он ее держит. Может, смогу выяснить что-то еще.

Молчанов ждал, что скажет Радич, и в конце концов дождался.

— Мне кажется, из этого может что-то получиться.

— Мне тоже так кажется.

— Когда ты хочешь пойти к Буруну?

— Сегодня вечером.

Наблюдая за плавающими над трубкой Радича завитками дыма, Молчанов понял: от плана, который сейчас в нем созрел, его уже не сможет отвратить ничто.

После ухода Радича он нажал кнопку селектора. Через пару секунд в динамике раздался голос Кости:

— Да?

— Костя, привет. Что там насчет Берега? Как собака?

— Все в порядке, она в питомнике.

— Условия содержания проверил?

— Проверил, условия приличные. Ей будут давать дополнительное питание, я договорился.

— Я помню, ты говорил о некоем Серафиме Викторове, или Векселе, человеке из окружения Буруна. Этот Вексель, он что, еще существует?

— Думаю, существует.

— Ты мог бы обратиться к нему снова?

— А что нужно?

— Я хочу прийти к Буруну под видом Кузи, бывшего посланника Тумбы. И попытаться выяснить, что с Инной.

— Под видом Кузи? — Наступила пауза. — Слушай, Паша, ты хорошо подумал?

— Хорошо.

— Это же идти на верную смерть.

— Допустим, не на верную. Я хочу предложить Буруну посредничество. Скажу, что к измайловцам не имею никакого отношения и что с Тумбой меня в принципе ничто не связывает. Зато многое связывает с Америкой, и особенно с банком «Атлантик Америкой». Может, он клюнет.

— Может, он и клюнет. Но Бурун далеко не лох. Учти также, он знает, что Гудка убили во многом не без твоего участия. Они тебя поднимут на ножи в любом случае. Даже если сделают вид, что согласились на посредничество.

— Сразу Бурун меня убивать не станет, это точно. Сначала он попытается вытянуть из меня как можно больше информации. Тем же самым займусь я. Ну а потом… потом посмотрим, успеют ли они поднять меня на ножи.

— Что я должен сказать Векселю?

— Скажи, что есть некий Кузя, которого ты когда-то защищал в суде. И что этот Кузя пришел к тебе и попросил связать его любым образом с Буруном, который должен был о нем слышать. Пусть он сообщит Буруну, что сегодня вечером я, в смысле Кузя, приду к нему в «Восточный шатер». Если Вексель спросит, как выглядит Кузя, опиши, как я выгляжу в парике и усах.

— Ты уверен, что все это нужно делать?

— Уверен. После того как Вексель сообщит все это Буруну, тот к встрече со мной подготовится. И будет меня ждать. Что мне и нужно. Если договоришься с Векселем, позвони мне по любому телефону. И скажи три слова: «Все в порядке».

— А если не будет все в порядке?

— Если не будет все в порядке, тогда вообще не о чем говорить.

— Понял. Хорошо, постараюсь его найти.

Положив трубку, Молчанов вышел в приемную. Сел в кресло рядом с Олей.

Не прекращая работать на компьютере, Оля спросила:

— Тебе что-то нужно?

Тень, пробежавшая между ними вчера, еще не рассеялась, он понял это по ее голосу.

— Нужно. Твой «фольксваген».

Оставив киборд в покое, она повернулась:

— Зачем он тебе?

— Хочу сегодня вечером подъехать на нем в «Восточный шатер». И поговорить с Буруном.

Некоторое время она рассматривала его скептически. Наконец сказала:

— Не поняла. Это что, неудачная шутка?

— Никакой неудачной шутки. Я в самом деле хочу сегодня вечером поговорить с Буруном — попробовать узнать что-то об Инне.

— Ну да. Бурун мечтает рассказать тебе что-то об Инне. Они тебя убьют.

— Сразу они меня не убьют.

— Хорошее утешение. — Вглядевшись в экран монитора, она повернулась к нему. — Паша, пойми, это игра с огнем.

— Правильно. Но такая игра, извини за каламбур, стоит свеч.

— Стоит свеч? — Олины глаза сузились, она выдавила: — Да они просто эту свечу засунут тебе в одно место, понял? Только это будет не свеча, а что-нибудь вроде динамитной шашки.

— Еще посмотрим.

— Паша… у меня просто нет сил с тобой спорить. Пойми, таким путем ты ничего об Инне не узнаешь.

— Может быть. А может, узнаю. И не нужно со мной спорить. Сейчас мы поедем домой, я тебе по дороге все объясню. Надо подготовиться, обдумать все, от оружия до прикида. Надеюсь, поможешь?

Подъехав вместе с Олей домой, Молчанов поставил «вольво» у тротуара под окном квартиры. Когда они поднялись к себе, достал из стенного шкафа картонную коробку, а из нее — завернутые в пергамент две металлические пластины с автомобильными номерами, выданные Липецким УБДД.

Эти два номера были официально зарегистрированы в УБДД Липецкой области, хотя самой машины, на которую они были выписаны, давно уже не было. Газик, на который были выданы номера, несколько лет назад ушел на переплавку.

К номерам Молчанов прибегал, лишь когда обойтись без них было никак нельзя. Сейчас, он считал, был как раз такой случай.

Спустился во двор. Олин «фольксваген» цвета слоновой кости, накрытый брезентовым чехлом, стоял на своем обычном месте в углу двора. Сняв с «фольксвагена» чехол, скатал его и сунул в багажник. Сел за руль, вывел машину на улицу. Заведя ее в гараж, за полчаса переставил номера.

Вернувшись в квартиру, занялся вместе с Олей подбором одежды. Это дело, по его убеждению, было весьма важным, и они посвятили ему около двух часов.

В половине шестого вечера он стоял перед зеркалом уже в парике и усах. На нем были длинные серые брюки, в которые, под ремень с узорной пряжкой, была заправлена черная с фигурной отделкой рубашка. На рубашку спадала массивная цепь «под золото». Узкие манжеты брюк, преломляясь, находили на модные черные мокасины. В левом ухе поблескивала золотая серьга.

Оля стояла рядом, держа в руках два пиджака. Один пиджак был скроен из серо-коричневого букле, второй — из черной лайки.

Придирчиво оглядев Молчанова, она сказала:

— Оба пиджака сюда будут хороши, как раз то, что любят деловые. Безвкусица полная, и в то же время вроде как нарядно.

— Так в чем дело? Давай любой.

— Понимаешь… поскольку в Москве тебя якобы никто не знает, предполагается, что ты из провинции.

— Ну и что?

— Деловой из провинции все же вряд ли наденет букле. Скорее лайку.

— Так давай лайку. — Взяв у Оли пиджак, надел его. — Как? По-моему, ничего.

— Вполне. Оружие будешь брать?

— Не буду. Во-первых, в ресторане, где я буду окружен деловыми, оно все равно не поможет. Потом, они наверняка сразу же меня обыщут. Пойду пустой.

— Смотри.

— Смотрю. Ну все. — Щелкнул пальцами. — Я готов. Осталось подождать Костиного звонка.

— А если Костя не позвонит?

— Не позвонит, пойду без звонка. Сейчас все равно идти рано, может, попьем чай?

— Давай.

Звонок раздался, когда они пили чай на кухне. Взяв трубку, Молчанов услышал: «Все в порядке».

В начале восьмого вечера, поставив «фольксваген» на платной стоянке, он подошел к входу в гостиницу «Восточный шатер». Толкнув стеклянную дверь, вошел в тамбур.

Грузный усатый швейцар в ливрее посмотрел на него настороженно. Молчанов хотел было пройти мимо, но швейцар загородил ему дорогу:

— Пожалуйста, карточку.

— Я иду в ресторан.

— В ресторане все занято.

— Да ладно тебе, отец…

Молчанов попытался сунуть в руку швейцара приготовленные заранее двадцать долларов, но тот отодвинул ладонь:

— Подожди, друг. У нас сейчас с этим строго. Сказано — мест нет.

— Да я сидеть не буду. Отец, я добавлю.

Швейцар покачал головой:

— Подожди добавлять. Сидеть не будешь, а что будешь делать?

— Мне только переговорить.

— Переговорить с кем?

— С Геннадием Васильевичем.

На секунду сняв и тут же надев фуражку, швейцар покосился в сторону холла. Фуражка наверняка была условным знаком, потому что сразу после этого амбал в черном костюме, стоявший в холле, отделился от стены и двинулся к ним. Приоткрыв дверь тамбура, кивнул:

— Что тут?

— Да вот… — Швейцар посмотрел на Молчанова. — Сказал, хочет поговорить с Геннадием Васильевичем.

Оглядев Молчанова, амбал спросил:

— Вы с ним договаривались?

— Нет. Но, думаю, поговорить со мной ему будет в интерес.

Амбал снова занялся изучением внешности Молчанова.

— Геннадий Васильевич вас знает?

— Знать не знает, но слышал.

— Слышал о ком? Кто вы?

— Если по-простому — Кузя.

— Просто Кузя?

— Просто Кузя.

— По какому вопросу вам нужно переговорить с Геннадием Васильевичем?

— По вопросу, интересующему обоих.

Несколько секунд амбал раздумывал. Кивнул:

— Ладно. Постойте, я выясню.

Стоя в тамбуре, Молчанов видел, как амбал, отойдя в угол холла, разговаривает по сотовому телефону. Наконец, спрятав телефон в карман, охранник вернулся к тамбуру. Еле заметно кивнув, спросил:

— Ты чистый? Оружия нет?

— Нет.

— Идем.

Войдя вслед за ним в холл, Молчанов направился было к лифтам, но амбал поднял руку:

— Не сюда.

— А куда?

— Зайдем в эту дверь.

Посмотрев на малоприметную дверь в стене холла, Молчанов спросил:

— Зачем?

— Проверю, чистый ли ты.

Молчанов усмехнулся:

— Лады.

Они вошли в дверь. В небольшой комнате сидели еще три таких же амбала, все в черных костюмах. Один наблюдал за монитором, на котором был виден вход в гостиницу, двое за тем же столом, на котором стоял монитор, играли в карты. Вошедший с ним велел:

— Встань ко мне спиной, руки на стену.

Молчанов подчинился. Охранник тщательно прохлопал его, затем, не ограничиваясь этим, прощупал швы. Наконец сказал:

— Повернись.

Молчанов повернулся. Охранник кивнул:

— Мне сказали, ты ушлый.

— Не знаю, какой я.

— Зато я знаю. «Жучки» на себе, еще что-то в этом роде есть?

— Нет.

Охранник посмотрел на сидящего у монитора:

— Хвост, дай детектор, он в ящике.

Тот, кого он назвал Хвостом, вынул и протянул радиодетектор. Взяв прибор, охранник тщательно обследовал Молчанова. Положил радиодетектор на стол, достал сотовый телефон. Набрав несколько цифр, сказал:

— Это Зеленый. Все в порядке, он чист. Да… Да… И это тоже… Хорошо. — Повел подбородком: — Пошли.

Они прошли к лифтам. Возле лифтов стояли люди, часть из них наверняка направлялись в ресторан. Когда двери подошедшего лифта открылись, они вошли в кабину вместе со всеми. В лифте было тесно, и охранник постарался встать так, чтобы не выпускать Молчанова из поля зрения.

Выйдя на этаже ресторана, они прошли по коридору. Вошли в зал ресторана, у одного из столиков в дальнем углу остановились.

На сидевшем за этим столиком Буруне был белоснежный двубортный пиджак, голубая рубашка, синий галстук, черные брюки. Кроме него здесь сидели еще трое: два качка, один в сером, другой в коричневом костюме, и девушка в черном вечернем платье.

Когда амбал и Молчанов остановились у столика, Бурун продолжал, держа в руке бокал, о чем-то разговаривать с девушкой. Было ясно, он умышленно не обращает на них внимания.

Амбал, назвавший себя Зеленым, терпеливо ждал. Молчанов тоже решил не говорить первым.

Наконец, будто случайно, Бурун поднял голову. Мельком оглядев Молчанова и амбала, бросил:

— Что?

— Геннадий Васильевич, тут вот… — Зеленый кивнул в сторону Молчанова. — Он сказал, хочет с вами поговорить.

Бурун перевел взгляд на Молчанова:

— Кто ты?

— Если коротко, Кузя.

— Кузя… — Поставив на стол бокал, который он держал в руке, Бурун взял лежащую на столе зажигалку. — И что тебе надо, Кузя?

— Надо поговорить.

— А ты уверен, что нам есть о чем говорить?

— Уверен.

— Так говори. Я слушаю.

— Извини, это разговор только для двоих.

— Для двоих? — Бурун легко бросил зажигалку на стол. — Кузя, о чем ты? Я своим людям доверяю. Мы тут все свои. Излагай, с чем пришел.

— Бурун, извини, я тебя очень уважаю. Но или мы говорим вдвоем, или разговора не будет.

— Да? — Бурун снова взялся за зажигалку. — Может, тогда и тебя не будет?

— Может, и меня. Но разговора точно не будет.

Бурун посидел, разглядывая зажигалку. Перевел взгляд на Молчанова. Вздохнув, сказал тихо:

— Растайте пока. Потом подойдете. — Подождав, пока два качка и девушка отойдут от столика, кивнул: — Садись. И говори.

Молчанов сел за столик. Выдержав паузу, сказал:

— Бурун, давай все раскидаем по местам. Без понтов.

— Раскидывай. Все у тебя в руках.

— Ты ведь знаешь, чем интересовался Тумба у Гудка.

Несколько секунд Бурун сидел, играя желваками.

Покачал головой:

— Тумба у Гудка? Не понял. Кто у кого чем интересовался?

— Бурун, давай без болтов. Я базарил с Гудком, потому что Тумба меня об этом попросил. А попросил меня Тумба об этом потому, что я кустарь. Он не хотел, чтобы кто-то из его пацанов унюхал, что Гудок ему на тебя стучит.

Бурун усмехнулся:

— Я что-то вообще ничего не пойму. Какой-то Гудок, на кого-то он стучит. О чем ты балаболишь?

— Бурун, это не балабол. И ты отлично знаешь, что это не балабол. — Встретив взгляд Буруна, легко его выдержал. — Я знаю, что потом случилось с Гудком, но я здесь в пасах.

— В пасах?.. — Эти слова, брошенные Буруном после паузы, прозвучали полувопросом-полуотрицанием.

— Да. С Тумбой, извини, у меня ничего нет, ни набздюм, никак. Я сам по себе, он сам по себе. И давай про чужие разборки базарить не будем.

— А про что будем?

— Сейчас скажу. Слушай, я хотел спросить: нас никто сейчас не стремит?

— Как понять — нас никто не стремит? Кто нас может стремить?

— Мало ли. Может, на столе «жучки».

— Базарь дальше. Никаких «жучков» нет.

— Я к тому, что сейчас я буду говорить то, что должны знать только мы с тобой. И никто больше.

— Я сказал, базарь. «Жучков» здесь нет.

— Ты должен просечь, что Гудок кидал на гвоздь не только Тумбу, но и тебя.

— Запомни, Кузя, меня на гвоздь кинуть нельзя.

— Верю. Но он попробовал это сделать. Перечислить, что он мне сказал, получив за это пять косых зелени?

По тому, как Бурун застыл, глядя в одну точку, понял: удар попал в цель.

— Так перечислить или нет?

Поиграв желваками, Бурун кивнул:

— Лады. Сыпь.

— Он вложил все про Моню. Он вложил все про «Нью-Инглэнд энерджи энд импрувмент». Он вложил все про то, что ты хотел завалить американца. Он вложил все про банк «Атлантик Америкой». Хватит пока?

Бурун осторожно погладил скатерть. Кивнул:

— Пока хватит. Только вот что, Кузя, вдруг все это ты узнал не от Гудка? А от кого-то еще?

— От кого, например?

— Например, от ментов.

— Бурун, сказать так — значит меня оскорбить. Я не ссученный. С мусорьем никогда дела не имел и иметь не буду. А потом, я не лох. Все, что сказал мне Гудок, у меня записано.

— Записано?

— Да. На компакт-диск. Могу дать послушать, если хочешь.

— Хочу.

— Значит, услышишь.

— Допустим, я хочу сейчас?

— Сейчас не получится, запись не с собой. Завтра — пожалуйста.

Помолчав, Бурун кивнул:

— Лады. Про завтра мы еще поговорим. Что еще тебе Гудок сказал?

— Под завязку Гудок вложил все про телку американца.

— Про телку американца?

— Да, про телку американца, которую зовут Инна. Вложил, что ты хочешь ее забарабать, чтобы потом снять с этого навар. Вообще-то, без болтов, я к тебе потому и пришел.

— Это как понять? Ты пришел ко мне из-за телки американца?

— Да, я пришел из-за нее. Поскольку ее сейчас нигде нет и ее ищут, я подумал: может, ты в самом деле ее взял?

Откинувшись на стуле, Бурун осторожно тронул за ножку стоящий на столе бокал. Зачем Буруну нужно было это движение, Молчанов вскоре понял: делая вид, что крутит бокал, Бурун незаметно покосился сначала в одну сторону, потом в другую, проверяя, не наблюдает ли кто за их разговором. Но в переполненном зале, где давно уже играл оркестр и танцевали пары, за их разговором никто не наблюдал.

Убедившись в этом, Бурун спросил:

— Тебе-то какая маза до телки американца?

— Мне такая маза, что я могу помочь тебе получить с этого навар. И сам немного подкалымить.

— Не понял.

— Сейчас поймешь. Если ты рассчитываешь, что возьмешь за телку что-то с банка «Атлантик Америкэн» — забудь. Это голяк.

Помолчав, Бурун покосился:

— Голяк, говоришь?

— Да, голяк. За телку американца «Атлантик Америкэн» тебе ничего не даст.

Смерив его взглядом, Бурун хмыкнул:

— Ты что, много знаешь про «Атлантик Америкэн»?

— Много, потому что у меня много мазы в Америке.

— Почему же мне «Атлантик Америкэн» ничего не даст?

— Потому что на эту телку, Инну, они клали с прибором. Для банка она никто. Если американец ушел налево, его телка банк в наследство не получит. И в банке это знают.

— А кто получит?

— По завещанию банк получит его братан.

Снова покрутив бокал, Бурун бросил:

— Откуда такие наводки?

— Все оттуда же. Я сказал, у меня много мазы в Америке. Думаю, немного больше, чем у Мони. И я могу помочь тебе получить оттуда навар — при небольшом проценте для меня.

— При каком?

— Десять процентов.

Отставив бокал, Бурун кивнул:

— Я об этом подумаю.

— Думай, но не очень долго.

— Сколько?

— Если хочешь, можем схлестнуться завтра. Заодно дам тебе послушать запись.

— Завтра — где?

— Где скажешь, на твое усмотрение. Но только не здесь.

— А где?

— Где-нибудь в тихом месте. Где никто не будет мешать. И при условии, что ты там будешь один. Я тоже буду один.

Помедлив, Бурун кивнул:

— Хорошо.

— И еще одно условие.

— Какое?

— Если мы завтра схлестнемся, ты должен доказать, что телка американца еще дергается и не ушла налево.

— Доказать как?

— Я должен услышать ее голос. Без этого разговора не будет.

Подняв руку, Бурун сдул с рукава невидимую пылинку. Кивнул:

— Лады.

— Тогда все. Как только определишь место — дай знать.

— Как?

— Если до завтра выберешь место, на Центральном телеграфе в отделе «До востребования» с утра должна лежать малява на мое имя с указанием этого места. И времени, когда я должен к этому месту подойти.

— На твое имя — какое?

— Кузьмин Иван Васильевич.

— Лады. Завтра малява там будет.

— Тогда все. Бывай.

— Бывай.

Встав, Молчанов не спеша прошел мимо столиков к выходу. Вызвал лифт.

Спустившись и оказавшись в холле, увидел Зеленого. Поневоле напрягся, но, подойдя ближе, понял: охранник не опасен. Зеленый стоял возле тамбура, делая вид, что его не замечает.

Он тоже сделал вид, что не замечает ни Зеленого, ни стоящего в тамбуре швейцара.

Выйдя из гостиницы, прошел на стоянку, сел в «фольксваген».

Среди других машин белый автомобиль Оли был заметен, но именно это ему и было нужно.

Дал газ, вывел машину со стоянки. Свернул на Садовое кольцо, проехал до ближайшего разворота, повернул машину и поехал в обратную сторону. Доехав до Самотеки, свернул на Самотечный бульвар. Затем углубился в переулки Марьиной Рощи.

Все это время он непрерывно наблюдал в зеркало, пытаясь понять, нет ли преследования.

Примерно после часа езды, убедившись, что хвоста нет, остановил «фольксваген» в пустом переулке у телефона-автомата.

Выйдя из машины и опустив жетон, набрал номер Радича.

— Да? — отозвался Радич.

— Сергей Петрович, это я. Вы проверили свою машину?

— Проверил. Там было то, чего мы опасались. Я все снял.

— Все равно ваша машина засвечена. Вам придется сейчас связаться с Костей и обменяться с ним машинами на один день. Попросите дать машину Полины, «мазду». Полина на ней почти не ездит.

— Хорошо, попрошу.

— Я поговорил, с кем хотел.

— Поговорил?

— Да. На завтра назначена новая встреча, час и место я узнаю утром. Подъезжайте завтра к десяти утра к стадиону «Динамо», к выходу из метро у Западной трибуны. Поставьте там машину и ждите. Я подойду.

— Понял. Что-то еще?

— Нет, все. До завтра.