На столе загудел селектор. Нажав кнопку, Молчанов, прежде чем переключить линию, спросил:

— Оля, кто это?

— Звонят из института Склифосовского. Говорят, им срочно нужен директор агентства «Охранник».

— Беру трубку. — Молчанов переключил линию. Взяв трубку, сказал: — Алло?

Женский голос, который он услышал, был безразлично-строгим:

— Простите, вы директор агентства «Охранник»?

— Да, я директор агентства «Охранник».

— Ваша фамилия Молчанов?

— Да, моя фамилия Молчанов.

— С вами говорит старшая дежурная медсестра приемного отделения института Склифосовского Рудакова. Тут к нам привезли молодого человека, его фамилия… Секунду, сейчас прочту… Угрюмцев… Вячеслав Угрюмцев… Знаете такого?

Что-то случилось с Инной. Даже сомневаться в этом не приходится. Но что?

Стараясь сохранить спокойствие, сказал:

— Знаю. Что с ним?

— Пока точно не установлено. Предварительный диагноз — острое отравление. Он в очень плохом состоянии.

— Откуда его к вам привезли?

— Сейчас… — Наступила пауза. — Его привезли из цветочного магазина «Астра» на Смоленской набережной.

— Скажите, с ним не привезли молодую женщину?

— Нет, о молодой женщине мы ничего не знаем.

— Что с ним вообще случилось? Как он получил это отравление?

— Ничего не могу вам сказать. Написано, больной неожиданно упал прямо в торговом зале магазина. Рядом с ним в этот момент никого не было. Больного привезли к нам одного и сразу же направили в реанимацию. При больном была карточка, в которой указывалось, что, если с ним что-то случится, надо немедленно позвонить директору охранно-детективного агентства «Охранник» П.А. Молчанову. Лично. Эта карточка лежит сейчас передо мной. Вот я и звоню.

— Что… В каком он состоянии?

— Он в реанимации. Вы понимаете, что это значит — человек в реанимации?

— Понимаю. Хорошо, спасибо за звонок, я сейчас приеду. — Вышел в приемную. — Слава в реанимации, в Склифе.

Оля посмотрела на него так, что было ясно: она отказывается верить услышанному. Наконец переспросила:

— В реанимации?

— Да. Костя не ушел?

— Был здесь. Что со Славой?

— Я сам ничего не знаю. Извини. — Прошел в кабинет Костомарова. — Костя, бросай все. Садись в машину и срочно езжай на Смоленскую набережную, к цветочному магазину. Знаешь цветочный магазин на Смоленской набережной?

— Конечно. А что случилось-то?

— Только что звонили из Склифа, по их словам, Слава упал в цветочном магазине без видимых причин. Он в реанимации, Инна неизвестно где. Езжай в этот магазин, выясни, что там случилось. И никуда оттуда не уезжай, будем держать постоянную связь. Выясни об Инне все, что можешь, ты понял? Была ли она там, ушла ли, осталась, кто к ней подходил, и так далее. Захвати с собой фотоаппарат. Как только что-то выяснишь, звони мне по сотовому. Я еду в Склиф. Все.

Свернув в проезд, Костомаров остановил «понтиак» возле цветочного магазина «Астра» на Смоленской набережной.

У входа в магазин, переговариваясь о чем-то, стояли две женщины и милиционер. Изредка они поворачивались в сторону джипа, на заднем сиденье которого угрожающе скалилась огромная собака. Было ясно, что и женщин, и милиционера беспокоит именно она.

Подойдя, Костомаров остановился. Милиционер посмотрел на него:

— Слушаю вас?

— Моя фамилия Костомаров, я работаю в охранно-детективном агентстве «Охранник». Я хотел выяснить, что, собственно, здесь произошло. И машина, и собака принадлежат работнику нашего агентства.

— Ясно. — Достав платок, милиционер вытер пот. — Вообще, можно посмотреть ваши документы?

— Пожалуйста.

Костомаров протянул документ. Изучив его, старшина кивнул:

— Все в порядке. — Вернул книжицу. — Так чего вы хотите, Константин Леонидович?

— Хочу узнать, что здесь случилось.

— Случилось то, что меня вызвали сотрудники магазина. Жалуются, уже два часа у входа в магазин стоит машина, в ней сидит огромная собака. Вид пугающий. Подойдя, выяснил, что вроде с хозяином машины произошел какой-то инцидент, его увезли в больницу. А машина и собака остались.

— Понятно. Собака никого не покусала?

— Пока нет. Но пес не подпускает никого к машине. Да и продавцы магазина, вот эти женщины, беспокоятся, говорят, собака отпугивает покупателей. Сейчас решаем, как поступить.

— А что случилось с хозяином? Кто его видел?

— Я… — Невысокая полная женщина повернулась к Костомарову. — Я все видела от начала до конца. Я видела этого парня… Он большой такой, огромный… Вошел в зал и стоит. Стоит, вроде как полки разглядывает. Я еще подумала: чего это он стоит, ничего не покупает?

— С ним была молодая женщина? Симпатичная такая блондинка?

— Была какая-то девушка, — вступила в разговор вторая продавщица. — Но как только они вошли, она от него отошла. И больше уже к нему не подходила. Мы так и не поняли, с ним она была или не с ним.

— Вы можете ее описать?

— Ну… она была… как вы сказали. Светленькая такая, блондинка. Волосы на затылке собраны узлом. Но она от этого парня сразу отошла.

— Отошла куда?

— Она сразу пошла в отдел, где продают рассаду. Эта девушка там стояла. И выбирала рассаду. Потом к ней подошла женщина, представитель милиции. И увела ее в служебное помещение.

— Женщина, представитель милиции? Откуда вы знаете, что это представитель милиции?

— Наш директор, Мария Александровна, сказала мне, что эта женщина — представитель милиции.

— Эта женщина увела белокурую девушку в служебное помещение — и что потом?

— Не знаю. Я думаю, она увезла ее в милицию.

— Понятно. Ваш директор, Мария Александровна, сейчас здесь?

— Здесь.

— Хорошо, спасибо. Старшина, как ваше имя, фамилия?

— Горшков Игорь.

— Вы из какого отделения?

— Из пятьдесят второго.

— Присмотрите за машиной и за собакой. Позже мы увезем и машину, и собаку, а пока присмотрите. Собака не опасная, без команды она не укусит. Услуги будут нашим агентством оплачены, а пока — вот аванс. — Костомаров протянул старшине деньги.

Спрятав увесистую пачку в карман, старшина поправил фуражку:

— Ладно, постою. Только не очень долго, я все же на дежурстве.

Небольшой коридор, где оказался Костомаров, в конце оканчивался дверью, которая, как он понял, выходила на улицу. С левой стороны коридора одна за другой располагались три двери с табличками «Директор», «Товароведы» и «Склад», с правой была стена.

Пройдя по коридору, приоткрыл дверь.

Половину небольшого асфальтированного дворика занимали мусорные баки. Ворота, отделявшие дворик от небольшого переулка, были открыты.

Достал телефон, набрал 02. После того как его соединили с дежурным по пятьдесят второму отделению милиции, сказал:

— Здравствуйте, вас беспокоит член городской коллегии адвокатов Костомаров. Скажите, в вашем отделении работает старшина милиции Игорь Горшков?

— Работает.

— Где он сейчас?

— Сейчас Горшков на дежурстве.

— Где именно?

— В районе Смоленской площади, Киевского вокзала.

— Спасибо. — Отключив связь, вернулся в коридор. Постучал в дверь, на которой была укреплена табличка «Директор».

— Да! — раздался из-за двери женский голос.

Войдя, увидел сидящую за столом миловидную женщину лет тридцати, с прямыми пепельными волосами, подстриженными под «скобку».

Встретив ее взгляд, в котором читалась настороженность, спросил:

— Мария Александровна?

— Мария Александровна. Простите, а вы кто?

— Костомаров, член городской коллегии адвокатов. А также юрист агентства «Охранник».

— Очень приятно. Садитесь. — Натянуто улыбнулась. — Чем могу быть полезна?

— Мне сказали, примерно два часа назад к вам приходила женщина, представитель милиции?

— Да, приходила.

— Она что, сама вам сказала, что она представитель милиции?

— Да, сказала сама. И показала удостоверение.

— Что было написано в удостоверении?

— Что она работает в городском отделе внутренних дел.

— Она — это кто?

— Стрижевская Анна Викторовна. Так было написано в удостоверении. Она работает в городском УВД, звание — майор.

— Вы позвонили в городской отдел внутренних дел, чтобы проверить, работает ли там такая?

— Нет. Собственно, почему я должна была звонить? Удостоверение было оформлено по всем правилам.

— Удостоверение сотрудника горотдела внутренних дел легко подделать. Это во-первых. Во-вторых, вы должны были позвонить, потому что так предписывает инструкция. Вы директор магазина и отвечаете не только за себя, но и за пришедших в ваш магазин покупателей. Вы знаете, какое наказание предусматривает уголовный кодекс за участие в похищении людей?

— Но… — Он заметил — директор побледнела. — Но при чем тут участие в похищении людей?

— При том, что в вашем магазине не без вашего участия похитили одного человека и тяжело отравили другого. Вы могли бы набрать сейчас номер дежурного по городскому УВД и спросить, работает ли там Стрижевская Анна Викторовна?

— Собственно, почему я должна… — Сказав это, директор покачала головой. — Хорошо, я позвоню. Но я не знаю номер.

Костомаров продиктовал номер. Набрав его, директор сказала:

— Здравствуйте, это горотдел УВД? С вами говорит директор цветочного магазина «Астра» Ерохина. Да, Ерохина Мария Александровна. Скажите, у вас работает майор милиции Стрижевская Анна Викторовна? — Директор быстро посмотрела на Костомарова. — Да, правильно, Стрижевская Анна Викторовна. — С полминуты Ерохина сидела, прижимая трубку к уху и делая вид, что изучает лежащий под стеклом на столе настольный календарь. — Да, слушаю… Да… Да… Так… Так… Так… Большое спасибо. Да, все. — Положив трубку, Ерохина взялась рукой за лоб. Ее лицо, бывшее до этого бледным, пошло красными пятнами. — Просто не понимаю, как так получилось. Конечно, я должна была позвонить и проверить.

— Стрижевская в городском УВД не работает?

— Нет. Она работала там. Но два года назад уволилась.

— Понятно. Хорошо, Мария Александровна, к этому мы еще вернемся. Скажите, что сказала вам женщина, назвавшаяся Стрижевской?

Ерохина на секунду закрыла ладонями глаза. Отняв ладони, ответила:

— Она постучала, вошла… Сразу показала удостоверение… И сказала, что она возглавляет оперативную группу… По задержанию…

— По задержанию кого?

— По задержанию очень опасной мошенницы. Которую милиция давно ищет и которая сейчас находится в магазине.

— Сказала — и что дальше?

— Дальше она попросила, чтобы я помогла ей.

— В чем должна была выражаться помощь?

— В том, чтобы я продолжала работать в своем кабинете. И не обращала внимания на то, что будет происходить в коридоре при задержании преступницы. Так она сказала.

— Что было потом?

— Потом эта женщина, Стрижевская, спросила, как зовут продавщицу в отделе, где продают рассаду. И вышла. У нее был такой телефон… такой… по которому милиция обычно переговаривается. Кто-то ее по этому телефону позвал. Она сказала: «Хорошо, иду». И тут же вышла.

— Вышла — и потом?

— Потом я услышала в коридоре, за дверью, какие-то звуки.

— Какие именно звуки?

— Ну, такие… звуки борьбы. Один раз даже вскрикнули.

— Вскрикнул кто? Мужчина? Женщина?

— Женщина.

— А потом что?

— Потом — все. Стало тихо.

— Понятно. Вы не слышали звука мотора машины?

— Слышала. После того как в коридоре стало тихо, на заднем дворе, возле служебного входа, заработал мотор машины. И машина уехала.

— Случайно, не видели, что это была за машина?

— Нет, не видела.

— Скажите, а туда, на этот задний двор, вообще заезжают какие-то машины?

— Мусоровоз заезжает, когда забирает мусор. И фургоны с товаром.

— А легковые машины?

— Ну… — Помолчала. — Иногда заезжают, когда меня забирает муж.

— Но сегодня он за вами не заезжал?

— Нет.

— А мусоровоз или фургоны?

— Тоже нет.

— Значит, сегодня во дворе не было никаких легковых машин, кроме той, которая уехала при вас?

— Нет.

— Мне сказали, наш сотрудник, который находился в вашем торговом зале, упал в обморок. Вы присутствовали при этом?

— Когда он упал, я была в кабинете. Но меня тут же позвали девочки.

— По времени эти два события — приход женщины, которая назвалась Стрижевской, и падение нашего сотрудника — совпали?

— Н-ну… да, в общем, они совпали. Девочки меня позвали, как раз когда только что с заднего двора уехала машина.

— Девочки вас позвали — и что вы сделали?

— Я вышла в зал. В центре зала лежал парень, большой такой, крупный. Девочки пытались привести его в чувство, но я сразу поняла, у них ничего не получится. Я вижу, парень бледный, дыхание у него прерывистое. Такое впечатление, что он умирает. Я, конечно, сразу сказала одной из девочек, чтобы она вызвала «скорую». Приехала «скорая», этого парня забрали. И увезли. Потом мы видим, какая-то машина с собакой уже часа два стоит у входа в магазин. Собака страшная, огромная, рычит, никого к машине не подпускает. Стали спрашивать у покупателей, чья машина, никто не признается. Потом сообразили, что на машине, наверное, приехал этот парень. Вызвали милиционера. Вот, собственно, все.

— Мария Александровна, вы могли бы описать эту женщину? Которая выдавала себя за Стрижевскую? Как она выглядела внешне?

— Ну… она такая высокая. Волосы темные, с проседью. Гладко забраны назад и заколоты. Глаза, кажется, карие. Да, карие. Нос такой прямой. Маленький. И такой… тонкий. Губы узкие.

— Во что она была одета?

— В коричневый костюм. Коричневый в еле заметную светлую полоску. Двойка — пиджак и юбка. Пиджак, я заметила, двубортный.

— Сколько ей лет примерно?

— Наверное, чуть больше сорока.

— Хорошо, Мария Александровна, спасибо, что все это рассказали. За машину и собаку не волнуйтесь, скоро мы их заберем.

Выйдя из кабинета, Костомаров прошел на задний двор. Присев, вгляделся в мягкий от жары асфальт. Удовлетворенно хмыкнул — на асфальте были хорошо видны отпечатавшиеся на мягком гудроне следы протекторов машины.

Достал фотоаппарат, сделал несколько снимков. Закончив съемку, позвонил Молчанову.

Сидевшая за конторкой пышная молодая женщина посмотрела на Молчанова:

— Слушаю вас?

— Я хотел бы увидеть старшую дежурную сестру Рудакову.

— Это я.

— Я директор агентства «Охранник», моя фамилия Молчанов. Вы мне недавно звонили и сказали, что к вам привезли нашего сотрудника, Угрюмцева. Вы помните?

— Помню. Предварительный диагноз — общее острое отравление организма. Остальное нужно спрашивать у врача.

— Где сейчас находится Угрюмцев?

Женщина сняла телефонную трубку, нажала две кнопки:

— Галя, слушай, там полчаса назад больному делали прокачку у вас в реанимации, он еще там? Фамилия — Угрюмцев. Ага… Ага… А, уже все. Ладно. Хорошо, Галь, спасибо. — Положила трубку. — Вашему сотруднику сделали общее промывание, сейчас он в послеоперационном отделении.

— Где оно, это послеоперационное отделение?

— В левом крыле, на втором этаже.

— А врача, который делал промывание, как мне найти?

— В реанимации.

— А это где?

— На третьем этаже, в конце левого крыла.

— Как фамилия этого врача, не знаете?

Дежурная посмотрела на него неодобрительно, и он добавил:

— Девушка, мне очень важно знать фамилию этого врача.

— Вам очень важно, но у меня и без этого много дел. — Сняла трубку, набрала номер: — Галь, это опять я. Не знаешь, кто делал промывание этому больному? Ну о котором я спрашивала, Угрюмцеву? Кто? А, Штейнберг… Все, Галь, спасибо. — Положила трубку. — Промывание делал врач Штейнберг.

— Он сейчас там, в реанимации?

— Должен быть там.

— Какой он из себя, этот врач Штейнберг?

— Штейнберг-то? Ну, он такой молодой. Симпатичный. Носит маленькую бородку.

— Спасибо. Как я могу туда попасть, в реанимацию?

— Вон лифт. Но предупреждаю, вас туда не пустят, да еще вы без халата.

— А где мне его взять, халат?

Дежурная открыла стоящий за ней шкаф. Взяв из стопки халатов верхний, протянула:

— Держите. Только не забудьте потом отдать.

— Спасибо.

Набросив халат на плечи, вошел в лифт. Выйдя на третьем этаже, двинулся по длинному коридору. Увидев, как медсестра прокатила мимо каталку с больным, понял: он идет правильно.

Найдя наконец дверь с табличкой «Реанимационное отд.», открыл ее. Сидящая за столиком девушка в белом халате, встретив его взгляд, спросила:

— Вам кого?

— Я директор детективного агентства Молчанов, мне нужно срочно поговорить с доктором Штейнбергом. Этого требуют чрезвычайные обстоятельства.

Смерив его взглядом, девушка вздохнула:

— Хорошо, раз чрезвычайные обстоятельства, попробую его позвать. Только не заходите в отделение, стойте снаружи. И закройте дверь.

— Хорошо. — Он закрыл дверь.

Минут через пять из двери вышел худощавый человек с бородкой, в белом халате и белой шапочке:

— Вы меня спрашивали?

— Да. Моя фамилия Молчанов, я директор детективного агентства «Охранник».

— Очень приятно, врач Штейнберг. Слушаю вас.

— Вы недавно делали промывание моему сотруднику, его фамилия Угрюмцев. Это такой огромный парень, за метр девяносто, с русой бородкой. Помните его?

— Помню, конечно.

— Что с ним?

— Сказать честно, дела вашего сотрудника плохи. Кто-то ввел ему примерно полкубика довольно сильного препарата нервно-паралитического свойства. Препарат настолько сильный, что полкубика хватило, чтобы едва его не убить.

— Как их ввели, эти полкубика?

— Ему сделали две инъекции в ягодицу. На левой ягодице у вашего сотрудника можно хорошо рассмотреть две характерные красные точки. Что это за препарат, я пока не знаю, из лаборатории еще не прислали ответ. Но так, по общим признакам, это очень сильный психотроп. Ваш сотрудник чуть не отдал концы. И хорошо, если не будет страдать потом потерей памяти. Еще какие-то вопросы?

— Нет. Большое спасибо, доктор.

— Пожалуйста. — Войдя в отделение, доктор закрыл за собой дверь.

Послеоперационное отделение представляло собой огромную палату, все пространство которой было заставлено приборами и капельницами. Провода и трубки, тянущиеся повсюду, порой заслоняли кровати, на которых лежали перенесшие операцию больные.

Когда Молчанов подошел к отделению, в кармане загудел телефон. Он достал аппарат:

— Да?

— Паша, это Костя. Я звоню из цветочного магазина на Смоленской набережной.

— Что с Инной?

— Ее увезли. В смысле, похитили.

— Похитили — кто?

— Хорошо подготовленная группа. Во главе стояла женщина лет сорока, высокая, темноволосая, словесный портрет у меня есть. Женщина выдавала себя за майора городского УВД, начальника опергруппы, которая якобы ищет известную мошенницу. У нее было удостоверение. Картина примерно такая: когда Слава и Инна вошли в магазин, эта женщина и еще несколько человек въехали на машине на задний двор магазина, к служебному входу. Одновременно кто-то, один человек или несколько, вошел в магазин. Эти две группы переговаривались между собой с помощью милицейского радиотелефона. Группа в магазине что-то сделала с Угрюмцевым, после чего он упал в полной отключке. Одновременно с этим женщина, выдававшая себя за майора милиции, вошла в кабинет директора магазина, показала удостоверение и попросила продолжать сидеть в кабинете и не обращать внимания на то, как они будут задерживать мошенницу. После этого, получив по радиотелефону сигнал из зала, женщина вышла. Затем, судя по показаниям директора магазина, она каким-то образом затащила или заманила Инну в служебный коридор. Отсюда Инну перенесли в машину, которая стояла у служебного входа. Как можно понять, на этой машине Инну и увезли.

— Кто-нибудь видел эту машину?

— Нет. Но на асфальте на заднем дворе хорошо видны следы протекторов. Я их сфотографировал.

— Что с джипом Славы?

— Джип вместе с собакой стоит у входа в магазин.

— А сам ты где? Возле своей машины?

— Нет, на заднем дворе. Мой «понтиак» и джип стоят возле входа в магазин, за машинами наблюдает милиционер.

— Что за милиционер?

— Старшина милиции из пятьдесят второго отделения.

— Откуда он взялся?

— Его вызвали в магазин, чтобы он разобрался с джипом и с собакой.

— Ты его проверил?

— Да, я позвонил в пятьдесят второе отделение. Он там работает. Ты сам-то где?

— Я в Склифе. Слушай, иди к машинам и стой возле них, я сейчас подъеду. Может, к тебе сейчас подъедет и Оля. Если она подъедет раньше меня, стойте вместе и ждите.

— Понял.

— Все, до встречи. — Отключив связь, набрал номер агентства, услышав ответ Оли, сказал: — Оля, это я. Никто не звонил?

— Нет.

— Возьми мой радиодетектор, он в столе, на обычном месте. И поезжай с ним на такси к цветочному магазину «Астра» на Смоленской набережной, срочно. Там сейчас Костя и джип Славы с собакой. Я тоже еду туда. Если приедешь раньше, жди меня вместе с Костей.

— Что с Инной и Славой?

— Плохо. Инна пропала, Слава в Склифе. Я все объясню на месте, сейчас нет времени.

Спрятал телефон. В дверном проеме увидел медсестру, стоящую возле одной из кроватей. После того как он кашлянул, медсестра повернулась. Отпустив капельницу, которую она меняла, спросила:

— Вы по какому вопросу?

— Хочу узнать, как себя чувствует Вячеслав Угрюмцев.

— Вячеслав Угрюмцев… — Сестра помолчала. — Это такой большой?

— Да. Как он?

— У него состояние средней тяжести, но он стабилен. Сейчас он спит, ему дали снотворное.

— Можно посмотреть на него одним глазом?

— Если увидите отсюда, от двери, смотрите.

— А где он?

— Вон, вторая койка справа.

Слава лежал на спине, его лицо было бледным. В каждую ноздрю было вставлено по катетеру, от двух стоящих рядом с койкой капельниц также тянулись вниз катетеры.

— Посмотрели? — спросила сестра.

— Посмотрел.

— Для посещения родственников есть определенные часы, в другое время здесь находиться нельзя. Пожалуйста, закройте дверь.

— Закрыл. — Молчанов прикрыл дверь. Спустившись вниз, отдал халат дежурной.

Вышел из института, сел в припаркованный неподалеку «вольво» и направил машину в сторону Смоленской набережной.

У входа в цветочный магазин стоял джип Славы, из него торчала голова сидящего на заднем сиденье Берега. Тут же, возле «понтиака» Костомарова, стояли Оля, Костя и милиционер.

— Павел Александрович, познакомьтесь, это старшина Игорь Горшков, — сказал Костя. — Он помогает нам охранять машину.

— Очень приятно. Старшина, вы можете помочь нам с кинологами?

— А что нужно?

— Нужно временно усыпить собаку и отвезти ее в питомник, чтобы она побыла там дня три-четыре. С хозяином случилось несчастье, а нас она не слушается. И вам, и кинологам за все это будет заплачено.

— Нет проблем. У меня в питомнике есть знакомый, я прямо сейчас ему позвоню. — Достав телефон, старшина набрал номер. — Дайте-ка мне Харченко. Коль, это я. Да, есть дело. Ты можешь сейчас подъехать с машиной к магазину «Астра»? Надо забрать собаку, кавказскую овчарку. Будет навар. Хорошо, давай скорей. — Отключил связь. — Все в порядке. Сейчас мой знакомый подъедет на спецмашине, там все оборудовано как надо. Есть даже клетка в кузове. Он пустит капсулу со снотворным в вашего пса и отвезет в питомник. Об остальном сами договоритесь.

— Хотелось бы, чтобы с собакой все было в порядке, — сказал Молчанов. — Собака дорогая, прошла специальную выучку.

— Так с ней все и будет в порядке, не беспокойтесь. Я пока пройдусь по участку, если он подъедет раньше, скажите, пусть начинает работу.

— Хорошо.

После того как старшина отошел, Оля спросила:

— Что со Славой?

— Кто-то изловчился и сделал ему инъекцию психотропа прямо в магазине. Его промыли, сейчас он лежит в послеоперационной. Как мне сказали, состояние средней тяжести.

— Как они ухитрились?

— Как-то ухитрились. Возможно, они поставили на Славин джип радиодатчик и потайной микрофон, поэтому все знали заранее. Что случилось с Инной, ты уже знаешь?

— Знаю, Костя рассказал.

— Паша… — Костя тронул очки. — Как можно поставить на Славин джип микрофон и радиодатчик? Машина все время под контролем. Если нет Славы, ее охраняет собака.

— Слава мне рассказал: сразу после перестрелки в Пахре он заметил человека, который стоял у ограды дачи. Слава оглушил его рукояткой пистолета. В суматохе ни мне, ни Славе не пришла в голову мысль, что этот человек во время перестрелки мог успеть перелезть через ограду, поставить на джип что угодно и вернуться. Это был единственный за все время удобный случай. Собаки в это время на участке не было.

— Но там же был Радич, — сказала Оля.

— Машины стояли в центре участка, там с двух сторон кусты. Знающий дело человек вполне мог перелезть через ограду бесшумно. И так же бесшумно подойти к машинам. Не забудь, возле дачи в это время шла стрельба. Уследить за всем Радичу в такой обстановке было трудно.

— Но этот человек мог ведь поставить радиодатчик и на «вольво».

— Мог, мы это сейчас проверим. — Взял у Оли радиодетектор, стал не спеша обходить «вольво». После того как он присел у заднего бампера, детектор издал характерный писк. Поискав рукой, нащупал на днище машины плоский круглый предмет. Не без труда отодрал его — это был радиодатчик.

Обшарив с радиодетектором весь «вольво», в конце концов нашел под сиденьем водителя вколотый туда минимикрофон, снабженный булавкой.

Положив микрофон и датчик на сиденье, сказал:

— Проколы бывают у всех. От них никто не застрахован.

— Бывают, — механическим голосом произнесла Оля.

— Слушай, Оля… в конце концов…

— Ребята, нам ведь нужно еще проверить джип, а? — Костя явно хотел прервать намечавшуюся ссору, и, кажется, на какое-то время это ему удалось. — Подождем, пока подойдет кинолог.

— Подождем, — сказал Молчанов. — Костя, может, съездишь потом с этим кинологом в питомник? И посмотришь, как устроят Берега?

— Само собой, съезжу. После питомника я могу ехать домой?

— Конечно. Встретимся завтра в агентстве.

Спецмашина с кинологом подъехала вскоре после того, как к магазину вернулся старшина Горшков. Кинолог, немолодой старший прапорщик, дело свое знал отлично. Зарядив духовой пистолет капсулой со снотворным, он, подойдя к псу сзади, выстрелил, попав точно в загривок. Огрызнувшись на почти бесшумный выстрел, Берег еще некоторое время порычал, но вскоре снотворное подействовало и пес опустил голову на лапы.

Вытащив из машины специальные носилки, кинолог с Горшковым перенесли спящую собаку в кузов, огражденный поднимающейся металлической сеткой. Уложив пса на днище кузова и опустив сетку, кинолог посмотрел на Молчанова:

— Все. Ваша собака будет в надежном месте. Не беспокойтесь.

— Надеемся. Константин, выдай аванс.

Костомаров отсчитал деньги, кинолог, спрятав их, сел за руль. Молчанов подошел к кабине:

— Наш человек на своей машине поедет за вами в питомник и проследит, как устроят собаку. Он же и рассчитается с вами окончательно.

— Понял.

После того как обе машины уехали, Молчанов взял радиодетектор и вместе с Олей осмотрел джип. Приборы они нашли примерно в тех же местах, что и на «вольво». Радиодатчик был укреплен сзади под днищем, микрофон, снабженный булавкой, был обнаружен под сиденьем, расположенным рядом с местом водителя.

Совершив короткую прогулку к парапету, зашвырнул оба радиодатчика подальше в реку. Вернувшись, сказал:

— По-моему, мы давно не ночевали в собственной квартире. Как ты считаешь?

— Давно. — Оля не смотрела на него.

— Ну что, поедем на Большую Никитскую?

— Давай.

— Тогда ты садись в «вольво», а я — в джип.

Открыв дверцу «вольво», она села за руль. Пригнувшись, он сказал:

— Оля, ну, это прокол. — Она промолчала, и он добавил: — Ну не дуйся. Ты же знаешь, как все было тогда… во время перестрелки.

Она не ответила, и он сделал последнюю попытку примириться:

— Скажи хоть что-нибудь.

— Не хочется. Знаешь, мне сейчас ни о чем не хочется говорить.