Перед самой пышной гостиницей Зальцбурга выстроилась вереница лимузинов, ожидая, когда их пассажиров проводят на бал-маскарад.

Джарек пытался скрыть нетерпение, когда Гюнтер медленно, сантиметр за сантиметром продвигался вперед. Он не торопился попасть на бал, зная, что там наверняка будет скучно. Просто сколько он себя помнил, в машине его всегда охватывал какой-то необъяснимый страх.

Вот почему Джарек предпочитал мотоциклы.

Может, его страхи были как-то связаны с преследовавшими его кошмарами. Этим вечером, когда водитель открыл перед ним дверцу машины, его охватил ужас. Только Джарек не мог сказать, был ли он реальным воспоминанием или дурным сном. Чувство тут же исчезло, но оно потрясло его до глубины души.

Будь его воля, он бы прошел эти пару метров пешком, но на улице было очень холодно, и Холли могла замерзнуть в своем бальном платье с открытыми плечами.

Джарек взволнованно посмотрел на кремовые полушария ее груди, вздымавшиеся над лифом ее платья.

– Зачем мы приехали сюда?

Он попытался отвлечься от эротических фантазий, которые преследовали его с того самого момента, когда Холли вошла в гостиную в шале «Солин» и в своем атласном с кружевами платье бордового цвета выглядела так, словно была персонажем одной из сказок для взрослых.

Платье подчеркивало тонкую талию Холли, и Джареку хотелось притянуть ее к себе и поцеловать ее обнаженное плечо, опускаясь ниже к глубокой впадинке между ее грудей.

– Профессор Хеппел считает, что нашим пациентам важно посещать подобные мероприятия вместе со своими психотерапевтами, чтобы они могли разобраться с любыми вопросами, которые могут возникнуть по причине социофобии. Например, человек может сильно напиваться, чтобы придать себе уверенности. Хотя в вашем случае нельзя сказать, что вы пьете, потому что вам не хватает уверенности в себе, – сухо сказала она.

Губы Джарека дрогнули в улыбке. Холли веселила его своими едкими замечаниями, но еще больше ему нравилось, как она сердилась, когда он начинал дразнить ее. Ее характер был таким же колючим, как и ее имя, и Джареку было в новинку, что она относилась к нему неодобрительно, тогда как другие женщины буквально боготворили его.

Он вытянул руку вдоль спинки сиденья и довольно улыбнулся, когда Холли чуть напряглась.

– Говорите, там будут угощать спиртным? Вечер вдруг стал более увлекательным.

– От вас ожидается, что вы будете держаться подальше от бара. Суть этого воздержания в том, чтобы понять, что для того, чтобы хорошо провести время, не обязательно напиваться. Я буду присматривать за вами весь вечер. На случай, если вдруг у вас появятся какие-нибудь идеи.

– О, у меня много идей. – Он не смог удержаться и наклонился к ней, чтобы прошептать ей на ухо. – Я очень изобретательный.

Джарек зачарованно смотрел, как краска разлилась по хорошенькому личику Холли и растеклась по ее шее и груди, напоминавшей ему спелые персики, которые так и напрашивались ему в рот.

– Прекратите, – отрезала она. – Это абсолютно неприемлемо флиртовать со своим психотерапевтом. Хотя меня вряд ли можно так назвать, – расстроенно добавила Холли. – За целую неделю у нас был только один сеанс продолжительностью полтора часа.

– Как быстро пролетела эта неделя, – улыбнулся Джарек.

– Вы проспали большую ее часть, – съязвила Холли. – Никогда не встречала мужчину, который проводил бы в постели так много времени.

– А вы знавали много мужчин?

– Моя личная жизнь вас не касается.

Холли сжала свой клатч, и Джареку пришла мысль, что она представляла, будто сжимает руками его за горло.

– Я серьезно. Вы целую неделю день в день появлялись только к обеду, а потом отправлялись на массаж. Надеюсь, это никак не связано с тем, что шведка-массажистка Инга – очень привлекательная блондинка? – с иронией предположила она.

А потом ее голос чуть смягчился.

– Джарек, не думайте, что я не понимаю, что вы избегаете меня. Для человека, решившего пройти курс психотерапии, обычно нелегко начать обсуждать свои проблемы.

У него все внутри перевернулось от того, как она произнесла его имя.

Джареку вдруг захотелось достать шпильки из ее собранных в элегантный пучок волос и запустить пальцы в эти шелковистые волны. Что еще хуже – ему хотелось поделиться с ней вещами, которые он никому и никогда не рассказывал, даже своей сестре.

– Кто такой Тарик? – тихо спросила Холли. – Я слышала, как вы выкрикивали это имя посреди ночи. Ваша спальня в другом конце шале, так что вы кричали очень громко, раз разбудили меня. Вам снились кошмары?

– Не помню, – соврал Джарек.

Этот сон снился ему много раз: на подъездной дорожке стояла машина с включенным мотором, яркий свет фар пронизывал темноту. Слышались чьи-то истеричные голоса. Джарек чувствовал страх людей, которые находились рядом, но не мог разглядеть их лиц. Кто-то пытался затащить его в машину, но он отказывался подчиняться. И плакал, выкрикивая имя Тарика…

– Так вы не знаете, кто такой этот Тарик? – настойчиво спросила Холли. – Он может быть ключом к вашим потерянным воспоминаниям.

Джарек отвернулся, чтобы избежать ее пристального взгляда.

– Тариком звали одного парнишку из приюта.

Казалось, его ответ удовлетворил Холли. Но только того парнишку звали не Тарик, а Ян. Через много лет Джарек вернулся в Сараево, чтобы разыскать своих друзей. Он нашел Яна на улице. Тот стал наркоманом и такой же жертвой войны, как и тысячи людей, погибших в то страшное время.

Джарек прекрасно понимал, что мог оказаться на месте Яна, но по воле случая оказался в шикарном английском поместье. Его чувство вины стало еще более глубоким. Ведь Лорна Сандерсон спасла его из приюта и стала для него матерью, а он отплатил за ее доброту необдуманным поступком, стоившим ей жизни.

Он был рад отвлечься от своих невеселых мыслей, когда машина остановилась перед главным входом в гостиницу.

Холли протянула ему простую черную маску и надела свою, украшенную блестящими стразами и перьями, которые притягивали взгляд к ее большим карим глазам.

Выходя из машины, Джарек подумал, что ему следует быть осторожным, чтобы не утонуть в этих бездонных океанах.

Он предложил Холли руку, и она чуть помедлила, а потом глубоко вздохнула, от чего ее грудь приподнялась, а затем опустилась, и взяла его под руку.

Они вошли в вестибюль гостиницы, где толпился народ в шикарных нарядах.

– Мы не обязаны оставаться здесь, – понизив голос, сказала Холли, когда они переступили порог танцевального зала. – В машине мне показалось, что вы наконец начали открываться, когда заговорили о своем друге Тарике. Думаю, нам лучше вернуться в шале, чтобы обсудить то, что вы хорошо помните из своего детства. Может быть, нам удастся найти зацепку, которая пробудит ваши воспоминания о родителях.

Но Джарек специально избегал Холли всю неделю, поступая как настоящий трус, потому что не хотел, чтобы она копнула глубже и узнала страшную правду о его прошлом.

Здесь, на балу, у нее не было возможности вести разговор по душам, чего она так страстно желала.

– Было бы жаль уходить сейчас, когда мы здесь. Особенно когда вы являетесь королевой бала. Холли, вы выглядите потрясающе в этом платье, – шепнул Джарек, ослепительно улыбаясь.

И он говорил это не ради красного словца. Глядя на ее красивое лицо и потрясающую фигуру, Джарек испытывал какое-то напряжение в груди и гораздо более предсказуемое напряжение в паху.

– Разговоры о моем прошлом могут подождать до завтра. – «Или до следующего тысячелетия», – подумал он. – Сегодня я хочу думать о настоящем.

Оркестр заиграл вальс, и Джарек, не дожидаясь, пока Холли начнет возражать, обнял ее за талию и повел на танцпол.

Кружа Холли в танце, он с благодарностью вспоминал свою приемную мать за то, что она научила его светским манерам. Он был неуправляемым диким мальчишкой, которому приходилось выживать, полагаясь только на себя, когда Лорна Сандерсон убедила своего мужа усыновить его. И сейчас на этом большом балу Джарек вдруг испытал странное ощущение, словно он уже когда-то был на подобном мероприятии.

Он вдруг увидел себя ребенком, сидящим наверху широкой лестницы и заглядывающим через перила вниз на огромный зал внизу. Там толпился народ, одетый в богато украшенные одежды, играла громкая музыка, и раздавались голоса и смех. Наверное, это был какой-то торжественный прием, но Джареку показалось, что все происходило в другом месте, а не в Сараеве. Где же он мог находиться, чтобы разглядывать такое пиршество? И где были его родители?

Холли предположила, что, вспоминая свое детство, Джарек мог пробудить воспоминания о своих родителях, но он не мог представить своих отца и мать. Словно какой-то занавес опустился на его прошлое, и он боялся того, что могло скрываться за ним.

Джареку необходимо было отвлечься, но если раньше справляться с демонами ему помогала водка, то теперь он не мог напиться до потери сознания, потому что находился под наблюдением личного надзирателя.

Крепче сжав Холли за талию, Джарек мрачно подумал, что у него остается только один выход – забыться при помощи своего прекрасного психотерапевта.

Холли расстегнула молнию на платье и глубоко вздохнула. Корсет ее бального платья подчеркивал ее узкую талию и приподнимал грудь, но, проведя несколько часов со сжатой грудной клеткой, она с радостью переоделась в хлопковую пижаму.

Ее сердце до сих пор бешено колотилось, как и тогда, когда Джарек кружил ее в танце на балу. От его близости Холли испытывала головокружение, и в какой-то момент она перестала сдерживаться и прильнула к нему, не в силах сопротивляться вспыхнувшему между ними влечению.

Это был волшебный вечер. Но потом Холли пришлось спуститься с небес на землю, потому что, когда они вернулись обратно в шале, Джарек перестал быть очаровательным и внимательным кавалером и словно замкнулся в себе.

Карл оставил для них в гостиной поднос с кофе, и Холли ждала, что Джарек предложит выпить его вместе, но он коротко пожелал ей спокойной ночи и сразу же ушел к себе. А она осталась одна и почувствовала себя обескураженной и глупой.

А на что она надеялась, если бы они остались сидеть одни в уютной гостиной с приглушенным светом ламп? Холли сердито взглянула на свое отражение и принялась вытаскивать шпильки из волос.

Потом она открыла ящик комода и достала оттуда косметичку, в которой лежал ее набор расширителей. Операция по удлинению вагины, которую ей сделали в подростковом возрасте, прошла успешно, но гинеколог посоветовала ей пользоваться расширителями несколько раз в месяц при отсутствии регулярного секса. После того как Холли порвала со Стюартом год назад, у нее не было серьезных отношений. Она продолжала использовать эти хитрые приспособления, но не так часто, как следовало бы. А зачем, если она обречена оставаться одинокой?

Холли швырнула расширители обратно в ящик, забралась на кровать и включила ноутбук, чтобы записать отчет по Джареку. В конце концов, у нее есть работа!

Как же глупо было с ее стороны позволить ему очаровать себя, ведь он просто отвлекал ее от того, чтобы она занималась своим делом. Холли догадывалась, что он специально вел себя как праздный плейбой-богач, и видела в нем израненную душу ребенка, ставшего свидетелем ужасов войны и рисковавшего своей жизнью, чтобы защитить сестру, которая была еще младше.

Она решила, что завтра сделает все возможное, чтобы убедить Джарека начать курс психотерапии, потом выключила компьютер и погасила свет.

Среди ночи Холли проснулась и недоуменно уставилась в темноту. Она включила лампу и посмотрела на часы. Было далеко за полночь. Сонно потирая глаза, Холли пыталась понять, что же разбудило ее, когда услышала голос Джарека.

Он кричал, точно как минувшей ночью, и она не могла разобрать его слов. Боже правый, в его голосе прозвучал такой страх, что у нее сердце ушло в пятки. Какие ужасы преследовали его в кошмарных снах?

Холли выскользнула из-под одеяла и бросилась к нему на помощь. Она так спешила, что даже не накинула халат.

Первым, что бросилось в глаза, когда она открыла дверь в его спальню, был стол у окна, на котором стояло три компьютерных монитора, отражавших колонки цифр красного и зеленого цветов.

Джарек лежал, раскинувшись на кровати. Он даже не снял брюки, а его белая рубашка была расстегнута и свисала по бокам, открывая взгляду его обнаженный торс и плоский живот.

Холли постаралась не смотреть на полоску курчавых волос, которая исчезала под поясом его брюк. Вместо этого она скользнула взглядом по его лицу и была заново потрясена его красотой.

Джарек лежал, прикрыв глаза одной рукой, и сердце Холли мучительно сжалось, когда она заметила одинокую слезу, скатившуюся по его щеке.

– Джарек! – громко позвала Холли, отчаянно пытаясь разбудить его.

Она наклонилась над ним и испуганно воскликнула, когда он открыл глаза и схватил ее за талию. Джарек резко рванул Холли к себе, и она в секунду оказалась сидящей на кровати рядом с ним.

– Доктор Мейтленд, так вот чем вы занимаетесь перед сном? – насмешливо протянул он. – Обычно я ложусь спать без одежды… Наши отношения пациент – психотерапевт получили бы интересное развитие, если бы вы прокрались в мою спальню и обнаружили меня в чем мать родила.

Его глаза весело блеснули, когда Холли густо покраснела, и ее сочувствие к нему сменилось желанием отвесить ему оплеуху.

– Я не кралась в вашу комнату, – натянуто ответила она. – Наверное, вас снова мучили кошмары, потому что вы кричали. Вы разбудили меня. – Она безуспешно пыталась высвободиться из его рук. – Я пришла, чтобы помочь вам. Вы снова звали Тарика, но я больше ничего не разобрала, потому что вы говорили на незнакомом мне языке.

– Моим родным языком был боснийский. – Джарек присел и прислонился к изголовью кровати, не выпуская Холли из своих рук. Насмешливая улыбка исчезла с его лица.

– Тот факт, что вы кричали на вашем родном языке, говорит о том, что вам снилось что-то из вашего давнего прошлого. Вы запомнили что-нибудь из своего сна? – настойчиво продолжила Холли.

– Нет. Но недавнего колебания курса на финансовых рынках достаточно для того, чтобы каждому начали сниться кошмары, – сыронизировал Джарек.

– Вряд ли вам снилось падение курса акций, – возразила Холли и посмотрела через плечо на включенные мониторы. – Почему ваши компьютеры включены среди ночи?

– Потому что я работал. А потом присел на кровать на пару минут и отключился.

– Работали? – удивилась Холли. – Я помню, как вы говорили о том, что вам понадобится комната под кабинет, но я ни разу не видела вас в студии.

– Если бы я сидел сложа руки, я бы не заработал такую кучу денег, – сухо заметил он. – Конечно же я работаю. Главным образом по ночам, потому что большинство моих сделок совершается на финансовых рынках Дальнего Востока, который находится в другом часовом поясе по отношению к Европе. Если у нас здесь час ночи, то в Гонконге или Шанхае девять утра.

– Значит, вам приходится спать днем, чтобы работать по ночам… Зачем же вы поддерживаете имидж ленивого плейбоя?

– Может, я такой на самом деле?

– Я поискала информацию о вас в Интернете, – призналась Холли. – Среди всех этих историй о ваших гулянках и любовных похождениях я обнаружила, что вы собрали очень много денег для благотворительной организации «Дар Лорны». А еще я узнала то, что упустили из виду журналисты. Оказывается, каждый год на протяжении нескольких месяцев вы посещаете детские приюты по всему миру. В некоторых из самых бедных стран вы продвигаете идею того, что детям лучше жить в приемных семьях, чем в детских домах.

– Только не надо делать из меня святого, – резко бросил Джарек. – Правда в том, что между торговлей на финансовых рынках и азартными играми почти нет никакой разницы. Я рискую, и мне везет.

– Я просто хочу помочь вам, – настойчиво продолжила Холли. – Регрессивная терапия может помочь вам оживить в памяти травмирующее событие из прошлого, чтобы вы могли примириться с тем, что случилось, когда вы были маленьким ребенком.

– Ангел мой, у вас доброе сердце, не так ли?

Его голос вдруг прозвучал настолько проникновенно, что ее сердце тут же растаяло.

– Вам следовало выпроводить меня из клиники, когда у вас был шанс и когда у меня был шанс устоять перед вами. Но теперь слишком поздно.

Холли сглотнула, когда Джарек взял локон ее волос и намотал его себе на пальцы.

– Вы напрасно считаете меня глупой, – выдавила она. – Сегодня на балу вы делали вид, что я вам нравлюсь, чтобы я отвлеклась и не задавала неудобных вопросов, которые могли бы пролить свет на ваше прошлое.

– Вы так считаете?

– Я уверена в этом. А когда мы вернулись в шале, вы дождаться не могли, чтобы избавиться от меня.

– Холли, а что, по-вашему, случилось бы, если бы мы остались одни в гостиной с полыхающим в камине огнем, когда мы оба представляли, как занимаемся перед ним любовью на пушистом ковре?

Холли стала пунцовой, когда Джарек в точности пересказал ее эротическую фантазию.

– Я ничего такого не представляла, – отрывисто возразила она.

– Лгунья!

Его тихий смех затрагивал какие-то струны в ее душе. Холли затаила дыхание, когда Джарек слегка дернул ее за волосы, притягивая ее лицо к своему.

Она облизала пересохшие губы, не имея возможности отвести взгляд от его поблескивающих голубых глаз.

– Что вы делаете?

– То, чего вы ждете от меня.

Ей следовало возмутиться подобной наглостью. Но Холли думала только о том, чтобы ощутить вкус его поцелуя. Время остановилось, и ей вдруг показалось, что она ждала этого момента и этого мужчину всю свою жизнь.

Холли чувствовала теплое дыхание Джарека, который чуть подался вперед и просто завладел ее губами, словно он был ее хозяином, а она принадлежала ему целиком и полностью.

О таком поцелуе можно было только мечтать. Он был жарким, жадным и требовал ее ответа, и Холли оказалась бессильной противиться ему. Она моментально пришла в возбуждение, потому что ее никогда не целовали настолько умело.

Джарек проскользнул языком в ее рот и удерживал за затылок, чтобы насладиться ее губами.

Он наконец отпустил ее запястья, но только для того, чтобы обнять за талию и прижать к своей обнаженной груди. Холли сначала растерянно опустила руки, а потом, поддавшись искушению, положила их Джареку на грудь, проводя пальцами по густо растущим на ней курчавым волоскам. Она стянула с него расстегнутую рубашку и восхищенно коснулась мускулистых мышц на его животе.

Не отрываясь от ее губ, Джарек опрокинул ее на кровать и растянулся рядом с ней. Холли судорожно вздохнула, когда он одним легким движением обнажил ее грудь.

– Она даже красивее, чем я представлял себе, – сдавленно выдавил он, переходя на «ты». – Я жалею, что не поддался своим инстинктам, когда мы вернулись домой из Зальцбурга, и не раздел тебя в гостиной, чтобы заняться с тобой любовью у камина.

– Если бы я позволила тебе раздеть меня, – пробормотала Холли.

– Конечно, позволила бы. Иначе зачем ты пришла ко мне ночью?

– Тебе снился кошмар, – рассердилась Холли и, поправив майку, села на кровати. – Или ты думаешь, я пришла сюда за чем-то другим? – Ее щеки буквально пылали. – Я твой психот ерапевт, и я бросилась в твою комнату, когда услышала твой крик. – Она огорченно пожала плечами. – Дело в том, что мы не можем вступать в отношения, пока ты мой клиент.

– Отношения? – вскинул бровь Джарек. – Мне казалось, мы просто собирались провести остаток этой ночи вместе, а не согласовывать наши расписания на ближайшие несколько месяцев.

Если еще минуту назад Холли хотелось расплакаться, то теперь в ней кипела злость. Какой же глупой она была!

– Похоже, даже один месяц отношений с женщиной для такого плейбоя, как ты, может показаться вечностью, – взорвалась Холли. – Тебе не следовало целовать меня, а мне не следовало уступать тебе. Это было какое-то минутное помешательство, и обещаю, что оно больше никогда не повторится.

Она поднялась с кровати, и он даже не остановил ее. К величайшему стыду Холли, она улови ла характерный мускусный запах своего возбужденного тела, и Джарек наверняка тоже почувствовал его. Неудивительно, что он посчитал ее легкой добычей.

Испытывая отвращение к самой себе, Холли поспешила к двери. Но на пороге она остановилась и повернулась к Джареку.

– Твой крик напугал меня. Можно было подумать, что кто-то пытался убить тебя. Рано или поздно тебе придется встретиться со своим прошлым. И хоть мне ужасно стыдно за то, что сегодня я вышла за рамки профессиональных отношений, я хочу, чтобы ты знал, что единственное, чего я хочу, – это помочь тебе справиться со своими демонами.

Она вышла в коридор и тихо закрыла за собой дверь.