Прошла неделя. За ней минула другая. Валентина и Ахилл по-прежнему оставались на его гигантском ранчо в штате Монтана. Земельные угодья простирались до самого горизонта, где едва заметно вырисовывалась горная цепь.

Валентина чувствовала себя маленькой девочкой, попавшей в сказку. Конечно, Ахилл был номинальным хозяином ранчо. До настоящего фермера ему было далеко. Да он к этому и не стремился. Он нанял квалифицированных работников, и ранчо приносило неплохой доход. Основное сельскохозяйственное производство было сосредоточено у подножия Скалистых гор. Они жили в простом одноэтажном фермерском доме вдали от цивилизации.

Ближайший городок находился в часе езды и представлял собой квинтэссенцию типичного и незамысловатого ковбойского обиталища. Они приехали в разгар короткого лета в Монтане. Стояли знойные дни и довольно прохладные ночи. Лазоревое небо уходило в бесконечность. Царящие вокруг безмолвие и спокойствие располагали к размышлениям. Звенящая тишина, нарушаемая лишь порывами ветра. Ослепительно-яркое солнце. Огромный шар луны и блестящие звезды. Все это наводило Валентину на мысль, что сделай она еще один шаг – и окажется в вечности.

Валентина знала, что ее каникулы подходят к концу. На следующей неделе состоится ее свадьба. И это последние деньки украденной, ну или взятой напрокат жизни в обществе Ахилла.

На ранчо в Монтане, как и в Нью-Йорке, она продолжала работать с Ахиллом. Он был слишком трудоголиком, чтобы совсем отказаться от работы. Но здесь, на ранчо, Ахилл был менее деспотичен и не проявлял свой крутой нрав. Рабочие дни были не такими длинными и проходили более-менее гладко.

На ранчо была огромная библиотека. Валентина живо представила себе, как можно уютно устроиться в удобном кресле у горящего камина зимним вечером и углубиться в интересную книгу. Увы, это всего лишь мечты. Зимой ей вряд ли доведется сюда приехать. У Ахилла был здесь и бассейн с застекленной крышей и подогревом. В нем можно плавать круглый год, любуясь васильковой синевой безоблачного неба.

На отдельной веранде с потрясающим видом на горы стояла купальня, в которую можно было окунуться и освежиться после прогулки в горы или на озеро.

Они все больше погружались друг в друга.

Валентина всегда спокойно относилась к мысли о потери девственности. Однажды это случится. Она займется сексом и лишится невинности. Она всегда считала, что это будет разовым актом. И никогда особенно не задумывалась об этом.

Ахилл открыл ей глаза. Он показал ей, что секс является такой же неотъемлемой частью жизни, как еда или сон, и необходим как воздух.

Их тяга друг к другу выражалась в пожатии руки или переплетении пальцев за столом во время ужина, в горячем, потемневшем взгляде, неожиданно брошенном друг на друга во время деловой встречи. Даже его хрипловатый смех теперь возбуждал Валентину.

Чем больше они узнавали друг друга, тем сильнее становилась их потребность быть вместе.

Но время разлуки неумолимо приближалось.

И чем чаще Ахилл называл ее Натали, а иногда ей казалось, что он намеренно этим злоупотребляет, или она стала более чувствительной к чужому имени теперь, когда делила с ним постель, тем более ужасной казалась ей эта авантюра.

Тем временем настоящая Натали продолжала ей названивать и засыпала ее эсэмэсками, на которые у Валентины не было сил отвечать. Да и что она может сказать Натали? Как объяснить, что она натворила?

Более того, она продолжала эту любовную связь и не думала ее прерывать, несмотря на неумолимо приближающуюся дату ее королевской свадьбы.

Даже если представить себе, что Натали крутит амуры с Рудольфом на острове Мюрино так же неистово, как Валентина в Монтане, что это меняет?

Валентина и Натали могут снова поменяться местами. Для Валентины это ничего не изменит. Она, как и планировалось, выйдет замуж за принца. Вероятность, что принц Рудольф ничего не заметит, очень велика.

Но Натали не спала с Ахиллом до того, как они поменялись местами. А это значит, что Натали не сможет вернуться к прежней жизни, которую Валентина разрушила.

И продолжает разрушать каждый день.

Валентина нещадно бранила себя за подобное поведение, но не это ее мучило.

Она поедом себя ела, размышляя не о будущем Натали, а о своем собственном. Что станет с ней и Ахиллом? Сейчас она была менее оптимистична по поводу того, что Ахилл не заметит разницу после их повторного обмена. От одной только мысли об этом ей становилось не по себе.

Но как она может открыть ему правду? Если уж она не решилась рассказать Натали о романе с боссом, то как ей открыться человеку, которому она лгала в лицо все это время? Он думает, что закрутил роман с личной помощницей, которая проработала с ним бок о бок пять лет.

Что она скажет?

«Между прочим, я вообще-то принцесса». Да у нее язык не повернется вымолвить такое.

Валентина продолжала оставаться трусихой. Она не знала, что ее удерживает от признания: как преподнести эту новость Ахиллу, или его реакция. В душе она считала себя эгоисткой, потому что не думала о том, что ее признание ранит Ахилла. Ее заботило только то, что, расскажи она ему правду, он немедленно отвернется от нее, и они никогда больше не встретятся.

Эта мысль была ей невыносима.

Валентине так хотелось перемен, что она пошла на эту авантюру, совершенно не думая о последствиях. Она поступила очень легкомысленно. Она не подумала, каково ей будет навсегда распрощаться с Ахиллом и вернуться к прежней размеренной скучной жизни, где все распланировано заранее.

Одно дело – жить в западне, не осознавая этого и считая подобную жизнь закономерной. И совсем другое – добровольно туда вернуться, познав другие радости и добровольно захлопнув дверь в клетку, пусть и золотую.

Иногда она ночами лежала без сна, прислушиваясь к размеренному дыханию обнимающего ее Ахилла и понимая, что вряд ли сможет признаться ему в обмане.

Время их расставания неумолимо приближалось.

– Тебя что-то угнетает? – раздался за ее спиной низкий мужской голос, прервав неприятные мысли. – Я думал, что это мой удел, а не твой.

Валентина стояла на веранде, опершись на перила и любуясь красивым видом. Как она сможет покинуть это прекрасное уединенное место и вернуться к будничной жизни на Мюрино? Эта мысль не давала ей покоя, разрывая сердце.

Она повернулась на голос, столкнувшись с еще более великолепным зрелищем: перед ней стоял обнаженный Ахилл во всей мужской красе. Лишь набедренная повязка из полотенца прикрывала его главное достоинство. Рано утром они неистово любили друг друга. Ахилл взял ее сзади, и разгоряченная Валентина страстно вопила его имя, уткнувшись лицом в подушку. Они почти одновременно содрогнулись в оргазме, и Ахилл хрипло застонал ей в шею. Валентина расслабленно раскинулась на смятых простынях, когда Ахилл выбрался из постели и направился на традиционную пробежку, чтобы, как он выражался, прочистить мозги.

Они наслаждались друг другом уже несколько недель, но Валентина по-прежнему не могла оторвать восхищенного взгляда от скульптурного совершенства его атлетического, поджарого, смуглого тела с темными завитками волос на груди и внизу живота.

Валентина попробовала его и там. Однажды вечером, когда они расположились с бокалами вина в мягких креслах у камина, она решилась. Опустившись перед ним на колени, Валентина положила руки ему на бедра и расстегнула сначала ремень, а потом и пуговицы на ширинке. Ахилл не сопротивлялся, когда она сначала обхватила пальцами его возбужденный член и принялась массировать медленными движениями вверх-вниз, обрекая Ахилла на сладкую пытку. Затем она облизала головку члена неторопливыми круговыми движениями языка и резко втянула пенис в рот. К ее триумфу, Ахилл громко застонал и вцепился руками в подлокотники кресла, подавшись ей навстречу.

– Что ты делаешь со мной, сладкая моя, – хрипло выдохнул он.

Одно воспоминание о том волшебном вечере вызвало в ней возбуждающую дрожь.

Но время работало против нее. Валентина это знала. И, глядя в его проницательные темные глаза, которые, казалось, проникали в самые заветные уголки ее души, она по-прежнему не знала, как ей поступить.

Если она откроет ему свое происхождение, то наверняка потеряет оставшиеся несколько дней, которые может с ним провести. Ахилл Касилиерис никогда не простит ей обмана. Валентина в этом была твердо уверена. Есть другой вариант – не открывать ему правду. Через несколько дней они вместе вернутся в Лондон, как было запланировано. Затем она исчезнет, поменявшись с Натали, как и было задумано. А настоящая Натали пусть разруливает ситуацию дальше.

Таким образом, она сохранит воспоминания о том, как любила его, а не как потеряла.

Валентина наконец призналась себе в том, что любит Ахилла. Она полюбила человека, который не знает ее настоящего имени. И она никогда не сможет быть с ним рядом. Такова ирония судьбы.

Если им не суждено быть вместе, может она хотя бы сохранить воспоминания об их романе? Что в этом плохого?

– И все-таки тебя что-то мучает, – растягивая слова, нарочито медленным тоном, от которого у нее вскипала кровь, произнес Ахилл. Вот и сейчас она почувствовала, что вся горит, и никуда от этого не деться. – Как такое возможно? Здесь такие тишина и покой. Такое безоблачное небо и яркое солнце. О чем можно беспокоиться? Если только у тебя есть какая-то тайна в душе, не дающая тебе спокойно жить? – равнодушным голосом закончил он.

Она могла бы голову дать на отсечение, что в его взгляде промелькнула готовность ее выслушать. Здесь и сейчас. Будто он, как всегда, знал, о чем она думает.

– Открой мне свой секрет, Натали.

Именно такие моменты беспокоили ее. Моменты, когда она была уверена, что он все знает. Он не может не знать и просит ее сказать правду. Но Валентина не могла этого сделать.

Он часто намеренно называл ее чужим именем, как бы подстрекая ее открыться.

Местный пейзаж умиротворяюще действовал на Валентину: величие Скалистых гор, лето в разгаре. Она нигде не видела такого ярко-синего неба, как в Монтане. Сейчас ей хочется быть рядом с Ахиллом и наслаждаться свободой и своим новым чувством. У нее почти не остается времени. А о грустном и тяжелом она подумает позже.

Итак, Валентина в очередной раз промолчала. Вместо этого она лучезарно ему улыбнулась и подошла поближе. Валентина положила ладони на его широкую мускулистую грудь, стараясь запомнить очертания твердых мышц и горячую гладкость кожи.

– Не понимаю, о чем ты, – тихо сказала она, поглаживая его грудь. – И никогда не понимала, – добавила она.

– Дело совсем не во мне, – по-прежнему растягивая слова, ответил он. – Вокруг и без того полно загадок, – продолжил он.

– Тогда разгадай эту, – бесстрашно сказала она и, приподнявшись на цыпочки, прижалась теплыми губами к его рту.

Пусть время ее истекает и она не в силах открыть ему правду, но целовать его вот так ей еще пока по силам.

Поездка на ранчо в Монтану стала еще одним слабым звеном в череде ошибок, которые он только и совершал последнее время.

Они провели на ранчо не одну неделю, и ситуация становилась только хуже. Их взаимное притяжение росло и усиливалось с каждым днем. Они неистово занимались любовью, растворяясь друг в друге без остатка. Он каждый день ждал от нее признания, но Валентина по-прежнему упорно молчала. Ее нежелание открыться мучило и бесило Ахилла.

Настало время возвращаться в цивилизованный мир.

За эти недели их добровольного отшельничества Ахилл еще сильнее привязался к Валентине, понимая, что вряд ли сможет жить без нее. Эта мысль угнетала. Он поскользнулся и проиграл.

За все время, проведенное ими на его ранчо на Диком Западе, ему ни разу не пришло в голову, что Валентина ничего ему не расскажет. Он был абсолютно уверен в том, что добьется от нее признания так или иначе. Их закрутил такой водоворот страстей, что признание напрашивалось само собой. И вдруг гробовое молчание. Ахилл не мог поверить, что проиграл.

Принцесса Валентина обыграла его по всем статьям, проявив невиданную выдержку, несмотря на все его усилия и старания.

Они приземлились в Лондоне, угодив в серую морось Туманного Альбиона, что как нельзя лучше соответствовало настроению Ахилла.

– Через час у вас встреча в банке, – сообщила Валентина по прибытии в его особняк в Белгравии, одном из престижных лондонских районов.

Она выглядела такой же безмятежной и спокойной, как и всегда. Теперь, когда он знал каждый сантиметр ее тела, подобное поведение выводило его из себя.

– Совет директоров настроен весьма решительно, – продолжила она.

– Плевать я хотел и на банк, и на старых дураков, которые считают, что могут мне приказывать, – зло процедил Ахилл сквозь зубы.

Ярость бурлила в нем. Его бесило, что он не может добиться от Валентины добровольного признания. Если он заставит ее признаться, то она не станет ему доверять.

«Похоже, она раскусила тебя и знает, какое ты чудовище», – нашептывал ему подлый внутренний голос, которого он давно не слышал. И хотя Деметриус не узнал его тогда на улице около бара, воспоминания о намерении убить отчима не давали Ахиллу покоя.

Неожиданно Ахиллу пришла в голову другая мысль. Он был холостяком и прослыл одним из самых завидных женихов. Сотни женщин каждый день осаждали звонками его офис, прибегая к различным уловкам: от банального обмана до шантажа, взяток и угроз подачи иска на установление отцовства, чтобы только привлечь его внимание.

Но для принцессы Валентины с острова Мюрино он был не более чем грубиян и мужлан.

Она по-королевски снизошла до него.

Потому и не раскрыла своего настоящего имени. Зачем? Для чего? Она не видела смысла.

Ахилл не мог с этим смириться. Он злился, но желание обладать ею пересиливало все остальные чувства и эмоции.

Страсть, испытываемая к этой холодной и сдержанной принцессе, поедала его живьем.

– Что вы делаете? – изумленно спросила она, когда он схватил ее за руку и буквально потащил в одну из элегантных гостиных особняка, повалив на антикварную козетку.

– Ахилл… – хрипло прошептала она.

Но он не хотел больше слов. Никаких лживых недомолвок.

– Спокойно! – приказал он.

Запустив пальцы в копну ее медных волос, он жадно прижался губами к чувственному рту и накрыл ее своим телом. Он почувствовал ее гибкое податливое тело, устремившееся ему навстречу в таком же безудержном порыве страсти. Он задрал юбку ей на бедра, а она обвила его ногами за талию. Оба тяжело дышали.

– Ахилл, – снова повторила она. В ее взгляде читалось нечто большее, чем просто вожделение.

Однако Ахиллу было сейчас не до анализа. Им овладела животная страсть. Он хотел немедленно взять Валентину.

– Позже, – ответил он, снова приникнув к ее губам в страстном поцелуе.

Если даже он для Валентины не более чем каприз, он оставит о себе долгую память. Она будет с тоской вспоминать их бурный роман, когда снова окажется в золотой клетке королевского дворца на острове Мюрино.

Ахилл был полон решимости оставить след в ее жизни.

Он стащил с себя брюки, а затем одним движением сорвал с Валентины шелковые трусики, разорвав их пополам. Мощным движением он вошел в ее влажное горячее лоно. Валентина ахнула и уже не сдерживала криков наслаждения, сопровождавших сильные, глубокие толчки.

Ритм становился все стремительнее, закручивая пружину возбуждения, пока они оба не содрогнулись в бурном оргазме.

– Никто не доставит тебе такого удовольствия, кроме меня, – прошептал он ей в ухо.

И тем не менее он понимал, что Валентина не принадлежит ему. Она скоро его покинет. В ее планы вообще не входило оставаться с ним. Эта мысль мучила его, сводя с ума.

Последний раз он испытывал подобное страдание, будучи семнадцатилетним юнцом, встретив на грязной улочке у бара пьяницу отчима.

Ахилл не хотел, чтобы Валентина увидела его смятение. Он торопливо собрал разбросанную одежду и начал одеваться.

Но когда взглянул на нее, то увидел, что она улыбается. Ахиллу стало совсем паршиво.

А Валентина одернула юбку, спокойно засунула разорванные трусики в карман и посмотрела на него прозрачными зелеными глазами.

– Я люблю тебя, – тихо призналась она.

Эти три простых слова прозвучали как гром среди ясного неба. Ахилл остолбенел. Он никак не ожидал подобного признания.

Ему хотелось так много ей сказать. Например, как она может делать подобное признание, если он не знает ее настоящего имени.

Но Ахилл тут же отбросил эту крамольную мысль.

– Это всего лишь секс, сладкая моя, – жестко сказал он. – Любовь – это не просто соитие на диване наполовину одетыми.

Он хотел заставить ее поморщиться от его грубости, но не тут-то было. Принцессы так устроены, что их ничем не проймешь. Если она и обиделась, то никак этого не показала.

Валентина еще шире улыбнулась.

– Конечно, ты эксперт в любовных делах, как, впрочем, и во всем остальном, – пробормотала она, дразня его, как умела делать только она и кому он это позволял. – Моя вина.

Она встала с козетки, будто не замечая его оцепенения, и как ни в чем не бывало направилась в кабинет, чтобы заняться работой, которую Ахилл всегда ставил превыше всего на свете. Он никогда и ничем не интересовался, кроме работы на благо своей бизнес-империи, пока не встретил Валентину.

Но вот как раз Валентину он и не может получить.

Она оставила Ахилла в гостиной переваривать ее признание в любви. Эти простые слова растопили лед, сковавший его сердце, и заставили вновь поверить в чувства.

Однако вечером того же дня, когда он не обнаружил Валентину в особняке, а служба секьюрити доложила, что она вышла из дома несколько часов назад с дамской сумкой через плечо, растворившись в лондонском тумане, Ахилл понял, что признание в любви принцессы-обманщицы было не чем иным, как обыкновенным прощанием.