— Все гении такие, — кивнул я головой.

— Он действительно думает, что это я убил Юджина?

— Сейчас да.

— А почему сейчас?

— О, не обращайте внимания, я тоже не без странностей.

Зазвонил внутренний телефон.

— Арчи, этот человек ушел? — голос Нэро был не очень тверд.

— Нет, сэр.

— Выпроводи его, позвони Солу и скажи, чтобы он пришел как можно скорее.

— Хорошо, сэр.

Вульф повесил трубку. Наконец его расшевелили и он начал заниматься этим делом. Сол Панцер был лучшим частным сыскарем в городе, не считая меня, и брал двадцать долларов в день плюс накладные расходы.

Чтобы выпроводить Блейни, мне пришлось фактически применить грубую физическую силу.

Конечно, Сола не оказалось на месте. В конце концов я выяснил, что у него была работа в Лонг-Айленде, и попросил связаться со мной как только он освободится. В три он позвонил и сказал, что сможет прийти где-то после шести вечера.

Стало ясно, что, расшевелившись, Нэро работает по этому делу не столько ради денег. Он ухлопал еще два доллара на телефонный звонок в Вашингтон, побеседовав с генералом Карпентером, начальником подразделения военного министерства, в котором когда-то служил я и которому Нэро здорово помог во время войны. Он попросил генерала облегчить ему доступ в святая святых корпорации Беккера.

Но на этом он не остановился.

— Арчи, выясни, возможно ли мне поговорить с Джо Гроллом.

— Хорошо, сэр. Должен ли я для этого использовать гадание на кофейной гуще или мне обратиться к гадалке по руке?

— Ладно, хватит трепаться. Свяжись с ним и договорись.

После того, как он поднялся к себе в оранжерею, я позвонил в офис Блейни и Пур, где и нашел Джо Гролла. Особых убеждений не потребовалось, и он сказал, что с готовностью встретится с кем угодно, где угодно, но только после работы. Мы договорились встретиться в баре на 19 улице в половине шестого.

В дополнение к отличному виски этот бар располагал кабинками, которые давали возможность спокойно разговаривать.

— Как я сказал по телефону, мне бы хотелось обсудить с вами это убийство Пура. Вы, возможно, слышали о Нэро Вульфе. Во вторник днем к нему приходили Пур с женой. Они сказали, что Конрой Блейни собирается убить Юджина, чтобы покончить с их партнерством.

— Да, я в курсе дела.

— Вам об этом сказали полицейские?

— Нет. Мне вчера об этом сказала Марта. Миссис Пур. Она попросила помочь с похоронами.

Я отпил из своего бокала.

— Мне непонятно, почему некоторые считают, что Юджина Пура убила Хэлен Вардис. Вы тоже так думаете?

— Что? О чем вы говорите? Как такое можно даже предположить?

— Ну, говорят, что для Блейни она готова на все. Правда, не понятно почему. Она занята изготовлением этих сигар с сюрпризом, приходила к Пурам вечером в тот злосчастный вторник…

— Ради Бога! — Он сказал эти слова спокойно, а затем вдруг почти закричал: — Кто все это выдумал? Наверное, этот легавый Рауклифф. А, может, Нэро Вульф или вы?

Джо был близок к истерике. Наверное, я задел ненужную струну, а может быть, как раз нужную? Во всяком случае ссора с ним не входила в мои планы.

— Не волнуйтесь, это был не я.

Он горько рассмеялся.

— Вы правы. Мне не надо волноваться. Все так заботливы. Тебя одевают в военную форму, обучают всему, что должен знать молодой парень, и посылают за океан. А там кромешный ад: бомбы, пули, снаряды, огнеметы. Твои друзья умирают рядом с тобой, заливая своей кровью, и после всего этого тебя привозят домой, бросают на произвол судьбы и говорят: «Не волнуйтесь!»

Он залпом выпил виски и поставил бокал на стол.

— Ладно. У меня все в порядке. Я вернулся, пришел на старую работу. И привет: девушка, за которой я ухаживал, ее звали Марта Дэвис, оказывается за это время вышла замуж за босса. Конечно, она мне никогда ничего не обещала, даже писать мне на фронт. Но я-то мечтал снова увидеть ее, быть с ней вместе. Правда, я увидел ее. Она попросила ей помочь. Она считала, что ее мужа скоро убьют, а я знал Блейни, и у меня не было оснований не верить этому. Я встречался с ней несколько раз, мы обсуждали эту проблему, и она просила меня присматривать за Блейни. Почему я все это вам говорю? Вы не служили в армии?

— Служил. Но должен признаться, что меня не заливали кровью. Я исполнял то, что мне приказывали.

— И я так делал, старик. Все так делали. Ладно, я не так уж горевал по поводу Марты, так как она показалась мне намного старше той, которую я знал до фронта. К тому же на фабрике работала девчонка, которая была совсем ребенком, когда я уходил на войну. Но за это время она прямо-таки расцвела. Это Хэлен Вардис. Вы ее видели во вторник вечером.

— Да, она выглядела расстроенной.

— Расстроенной? — Он коротко рассмеялся. — Конечно, она была расстроена. Я набросился на нее как Шерман[3], несущийся вниз по холму. Да, спасибо, я не откажусь.

Принесли еще виски.

— Прекрасное виски. Она вроде начала отвечать мне взаимностью. И не понимаю, чем этот Пур привлекал к себе женщин. В его-то возрасте. Сначала Марта, потом Хэлен. Я видел их вдвоем в ресторане. Потом засек как-то в машине. Однажды я проследил за ней, когда она вышла с работы. Они встретились на 14 улице, но там сели в такси, и я потерял их след. Я, конечно, потребовал от нее объяснения, а она, отказавшись говорить на эту тему, послала меня к черту.

Он допил виски.

— А мне говорят — не волнуйся. Все-таки интересно, кто это считает, что Хэлен была в сговоре с Блейни?

— Точно не знаю. Просто услышал и решил вас спросить, что вы об этом думаете. Когда расследуешь убийство, можно многого наслушаться.

— А зачем вам это слушать?

— А почему бы и нет. Ведь я сейчас слушаю вас.

Он рассмеялся.

— Ты интересный парень: не нажимаешь особенно, да и не стараешься заигрывать. Послушай, хочешь мне помочь в одном деле?

— Может быть. Но ты сначала объясни, в чем это дело заключается.

— Подожди, мне нужно позвонить.

Он вышел из кабинки. Я отпил немного из бокала и закурил, размышляя, действительно ли война так выбила из колеи, или это были просто временные неприятности.

Минут через пять Джо вернулся.

— Блейни сейчас у себя в Уэстчестере. Я позвонил ему насчет одной игрушки, над которой мы сейчас работаем. На самом деле хотел убедиться — дома ли он.

— Отлично. Теперь мы знаем точно, где он. Мы поедем туда?

— Нет. — Он внимательно разглядывал свой бокал. — Мне показалось, что я все выпил. А, вы снова заказали. Спасибо.

Он немного отпил.

— Идея насчет Хэлен — это глупость. Такое способны были сделать или Марта, или Блейни, и не понимать это могут только безмозглые дураки. Помните, Марта сказала, что во вторник она приехала в Уэстчестер к Блейни в шесть пятнадцать, но не застала его дома. А вот Блейни говорит, что был дома весь вечер, начиная с без четверти шесть и до того момента, как ему позвонили из полиции и сказали, что Юджин убит. Таким образом, один из них лжет, и тот, кто лжет — убил мистера Пура. Получается, что это Блейни.

— А почему он? Вы не допускаете мысли, что Марта могла солгать?

— А зачем ей надо было убивать? Она вышла за него всего два года назад и распоряжается всем, что он имел. Нет, это Блейни, и мне надоели все эти рассуждения. Он все равно выставит меня, так что мне на все наплевать, и я напоследок хочу поискать кое-что у него в конторе. Когда разговор зашел о сигарах с сюрпризом, Блейни сказал полицейским: «Пожалуйста, ищите что хотите и где хотите — и на фабрике, и в конторе». Но он не сказал им о своих тайниках. Их полно в его конторе. Я не осматривал их со вторника, но сегодня, зная, что он дома, я собираюсь туда заглянуть. Так хотите поехать со мной?

— А ключи?

— Я же бригадир.

— Хорошо, допивайте и поедем.

Когда мы вышли и остановились у моей машины, я попросил его немного подождать и, подойдя к стоящему недалеко такси, открыл дверцу.

— Все это напрасно, Хэлен. Лучше садитесь к нам, и мы поедем вместе.

— Эй, послушай, парень, — угрожающе начал таксист, — лучше проваливай отсюда.

— Спокойно. Хэлен, кончайте эту детскую игру. Вы совершенно не умеете следить, или как у нас говорят — сидеть на хвосте. Если все же вы хотите продолжать это занятие, то давайте он сядет в такси, а вы — ко мне, и я покажу, как это делается.

С явной неохотой девушка вышла из машины.

— Если уж вы такой умный и знающий, то и заплатите.

Это был неожиданный поворот, но я не колеблясь это сделал. Во-первых, мне нравилось, как она себя ведет, а во-вторых, все равно расходы шли из тех пяти «штук», что дал покойный Пур. Расставшись с двумя долларами, я взял ее под руку и подвел к своей машине.

За все время, пока я, сев вслед за ней в свой «седан», заводил его, разворачивался и проехал до перекрестка, они не сказали друг другу ни слова.

— Если б, ребята, я был на вашем месте, то, объединившись, открыл бы собственное дело: Лига большого Нью-Йорка по взаимной слежке. Конечно, если кто-то из вас будет обвинен в убийстве Пура, то Лига распадется. Но должен заметить, что у вас есть одна веская причина пожениться: по закону жена не может свидетельствовать против мужа, и наоборот.

— Чтобы вам все было ясно, Хэлен, мы сейчас едем в контору Блейни пошарить в его тайниках. Мы думаем, что он там кое-что прячет.

— А что именно?

— Мы точно не знаем. Может быть, это смета убийства Пура или чертеж взрывного устройства в сигаре. Всякая мелочь может помочь в этом деле.

— Все это по крайней мере смешно. Вы мне сейчас напоминаете клоуна.

— Ну что ж. Хорошо известно, что клоуны наравне с матерями и некоторыми героями Диккенса обладают самыми добрыми сердцами.

Я затормозил у конторы Блейни и Пур. Она располагалась на первом этаже закопченного здания. Как сказал Джо, сама фабрика занимала второй этаж и пристройку во дворе. Войдя в контору, Джо включил свет, а Хэлен с презрительной усмешкой села в кресло у одного из столов. Однако, по мере того как мы начали осмотр, ее глаза становились все внимательнее.

Джо снял пальто и шляпу, бросил их на стул, вытащил из ящика одного из столов отвертку и подошел к пишущей машинке, стоявшей на столе, около которого сидела Хэлен. Сняв с помощью отвертки валик, он открыл один его конец, и из валика на стол высыпались штук сорок фишек для игры в кости. Посмотрев внимательно на свет внутри валика, Джо положил фишки обратно, закрыл его и установил на машинку. Его движения были поразительно точны и быстры. Для такой операции мне бы потребовалось не меньше десяти минут. Он же справился всего за три.

— Фишки с сюрпризом? — спросил я ехидно.

— Да так. Некоторый запас.

Джо подошел к двери в углу комнаты и неожиданно снял ее с петель, положил на пол и, опустившись на колено, оторвал полосу клейкой ленты внизу. Из тайника вывалилось несколько десятков карандашей.

— А это что? Карандаши с сюрпризом?

— Когда вы нажимаете, вас обрызгивает духами.

Гролл внимательно осмотрел полый низ двери. Потом он обследовал тайники, которые были практически повсюду: в настольных лампах, ножках стульев, пепельницах и даже в подставке настольного календаря, стоявшего на самом большом столе.

— А это что-то новенькое, — услышал я, когда Джо потрошил эту подставку. Взяв что-то, он подошел к Хэлен.

— Что это за штука?

— Не имею ни малейшего представления.

— Дайте-ка я посмотрю, — сказал я, и Хэлен протянула мне гладкую металлическую капсулу длиной около двух сантиметров и шириной около сантиметра. Из одного конца капсулы выходила какая-то нить длиной с мой указательный палец.

— Где вы это нашли?

— Вы же видели. В подставке календаря на столе Блейни.

— А, это стол Блейни. А сколько таких капсул там было? Только эта?

— Нет, там их несколько. Всего четыре.

Джо взял их со стола и отдал мне. Я внимательно посмотрел на Хэлен. Она явно выглядела заинтересованной. То же самое можно было сказать о Гролле.

— Думаю, — сказал я, — такая же штуковина была в сигаре, которую закурил Пур во вторник, придя домой.

— Думаю, что мы скоро это выясним, — сказал Джо. — Дайте-ка мне одну из этих игрушек.

Я покачал головой.

— Ваша идея мне не особо нравится. — Я посмотрел на часы. — Без четверти девять. Ужин мистера Вульфа в полном разгаре. Конечно, вам бы нужно было отнести эти штучки в полицию, но там вас могут и не понять, так как при обыске вы ничего не сказали им о тайниках. Отрывать мистера Вульфа от ужина — вещь недопустимая, даже телефонным звонком. Поэтому я предлагаю вам поужинать где-нибудь вместе, а затем всем троим, прихватив эти капсулы и календарь, навестить Нэро Вульфа.

— Да вы сами ему это и отвезете. А я пойду домой, — сказал Джо.

— Да и мне пора домой, — заметила Хэлен.

— Нет. Так не пойдет. Вы опять начнете друг за другом следить и опять все запутаете. Если я приду один, то, разозлившись, он позвонит в полицию и скажет, чтобы вас задержали. Так что самое лучшее — сделать так, как предложил я.

— Мне бы не хотелось сидеть за одним столом с этим, — сказала Хэлен и кивнула головой в сторону Гролла.

— Если она там будет, я не смогу ничего проглотить, — отпарировал Джо.

В конце концов эта милая воркотня закончилась, и я привез их в ресторан Галлахера, где они не только сели за один столик, но и с аппетитом поужинали. Было начало одиннадцатого, когда мы приехали в контору Нэро Вульфа.

Он сидел в своем кресле, попивая свое вечернее пиво. Перед Джо Гроллом, сидевшим в красном кресле, на откидной дощечке тоже стояла бутылка и стакан. Хэлен сидела на стуле, а я за своим столом. Пока я докладывал, Вульф осматривал подставку для календаря. Затем он взял одну из капсул с запальной нитью и, повертев в руках, положил рядом с подставкой.

— Мистер Гролл.

— Да, сэр.

— Я не знаю, насколько вы сообразительны, но надеюсь, что у вас достаточно здравого смысла, чтобы понять следующее: если я отдам эти вещицы полиции, сопроводив их рассказом мистера Гудвина, то представители закона сочтут вас по крайней мере лжецом. Первое, что они спросят, почему вы ждали, чтобы выкрасть, а не вскрыли эти тайники при свидетелях? Почему решили, что в них есть что-то, что могло бы относиться к этому делу? Вообще сомнительно, чтобы мистер Блейни, снарядив сигары-убийцы, оставил бы эти штучки на своем письменном столе в тайнике, о котором знают по крайней мере десяток человек. У них могут быть и другие вопросы, но и этих достаточно, чтобы сделать вывод о том, что вы сами подложили эти капсулы в календарь. Так где же вы их достали?