– Рада, что ты хотя бы раз спустился к завтраку, – официальным тоном заявила Холли.

Увидев Джарека, сидящего за столом с чашкой кофе в руках, она от неожиданности застыла на пороге.

Кажется, доктор Мейтленд не очень обрадовалась его появлению, потому что ее обычно мелодичный голос прозвучал по крайней мере на две октавы выше.

Розовые пятна на щеках Холли напомнили ему о том, как он задрал ее майку вверх и смотрел, как краска разливается по ее шее к идеальным округлостям груди с их розовыми сосками, к которым ему так сильно хотелось прикоснуться. Бессонные ночи были не в новинку для Джарека, но после того, как Холли вышла вчера из его комнаты, он ворочался с боку на бок, боясь потерять самообладание. Для Джарека оказалось большой неожиданностью то, что ему вдруг захотелось чего-то большего, чем ни к чему не обязывающие отношения, которые определяли его жизнь. Только он знал себя слишком хорошо, чтобы понимать, что не может принести другому человеку ничего, кроме страданий.

Заголовки утренних газет только ухудшили его настроение.

В Востове Асмир Сунджик сделал публичное заявление. По его словам, он был в машине вместе с принцем Гораном, его женой и детьми в ту самую роковую ночь, когда они попали в аварию. Он настаивал на том, что причиной аварии послужило не пробитое колесо. Асмир утверждал, что их машину обстреляли. Но самым шокирующим было то, что, по словам Асмира, машина слетела с дороги в густой лес, и он смог спасти детей королевской четы. А минуту спустя автомобиль взорвался вместе с принцем и принцессой.

Газеты писали, что, если старик говорил правду, значит, королевские дети сейчас живы.

Джарек обрадовался появлению Холли, потому что мог отвлечься от не дававших ему покоя мыслей.

Щеки Холли были все еще красными, и она озадачила Джарека, намеренно избегая его взгляда и делая вид, что ее внимание целиком поглощено тостами.

– Я составила для тебя график сеансов психотерапии.

– Очень предусмотрительно с твоей стороны.

Джареку хотелось расстегнуть ее заколку, чтобы волосы шелковистой волной рассыпались по ее плечам, но он ограничился лишь тем, что слегка коснулся едва заметных царапин на ее щеке.

– После вчерашней ночи на тебе остались мои отметины. Возможно, это к лучшему, что мы не зашли слишком далеко. Твоя кожа такая нежная, что, если бы я начал ласкать твою грудь, я бы поцарапал ее своей щетиной.

Ее нижняя губа предательски задрожала.

– Можешь не напоминать мне о моем бесстыдном поведении. Я пойму, если ты пожалуешься профессору Хеппелу.

– Холли, ради всего святого! Тебе нечего стыдится. Поверь мне. Стыд – это мое второе имя.

– Интересно почему? Это будет замечательной отправной точкой для нашего первого сеанса психотерапии. – В ее взгляде снова появилась решительность. – Думаю, мы можем начать сразу после завтрака.

– Я решил покататься на лыжах этим утром, потому что в следующие два дня, по прогнозам, нас ждут сильные снегопады.

– В таком случае я поеду с тобой. Может быть, свежий воздух поможет тебе немного расслабиться, и ты с большей охотой поделишься воспоминаниями о своем детстве.

– А ты хорошо катаешься? В Арленвальде есть несколько крутых склонов, которые мне хотелось бы испытать. Но если ты новичок в этом деле, я оставлю тебя на более легкой трассе.

– Вообще-то я опытная лыжница. Меня научил кататься мой бывший бойфренд, чемпион по горным лыжам, – с улыбкой ответила Холли.

Джарек вдруг испытал укол ревности, представив Холли с другим мужчиной.

– Ты сказала бывший… Вы недавно расстались?

– Нет. Я встречалась с ним во время учебы в университете.

– А почему сейчас ты ни с кем не встречаешься?

– С чего ты взял, что у меня никого нет?

– Если бы у тебя был парень, ты бы не стала целоваться со мной.

Почему-то Джарек не сомневался, что Холли была не из тех, кто изменяет своим возлюбленным. Что служило еще одним напоминанием держаться от нее подальше. Джарек боялся причинить ей страдания. Удивительно, но он беспокоился по этому поводу.

– Я думала, мы согласились, что вчерашнее было ошибкой, которую лучше забыть.

– Не помню, чтобы я соглашался забыть что-либо. Холли, я серьезно. Ты не только красивая, но еще умная и страстная. У тебя не должно быть отбоя от поклонников. Я не понимаю, почему ты до сих пор не замужем.

– Забавно слышать такие вещи от знаменитого плейбоя, – сухо заметила она.

– Я поверхностный, и мне быстро все надоедает. А какое оправдание у тебя?

– По правде говоря, я еще не встретила человека, который готов полюбить меня такой, какая я есть, – тихо ответила она.

– А какая ты? – нахмурился Джарек.

– Несовершенная, – слабо улыбнулась Холли. – Джарек, ты не единственный, кому есть что скрывать.

– Я расскажу тебе свои тайны, если ты поделишься своими.

– Боюсь, психотерапия работает по-другому. Будет по-честному, если в обмен на катание на лыжах сегодня ты согласишься поговорить о твоих проблемах завтра.

Джарек не сдержал улыбку, которая стала еще шире, когда он обогнул стол и склонился над Холли, которая тут же затаила дыхание.

– Ангел мой, ты кое-что забыла, – сказал он и прильнул к ее губам.

Его поцелуй был жадным и страстным, а еще, к его большому неудовольствию, слишком непродолжительным. Джарека охватило возбуждение, когда Холли приоткрыла свои губы, и ему пришлось призвать на помощь все свои силы, чтобы отстраниться от нее и отойти в сторону.

– Я никогда не утверждал, что играю по-честному.

Его голос прозвучал чуть грубее, чем хотелось бы. Словно Джарек предупреждал не только Холли, но и самого себя.

Вид горного склона казался очень зрелищным и в то же время ужасающим. По спине Холли прошел холодок, когда она посмотрела на почти что вертикальную белоснежную стену, поблескивающую в лучах полуденного солнца. Она никогда раньше не преодолевала настолько крутые спуски.

Джарек решил прокатиться вне проложенных трасс, и Холли подумала, что обязана сопровождать его. Снег на этом склоне не был укатан снегоходами, и также отсутствовали яркие флажки-отметки. И поблизости не было ни одного лыжника – наверное, больше не нашлось сумасшедших, рискнувших съехать по такому крутому склону.

Они уже пару раз съехали с других трасс, и Холли предвкушала горячую ванну, зная, что завтра ее мышцы будут дико болеть. Но…

– Я хочу еще покататься, – сказал Джарек, когда она предложила вернуться в шале. – Ты можешь возвращаться, если хочешь. Встретимся позже.

– Но уже вечереет.

– Вызови Гюнтера, чтобы забрал тебя. Мне не нужна нянька.

Джарек не стал скрывать раздражение, когда Холли обеспокоенно заметила, что опасно кататься вне проложенных трасс в одиночку.

По правде говоря, Холли боялась, что, если оставит Джарека одного, он потом пойдет в бар и опять избежит разговора по душам. Он делал все, даже соблазнял ее, только чтобы она не пыталась проникнуть за занавес, скрывавший его прошлое.

Холли понимала, что ее старания напрасны, и склонялась к тому, чтобы прекратить попытки помочь ему. В круг ее обязанностей не входила погоня за Джареком по горным склонам, и она не могла заставить его пройти курс психотерапии. Но Холли также не могла забыть боль, которую слышала в его голосе, когда он кричал во время мучивших его кошмаров.

Она стояла и смотрела прямо перед собой, молясь, чтобы не сдали ее нервы и она смогла выдержать эту последнюю гонку.

– Ты уверена, что хочешь спуститься? – Джарек приподнял свои очки и пристально посмотрел на Холли. – Кажется, ты трусишь.

Холли вздернула подбородок. Его наглость приводила ее в бешенство, но она мило улыбнулась и представила, как он съехал в овраг.

– Я готова.

– Тогда вперед.

Джарек снова надел свои очки и резко подался вперед, подняв облако снежной пыли.

Холли глубоко вздохнула и последовала за ним.

Спуск был волнующим и в то же время изматывающим, и она не сводила глаз с Джарека, пытаясь поспевать за ним.

Сосредоточившись на нем, Холли не сразу заметила какой-то странный приглушенный шум. Но мгновение спустя она увидела, как снег вокруг нее начал разъезжаться в стороны. Холли тут же поняла, что двигающиеся пласты снега были первым признаком схода снежной лавины.

Холли обернулась, и ее сердце ушло в пятки, когда она увидела несущуюся прямо на нее и готовую поглотить ее гору снега.

– Джарек!

Сквозь окружавшее ее облако белого снега она заметила его шлем, но не была уверена, что Джарек услышал ее. Сердце Холли сжималось от ужаса, и она думала только о том, чтобы устоять на ногах, зная, что если упадет, то окажется похороненной под тоннами снега.

Она заметила, что Джарек обернулся назад, а потом указал лыжной палкой на небольшую группку растущих в стороне сосен.

Холли повернула лыжи по направлению к деревьям. Адреналин и сильнейший инстинкт выжить обострили ее чувство баланса, когда она с бешеной скоростью неслась по горному склону.

Чудом ей удалось опередить быстро движущуюся лавину и первой подъехать к деревьям. Только Холли схватилась за одну из веток, как в нее врезался снежный поток. Снег по-прежнему выглядел красивым и пушистым, но ей показалось, что в нее въехала бетонная стена.

Снег все прибывал и прибывал, и Холли со всех сил вцепилась в ветку и взмолилась, чтобы дерево выстояло и его не унесло снежной волной. И ее вместе с ним, что означало бы верную гибель.

Холли понятия не имела, что случилось с Джареком. Она хотела позвать его, но тут в нее врезался очередной пласт снега с такой силой, что ей показалось, будто ее плечо выдернули из сустава. Холли ощутила неописуемую боль, но она знала, что если упадет в обморок, то наверняка погибнет. Поэтому она лишь крепче прильнула к сосне, и ей казалось, что прошла целая вечность, прежде чем рокочущий шум стих и воцарилась оглушительная тишина.

Со временем Холли смогла расслышать какой-то шероховатый, неровный звук и поняла, что это ее собственное дыхание. Значит, она жива. Но Холли не могла двинуться с места, потому что оказалась почти по горло в снегу, который буквально забетонировал ее.

Ей стало дурно от того, что она оказалась в двух шагах от смерти.

Холли услышала треск ломающихся от веса снега ветвей, а потом грубый от напряжения голос Джарека:

– Холли! Слава богу!

Он появился оттуда, где сосны росли чуть гуще, и пробирался к Холли, которая была прижата к стволу дерева лавиной снега, обложившей ее подобно ледяной смирительной рубашке.

– Я боялся, что тебя утащило вниз по склону. – Голос Джарека едва заметно дрожал. – Но ты в порядке, ангел мой, ты жива.

Он достал из своего рюкзака лопатку и начал копать снег вокруг нее.

– Все хорошо, малышка. Я вытащу тебя. Ты в безопасности. Я позабочусь о тебе.

Несмотря на то что Холли онемела от шока, а кровь в ее венах от холода превратилась в лед, она была поражена такой эмоциональностью со стороны Джарека. Он смел снег с ее лица и жадно поцеловал ее в губы.

– Я думал, что потерял тебя.

Наверное, она пережила очень сильное потрясение, потому что ей показалось, что она небезразлична ему.

У Джарека ушло еще несколько минут, прежде чем он откопал от снега ее ноги и ступни.

– К счастью, ты не потеряла свои лыжи. Ты сможешь проехать оставшуюся часть пути?

– У меня нет выбора.

Чувство онемения после шока понемногу прошло, и ее тело снова ожило. Холли пошевелила рукой, и ее плечо до самой кисти пронзила дикая боль. Такая обжигающая, что Холли закричала.

– Что случилось?

Джарек чертыхнулся, когда Холли пошатнулась, и помог устоять на ногах.

– Холли, ты ранена?

– Я что-то сделала с плечом, – сквозь зубы процедила она.

Боль была настолько невыносимой, что Холли засомневалась, что сможет съехать вниз. Ее трясло, и она почти не осознавала, что Джарек снял с нее лыжи.

Потом он снял свои тоже и прицепил их к рюкзаку.

– Что ты делаешь?

– Неподалеку отсюда есть аварийное убежище. Как только я доставлю тебя в безопасное и теплое место, я сразу же позвоню в лыжный патруль и скажу, чтобы за тобой прислали вертолет.

– В этом нет никакой необходимости. Может, я просто потянула мышцу, и она вскоре перестанет болеть. Или будет болеть не так сильно, чтобы я могла съехать вниз на лыжах.

Она осторожно пошевелила рукой и сдавленно ахнула.

– Убежище находится по другую сторону этого лесочка, за следующим перевалом. Мы доберемся туда минут за двадцать. – Он обнял Холли за талию и чуть согнулся. – Обними меня за шею.

– Я могу идти сама.

В подтверждение она сделала шаг вперед и скривилась от боли.

– Холли, не спорь со мной. Ты ранена и пережила шок. Скоро температура опустится еще ниже, и, если мы не поторопимся, у тебя может возникнуть переохлаждение.

Он осторожно взял ее на руки, и она прикусила губу, чтобы не заплакать.

Джарек нес Холли по снежному склону, и она была потрясена его силой и выдержкой. Несколько раз она просила его позволить ей идти самой, но он отказывался отпускать ее. Казалось, Джарек даже не запыхался, когда они наконец добрались до маленькой деревянной хижины на выступе скалы.

Джарек открыл дверь и мягко опустил Холли на ноги. Потом он достал свой телефон и набрал номер аварийно-спасательной службы.

Холли осмотрелась по сторонам. В хижине находилось только все самое необходимое: узкая кровать, стол и пара стульев. В дальнем конце располагалась небольшая кухонька с дровяной печкой. Холли открыла какую-то дверь и обнаружила за ней туалет и раковину. По крайней мере, здесь было безопасно и сухо, но так же холодно, как и снаружи.

– Нам повезло, что мы катались рядом с этой хижиной, – стуча зубами, заметила Холли.

– Везение тут ни при чем. Я выбрал этот склон по той причине, что неподалеку находилось аварийное убежище. А еще я проверял прогноз погоды, и риск схода снежной лавины был минимальным, иначе я бы ни за что не стал рисковать нашими жизнями.

Джарек мрачно наблюдал, как Холли, которую всю трясло, пыталась расстегнуть свой шлем.

– Давай помогу. – Он подошел ближе, снял с нее шлем и тихо выругался. – У тебя посинели губы, а это признак того, что у тебя переохлаждение.

– Кажется, мне в куртку набился снег, потому что подкладка совсем мокрая. – У Холли заплетался язык, и ей очень хотелось спать.

Джарек подошел к камину, рядом с которым лежала вязанка дров.

– Я разожгу огонь, и, как только в хижине станет тепло, я помогу тебе снять твой лыжный костюм. Я взял с собой запасную одежду и немного еды. Нам придется провести здесь целую ночь. Лыжный патруль не сможет добраться до нас, потому что они заняты поиском двух пропавших людей. Лавиной унесло целую группу лыжников.

Холли знала, что, если бы не Джарек, она бы тоже оказалась погребенной под толщей снега. Она молилась, чтобы спасательная бригада вовремя добралась до пропавших людей, но становилось темно, и шансов разыскать их с каждой минутой становилось все меньше.

Ей хотелось расплакаться от собственной беспомощности, но она сдержалась и устало опустилась на стул.

Через несколько минут в камине весело запылал огонь, и оранжевые языки пламени осветили хижину. Джарек зажег керосиновую лампу на столе и принялся снимать с Холли ее куртку.

– Ай! – Холли поморщилась от боли. – Лучше не трогай ее. Мне слишком больно.

– Ты не согреешься, если не снимешь мокрую одежду. Потерпи немного, а потом я дам тебе обезболивающее, которое прихватил с собой.

Он снял с нее ботинки и носки и, не дожидаясь возражений с ее стороны, стянул с нее комбинезон. Потом Джарек расстегнул ее кофту, под которую Холли надела спортивную майку с вшитым в нее поддерживающим лифом. За кофтой последовали теплые легинсы.

– Майку не надо снимать, – быстро сказала она, когда Джарек взялся за край ее майки.

– Она мокрая, так что мы ее в любом случае снимем.

Джарек не стал обращать внимания на попытки Холли остановить его и стянул с нее майку.

– Не понимаю, чего ты так стесняешься, – сказал он, когда Холли скрестила руки, прикрывая грудь, и подавила возглас боли, возникшей от резкого движения.

Она убеждала себя, что ее соски стали твердыми, как галька, от холода, а не от горячего блеска в глазах Джарека.

– Я видел твою грудь вчера, когда ты приходила в мою комнату, и могу сказать, что она очень красивая, – растягивая слова, добавил он. – Но можешь надеть вот это, чтобы защитить свое целомудрие. – Он передал ей рубашку, которую достал из своего рюкзака. – Помочь тебе надеть ее?

– Иди к черту, – сердито и в то же время смущенно отрезала Холли.

Она повернулась к Джареку спиной и надела рубашку, которая доходила ей до середины бедра. Но Холли все равно чувствовала себя голой, еще оказавшейся в ловушке в отрезанной от всего мира горной хижине, наедине с самым соблазнительным мужчиной на всем белом свете.

Его насмешливая улыбка разозлила ее еще больше.

– К тебе вернулась твоя вспыльчивость. Похоже, ангел мой, тебе немного полегчало.

– Не называй меня так, – отрезала Холли.

– Но я говорю правду… – Выражение его лица вдруг стало серьезным. – У тебя лицо ангела. – Джарек отошел в другой конец хижины и пробормотал, достаточно громко, чтобы Холли услышала его: – Не говоря уже о теле, которое может свести с ума даже святого.