Во вторник он спал долго. Когда он встал, «крайслер» уже вернулся, а «порше» не было. Дюрельда покормила его завтраком на веранде. Она сказала, что хозяин спит, а хозяйка уехала в небольшое путешествие.

После завтрака он поехал в Равенну, нашел магазин канцелярских товаров и купил пачку плотной желтой бумаги и несколько мягких карандашей. Это было специальное оружие его профессии.

Сначала он поехал в небольшой офис продаж, расположенный прямо в претенциозном холле «Хорсшу-Пасс истейтс», и поговорил с Марвином Хесслером, наемным служащим, с которым Трой познакомил его, когда показывал Майку свои владения. Марвин поначалу держался настороженно, но после того, как Майку удалось убедить его в том, что он хочет им помочь снова поставить проект на ноги и тем самым сохранить работу, которую Хесслер уже почти потерял, он добился полного сотрудничества. Он набросал ключевые слова как памятки на плотной бумаге, сложил ее вдвое и сунул в оттопырившийся карман.

Он осмотрел земли, которые были уже очищены, и земли, которые еще не были подготовлены. Он видел наполовину выкопанные каналы с берегами, которые осыпались, потому что работа по их закреплению не была доделана. Он видел, где уже проведены ирригационные работы, а где они были приостановлены из-за отсутствия денег. Он внимательно изучил карту, прочитал все инструкции и спецификации, которые были сданы и одобрены Советом комиссионеров графства Равенна. Он просмотрел инженерные отчеты, список уже проданных участков, вырезки из рекламных материалов, копию первоначального соглашения о покупке земли.

Он пошел в офис пожилого, немного заторможенного юриста, который регистрировал корпорацию. Там он представился мистером Родни, штатным репортером большого иллюстрированного журнала, который, хорошо проводя время, готовит материал о типичном флоридском проекте развития земельных участков — не о гигантском и не о жалком, крошечном, а именно о таком, каким является «Хорсшу-Пасс истейтс». Он получил от юриста кое-какую информацию. Он пообедал, забрал деньги в «Вестерн Юнион», добавил пару сотен в аккредитивах и открыл счет в Национальном банке Равенны, где около часа проговорил с дружелюбным пожилым уравновешенным вице-президентом о возможностях для инвестиций в земельные проекты во Флориде. Покинув банк, Майк снова превратился в мистера Родни, чтобы встретиться с тремя агентами по недвижимости, среди них он нашел того, который подходил для его целей. Это была коричневая, жилистая, злобная маленькая женщина лет пятидесяти, которая родилась в Равенне, которая завидовала людям, с ее помощью вкладывающим большие деньги в недвижимость, убежденная и отчаянная сплетница, похоже знавшая досконально каждого местного землевладельца, каждый кусок земли в графстве и каждую грязную шутку, когда-либо сыгранную с ничего не подозревавшими простаками. Ее звали Лотти Спрэнгер.

Поговорив полчаса в ее офисе, они перешли на другую сторону улицы в бар, странно напоминающий чайную, и выпили кока-колы.

— Подобная публикация ничуть не повредит этому району, — сказала она, — и я полностью «за», но вы делаете страшную ошибку, выбрав этот неудачный проект Джеймисона на другой стороне пролива. Конечно, это превосходный кусок земли, но проект мертв.

— Вы все время повторяете это, мисс Спрэнгер, но я никак не пойму, почему он мертв. Офис продаж у них работает.

— Я не из тех, кто любит сплетничать, но расскажу вам, что именно произошло. Для вашей собственной пользы. Джеймисон — дурак, приехавший с севера, строивший какие-то маленькие домики. Так, ничтожество. Потом он женился на Мэри Кэйл, которая до этого была замужем за Бернардом Доу, он умер и оставил ей кучу денег. Джеймисон наложил лапу на эти деньги, размечтался о больших прибылях и нырнул слишком глубоко. Я бы сказала, что в настоящий момент для любого это очень выгодное приобретение — покупка хороших участков по тем ценам, которые он предлагает, — но люди этого не замечают. Он не внушает им доверия. Довольно скоро Джеймисон окончательно разорится, и тогда ему придется отдать свой проект за ту цену, какую ему предложат, а сейчас волки просто сидят и выжидают, когда можно будет его сожрать. После того как Джеймисон выйдет из игры, тот, кто получит проект, закончит работы и получит хороший барыш. В таких сделках рождаются миллионы. Это отборные земли. На побережье таких осталось немного. Это первоклассный район для развития. Я вам это говорю. Джеймисон довольно мужественно боролся. Он пытался продать казначейские билеты, пригласить людей участвовать в проекте, пытался занять денег, пытался продвигать участки. Ничего не сработало.

— А кто эти волки, которых вы упомянули?

— Есть крупные фигуры и мелкие. Эта сделка способна заинтересовать крупных. Пурди Эльмар, Уинк, Хэскелл, Дж. К. Арлентон. Они все сидят тихо, но именно они заправляют графством Равенна, мистер Родни. Они прикидываются отошедшими от дел старыми развалинами, но они набиты деньгами, и все их деньги делались на операциях с землей, и они все еще скупают и продают землю.

— То есть вы думаете, что кому-то нужны земли Джеймисона?

— Именно так.

— Почему вы так решили?

— Потому что ему слишком фатально не везет, чтобы это было просто случайностью. Драги ломаются. Рабочие выкопали канал не там, где нужно, и должны были снова засыпать его. Во время ирригационных работ они погубили множество прекрасных деревьев. В довершение всего — ему не хватило денег, или их с самого начала было недостаточно. Потом пошли слухи, что с ним нельзя заключать сделок на тамошние участки, потому что это его строительство никогда не закончится. Говорю вам, когда вы занимаетесь продажами, такие слухи могут очень сильно повредить. Кто-то именно этого и хотел. Не знаю кто.

— Я беседовал об этом проекте с молодым юристом по фамилии Рэйнс. Он сказал мне, что все развалится, что Джеймисон не сможет его спасти. Это был пример подобных слухов?

Ее проницательные глаза сузились.

— Гм-м-м. Роб Рэйнс, сын Ди Рэйнс? Интересно, какие у него могут быть причины плохо отзываться о Джеймисоне? Он встречается с дочкой Мэри, насколько я слышала. Симпатичный мальчик, но у него чертовски холодные глаза. Знаете, может, он работает на… Скажем, если он выполняет какие-то юридические работы для Кори Хааса? Джеймисон пригласил Кори в проект, потому что много лет назад Кори близко дружил с отцом Мэри и Бернардом Доу. А пригласить Кори в дело — все равно что сунуть змею себе в карман. Он скользкая личность, этот Кори. Должно быть, я старею и глупею. Я не подумала об этом раньше. Разумеется, Кори был бы счастлив выдавить Джеймисона из проекта, и, готова поспорить, он не вложил туда ни цента больше того, что потратил на организационные мероприятия по созданию корпорации. Нельзя сказать, что Кори жулик, но он настолько бесчестен, что дел с ним иметь не стоит. Кори иногда что-то делает вместе со старым Пурди Эльмаром, а этот проект — именно то, что могло привлечь внимание Пурди. Да, сэр. Значит, это Пурди работает вместе с Кори, а Роб Рэйнс волочится за Дебби Энн, чтобы быть в курсе того, что происходит. Неплохая работенка для юриста! — Она издала злобный смешок.

— Думаю, все это дела отдаленного будущего?

— О, дела здесь закрутятся достаточно быстро, как только старина Пурди запустит в него свои когти. Я даже где-то рада, что это Пурди, а не Уинк. Или Кори Хаас сам по себе. Пурди жестко давит, но он не безжалостен. Он устроит все так, что Джеймисон и Мэри Кэйл не разорятся полностью.

— Я благодарен вам, мисс Спрэнгер.

— Я только говорила. Мне это ничего не стоило.

День кончился. Майк вернулся на Райли-Ки. Дебби Энн лежала на матрасе около бассейна, купальник расстегнут, трусики закатаны и подогнуты, чтобы открыть солнцу максимум тела. Шорох его шагов разбудил ее. Она подняла голову, потом села, придерживая лифчик, заводя руки за спину, чтобы застегнуть его. Ее лицо было припухшим со сна, светлые волосы взлохмачены.

Она широко зевнула и сказала:

— Ого! Я заснула. Где ты был весь день? Я вернулась в два. Я собираюсь поужинать с Робом, так что отправила Дюрельду домой. Ей незачем здесь торчать. Ты не против где-нибудь поужинать? Нет? Можешь просто поехать в клуб и записаться на мамино имя.

— Я хочу пить, — произнес он. — Принести тебе пива?

— Звучит недурно.

Он открыл две банки, дал ей одну и устроился в розовом пластиковом шезлонге.

— Сегодня я осматривал окрестности. Трой уже уехал, когда ты вернулась?

— Дюрельда сказала, он уехал около полудня.

— Ты помогла Мэри устроиться?

— Да. Очень приятное местечко на Лонгбоут-Ки. Называется «Корни». В «Ленивой Гавани». Телефон у меня в сумочке. Что происходит, Майк?

— Что она тебе сказала?

— Сказала, что хочет ненадолго уехать, чтобы все обдумать. Я спросила, собирается ли она подумать о разводе. Она сказала «нет». Она выглядела довольно спокойной, когда мы туда ехали.

— Значит, она сказала тебе ровно столько, сколько считает нужным.

— Господи, можно подумать, мне одиннадцать лет. Я пожилая разведенная дама, помнишь?

— Возможно, это неплохая идея — уехать ненадолго, чтобы взглянуть на все со стороны.

— А тем временем Трой стремительно превращается в настоящего алкоголика, держит на веревочке какую-то шлюху и транжирит семейное состояние. Это было небольшое состояние, но оно как-то успокаивало.

Он изучающе посмотрел на девушку.

— Есть хоть что-то, на что тебе не наплевать, Дебби Энн? Что-то, что по-настоящему серьезно и глубоко заботит тебя?

— Слава богу, нет! Я не хочу думать ни о чем, кроме развлечений.

— Есть какие-то еще планы?

— Никаких, кроме личных. Вообще, что с тобой случилось? Что значит этот скучный нравоучительный тон?

— И тебя не волнует счастье Мэри?

— Мне бы хотелось, чтобы оно у нее было. Оно у нее было, а теперь его нет. Я ничего не могу сделать, чтобы вернуть его обратно. Не в моих силах.

— Верно.

— Может, составишь нам компанию за ужином?

— Спасибо, нет. Мне надо немного поработать.

— Поработать?

— Рассортировать кое-какие записи.

— Пишешь книгу?

— Возможно.

— О, я забыла! Тебе пришло два письма. Дюрельда положила их в твою комнату.

Он быстро поднялся.

— Извини, — сказал он. — Вероятно, от мальчиков.

Одно было от мальчиков, два письма путешествовали в одном конверте с маркой авиапочты. Мики писал, что Томми сильно скучает по дому, но постепенно привыкает. Похоже, школа им вполне нравилась. Один из мальчиков стал называть Мики «Тупые Лыжи», и они из-за этого подрались. Их вызвали к директору, который послал их к спортивному инструктору, и тот выдал мальчишкам перчатки и велел драться. Теперь они стали хорошими друзьями. Работы было много. Они сильно отстали от других, но им очень помогают, чтобы легче было нагнать.

Второе письмо было от друга из газеты. Прочитав его, Майк снова взял письмо мальчиков. Бедные одинокие чертенята. Он слышал, как Дебби Энн прошла в ванную и включила воду.

Через несколько минут душ выключили, и его дверь резко распахнулась. Она стояла в дверном проеме, искусно задрапированная в большое шоколадно-белое полотенце, улыбаясь широко и совершенно невинно.

— Письма от твоих мальчиков? У них все в порядке?

— Спасибо, все в порядке.

— Это хорошо.

— Я бы пригласил тебя зайти, — сказал он, — но ты одета неподобающе.

Она состроила ему гримаску.

— Бедняжка! Я зашла по-дружески, Майк.

— Мне нельзя доверять. Я тронутый на почве полотенец.

— Я могу его снять.

— Хватит заигрывать со мной, Дебби Энн, — резко сказал он. — В этом нет смысла. Так что иди обратно и закрой дверь.

Она широко раскрыла глаза.

— Боже ты мой! Мужчина не понимает шуток. — Она вернулась в ванную, хлопнув дверью.

— Приходится отбиваться от них клюшками, — пробормотал Майк. — Я — неотразимый герой-любовник.

Он немного повалялся, потом переоделся, вышел на улицу и поехал в кинотеатр для автомобилистов. Два вестерна. Хороший парень в конце концов одолел плохих ребят. Он возвращался на лошади обратно к себе, гордо выпрямившись в седле, худощавый, благородный и смертельно опасный, перекатывая сигарету одной рукой, другой стреляя ястребов в небе. Хорошие парни всегда чертовски здорово стреляют.

Троя все еще не было дома, когда вечером Майк вернулся, но он мирно спал, когда утром тот уезжал. Майк рассортировал важные кусочки информации. Он поговорил еще с двумя людьми, которые тоже внесли свой небольшой вклад в его расследование. Он поехал туда, где работали желтые бульдозеры и краны, и поговорил с человеком, который командовал работами в «Хорсшу-Пасс истейтс». Он подробно расспросил его, какие неприятности происходили у них во время работ. Когда Майк убедился, что человек лжет и к тому же не очень заботится, чтобы лгать достаточно складно, он почувствовал, что готов встретиться с Кори Хаасом. Кори Хаас управлял своими разнообразными делами из маленького офиса в старом обшарпанном доме на Уэст-Мэйн в центре Равенны.

Это был исхудавший, сутулый человек лет пятидесяти, с плохими зубами, в поношенном костюме, с редеющими волосами, выкрашенными в резкий пурпурно-черный цвет, фальшиво-дружелюбными манерами, серым резиновым лицом отставного комика и твердым, слишком продолжительным рукопожатием.

— Роденски? Вы тот малый, что гостит у Троя и Мэри? Присаживайтесь. Что я могу сделать для вас в этот великолепный день?

— Думаю, мне нужен небольшой бесплатный совет, мистер Хаас. Я говорил недавно с Робом Рэйнсом о том, что хочу вложить деньги в «Хорсшу-Пасс истейтс». Я знаю, что у вас там есть акции.

— Восемнадцать процентов, — сказал Хаас с печальной улыбкой. — И все прехорошенькие сертификаты акций.

— Роб не считает, что это хорошая затея, но мне кажется, что он не хотел ничего говорить об отчиме своей подружки. Он посоветовал мне обратиться к вам как к человеку порядочному и осведомленному.

Хаас покачал головой:

— Ну, я мог бы расписать вам все в радужных красках, чтобы мой рассказ показался вам привлекательным, и, вероятно, нам удалось бы выманить у вас деньги, мистер Роденски. Но это было бы неправильно, и это было бы нечестно. Откровенно говоря, я влип. Думаю, я потерял свои деньги. О, может быть, у меня что-то останется, если мы когда-нибудь сможем передать эту корпорацию целиком, но я благодарю Бога, что не вложил больше, потому что, сделай я это, все бы пропало. Я вступил в это дело, потому что близко знал папу Мэри и знал ее первого мужа. Очень жаль, что девочка потеряет свои деньги так глупо. Я мог бы рассказать вам подробности, но вряд ли они настолько важны для вас, мистер Роденски.

— Неужели все так плохо?

— Вы думали о какой-то значительной сумме?

— Триста тысяч, может быть.

Хаас сжал губы и покачал узкой головой:

— Это делу не поможет. Уже слишком поздно. Просто выбросите деньги на ветер. Роб правильно сделал, что послал вас ко мне. Это было бы ужасной ошибкой. Я мог бы рассказать все в подробностях, но как я уже говорил…

Майк вытащил стопку бумаг из кармана.

— Вы не против, если я попробую вникнуть в подробности?

— Что? Что это?

— Хотите послушать, что я об этом думаю?

— Я не понимаю, какое вы можете иметь представление о том…

— Давайте попытаемся разобраться.

Майк начал говорить — осторожно, вкрадчиво. Вначале Хаас выглядел ошарашенным. А потом с его лица исчезло всякое выражение. Только глаза оставались внимательными. Время от времени он пальцами дотрагивался до горла и сглатывал.

Майк положил бумаги обратно в карман.

— Таковы цифры. Таковы факты. Триста тысяч долларов очень даже могут исправить положение. Вы это знаете. Я это знаю. Трой это знает. Я собираюсь дать в долг корпорации триста тысяч долларов под залог акций Троя и Мэри. И пришел сюда не за советом. Я пришел кое-что сказать вам, Хаас. Я собираюсь нанять детектива. И если Троя опять станет преследовать невезение, он сможет найти, кто является причиной этого. Как в том случае, когда вы подкупили этого клоуна на стройке. Тогда вам предъявят иск по обвинению в заговоре. Мне жаль, что я не могу забрать у вас ваши восемнадцать процентов акций. Вы останетесь и заработаете на них кучу денег. А вы ведь слишком любите деньги, чтобы выпустить акции из рук. Это все, что я хотел вам сказать.

— Минуточку, — спокойно произнес Хаас. — Садитесь, мистер Роденски. Я думал, вы просто журналист.

— Разговор окончен.

— Из вас получился бы чертовски хороший бизнесмен. Вы еще можете этим заняться.

— У меня нет к этому интереса.

— Да?

— Я просто собрал воедино факты и подозрения, Хаас. Немного побегал. Только и всего.

— Только и всего, — с горечью повторил Хаас. Казалось, он пытается что-то для себя решить. — Хорошо. Мне ничуть не повредит, если я признаю, что готовится еще кое-что. Когда все взорвется и пыль уляжется, Джеймисон выйдет из игры, но без катастрофических потерь, а я ухвачу себе кусочек побольше. Таких денег стоит подождать. Так вот что я вам скажу. Наймете вы детектива или нет — я могу работать против вас и создавать вам чертову кучу проблем тем или иным образом. Или же я могу работать вместе с вами, и тогда мы все уладим.

— Что у вас на уме?

— Я разделю с вами риск. Мы вложим по сто пятьдесят с каждого, слышите? Мы переделим акции. Одну треть получите вы, одну треть — я, одну треть — Джеймисоны. Вы и я — мы вместе выправим положение.

— Нет, спасибо.

— Почему нет?

— Мистер Кори Хаас, я не доверил бы вам и десятицентового ведра воды, если бы мы оба горели.

— С людьми так грубо не разговаривают, мистер Роденски.

— Я могу сказать еще грубее.

Хаас улыбнулся:

— Вы здесь новый человек. Джеймисон тоже новый. У вас нет ни малейшего представления о том, кто здесь всем заправляет. Вы просто приобретете себе массу проблем. Хотите — двигайте вперед, журналист. Чем больше я думаю об этом, тем больше мне кажется, что тремя сотнями тысяч здесь не обойтись.

— Мы можем попытаться, — сказал Майк и ушел.

~~~

Он позвонил Пурди Эльмару из будки в аптеке. Через час они сидели на переднем крыльце Пурди, держа в руках по стакану бурбона. Старик производил впечатление силы, мощи, не свойственной его возрасту. А голос его был другой — надтреснутый, старческий, слабый. В нем не было сердечности. Он смотрел вперед на шоссе, его лицо было неподвижно.

— Возможно, впечатление, которое у меня сложилось, совершенно ошибочно, мистер Эльмар. Так что я сберегу и свое, и ваше время, если начну с вопроса. Интересует ли вас «Хорсшу-Пасс истейтс»? И с какой стороны?

Наступило долгое молчание. Старик сплюнул через перила.

— Продолжайте.

— Как я говорил вам, я журналист. Бывший журналист, по крайней мере. Я взял множество интервью. Я слушаю, что люди говорят и как они это говорят. Я все запоминаю. Я хочу вам пересказать практически слово в слово разговор, который был у меня сегодня с Кори Хаасом, настолько точно, насколько смогу. Для вас не имеет значения, зачем я пошел к нему. Но я это сделал. И вот о чем мы говорили.

Когда Майк закончил, несколько минут стояло тяжелое молчание.

Пурди Эльмар встал, подошел к столу, снова наполнил свой бокал, медленно, аккуратно. Он вернулся к креслу, сел и произнес:

— Наливайте себе, сколько захотите.

— Спасибо.

— Одна вещь. Этот мальчик Рэйнс упоминал мое имя?

— Нет. Это была просто догадка.

— Никогда не любил газетчиков. Жизнь посвятил тому, чтобы мое имя не попало в газеты. Каждый раз, когда открываешь газету, оттуда тебе ухмыляются одни и те же дурацкие рожи. Так что никогда ни с кем из них не встречался. Зачем вы пришли ко мне с этим?

— Мне показалось, что это хорошая идея. И кто-то сказал мне, что вы не… бессердечны.

— Да? Может, и так… Одна треть ему, одна треть вам, одну треть Мэри Кэйл и ее мужу? Мило. Но вам это не понравилось? Я знаю, что вы мне рассказываете в точности так, как было, потому что все это очень похоже на Кори. Чего вы хотите?

— Мне нравится Мэри. Мне не нравится Рэйнс, мне не нравится Хаас.

— Мне нет необходимости любить людей, которые делают для меня деньги. Так вы просто бродите по свету и делаете добро?

— Назовите это так.

— Вы могли бы получить хорошую прибыль. Они с удовольствием взяли бы вас в долю. Мэри, во всяком случае. Славная девочка. Много лет не видел ее. Это все деньги, что у вас есть?

— Да, сэр.

— Смешно, что вы хотите рискнуть ими, вложив во что-то, в чем вы ничего не смыслите.

— Деньги не очень важны для меня. Когда были важны, у меня их не было. И я прекрасно без них обходился.

— У меня куча денег, сынок. Если бы было двадцать таких, как я, то — хорошо. Я могу швырять их во все стороны, но вряд ли сумею растратить их до конца. Но и я не сорю ими. Я очень люблю их копить.

— Я представляю себе, что такое возможно.

— Ты мне нравишься. Ты ни капельки не боишься потерять эти проклятые деньги. Большинство людей, которые сюда приходят, трясутся, словно я могу их укусить. Он хотел одну треть? Уже второй раз он хитрит с этим проектом. Похоже, Кори становится ужасно жадным.

— Мне тоже так показалось.

— Я собираюсь нарушить правила. Я обычно не рассказываю людям о своих планах. Потом, если что-то не получается, мне не надо ничего объяснять. Но тебе я скажу пару вещей. Это останется между нами. Я не стал бы ничего говорить, если бы думал, что ты не умеешь молчать. Во-первых, вложи деньги в этот проект. Меня он больше не интересует. Во-вторых, у тебя не будет причин для беспокойства. Я поговорю с Кори. Если же проблемы все же возникнут, приезжай ко мне, и я научу тебя, как с ними справиться.

— Спасибо, мистер Эльмар.

— И последнее. Можешь немного поразмышлять об этом. Я мило и любезно поговорю с Кори Хаасом. Думаю, еще лет пять я протяну. Он тоже протянет, если не покончит с собой. Скажем, лет через пять, быстрее, чем это могло бы случиться, Кори Хаас будет ходить по улицам со старой тощей задницей, торчащей из драных штанов, и гадать, что же, черт побери, с ним произошло. Он попытался обмануть меня второй раз, а мне не следовало прощать его в первый.

Говоря это, Пурди Эльмар повернулся и посмотрел прямо на Майка. Выцветшие голубые глаза были похожи на кусочки зимнего неба, он улыбался ледянящей улыбкой барракуды. В течение очень кратких мгновений Хаас был осужден, приговорен и наказан.

— Думаю, вы знаете, почему я не благодарю вас, — усмехнулся Майк.

— Знаю?

— Вы пошли мне навстречу отчасти потому, что в самом деле оказались порядочным человеком, мистер Эльмар. Но ведь еще и потому, что поняли — так безопаснее. Потому что теперь я буду молчать. В противном случае я мог бы оказаться настолько безумным, что обратился бы в прессу.

— Знаете, мы тут иногда встречаемся, чтобы поиграть в покер.

— Я не настолько безрассуден и не настолько везуч, мистер Эльмар.

Старик хлопнул себя по бедру и испустил дикий визгливый смешок.

— Пропади я пропадом, если ты мне не нравишься, сынок. Никогда не думал, что доживу до такого. Парень с Севера. Парень из газеты. С иностранным именем. Скажи мне только одну вещь. Почему ты начал копаться в этой земельной сделке? Что навело тебя на мысль?

— Роб Рэйнс слишком беспокоился о том, чтобы я не вздумал вложить в нее деньги.

— Ха-ха. Смотри-ка, как случается! Он оказался так себе парнем. Черт подери! Каждый год новый урожай. Но совершенно невозможно найти ни одного хорошего юриста. Похоже, с каждым годом они все больше наглеют. Хотят разбогатеть одним махом, и им плевать, как они этого добьются. Похоже, внутри у них больше нет стержня, нет никаких правил, которых они не могли бы нарушить. Они все теперь циники. Рэйнс казался мне способным, но, черт побери, я чувствовал, что не может быть ничего хорошего в парне, который встречается с девочкой не только по причине ее привлекательности. Думаю, что теряю умение разбираться в людях. Хочешь взглянуть на моих славных щенят?

— Спасибо, мне нужно возвращаться домой.

Старик снова крякнул и сказал:

— Люди никогда так не отвечают Пурди Эльмару. Я говорю, идемте смотреть щенков, они говорят: конечно, конечно. Я говорю им, идите грызите вон тот дуб, а они только спрашивают: на какой высоте от земли, Пурд? На все готовы, лишь бы устроиться поближе к денежкам. Может, как-нибудь привезешь сюда Мэри, просто повидаться? Но без мужа. Только ее одну.

— Почему без мужа?

— У него есть другая женщина, а я не хочу, чтобы неверный муж ступал по моей земле. — Он сплюнул через перила. — И он не умеет пить. К тому же он повел себя глупо, просто как свинья, когда занялся этим проектом. Ты собираешься вложить в него деньги, сынок, ты с ним и общайся.

— Вы в курсе всех событий, не так ли?

И снова он увидел улыбку барракуды. Пурди Эльмар с невинным видом заметил:

— Ну, так уж повелось: люди иногда навещают меня и кое-что рассказывают.

Эльмар проводил его к фургону.

— Рад, что ты приехал, — сказал он. — В самом деле рад. Я сказал тебе, что собираюсь сделать, и это значит — мы заключили сделку, так что в подкрепление этой сделки я пожму твою руку. Это единственный повод, когда я пожимаю мужчинам руки. Жать руки в знак приветствия или прощания чертовски глупо. Это ничего не значит.

Майк пожал худую жилистую руку, они обменялись заговорщицкими улыбками, и он уехал.

Плохая дорога заставляла фургон греметь и кряхтеть. Низкое солнце светило Майку в глаза; примерно часом позже он повернул к мосту, ведущему на Райли-Ки. Он добрался до дома в половине шестого.

Дюрельда вышла на стоянку как раз в тот момент, когда он вылезал из машины, и торопливо проговорила — ее глаза казались круглыми и белыми на темном лице:

— Мисс Дебби Энн сказала, чтоб я вам сразу сообщила, если вы приедете домой… Я уж думала вас не дождусь — мой муж сейчас за мной приедет… Дважды звонил шериф, потом наконец поймал мисс Дебби Энн и сказал, что хозяина забрали за вождение в пьяном виде и нужно заплатить за него штраф двести долларов наличными, так что мисс Дебби Энн спохватилась и уехала примерно час назад, чтобы выкупить его.

— Спасибо, Дюрельда. Произошел несчастный случай? Кто-то ранен?

— Никто ничего не говорил о том, что кто-то ранен, но он уехал и каким-то образом разбил нашу машину.

Майк вошел в дом и позвонил в офис шерифа Равенны, нашел заместителя шерифа, который рассказал ему, что Троя Джеймисона выпустили минут двадцать назад.

— Он действительно был пьян?

— Я не знаю, мистер. Он пропустил поворот на Равенна-Ки, и его «крайслер» врезался в один из его собственных рекламных щитов. Он не мог идти. Это случилось в два часа дня, мистер, и его вырвало в патрульной машине, и, когда его привезли сюда, он во всю глотку распевал песню морских пехотинцев, но ни одного слова нельзя было разобрать — так что, надо думать, он был пьян.

— Ох! А где машина?

— Я не знаю, но эта девушка — его падчерица, как я думаю, — что-то организовала.

— И он не ранен?

— Да нет, цел.

Майк поблагодарил его и повесил трубку.

Белый «порше» с откинутым верхом засопел на дорожке пять минут спустя. Дебби Энн быстро выбралась из машины с лицом, окаменевшим от отвращения.

— Теперь твоя очередь. — Она кивнула Майку. — Действуй!

Девушка развернулась и торопливо направилась в свою комнату.

— Постой! — резко окликнул ее Майк. Она повернулась и подождала его. Он не спеша подошел к ней. — Не хочешь хотя бы намекнуть, что произошло?

Похоже, она слегка остыла.

— Они сюда позвонили, потому что он…

— Я знаю большую часть. Я говорил с офисом шерифа. Мне нужно просто несколько деталей. Он был еще здесь, когда я уехал утром. Где он успел так…

Они старались говорить тихо.

— Не думаю, что он спал прошлой ночью. В спальне у него была бутылка. Я не видела, как он уехал, думаю, это было около одиннадцати. Дюрельда его видела. Она говорит, его пошатывало. Разве не чудное словечко? Пошатывало.

— А что с машиной?

— Ее перевезли в «Карсон» в Равенне. Я ее не видела.

— А насчет юриста?

— Я звонила Робу. Он не изъявил большого желания, но сказал, что позаботится об этом. Я объяснила, что произошло, назвала ему имена тех, кто его арестовал. Он говорит, что едва ли можно бороться с обвинением. Самое лучшее, что можно сделать, — это попросить Троя признать себя виновным, тогда он попробует добиться для него разрешения водить машину в дневное время — исключительно для деловых поездок. Дадут ли это разрешение сейчас или через три месяца — целиком зависит от судьи. У Троя не будет полной лицензии в течение года.

Они оба повернулись и посмотрели на машину Дебби Энн.

— Похоже, все здесь разваливается к чертям собачьим, — сказала Дебби Энн.

— Но тебе в любом случае на это наплевать.

— Спасибо, что напомнил мне об этом.

— Ему нужен доктор?

— Ему нужна ванна, — ответила она и, повернувшись, шагнула к двери в гостевое крыло.

Майк подошел к машине и открыл дверцу с той стороны, где сидел Трой. Он сидел, согнувшись в глубоком сиденье «порше», уставившись вперед, вялые кулаки на бедрах, рот разинут, медная щетина на скулах, белая рубашка порвана и запачкана, бордовый синяк на левой скуле.

— Пойдем, мальчик. Вылезай.

Трой не пошевелился, пока Майк не встряхнул его и не повторил приказ. Он медленно выбрался из маленькой машины. Оказавшись снаружи, он повалился назад на сиденье. Майк подхватил его за руку и, поддерживая собой большую часть его веса, медленно повел в дом. Он проводил его в хозяйскую спальню, усадил на небольшой стул с прямой спинкой и раздел. Одежда Троя имела жалкий вид. Майк выполнил весьма неприятную задачу — обшарил его карманы перед тем, как свернуть вещи, чтобы потом выбросить их в мусорный ящик у гаража.

Он на минуту оставил Троя одного, направившись в большую, отделанную кафелем ванную, чтобы включить душ соответствующей температуры. Когда он вернулся в спальню, Трой сидел, почти положив голову на колени. Майк взял его за запястья и потянул вверх, а потом потащил в ванную. Поставив Троя под душ, он дал ему мыло, но оно выскользнуло из его руки. Майк вздохнул, разделся до трусов, нашел губку и стал отмывать Троя, как будто он был сонной, бесчувственной лошадью. Он вытащил его из душа, усадил на табурет, насухо вытер, отыскал чистую пижаму и надел на него.

Он наклонился к нему и сказал:

— Снотворное! У тебя есть снотворное? Где у тебя снотворное? — Он слегка шлепнул Троя. — Ты меня слышишь?

Глаза почти прояснились, и он сделал неопределенное движение руки в сторону шкафчика с лекарствами.

— Голубые, — пробормотал он, — голубые и белые. В бутылочке.

Майк нашел бутылочку. Голубые и белые капсулы. Инструкция гласила — по одной. И не больше двух.

Он дал Трою одну, затолкнув в рот и заставив запить водой. Когда он стаскивал его со стула, то чуть было не уронил и не упал вместе с ним, неожиданно споткнувшись. Он разобрал одну из кроватей и уложил в нее Троя. Потом снова оделся, первый раз как следует разглядел комнату. Он была оформлена в голубых тонах, с темно-голубым ковром, широкие двери распахивались прямо на веранду, где стоял столик и два кресла. На туалетном столике Мэри он заметил большую цветную фотографию в простой серебряной рамке. Он взял ее и повернул к свету. Она была сделана на яхте. Они были вдвоем: Трой и Мэри, загорелые, улыбающиеся, держащиеся за руки. Хорошая композиция. Живой маленький кусочек счастья, навечно застывший в «кодаке».

— Майк, — пробормотал Трой невнятно.

Он поставил фотографию на место и подошел к кровати. До этой минуты он был уверен, что Трой не имеет представления о том, кто помогал ему. Значит, это был момент просветления перед сном.

— Что такое, мальчик? — Он присел на корточки около кровати, его лицо оказалось в футе от искаженного лица Троя.

— Мэри уехала. Уехала два дня назад. — Говорил он медленно, было очевидно, с каким трудом он произносит слова.

— Я знаю.

— Но не из-за этого…

— Тогда почему, Трой? Почему?

Трой закрыл глаза так надолго, что Майк решил, что он уснул, но затем веки снова дернулись.

— Это… штука у меня в голове. Она там, Майк. Она там… давным-давно.

— Какая штука?

— Прямо… в середине, Майк. Круглая. Черная штука. Вся… в узлах, как… черный резиновый шарик, как клубок змей.

— Что ты несешь?

— Ушла… сама по себе. Потом вернулась. — Внезапно Трой оторвал голову от подушки, потянулся и схватил Майка за плечо пальцами так крепко, что Майк скорчился от боли. Голосом неожиданно четким и сильным он произнес: — Я показал ей сегодня, Майк, я заставил ее убраться. Мне было так чертовски хорошо. Я понял, что мне надо делать. Я пел, Майк. Я был пьян только внешне, но в глубине души я был трезвее, чем когда бы то ни было, я видел все вокруг себя, словно стоял на холме и смотрел вниз. И я знал, Майк, у меня все будет хорошо. Потом я все испортил сам. — Его рука отпустила плечо Майка. Голова опять упала на подушку, голос стал дрожать. — Потом они вытащили меня из машины. Я не мог понять, где я нахожусь. Она… она снова вернулась. Она… занимает так много места.

— Вот что мы с тобой сделаем, Трой, — сказал Майк. Он говорил медленно, внятно, отчетливо. — Мы найдем тебе доктора. Он сделает так, что эта штука уйдет и никогда не вернется.

Трой закрыл глаза.

— Точно, — пробормотал он.

— Ты не можешь один справиться с этим. Тебе нужно было рассказать Мэри, мне, кому-нибудь.

Трой вздохнул:

— Когда понимаешь, что что-то не так, с этим можно бороться.

Трой стал дышать тяжело, медленно. Майк смотрел на него несколько мгновений, потом поднялся на ноги. Затекшие мускулы ног ныли, колени тряслись.

Он забрал кучку испорченной одежды, тихо закрыл за собой дверь спальни, вынул из бумажника номер телефона, который дала ему Дебби Энн, и позвонил в мотель «Ленивая Гавань» на Лонгбоут-Ки. Очевидно, телефоны там были в номерах.

Ответила Мэри:

— Ох, Майк. Я надеялась, что ты позвонишь. Если бы ты сейчас не позвонил, я бы, дождавшись семи часов, разыскала тебя сама.

— У тебя отдельная линия?

— Да. Что случилось?

— Кое-что плохое и кое-что хорошее. Плохое — не очень страшное, Мэри. Просто неприятное. — Он рассказал ей об аресте, машине, сказал, что Трой в постели и спит.

— Мне не следовало уезжать. Это была плохая идея.

— Нет, не плохая. Может быть, таким образом мы вскрыли нарыв. У меня есть новости насчет земельного проекта, и думаю, это хорошие новости, но я имел в виду другую хорошую новость. — Он рассказал ей о признании Троя насчет черного предмета в голове.

— Я немедленно возвращаюсь.

— Подожди минуту. Он говорил со мной. Он пообещал пойти к доктору. Я все это устрою. Я освежу его память, если он начнет прикидываться, что ничего не помнит. Я не психиатр, но думаю, что это не физическая проблема. Тут дело не в опухоли, не в чем-то подобном. Я полагаю, это некая фобия. Я думаю, он чертовски напуган тем, что произошло сегодня, и думаю, что это хорошо. Мне кажется, что мы чего-то достигли. Но я боюсь, если ты сейчас сюда примчишься, он снова вернется в оборонительную позицию и, возможно, нам не удастся заставить его сотрудничать. Ты понимаешь, что я имею в виду?

— Да, но…

— Я буду говорить с ним завтра. А потом свяжусь с тобой, Мэри, и клянусь, если я почувствую, что ты можешь помочь заставить его сделать что-нибудь конструктивное, я позову тебя непременно, обещаю.

— Ну… ну хорошо, Майк.

— Приободрись, милая. Я думаю, мы двигаемся в верном направлении.

— Это звучит как приказ. Хорошо. Я приободрюсь.

— Я сегодня разговаривал с одним старым перцем, который хочет как-нибудь повидаться с тобой. С Пурди Эльмаром.

— Пурди! Боже милостивый, но как получилось, что ты познакомился с ним?

— Это долгая история. Я тебе потом все расскажу. Я теперь неожиданно превратился в эксперта по вопросам приобретения земельной собственности во Флориде.

— Ты мог бы сделать для меня одну вещь?

— Разумеется.

— Если… если так случится, что ты решишь, будто мне не стоит возвращаться, после того как завтра поговоришь с Троем, ты мог бы приехать сюда и рассказать, как все было? Телефон для этого не годится.

— Это может быть в пятницу, а не завтра.

— Ничего страшного. Но все равно позвони мне завтра.

— Конечно.

Повесив трубку, он снова посмотрел на Троя. Он был уверен, что Трой не шевельнется по меньшей мере часов четырнадцать. Возможно, он проспит самые болезненные симптомы похмелья.

Когда он вернулся в гостиную, туда вошла Дебби Энн, вопросительно подняв брови.

— Я его раздел и уложил, — сказал Майк.

— Хорошо.

— Я только что разговаривал с твоей матерью.

— Именно это я хотела у тебя узнать, не надо ли мне позвонить ей. Она огорчена?

— Конечно огорчена.

— Она возвращается?

— Пока нет. Я сказал ей, что ты отлично обо всем позаботилась.

— Вместе с тобой.

Он пожал плечами:

— Ты не могла справиться одна.

— У меня гораздо больше опыта, чем ты можешь предположить, Майк. У Дэйси бывали разные дамочки. Это весьма интересный опыт — вытирать с него помаду и гадать, кому она принадлежит. Просто он мне страшно надоел — то есть Трой надоел — на обратном пути.

— Почему? Что случилось?

— Думаю, он принял меня за кого-то другого. Я не совсем хорошо его понимала, но как только он меня не обзывал! Он начал с потаскухи и продолжал в том же духе.

— Ты дала ему повод?

— Чертовски смешной вопрос!

— Мне просто интересно, устраивала ли ты для него этот спектакль с полотенцем, который исполнила для меня.

Она пришла в ярость.

— Ну, я просто маленькая ласковая девушка-ребенок, — прошипела она, — и я не могу понять, почему у мужчин обо мне постоянно складывается ложное впечатление. Клянусь, не могу понять!

— На этом дискуссия, разумеется, заканчивается, а именно этого ты и добиваешься. У тебе больше степеней защиты, чем у радарной системы.

— Давай не перегружать друг друга эмоциями, Майк. Есть более важные вещи, о которых стоит подумать. Еда. Выпивка.

— Ты так нарядилась, словно собираешься на свидание.

— Собиралась, но теперь я его отменила. Я просто не могу вынести даже мысли об этом вежливом, смиренном внимании со стороны Роба. Он все время смотрит на меня, как спаниель, умоляющий бросить палку, чтобы он продемонстрировал, как замечательно он обучен приносить ее обратно. У меня есть прекрасное предложение. Я заглянула в морозильную камеру. Там лежит стейк размером с кофейный столик, а еще у нас есть гриль на углях, так что давай наденем пляжные вещи, позвоним Ширли, я съезжу за ней, пока ты займешься мясом, напитками и углями.

~~~

Роб Рэйнс был уже на выходе, собираясь поехать на Райли-Ки за Дебби Энн, когда она позвонила ему и отменила свидание в такой скучной, раздраженной, высокомерной манере, что это глубоко задело его.

— Но я думал, мы могли бы просто…

— Я вообще не хочу ничего. Я даже видеть тебя не хочу. Это достаточно ясно?

Она бросила трубку. Через несколько секунд он тоже положил трубку.

Мать окликнула его из кухни:

— Кто это был, миленький?

— Э… Дебби Энн.

Она вышла в холл, слизывая шоколад с большого пальца.

— Она просто не может оставить тебя в покое, не так ли? Ты все равно туда едешь, но ей обязательно надо позвонить и…

— Она отменила свидание, мам. Она… не очень хорошо себя чувствует.

— Ха! Насколько я понимаю, ей неожиданно подвернулся кто-то другой, и она знает, что может сколько угодно водить тебя за нос, она…

— Мам, кончай, а?

— Не надо кричать на меня, миленький.

— Но ты плохо отзываешься о ней при первой же возможности. Мне это надоело.

— Единственная причина, по которой я вообще спросила про телефонный звонок, Роберт, — это потому, что я думала, тебе может звонить Пурди Эльмар, или мистер Арлентон, или мистер Хаас. Твои новые деловые партнеры. Я так горжусь твоими успехами, голубчик.

Он пожал плечами и пошел к себе в комнату. А через полчаса, к большому удивлению Роба, действительно позвонил Пурди Эльмар.

— Рэйнс? Эльмар говорит. Думаю, дай узнаю, как твои дела.

— О, у меня дела идут отлично, просто отлично, — сердечно сказал Роб. — Я как раз готовлю все документы для корпорации «Твин Киз» так, как вы хотели, и…

— Любой дурак знает, как зарегистрировать маленькую корпорацию, мальчик. Думаешь, я бы стал тебе звонить из-за этого?

— Ну… думаю, нет, мистер Эльмар.

— Тогда ты знаешь, о чем я хочу спросить. Я хочу узнать про этого иностранца со смешной фамилией.

— Мистер Роденски? Ну, сэр, я говорил с ним, как вы мне велели. Думаю, я достаточно внятно объяснил ему, что он совершит большую ошибку, если вложит деньги в проект Джеймисона.

— Сказал, что дело тухлое, да?

— Я все ему объяснил.

— И он тебе поверил?

— Да, сэр. Я… почти уверен, что поверил.

Наступила долгая пауза, от которой Роб чувствовал себя все более и более неловко.

— Тогда, может, ты мне объяснишь, мальчик, может, ты скажешь мне, как получилось, что этот малый шастает по городу и задает чертовски много вопросов о «Хорсшу-Пасс истейтс».

— Я… я не знал об этом, мистер Эльмар.

— Предполагается, что ты должен знать о таких вещах. Роденски говорил Джеймисону, что даст ему денег?

— Честно говоря, я не знаю.

— Тогда тебе лучше вилять хвостом пошустрее и попробовать разнюхать то, о чем ты пока не знаешь, мальчик. Или у нас очень скоро лопнет терпение, понял?

Пурди Эльмар успел уловить нервный протест собеседника, пока он неторопливо вешал телефонную трубку.