— Не знаю, насколько я сообразителен, но все произошло так, как об этом рассказал мистер Гудвин. Что же касается того, что я специально ждал свидетелей, то это не так. Я только ждал, чтобы мистера Блейни не было в конторе. И как раз, когда он сидел у себя в Уэстчестере, я решил заглянуть в контору и тут как раз мы повстречались с мистером Гудвином. А что касается маловероятности такого поступка Блейни, то вы просто мало его знаете. Он и не такие штучки может выкинуть.

— Да, черт побери, я его мало знаю. А сколько времени существовали эти тайники?

— Некоторые уже давно. Некоторые — сравнительно недавно.

— А вот этот? — Вульф постучал по календарю.

— Этот? Лет пять. Он уже был, когда я еще не ходил в армию. Послушайте, мистер Вульф, вы, наверное, не поняли еще, что я не знаю, что это за штучки и для чего они. Вероятно, вы знаете, что это взрывное устройство для сигар, вы — да, но я — нет.

— Я тоже не знаю.

— Так какого же черта! Может, они наполнены «Шанель номер пять» или простым воздухом?

Вульф кивнул головой.

— Я как раз собирался заняться этим. Если я покажу эти капсулы Крэмеру, он заберет их и арестует вас как свидетеля, имеющего отношение к вещественным доказательствам, а вы мне, возможно, понадобитесь. Поэтому мы должны все это выяснить сами.

Он нажал кнопку звонка, и через несколько мгновений в кабинет вошел Фритц.

— Ты помнишь металлический кофейник, который нам презентовал какой-то чудак?

— Да, сэр.

— Ты его не выбросил?

— Нет, сэр. Он в подвале.

— Пожалуйста, принеси его.

Фритц ушел. Нэро взял капсулу, о чем-то размышляя.

— Арчи, принеси мне, пожалуйста, какую-нибудь газету, банку машинного масла и кусок веревки.

При других обстоятельствах я бы предпочел пройти прогуляться, но с нами была дама, которой могла потребоваться моя помощь и защита, так что я сделал, что меня просили. Когда я вернулся, Фритц уже принес кофейник из толстого металла, рассчитанный на два с половиной литра. Трое мужчин собрались у стола Вульфа, а Хэлен предпочла сидеть на своем месте.

Отрезав полоску бумаги и хорошенько пропитав ее маслом, Нэро скатал из нее подобие фитиля и для верности перевязал место соединения веревкой. Открыв крышку кофейника, он уже собрался положить в него капсулу с фитилем.

— Подождите, — сказал Джо.

Держа фитиль и запальную нить с капсулой, он положил внутрь кофейника газетной бумаги, чтобы фитиль не разъединился с нитью. Вульф одобрительно кивнул и откинулся в кресле. Капсула лежала в бумаге в кофейнике, а наружу торчал кончик фитиля.

— Поставьте на пол. Вот туда, — показал головой Вульф. Гролл поставил кофейник и достал спички.

— Подождите. Дайте-ка мне, — вмешался я. — Остальные выходят в коридор. Я сам подожгу фитиль.

Вышел Фритц, за ним Хэлен. Джо просто отошел в угол, а Вульф не тронулся со своего кресла.

— Я видел, что осталось от лица Пура, а ты — нет, — обратился я к Нэро.

— Чепуха. Такая маленькая штучка.

— Хорошо. Я положу на кофейник одеяло.

— Не надо. Я хочу все видеть.

— И я хочу, — сказал Джо. — Подумаешь бомба.

Я пожал плечами.

— Надеюсь, Хэлен знает, что делать при первой помощи.

Я поставил кофейник за диван, шагах в пяти от стола Вульфа. Зажег спичку и поджег фитиль. Дюйм фитиля сгорел за три секунды.

— Встретимся в больнице, — весело сказал я и вышел в коридор, оставив щелку, в которую наблюдал за происходящим.

Прошло секунд десять, но казалось, что время остановилось. Вдруг раздался взрыв, потом какой-то удар. Я вбежал в кабинет. Джо стоял по-прежнему в углу и выглядел явно озадаченным. Нэро пытался повернуться в кресле, чтобы разглядеть пробитую штукатурку у себя над головой.

— Гляди-ка, крышка от кофейника. Какой-нибудь дюйм — и она угодила бы мне прямо в голову.

Я поднял покореженную крышку.

— Как раз для твоей упрямой башки.

Вошли Фритц и Хэлен. Джо поставил на стол сильно помятый кофейник.

— Потрогайте, какой горячий. А всего какая-то безделушка. Динамит или тринитротолуол никогда не дали бы такого эффекта. Интересно, что это за состав?

— Непостижимо! — воскликнул Вульф. Вместо того, чтобы радоваться счастливому избавлению от смертельной опасности, он был переполнен праведным гневом.

— Эта штука чуть не убила меня. А они даже не обратили на это внимания.

— Послушай, — сказал я успокаивающе. — Ведь никто специально в тебя не целился, и я предложил тебе выйти в коридор. Тем не менее это приключение, кажется, раззадорило тебя, и ты можешь хоть немного поработать. Хэлен и Джо к твоим услугам.

— Нет, я иду спать. — Он поклонился Хэлен. — До свидания, мисс Вардис. До свидания, сэр. Арчи, положи оставшиеся капсулы в сейф.

— Ну и мужик! Глазом не моргнул, когда грохнул взрыв и крышка врезалась в стену около его головы, — с восхищением заметил Джо.

— Да, — проворчал я. — У него порой случаются припадки. Сейчас как раз один из таких. Вместо того, чтобы, рассадив вас по разным комнатам, вывернуть вас наизнанку, он бросает все дело. Кстати, вы собираетесь рассказывать полиции о сегодняшних приключениях? Думаю, что в настоящее время это было бы нецелесообразно. Ладно, сейчас у нас тут такси найти трудно, а я все равно должен отогнать машину, так что могу вас куда-нибудь подбросить.

Когда я вернулся через некоторое время, меня ожидал маленький сюрприз. Открыв сейф, чтобы по обыкновению подсчитать наличность, я обнаружил отсутствие двухсот долларов, а в книге прихода и расхода рукой Нэро было записано: «Солу Панцеру — двести долларов аванса на текущие расходы».

На следующее утро срочной работы не было, и я раскрыл убийство Пура. Моим главным оружием была железная логика. Все встало на свои места, и только недоставало улик, чтобы убедить присяжных. Наверное, их добыванием и был занят сейчас старина Панцер. Я не собираюсь излагать здесь весь ход моих мыслей, так как, во-первых, это заняло бы несколько страниц, а во-вторых, как оказалось позднее, все мои умозаключения с реальностью ничего общего не имели. Ну так вот, когда около девяти утра я раскрыл убийство, меня вызвал Вульф и дал задание, снабдив подробнейшими инструкциями.

Придя в полицейское управление, я был тотчас принят самим Крэмером.

— Ну, что вы, два лжеца, еще там заварили?

— А почему бы вам не назвать Вульфа лжецом в его присутствии? — спросил я невинно и выложил на стол две капсулы.

Он внимательно рассмотрел сначала одну, потом другую и положил их в ящик стола.

— Хорошо. А теперь расскажи, что их прислали по почте на имя Вульфа, а адрес был составлен из букв, вырезанных из журналов.

— Нет, сэр. Совсем не так. Вчера, когда гладил одну блондинку, в ее роскошных волосах я их и обнаружил.

В конце концов, наиздевавшись, я ему рассказал о наших вчерашних делах. По ходу рассказа он задавал мне вопросы, и я на что мог отвечал. Вопрос, с которого, я думал, он начнет, инспектор придержал под занавес нашего разговора.

— Предположим, я вам верю. Вы, конечно, знаете на сколько потянет в таком деле дезинформация, но я вам, скажем, верю. А как у вас с арифметикой? Сколько будет два и один?

— С арифметикой у меня все в порядке. Два плюс один плюс один равно четырем.

— Хорошо. А где вы взяли этот второй плюс один?

— Гляди ты, и у вас с арифметикой все в порядке. Мистер Вульф надеялся, что, может быть, со сложением у вас проблемы. Ну, ладно. Было найдено четыре капсулы. Две у вас. Одна, как я уже сказал, была использована для научного эксперимента, во время которого чуть не погиб Нэро. А одну он оставил для праздника Четвертого июля[4].

— К черту праздники. Она нужна мне.

— Попробуйте достаньте.

Я встал.

— Ладно. Достану.

Когда вернулся в наш офис, Фритц сказал, что у нас посетительница. Это была Марта Пур.

— Мистер Вульф освободится в одиннадцать часов.

— Я знаю. Подожду его.

Она выглядела постаревшей, и с первого взгляда можно было сказать, что у нее неприятности. Но о том, что это была потеря близкого человека или банкротство, не говорили ни внешний вид, ни выражение ее лица. Увидев Марту, сразу хотелось положить руку на ее плечо и спросить: «Может быть, я чем-нибудь могу вам помочь?»

Я пошел на кухню и спросил Фритца, докладывал ли он шефу о посетительнице. Тот ответил, что не докладывал, и оставил мне решать этот вопрос. Я вернулся в офис и позвонил Вульфу в оранжерею.

— Вернулся с задания. Отдал их Крэмеру в собственные руки. Он заявил, что получит и последнюю. В офисе миссис Пур, которая хочет вас видеть.

— Ну ее к черту. Пускай уходит.

— Но она…

— Нет. Я знаю, что ей надо. Она хочет знать, что я предпринимаю, чтобы отработать их деньги. Скажи ей, чтобы она шла домой и еще раз перечла мою расписку.

Он повесил трубку.

— Мистер Вульф говорит, чтобы вы шли домой и еще раз перечли его расписку.

— Что?

— Он думает, что вы пришли, чтобы посетовать на его бездеятельность в вашем деле. Что он не отрабатывает тех денег, которые заплатил ему ваш муж. А Вульфу противна сама идея зарабатывания денег.

— Но это же нелепо.

Я с трудом поборол желание подойти и положить ей руку на плечо.

— Мой вам совет: не принимайте всерьез все его фокусы. Кроме меня с ним никто не может иметь дело. Если, спустившись, Нэро обнаружит вас здесь, то моментально уйдет. Если у вас есть что-то важное, скажите мне, и я обязательно ему передам. Он прислушивается ко мне и не может меня выгнать, потому что в противном случае он совсем перестанет работать и постепенно умрет с голоду.

— Мне кажется, — Марта встала и направилась к двери. — Мне кажется, что такое страшное убийство не может быть предметом для шуток.

Мне снова пришлось побороть желание обнять ее за плечи.

— Я не шучу. Так что вы хотели ему сказать?

— Я просто хотела с ним поговорить. Ведь ни он, ни вы так ко мне и не пришли. — Она хотела улыбнуться, но ее губы задрожали. — Вы даже мне не позвонили. Я не понимаю, что происходит. Полиция задавала мне вопросы о двух моих волосках, найденных в этой коробке с сигарами, и я думала, что они сказали о них мистеру Вульфу. Но я не знаю, какого мнения на этот счет мистер Вульф, или что он сказал по этому поводу полиции.

Я улыбнулся.

— Ну это просто. Он произнес речь, адресованную присяжным, в которой очень четко разъяснил, что эти волоски доказывают вашу невиновность.

Я подошел к ней наконец и по-братски обнял за плечи.

— Похороны сегодня?

— Да.

— Идите и займитесь похоронами. Этого вполне достаточно для вас на сегодня. Остальное предоставьте мне. Если что-то произойдет важное для вас, я сообщу. Договорились?

Она не схватила мою руку и не одарила меня влажным взглядом в порыве благодарности, а просто пристально посмотрела мне в лицо.

— Спасибо, мистер Гудвин.

Вернувшись из оранжереи, Вульф занялся какими-то бумагами, не относящимися к делу. Потом был обед и опять бумаги. Звонок в дверь, наконец, прервал это пустое времяпрепровождение. Пришел Сол Панцер.

— Арчи, — сказал Нэро, — пойди, пожалуйста, и помоги Теодору приготовить пыльцу для опыления орхидей.

Не менее часа мы с Теодором возились в маленькой лаборатории, прежде чем позвонил Вульф и попросил меня спуститься в офис.

Когда я пришел, Сола уже не было, и мне захотелось начать разговор с какого-нибудь едкого замечания. Но его пришлось отложить до лучших времен. Вульф сидел, откинувшись в своем кресле, с закрытыми глазами, втягивая, а затем выпячивая губы.

Я молча сел, зная по опыту, как опасно прерывать это таинство. Через десять минут эта медитация закончилась фразой: — Арчи, вчера ты мне показывал статью о трупе мужчины, найденном в старом саду близ Уайт Плейнс. Я ее тогда не просмотрел, а сейчас она мне нужна.

Сегодня утром были и другие сообщения об этом.

— Они опознали тело?

— Нет, сэр, от головы практически ничего не осталось.

— Подбери-ка мне все материалы по этому убийству.

В офисе газет скопилось за три дня, и я подобрал все издания, где говорилось об этом деле. Вульф принялся за чтение, по обыкновению развернув газету во всю ширину и держа ее на весу. Я никогда не старался убедить его, что гораздо удобнее читать газеты, сложив их хотя бы пополам, так как подобная манера работы с прессой была единственным физическим упражнением, столь необходимым ему.

Прочитав все выпуски, он обернулся ко мне.

— Соедини меня с окружным прокурором в Уэстчестере. Как его зовут? Не Фрейзер ли?

— Совершенно верно.

Я быстро дозвонился до офиса прокурора, но там завели обычную волынку на счет того, что шеф на совещании. Мне пришлось немного поднажать. В конце концов Фрейзер взял трубку, и я соединил его с Вульфом.

— Добрый день, мистер Фрейзер. С вами говорит Нэро Вульф. У меня для вас кое-что есть. Да, кстати, это тело с разбитой головой, которое нашли в среду в саду, его еще не опознали? Нет? Хорошо. Тогда записывайте. Артур Хауэлл, Нью-Йорк, 78 улица, дом 914. Он работал в корпорации Беккера, город Бостон, штат Нью-Джерси. У них офис в Нью-Йорке в доме 622 на 42 улице. Его зубного врача зовут Льюис Марлей, и проживает последний в Нью-Йорке по адресу Парк Авеню, дом 689. Эти данные, я думаю, вам помогут. А я бы хотел, чтобы вы мне дали знать, как только опознают убитого. Вы все записали?

— Да, мистер Вульф. Но…

— Извините, сэр. Пока это все, что я хотел вам сказать. Во всяком случае до того момента, пока я не узнаю от вас результатов опознания.

Из трубки еще неслись какие-то протесты, но Нэро без колебаний положил ее на рычаг и с видимым удовлетворением от проделанной работы снова углубился в цветочные каталоги.

Я негодовал.

— Значит, задачка решена. Всему виной оказался никому неизвестный Артур Хауэлл. Украв взрывные устройства в корпорации Беккера и снарядив ими сигары, он неизвестно как проникает в дом Пура, а затем, терзаемый раскаянием, отправляется в сад, раздевается и направляет на себя машину, управляемую по радио.