Валентина никак не могла сосредоточиться на своих обязанностях по возвращении на Мюрино. Многое изменилось во дворце с момента ее отсутствия.

Ей бы следовало радоваться. Она вернулась во дворец, ожидая, что попадет в привычную западню. Но неожиданно поняла, что дверь этой клетки широко распахнута.

Покидая в тот день Лондон, Валентина не могла отделаться от воспоминаний о прикосновениях Ахилла. Ей не хотелось уезжать. Ее сердце было наполнено любовью и отчасти разбито собственным безрассудным признанием в любви Ахиллу. Она прекрасно знала, что ей придется уехать. День свадьбы с принцем Рудольфом неумолимо приближался. Представители королевских дворов со всей Европы уже съезжаются на остров Мюрино для участия в свадебных торжествах. И ей необходимо вернуться домой.

Она буквально бросила Натали на произвол судьбы, свалив на нее всю подготовку свадьбы, до которой оставались всего лишь сутки.

Приехав в аэропорт Хитроу, Валентина впервые в жизни приобрела авиабилет до Мюрино на обычный рейс. Об этом она тоже станет вспоминать позже.

«Позже» значило после того, как она выйдет замуж за человека, с которым едва знакома.

Валентина понимала, что ее каникулы затянулись. Она должна была давно вернуться. Ей не следовало ехать с Ахиллом в Монтану и грезить там о несбыточном. Что на нее нашло?

«Теперь я проснулась, и нужно вернуться в реальность», – подумала она, садясь в самолет.

Валентина не знала, что ее ждет на регулярном рейсе домой. В душе она надеялась, что ее могут узнать. Ее лицо красовалось на обложке журналов «Мюрино Эйр», вложенных в спинку каждого кресла в самолете. К ее немалому удивлению, никто не обратил внимания на ее поразительное сходство с принцессой на обложке. Валентине досталось очень неудобное место в середине ряда. С одного бока восседала крупная матрона, которая немедленно захрапела, стоило самолету взлететь, а с другого – скучного вида бизнесмен средних лет. Так она и долетела до Мюрино, сохраняя инкогнито. Хотя многие пассажиры летели на остров, чтобы увидеть свадебные торжества.

Добравшись до дворца, Валентина не стала пытаться проникнуть внутрь тайком, потому что знала, что ее немедленно обнаружат. В этом случае обмен с Натали станет невозможен. Валентина просто подошла к будке охранника у частного входа во дворец и вежливо ему кивнула, ожидая, когда он откроет ворота. Охранник явно колебался.

– Но… Ее высочество во дворце, – неуверенно пробормотал он. Может быть, его смутил тот факт, что на Валентине была одежда обычной молодой девушки. Может быть, он растерялся, потому что ему раньше не доводилось разговаривать с принцессой напрямую и видеть ее так близко. А что, если она просто улизнула из дворца незамеченной? Почему у принцессы не может быть тайн, подумалось охраннику.

Валентина тем временем приняла заговорщический вид и доверительно сказала:

– Принцесса никак не может быть во дворце, если я стою перед вами. Но это может остаться нашим секретом, если хотите. Предположим, что это небольшое недоразумение. – Охранник согласно кивнул, открывая ворота.

Валентина с тяжелым сердцем вошла на территорию дворца, вернувшись в прежнюю жизнь, которую она так легко покинула в лондонском аэропорту.

Она ожидала, что Натали с огромным облегчением воспримет ее возвращение, поскольку идея с обменом принадлежала именно Валентине. Она испытывала неловкость за то, что нарушила условия договора и вернулась прямо накануне свадьбы. Она ожидала увидеть Натали в отчаянии.

Но, к своему удивлению, увидела женщину, глубоко и искренне влюбленную в кронпринца Тиссели, за которого Валентине предстояло выйти замуж.

Более того, Натали была беременна.

– Не знаю, как это случилось, – сказала Натали, проснувшись и увидев сестру-близнеца, сидящую на краешке кровати.

Валентина пробралась к ней в спальню и тихонько потянула ее за ногу.

– Да неужели? – улыбнулась Валентина. – Это я была девственницей, но у меня сложилось впечатление, что вряд ли ты берегла себя для свадьбы все эти годы. Зачем?

Натали смущенно покраснела, а затем подозрительно взглянула на Валентину.

– Была невинной? Почему в прошедшем времени? – Натали удивленно моргнула. – Только не говори, что это мистер Касилиерис.

Но Валентине было сейчас не до сестринских откровений. Прежде всего, потому, что в душе у нее царила сумятица, и она все еще не осознала и не приняла тот факт, что между ней и Ахиллом все кончено.

– Ты больше у него не работаешь, – сказала Валентина, не ответив на вопрос Натали. – Я полагаю, что ты и сама не хочешь на него работать. Ты сказала, что у тебя задержка. Значит, ты беременна от кронпринца?

Когда Натали неуверенно ответила, что задержка может объясняться стрессовой ситуацией, в которую она попала, Валентина решила действовать без промедления.

Ей необходимо все выяснить. Валентина уверила Натали, что той необходимо знать, беременна ли она, для собственного спокойствия. Однако у Валентины была и другая причина, чтобы узнать правду.

Валентина почувствовала облегчение, когда Натали призналась ей, что она, скорее всего, беременна от Рудольфа. Надо было выяснить это наверняка. Валентина попросила свою самую преданную служанку сходить в аптеку и купить тесты на беременность. Та быстро выполнила поручение принцессы, и вскоре Валентина вернулась в спальню и передала Натали тест-полоски.

Когда Натали вышла из ванной, Валентина прочитала ответ на ее изумленном лице. Тест дал положительный результат. Валентина была счастлива не менее Натали. Тот факт, что Натали носит ребенка Рудольфа, означал, что Валентина свободна от обязательства вступать с ним в династический брак.

– Ты выйдешь за него замуж, – тихо, но твердо сказала Валентина сестре. – Это должно произойти.

Натали побледнела.

– Но ты… Я не… Ты не понимаешь, он… – бессвязно бормотала растерянная Натали.

– Мы все решим, – с уверенностью, которой не испытывала, заявила Валентина. – Все должно сработать. Главное, что вы поженитесь завтра утром. Ты родишь ему наследника и станешь королевой, когда Рудольфу придет время занять трон короля Тиссели. Все остальное не имеет никакого значения.

Так оно и случилось.

Как только король Джеффри узнал правду и увидел неопровержимое доказательство того, что его супруга Эрика сбежала от него, захватив с собой одну из дочерей и солгав ему, что девочка умерла, он немедленно принял сторону сестер и согласился на подмену невесты на свадьбе.

Он заявил собравшимся гостям, что несколько месяцев назад произошло благословенное чудо. Дочь, которую он все эти годы считал умершей, вернулась к нему, чтобы занять свое законное место во дворце. Чудесное обретение дочери и сестры хранилось в тайне вплоть до сегодняшнего дня, чтобы семья привыкла к новому члену.

Рудольф тоже пребывал в неведении, хотя считался почти членом семьи, продолжил рассказ король Джеффри. Между Натали и Рудольфом возникло настоящее искреннее чувство, в то время как Валентина должна была стать супругой кронпринца лишь по договоренности отцов. Валентина добровольно отказалась от жениха, поведал миру король Мюрино. Не было ни скандалов, ни сплетен, ни предательства. Просто одна сестра проявила заботу о другой.

Как ни странно, но мир проглотил эту историю, скандальную по сути, но трогательную по содержанию. Рассказ о том, как одна сестра принесла в жертву сказочную свадьбу с наследным принцем-красавцем ради сестры-двойняшки, завоевала сердца людей. Валентина стала еще более популярной, особенно дома, на острове Мюрино.

Королю Мюрино подобное развитие событий сыграло на руку. Теперь, когда у него стало две наследницы, он мог выдать замуж одну дочь, как и обещал королю соседнего королевства Тиссели, а вторая дочь унаследует корону Мюрино и продолжит правящую династию. Таким образом, трон не перейдет к постороннему.

Так, в мгновение ока Валентина по воле судьбы сменила одну золотую клетку на другую. Теперь ей предстоит не роль супруги наследного принца соседнего государства, а роль королевы.

Пусть это тоже западня, но более просторная и родная, утешала себя Валентина.

Она знала это заранее и тем не менее печалилась.

– Твои мысли где-то далеко, дочь моя, – услышала Валентина голос короля Джеффри.

Валентина встряхнулась, вернувшись в реальность. Они ехали в лимузине на очередное благотворительное мероприятие в водном дворце, расположенном в гавани. Она даже не помнила, какое именно. Подобные события имели место практически каждую неделю. Ее график протокольных мероприятий был очень плотным.

Королевский кортеж следовал по петляющему между живописными невысокими горами серпантину по направлению к гавани. Вдали под лучами все еще яркого вечернего солнца блестело Средиземное море. Обычно Валентина любовалась восхитительным пейзажем. Это ее родная страна, которую Валентина любит и которой гордится. Ее долг будущей королевы повелевал делать все возможное для процветания королевства.

Тем не менее она часто вспоминала Ахилла, просто не могла не думать о нем.

– Я морально готовлюсь к вечернему приему, – спокойно ответила она, улыбнувшись отцу. – Я живу в постоянном страхе, что перепутаю имена дипломатов и возникнет международный конфликт, – пошутила она.

Взгляд короля потеплел, что часто случалось в последнее время. Валентина относила это к тому, что отец обрел новых членов семьи и распростился с призраками прошлого.

– Я не припомню случая, чтобы ты забыла чье-то имя, – ответил король. – Это одна из причин, по которой я считаю, что ты станешь прекрасной королевой и будешь править лучше меня. Я понимаю, что не дал тебе выбора, но твое образование и многочисленные таланты сослужат хорошую службу королевству Мюрино и будут более востребованы здесь, чем в Тиссели.

– Должна признаться, что уступить Рудольфа Натали, не такая уж большая жертва, как многие считают.

Взгляд короля Джеффри, такой проницательный и хитрый, напомнил Валентине, что он представляет собой силу, с которой нельзя не считаться.

– Полагаю, что это так, – задумчиво ответил Джеффри. – Однако не вижу причины разубеждать их в этом. Сочувствие еще никому и никогда не вредило, – назидательно закончил он.

Телефонный звонок прервал их разговор. Отец что-то отвечал звонившему, а Валентина снова уставилась в окно, любуясь, как яркий оранжевый диск солнца медленно спускается к сверкающему морю, рассыпаясь золотым дождем по терракотово-черепичным крышам домов.

Валентина незаметно опустила руку на живот, нащупав едва намечавшуюся выпуклость, появившуюся пару недель назад.

Если отец считает, что она вызывает сочувствие, то будет рад узнать, когда она сообщит ему и всему миру, что собирается стать матерью.

Мать-одиночка. Принцесса, которой надлежит наследовать трон, с ребенком на руках.

Эта мысль постоянно крутилась у нее в го лове, не давая покоя ни днем ни ночью. Она не находила ответа на мучившие ее вопросы. Достойного выхода из создавшейся ситуации не было. Без скандала не обойтись. Валентина заранее сгорала от стыда.

Даже когда она наберется смелости сказать о беременности отцу, затем подданным королевства и в перспективе – Ахиллу, она не знала, чем все кончится. Как будущей королеве Мюрино, ей следовало выбрать себе супруга с соответствующей родословной. Таких претендентов среди европейской знати было немало, но Валентина не могла думать ни о ком, кроме Ахилла.

Он – единственный, кого она будет любить всю жизнь и кого не может получить в мужья. Какая жестокая ирония судьбы. Ей бы переключиться на мысли о будущем ребенке, скрывать которого скоро будем невозможно, о том, как рассказать отцу, но только Ахилл занимал ее мысли.

Благотворительный прием был похож на предыдущий, как две капли воды. Приветственные речи, музыка, толпа разодетых в пух и прах гостей, мужчины в смокингах, дамы в вечерних туалетах с фамильными драгоценностями на шее, в ушах и на пальцах, дежурные улыбки, светские разговоры. Почетные гости и богатые меценаты дружески похлопывали друг друга по плечу, делая щедрые взносы во время благотворительного аукциона.

По традиции Валентина станцевала вальс с отцом, как того требовал протокол. Затем мило побеседовала с Натали и Рудольфом, которые только что вернулись из медового месяца и были полны радостных впечатлений.

Как только время протокольного общения истекло, Валентина вышла на просторный балкон водного дворца, откуда открывался великолепный вид на море и мерцающие вдалеке огни Венеции. Она долго стояла, опершись на перила, снова и снова переживая случившееся с ней в последние несколько месяцев. Воспоминания были не столько приятными, сколько довольно жестокими и ранили душу. Неожиданно она услышала шаги и, повернувшись к вошедшему с дежурной улыбкой, так и остолбенела.

Перед ней стоял Ахилл. Не может быть. Вероятно, это гормоны, вкупе с разыгравшимся воображением, пошутили над ней. Но нет. Раздался знакомый низкий баритон:

– Принцесса Валентина. – Хриплый голос Ахилла клокотал от ярости. – Мы не были представлены друг другу соответствующим образом. Вы пытались скрыть свое королевское происхождение и были уверены, что провели меня. Как приятно наконец познакомиться с вами настоящей.

Валентина похолодела. Значит, он действительно здесь перед ней. Это не игра воображения. Сердце Валентины учащенно забилось. Мечты о нем уступили место реальной боли в груди.

– Ахилл… – В горле у Валентины запершило, а на глаза навернулись слезы. Она не могла совладать с эмоциями.

– Неужели вы плачете, принцесса? – язвительно спросил он, а затем хрипло рассмеялся. Смех был злым и не предвещал ничего хорошего. Тем не менее этот звук был лучшим, что слышала Валентина за последнее время. – Это не могут быть слезы. У вас нет причин плакать, Валентина. Ни единой. А вот у меня есть жалобы.

– Жалобы? – удивленно переспросила она.

Валентина была в состоянии лишь глазеть на него и повторять за ним слова, как попугай. Она все еще не верила, что он здесь. Ей было все равно, что он в ярости. Разъяренный Ахилл Касилиерис – лучшее зрелище в мире.

– Начнем с того, что ты мне солгала о том, кто ты на самом деле, – начал он. – Затем были и другие прегрешения, но кульминацией стал твой демонстративный уход от меня. От меня! – прорычал он дрожащим от ярости и возмущения голосом.

– Ахилл… – начала было она, судорожно сглотнув.

Но он не позволил ей закончить.

– Позволь мне расставить все точки над «i», – выплюнул он, буравя ее гневным взглядом горящих расплавленным золотом глаз. – Я здесь не для того, чтобы просить прощения или умолять тебя вернуться. Ты, наверное, забыла, кто я. Ахилл Касилиерис никогда не просит и не умоляет. А вот вам, принцесса, уверен, придется сделать и то и другое.

Он ждал. Ожидание затянулось на недели.

Поначалу он не понял, что она ушла. Его никогда и никто не покидал так демонстративно. Неужели это такое свойство девственниц, сбегать без предупреждения от мужчины, лишившего ее невинности? Наверное, именно поэтому опытные мужчины избегают связей с девственницами. Так, по крайней мере, ему хотелось думать. Но истина заключалась в том, что он не помнил ни одной своей любовницы, кроме Валентины.

Тем не менее он продолжал ждать. Когда через день после ее отъезда состоялась коро левская свадьба, и король Джеффри сделал заявление о своей пропавшей и вновь обретенной дочери, которая и была его помощницей Натали, Ахилл был уверен, что Валентина не сегодня завтра вернется в Лондон.

Но этого не произошло.

Он не понял когда, но мысль поехать к ней самому все же пришла ему в голову, хотя и взбесила его. Но главное, что не укладывалось у него в голове, так это ее демонстративный уход и нежелание открыться ему, хотя он давал ей столько шансов.

Она была ослепительно красива, особенно сейчас, когда ей нет нужды притворяться и строить из себя его помощницу.

Вместо привычной его глазу черной юбки-карандаш и светлой блузки, на Валентине было темно-синее шелковое платье, выгодно подчеркивающее тонкую талию и высокую грудь. Медные волосы собраны в высокий пучок, открывающий стройную шею, украшенную сапфировым ожерельем, и красивые плечи. Она выглядела по-королевски и еще более чувственной и соблазнительной, чем он ее помнил.

Ахилл неожиданно понял, что Валентина не собирается умолять о прощении. Хотя в уголках ее изумрудных глаз блестели слезы, но она справилась с собой и спокойно взглянула ему прямо в глаза, словно он один из благотворителей, а не тот, кто страстно любил ее на ранчо несколько недель назад.

– Что вы здесь делаете? – равнодушно спросила она.

– Это неправильный вопрос.

Валентина лишь улыбнулась:

– Не знала, что ничем не примечательные благотворительные вечеринки в Европе могут привлечь внимание такой акулы бизнеса, как вы, и уж точно этого мероприятия не было в вашем рабочем графике.

– Вы пытаетесь выяснить, каким образом я получил сюда приглашение? – высокомерно поинтересовался он. – Вероятно, мне следует представиться еще раз. К вашему сведению, принцесса, любой список приглашенных только выиграет, если в нем окажется мое имя. И ваш список не исключение, ваше высочество, – отчеканил Ахилл.

Она слегка расправила плечи, но смотрела настороженно.

– Я должна перед вами извиниться, – отчетливо произнесла она.

Именно этих слов он и ждал. Но что-то в ее взгляде не давало ему покоя. Она выглядела отстраненной, словно смотрела на него с обложки журнала, а не находилась в нескольких шагах от него. Ахиллу это не нравилось.

– А можно подробнее? – холодно попросил он. – Ты должна мне гораздо больше извинений.

Уголки ее губ изогнулись, хотя улыбкой это вряд ли можно было назвать.

– Я зашла в туалет в лондонском аэропорту и увидела женщину, с которой никогда раньше не встречалась, но которая не могла быть никем иным, как моей сестрой-близнецом. Я не могла отказать себе в удовольствии поменяться с ней местами.

Валентина посмотрела в зал, где проходил благотворительный вечер, словно ей это было важнее, чем разговор с Ахиллом. Ему это очень не понравилось. Когда она снова взглянула на Ахилла, ее взгляд посуровел.

– Хочу, чтобы ты правильно меня понял. Во дворце тоже можно жить. Просто жизнь эта специфическая, включает много протокольных мероприятий, ты часто не принадлежишь себе. И вот для разнообразия мне захотелось пожить нормальной человеческой жизнью. Ненадолго отвлечься от дворца и протокола. Я не думала, что это кого-то заденет, кроме меня. Если бы я знала, что ты…

Ахилл не мог дальше слушать. Это было похоже на некролог.

Он объездил всю Европу, чтобы ее найти, и был не в силах поверить, что она покинула его навсегда.

– Ты хочешь, чтобы я признался, что люблю тебя, Валентина? – низким, вибрирующим от ярости голосом осведомился он. – Скажи мне, что ты хочешь от меня услышать?

Она сильно вздрогнула, словно он ее ударил.

– Мне ничего от тебя не нужно, – прошептала она. – Мне жаль, что ты узнал, кто я такая после моего отъезда. Я не могла понять, как сказать тебе об этом, когда мы были вместе. Мне не хотелось разрушить…

Она не закончила, лишь горестно покачала головой.

Ахилл рассмеялся:

– Я знал о тебе все с того момента, как ты ступила на борт самолета в Лондоне. Неужели думаешь, что я мог бы поверить в то, что ты Натали? У тебя не было даже самых основных навыков работы секретаря. Самолет еще не набрал высоту, а я уже знал, что ты не та, за кого себя выдаешь.

Валентина изумленно на него уставилась, слегка приоткрыв рот. Она даже побледнела.

– Ты все это время знал?

– Тебе не удалось ни на йоту меня провести. Кроме, пожалуй, того раза, когда ты призналась мне в любви и стремительно исчезла.

Слезы покатились по щекам Валентины. И темная часть его души восторжествовала. Какой же он все-таки негодяй.

Если она плачет из-за него, стало быть, она к нему неравнодушна. И у него есть шанс все исправить.

Ему не хотелось думать, что это не так.

– Ахилл, – снова начала она. – Я никак не ожидала тебя здесь увидеть. Вся моя жизнь была распланирована заранее. У меня в жизни не было никаких соблазнов до встречи с тобой. Единственное, в чем я солгала тебе, так это мое настоящее имя. Все остальное было правдой. Является правдой, – поправилась она, качая головой. – Но все безнадежно.

– Ничего безнадежного нет! – прорычал он. – Я не намерен тебя терять. Я никогда не проигрываю.

– Дело не в проигрыше. Это не игра. Ты человек, привыкший действовать только по собственному усмотрению. Ты не привык соблюдать протокол, действовать дипломатически и соблюдать приличия. Ты не такой. – Валентина слегка вздернула подбородок. – А я именно такая.

– Я сложный человек, сладкая моя, – подтвердил он. – И ты это прекрасно знаешь. Я монстр в дорогом костюме. Я общаюсь с элитой только потому, что им нужны мои деньги и моя власть. Иначе они плевали бы на меня с высокой колокольни. – Ахилл уставился на Валентину, ожидая реакции на свое признание.

Однако Валентина, казалось, не понимала, в чем он ей только что признался. Ее омытый слезами взгляд даже смягчился. В нем не было и тени отвращения.

– Ты не слышишь меня, Валентина, – настойчиво продолжил он. – Это не метафора. Ты хоть можешь себе представить, что я сделал? Сколько жизней загубил?

Она улыбнулась сквозь слезы.

– Ошибаешься. Я точно знаю, кто ты такой, – твердо ответила она. – Я работала с тобой. Ты не водил меня по ресторанам или вечеринкам, чтобы произвести впечатление. Ты относился ко мне как к помощнице, к мелкой сошке в твоей империи. Ты требователен и строг? Да. Ты нетерпелив? Да. Порой беспощаден и груб? Да. – Она пожала плечами, словно все это было весьма очевидным. – Ты очень сильная личность. Но ты не монстр, – твердо закончила она.

Подойди она к нему вплотную и вынь из груди его сердце, Ахилл испытал бы меньшее смущение.

– И тебе не убедить меня в противном, – продолжила она. – Я должна тебе кое-что сказать, и, возможно, тебе это не понравится.

Ахилл на секунду зажмурился:

– Звучит зловеще.

Валентина шумно выдохнула:

– Ты должен понять, что хорошего решения нет. Не знаю, как тебе сказать, но наши… То, что случилось между нами, имеет последствия.

– Ты думаешь, я не знаю об этом? – резко спросил он, не заботясь, что их могут услышать. Ему было плевать, если все это крошечное королевство соберется за его спиной и станет подслушивать.

– Думаешь, я был бы здесь, не знай я о последствиях?

– Но я имею в виду не чувства… – начала было Валентина.

– А я именно чувства, – перебил он. – Я годами ничего не чувствовал и не хотел чувствовать. А благодаря тебе, Валентина, мои чувства проснулись и обострились. Слишком сильно обострились, черт возьми. И никуда не деваются. Время идет, а все становится только хуже.

– Ахилл, пожалуйста, – прошептала она, и слезы снова заструились по ее щекам. – Я никогда не хотела причинить тебе боль.

– А я хотел бы. Раны заживают. Здесь же все гораздо хуже.

Валентина жалобно всхлипнула. Ахилл безжалостно продолжал, словно хотел выплеснуть на нее всю боль и смятение души.

– Я в жизни ничего и никого не любил, принцесса. Я просто брал от жизни все, что хотел. Понятия «любовь» для меня не существовало. Она в моем понимании была для тех, кто не разрушал ни чужие жизни, ни компании конкурентов, ни тем более не лишал невинности принцесс. – Он покачал головой. – Но сейчас ни ты, ни я ничего не можем изменить. Полагаю, что самое худшее уже произошло.

– Худшее? – эхом отозвалась она. – Значит, ты знаешь?

– Я люблю тебя, сладкая моя. Другого объяснения у меня нет. И мне тебя искренне жаль. Потому что к прошлому возврата нет.

– Ахилл, – прошептала она. – Прости, но все изменилось. Я беременна.