В субботу утром я получил сигнал от страховщика из Тампы, и мне пришлось ехать на аварии сначала в Венецию, а потом в Пунта-Корду. Последнее дело заняло у меня всю первую половину дня, потому что я долго не мог найти место инцидента и потерял на этом много времени.

Я вернулся в офис после ленча, написал свой отчет и отдал его на распечатку Элис, потом пополнил банковский счет выплатами за последние поездки, подвел баланс в чековой книжке и вычел из нее все расходы вплоть до сегодняшнего дня. Звонок Кела Макаллена застал меня, когда я уже уходил, поэтому я сразу поехал в город и заглянул к нему в офис.

Я не видел его с прошлого вторника. Последние четыре дня оставили на нем заметный след. Его кожа приобрела серый оттенок. Отчетливее проступили скулы, запали глаза, взгляд стал усталым.

Он заговорил со мной извиняющимся тоном:

— Надеюсь, я не причинил вам беспокойства, Сэм. У меня нет никаких новых сведений. Это сводит меня с ума. Я просто хочу с кем-нибудь поговорить о ней. Я не могу обсуждать это с ее семьей. Они обращаются со мной так, словно я пытаюсь вмешиваться в чужие дела.

— Когда у семьи Гэнтри проблемы, она плотно смыкает свои ряды.

— Я договорился с Пэтом Миллхоузом, что выплачу пять тысяч долларов за информацию, касающуюся ее местонахождения. Сообщение об этом появится в вечерних газетах.

— У вас будет очень много чокнутых помощников.

— Их и так уже достаточно, Сэм. Но полиция все равно проверяет каждое сообщение. Один человек заявил, что видел их, Сис и Хейвуда, на грузовом корабле, отправлявшемся из Эверглейдс-Сити. Они сообщили об этом по радио в местную полицию, но оказалось, что это сорокалетняя бразильская женщина и ее сын возвращаются домой в Рио. Черт возьми, Сэм, я уже не могу…

— Ожидание — очень трудная вещь, но это единственное, что нам остается, Кел.

— У вас есть какие-нибудь новые идеи?

Вероятно, мне следовало вкратце сообщить ему о том, что я узнал с помощью Пегги. Но в моей информации не было ничего особенно важного. К тому же я сомневался, что в таком состоянии он способен правильно вести себя в деликатных ситуациях. Он сразу бросится действовать, поднимет шум, станет размахивать руками, обрадовавшись, что может дать выход своей внутренней тревоге.

Мы поговорили еще немного. Покидая его офис, я почувствовал, что меня все больше беспокоит одна деталь, которая выбивается из общей картины. Собственно, я не мог даже точно сформулировать, что не дает мне покоя. Когда в раковину к моллюску попадает песчинка, он избавляется от раздражения, обволакивая ее слоями перламутра. Но неизвестный маленький объект в моем мозгу все время ускользал от моего сознания и упрямо продолжал зудеть. Как только мне начинало казаться, что я подобрался к нему поближе, он снова прятался.

Свою загадку я донес до стойки в аптекарском магазине и после пары чашек неважного кофе начал понимать, что вся проблема заключается во времени. Я набросал простенький график на обратной стороне почтового конверта:

«Август 10 — побег Чарли (среда);

12 — два человека приезжают к Уэберам (вечер пятницы);

14 — Чарли появляется в моем доме (воскресенье);

15 — Чарли и Сис исчезают (вечер понедельника);

16 — два человека уезжают от Уэберов (вечер вторника);

17 — приезжает Пегги (в среду после обеда)».

Я посмотрел на составленное расписание. Напрашивались кое-какие выводы. Газеты сообщили о побеге Чарли. Узнав об этом, Морис Уэбер решил обратиться к кому-то за помощью. Возможно, в ответ на этот призыв к нему приехали двое мужчин, готовые позаботиться о Чарли, если и когда он там появится. Но до вторника он не появился — а может быть, к этому времени они проблему уже уладили, — и вечером того же дня они уехали, считая свою миссию выполненной.

Однако беспокоило меня все-таки не это. Внезапно я понял, в чем дело. Я добавил еще одну запись в свой список:

«Август 16 — Миллхоуз обыскивает дом Уэберов (утро вторника)».

~~~

Я поехал прямо в городское отделение окружного совета. Было уже начало третьего, и воздух после полудня стал неподвижным и тяжелым. Над заливом собирались большие грозовые облака, которые медленно ползли в сторону материка.

Мне пришлось подождать двадцать минут, пока он меня принял. Когда я вошел в его офис, солнце за окном приобрело медный оттенок, а вдалеке послышались первые раскаты грома.

Пэт кивнул на кресло и улыбнулся мне своей обычной презрительной улыбкой индейца. На нем была спортивная зеленая рубашка, расстегнутые до живота пуговицы обнажали его густо заросшую волосами грудь и проплешину белой кожи между двумя грубыми сосками. Тело и лицо у него блестели так, как будто он облил их глицерином.

— Ну и жарища, — сказал он. — Черт, мне когда-нибудь поставят нормальный кондиционер? Попробуй тут что-нибудь сообразить, если в голове кипят мозги. Лакси рассказал мне, что ты подцепил ту смазливую девчонку, что гостит у Уэберов. Он говорит, вас не было целую ночь. Вижу, парень, ты большой ловелас. Если одна рыбка сорвалась с крючка, ты тут же снова закидываешь удочку, верно?

Я посмотрел на него внимательно:

— Почему у тебя такой несчастный вид, Пэт?

— Нет, это забавно! Как только появляется какой-нибудь тип, у которого нелады с законом, он тут же заявляет мне, что у меня несчастный вид. Но при этом я регулярно играю в покер с самыми значительными людьми в этом округе, и у них нет со мной никаких проблем.

— С чего ты взял, что я не в ладах с законом?

— Когда долго ловишь преступников, начинаешь разбираться в таких вещах. Тебя еще ни на чем не поймали, Сэм. Может быть, ты для этого слишком умен. А может быть, у тебя не хватает смелости выкинуть что-нибудь серьезное. Разве только сдать противнику свою игру… Но у меня есть приятная уверенность, что если мы с тобой проживем в этом округе еще достаточное время, то в один прекрасный день я, отправившись за город, увижу, как ты вкалываешь там на принудительных работах в компании таких же уголовников.

— Господи, Миллхоуз, я куда более честный человек, чем ты!

Он наклонился вперед и положил на стол свои мясистые руки:

— Вбей себе в свою чертову башку, Сэм, что мы стоим по разные стороны баррикад — ты по одну сторону, а я по другую. А теперь говори, за каким дьяволом ты сюда пришел.

— Я хочу задать тебе один вопрос. Утром в прошлый вторник ты обыскивал дом Уэберов и его окрестности?

— Ну и что?

— Кто тогда был в доме, Пэт?

Он снова откинулся на спинку кресла и посмотрел на меня с отвращением:

— У меня появилось странное чувство, Брайс, что ты намерен вмешаться в это дело.

— Я всего лишь задал вопрос.

— Мне будет очень приятно узнать, что ты занялся частным расследованием, не имея на это соответствующей лицензии.

— Сис — мой друг. Это вполне естественное любопытство. Кел Макаллен тоже интересуется этим делом. И ее семья тоже.

— Уэберы всегда шли мне навстречу, Брайс. Они сотрудничали со мной, когда поймали Хейвуда. Они помогали мне и позже. Я вполне удовлетворен тем, как они вели себя в этом деле.

— Так почему бы тебе не сказать мне, кто был у них в доме?

Последний луч солнца внезапно погас, все небо потемнело, и после первых редких и тяжелых капель на город с ревом обрушился проливной дождь, который сопровождали голубые вспышки молний и оглушительные раскаты грома. Пэт поднялся, закрыл окно и включил лампу на столе. Она тут же потускнела и погасла.

Он повысил голос, перекрывая шум грозы:

— В доме были Уэберы, эта немецкая парочка и капитан яхты.

— А гости?

— Мне о них сказали, но сам я их не видел. Рядом с домом стояла наемная машина. Мне объяснили, что гости ушли на пляж.

— Значит, у тебя не было возможности их допросить?

— А для чего бы я стал это делать? Мистер и миссис Уэбер рассказали, что накануне вечером все рано легли спать и никто ничего не слышал. Черт возьми, Брайс, не суй нос в мою работу, иначе я привлеку тебя за то, что ты мешаешь мне вести следствие.

— А я думал, на тебя сильно давят по поводу всей этой истории.

— Ты что, за меня волнуешься?

— Нет, но тебе следовало бы приветствовать всякого, кто проявляет к этому делу конструктивный интерес, Пэт.

— Почему бы тебе самому не попробовать стать шерифом, тупой ублюдок? И не учи меня, как я должен делать свою работу.

— Ну и где, по-твоему, сейчас находится Сис Гэнтри?

— Я могу тебе сказать, где она сейчас находится, Брайс. Хейвуд хорошо знал семью Гэнтри. Он знал, что Сис из тех людей, которые готовы броситься на помощь всякому, кто ее попросит. Тебе это тоже хорошо известно. Он использовал тот же подход, что и ты, верно?

— Если ты и так все знаешь, зачем спрашивать?

— Поэтому он ей позвонил, и она поехала в город на своей маленькой машине и где-нибудь его подобрала, а поскольку он пять дней провел в болотах, то ее сердце растаяло от жалости. Ему надо было где-то спрятаться, так? И она повезла его за город, в какое-нибудь глухое местечко. Эта девушка ходила на охоту вместе со своими братьями. Она решила спрятать его в какой-то охотничьей лачуге, и, когда они туда прибыли, он взял инициативу в свои руки и не позволил ей уехать, испугавшись, что ее начнут расспрашивать и она его выдаст. У него не было женщины уже больше двух лет, так что сам можешь представить, что еще ему было от нее нужно. Он спрятал машину в кустах и решил, что, когда шум немного поуляжется, он отправится на север и попытается удрать из штата, а ее или отпустит, или убьет.

— А как насчет еды и питья, Пэт?

— Когда она выходила из дома, у нее было с собой полсотни долларов. Она уехала в начале девятого. Некоторые придорожные магазинчики торгуют до позднего вечера. Все это не твое собачье дело, Сэм, но мы их все проверили и узнали, что в одной лавочке к северу от города какая-то женщина перед самым закрытием, то есть около девяти часов, накупила продуктов на сорок долларов. Обслуживавший ее продавец не имеет никакого понятия, как она выглядит, потому что ему недавно удалили катаракту на одном глазу, а на другом — только собираются удалять, очков он не носит и управляется в своей лавчонке исключительно на ощупь и по памяти. Он плохо запомнил, что она покупала, но сказал, что в основном это были долго хранящиеся продукты, такие, как сахар, соль, мука и тому подобное. Вероятно, она думала, что покупает эти запасы для одного Хейвуда, и не догадывалась, что он не собирается ее отпускать после того, как она довезет его в надежное место.

— Если он хотел сбежать, Пэт, то зачем вернулся в город?

— Из тебя выйдет плохой шериф, раз ты не можешь ответить на такой вопрос. Он выбрал это направление, потому что это было последнее место, где мы стали бы его искать. Да и где еще он мог бы рассчитывать на помощь и поддержку?

Все это выглядело очень правдоподобно. Предположим, что в то время, когда я шпионил за ними через окно, Сис по просьбе Чарли Хейвуда звонила Черити Уэбер, но та или отказалась разговаривать с Чарли, или, если Сис попыталась пригласить ее в укромное место, догадалась, что там ее будет ждать Чарли. Тогда потом все могло произойти именно так, как думал Пэт.

— А теперь убирайся отсюда, — сказал он, — и больше не приходи, чтобы не тратить зря мое время.

Я вышел на улицу, подождал у двери, пока дождь немного не ослабел, и добежал до своей машины. Я имел глупость не закрыть окно, поэтому переднее сиденье было залито водой. Я вытер его, как мог, с помощью тряпки. Остатки грозы уползали к востоку, и в небе снова засияло солнце. Над асфальтом поднимался густой пар. В воздухе появился намек на свежесть, запахло мокрой почвой и сырыми камнями мостовой.

На протяжении трех кварталов от здания суда я обдумывал гипотезу Пэта Миллхоуза. В конце концов я ее отбросил. Не в характере Сис было держать своих родных в неведении о том, где она находится и все ли с ней в порядке. И я не мог себе представить, чтобы Чарли Хейвуд захотел удерживать ее насильно. Все люди являются пленниками своих моральных и этических принципов. Они никогда не выходят за их пределы, если только не сойдут с ума.

В четверть пятого я решил взглянуть на «Королеву моря». На эту мысль меня навела лень. Я подумал, что, возможно, это будет самый легкий способ установить, кто ее владелец. Кроме того, раньше я никогда не видел ее вблизи.

В городе есть несколько пристаней для яхт, но я вспомнил, что эту лодку уже ремонтировали у Джимсонов. Я свернул с главной дороги примерно в миле к северу от своего дома и вскоре подъехал к бухте. Хотя со временем Джимсоны сильно расширили свой бизнес, их пристань по-прежнему производит впечатление грязной, ржавой, прогнившей и заброшенной. Дома и строения беспорядочно разбросаны по всей территории. Большие доки нуждаются в ремонте. Зато у них есть большие закрытые хранилища с соленой и с пресной водой, глубокие подходные пути, и они могут отбуксировать к себе любое судно длиной до семидесяти футов, поставить его на стапель, разобрать по винтикам и собрать снова, если у вас есть на это деньги. У них лучшая морская техника во всем районе, отличный франчайзинг и зверские цены, от которых способен зарыдать самый мужественный капитан.

В субботу здесь всегда было шумно и суетно, как и на любой подобной пристани. Слышался громкий визг механической пилы, ревел слесарный станок, со звоном падал на бетон оброненный кем-то гаечный ключ, резко пахло лаком, краской, бензином и растворителями. Владельцы лодок трудились над своими посудинами, а работники пристани занимались своей работой.

Пока я ходил по территории, никто не обращал на меня никакого внимания. Вскоре я набрел на «Королеву моря». Она стояла в одном из крытых ремонтных доков на стапеле, кормой к берегу. Какой-то человек в грязных шортах цвета хаки и в синей бейсбольной кепке навинчивал новую секцию перил на углу транца со стороны правого борта. Он только что вставил на место еще один фрагмент полированного красного дерева. Это был невысокий старик с загорелой жилистой спиной.

Он повернулся, увидел меня и раздвинул рот в улыбке, требовавшей срочного участия дантиста.

— Кого я вижу! Как дела, Сэмми?

— Привет, Джей-Би. А я думал, что ты уже давно проводишь свою жизнь в качалке, окруженный своими внуками.

— Именно этим мне и следовало бы заниматься. Но старый Джимсон подъехал ко мне со сладкими речами насчет того, что я ему необходим, хоть и стою одной ногой в могиле, — потому что он, видите ли, нигде не может найти себе хороших работников. И это чистая правда, клянусь Богом. Но я поставил ему условие, что не стану заниматься всякими дешевыми моторками. Мне стыдно прикасаться к этим дрянным посудинам. Я работаю только на первоклассных лодках.

— Это ведь яхта Уэберов, верно, Джей-Би?

— Ага.

Он взял еще один фрагмент перил, аккуратно зачистил его шкуркой и плотно вогнал на место с помощью деревянного молотка.

— Вот так-то лучше.

— Сидит как влитая, Джей-Би.

— Еще бы! Кто делал-то?

Он повертел в руках следующий кусок, приладил к нему электродрель и стал просверливать отверстия для болтов, которые должны были держать всю секцию на месте.

— Что с ней приключилось, Джей-Би?

— Ее притащили в док во время отлива. Как раз тогда был ветер и большая качка, и корму зажало под навесом, так что все перила полетели к черту, Сэмми. Жаль, что это случилось с лодкой, о которой так заботятся.

— Не против, если я поднимусь на борт и взгляну на нее?

— Я-то не против, но если появится этот парень, Чейз, он может здорово взбеситься. Он ушел, когда начался дождь, и не сказал, вернется ли. Он вообще мало что говорит. Твой отец, к примеру, тоже был спокойный человек, но совсем в другом роде. Он любил, чтобы люди разговаривали, а этот Чейз, кажется, совсем никого не хочет видеть, так, по крайней мере, он себя ведет. Хорошо, что он ушел хоть ненадолго. А то стоит тут и следит за каждым моим движением.

Я поднялся на борт. На этой яхте было шестьдесят четыре фута роскоши и все мыслимые навигационные приборы, за исключением радара. Ее оборудовали воздушным кондиционером, телевизором и красивым штурманским мостиком. Мне понадобилось всего две минуты, чтобы найти журнал и документы. На яхте есть очень мало мест, где можно спрятать такие вещи. Она была записана на «Старр дивелопмент». Я огляделся быстро и опасливо, как грабитель. Когда я вылез обратно на палубу, я уже знал, что не так с этой «Королевой моря». Уэберы пользовались ею больше четырех лет. Но они не оставили на ней никаких следов. Здесь имелась кое-какая одежда, туалетные принадлежности, спиртное и хорошо упакованная провизия, большие кровати в каютах хозяев были аккуратно заправлены, но все это имело такой вид, словно на ней плавали не четыре года, а четыре недели. И конечно, только маньяк мог содержать каждую деталь этой яхты в таком умопомрачительном сверкающем порядке.

Джей-Би ввинчивал болты в новую секцию перил.

— Ну как, она в хорошей форме?

— В превосходной.

— Странное дело, Сэмми. Эта яхта предназначена для больших круизов. Марафон, Нассау и все в таком роде. И они часто ею пользуются, но при этом никуда не плавают. Для того, что они с ней делают, им вполне хватило бы и той шелухи от семечки, которую ты держишь у себя.

— Оставь в покое мою лодку, старина.

В бухте показался желтый скутер, который стремительно мчался в нашу сторону.

— Ты вовремя оттуда смылся, Сэмми, — пробормотал Джей-Би.

Подъехавший к пристани человек оставил скутер у причала и прошел мимо нас, даже не взглянув в нашу сторону. Он подошел прямо к перилам, провел ладонью по стыкам двух соседних секций и нагнулся, чтобы осмотреть их дюйм за дюймом.

В конце концов он издал какой-то нечленораздельный звук, очевидно, означавший одобрение.

— Вы уверены, что болты крепкие? — спросил он у Джей-Би.

— Высший сорт.

— Хорошо, позже я закончу с этим сам.

— Только когда будете зачищать концы, лучше используйте…

— Я знаю, что нужно делать.

Это было заявлено без всякого раздражения или злобы. Скорее в порядке информации — мол, помощь Джей-Би ему не требуется.

— Завинтите два оставшихся болта, и я ее заберу.

— Красивая яхта, — сказал я дружелюбно.

Он повернул голову и посмотрел на меня оценивающим взглядом, который тут же сменился безразличием. Это был крепкий мужчина старше сорока лет, с лицом, как будто высеченным из камня, и иссеченной ветром кожей, превращавшей его глаза в две узкие ярко-голубые щели. Он выглядел человеком опытным и уверенным в себе. Ничего не ответив, он отвернулся, и я понял, что он не станет реагировать на пустые замечания. Разговоры с незнакомцами его не интересовали. Если я хотел из него что-нибудь вытянуть, мне следовало использовать другой путь.

— Слишком красивая, — продолжал я с деланным возмущением, — чтобы доверять его какому-то клоуну, который ухитрился разбить ее в доке. Только из-за таких болванов и процветает эта мастерская, за счет тех, кто не умеет управляться с лодками.

Я бы мог подумать, что он не слышал моих слов, если бы не увидел, что его шея стала наливаться кровью.

— Если у них такая куча денег, им не следует браться за то, чего они не умеют, — сказал я, — а нужно нанять знающего человека, который будет делать все за них.

Он развернулся ко мне лицом, и я увидел, что его глаза еще больше сузились, челюсть напряглась и пальцы сжались в кулаки.

— Позвольте спросить, какой у вас диплом, мистер?

— У меня нет никакого диплома. Но я занимаюсь лодками с четырех лет и еще ни разу не разбил корму о док, приятель.

— Проваливайте отсюда, мистер.

— Джей-Би, этот смешной капитан почему-то со мной грубо разговаривает. Он кто, твой друг?

— Ладно, кончайте базарить, — ответил Джей-Би.

— Если человек испортил лодку, он, по крайней мере, должен иметь мужество это признать.

Капитан Стэн Чейз шагнул в мою сторону:

— Это не моя вина…

— В самом деле? Тогда кто же это сделал? Большие термиты?

— Меня не было на борту.

Это меня удивило.

— Я думал, что вы капитан этой яхты и водите ее для Уэберов.

— Да. И когда я это делаю, мистер, с ней ничего плохого не происходит. Ничего!

— В таком случае, вам следовало бы находиться на ней постоянно, друг мой.

— Именно так я и поступаю. За исключением одного-единственного случая.

Я почувствовал, что ущерб, нанесенный яхте, причинял ему такую же боль, как если бы это была рана в его собственном теле. Я понял, что капитан был мягким, тихим и спокойным человеком, может быть даже добрым.

— Она слишком хороша для любителя, — сказал я.

— Он неплохо справлялся с нею, когда я был на борту. Он хорошо разбирается в морском деле. Но только не ночью. Ночью все гораздо сложнее. И эта задача была не по нему.

— Будет как новая, — успокоил Джей-Би, — когда вы с ней закончите. — Он похлопал ладонью по перилам. — Можете ее забирать, капитан.

— Если вы знали, что он не справится ночью, — сказал я, — то зачем это допустили?

Несколько долгих секунд я думал, что он мне не ответит.

— Меня здесь вообще не было, — выдавил он и сплюнул в зеленую воду бухты. — Они послали меня в Тампу встречать ее сестру, которая должна была прилететь вечером. Но ее не было на этом рейсе. Она прилетела только в среду. Их телеграммы разминулись.

— Это было вечером в прошлый понедельник? — спросил я.

— Да. И что дальше?

Я пожал плечами. У меня было еще много вопросов. Но я не мог продолжать этот разговор, не вызывая у него подозрений. Почему его послали вместо Малера? В котором часу они попросили его уехать?

Он втащил свой скутер на борт и накрыл его брезентом. Джей-Би и я помогли ему отвязать трос. Он с безупречной мягкостью спустил «Королеву моря» со стапеля, обогнул сигнальный буек Джимсонов, провел яхту по главному фарватеру и повернул на юг, в ту сторону, где находилось ее якорное место.

— Бьюсь об заклад, что сегодня он произнес больше слов, чем за целый год, — сказал Джей-Би, укладывая свои инструменты. — Тебе удалось его задеть, Сэмми.

— Я этого и хотел.

— Интересно, зачем?

— Просто у меня такой дурной характер, Джей-Би.

— Ну, с такими бицепсами ты можешь себе это позволить.

~~~

Я вернулся домой, принял душ и лег в постель. Дождь пробудил болотных жаб, которые сегодня были явно в голосе. Насекомые и птицы составляли им посильный аккомпанемент. Я чувствовал себя усталым, но не сонным. Зазвонил телефон — это оказался Эк Буш.

— Дорогой мой, большое спасибо, что вернул мне раковину, но неужели ты думаешь, что можешь оставить меня без новостей?

— Может быть, лучше подождешь полного отчета?

— Чепуха! Тебя видели в компании молодой и красивой незнакомки. Кто она?

— Это сводная сестра миссис Уэбер, Эк. Та самая, что гостила у них две недели прошлым летом.

— И я ничего о ней не знал?

— Очевидно, нет.

— Я часто спрашиваю себя, Сэмюел, может ли человек состариться, а сам этого даже не заметить?

— Об этом тебе не скажут даже самые лучшие друзья.

— Почему ты отвечаешь так уклончиво, мой мальчик? Поддалась ли ее сестра твоим чарам, которые, говоря по правде, всегда казались мне сомнительными?

— Мы стали друзьями.

— Не сомневаюсь. Это очень эффективный способ выведать секреты Уэберов. Возможно, у тебя есть конспиративные способности, Сэмюел.

— У меня? Я наивен как младенец.

— Приезжай ко мне и расскажи все, что тебе удалось узнать, мой мальчик.

— Я не узнал ничего, что могло бы тебя заинтересовать.

— Меня могут заинтересовать самые ничтожные вещи. И откуда тебе знать, какую информацию можно считать важной, а какую нет? Предоставь судить об этом более мощным мозгам, чем твои.

— Может быть, позже, Эк. Только не сейчас.

— Ты очень упрям.

— Обещаю, что свяжусь с тобой попозже.

Я услышал его вздох.

— Хорошо. Не звони мне — я сам тебе позвоню.

В три минуты десятого я остановил машину в самом темном месте, тотчас обвил руками Пегги Варден, после чего мир на несколько мгновений приобрел сладкий вкус. Она хотела такого же вечера, как в прошлый раз, и я поддерживал эту идею.

Она сделала свой отчет, когда мы ехали к моему коттеджу.

— Сегодня абсолютно ничего, Сэм. Совершенно пустой день. Чери большую часть времени просидела у себя в комнате. Вчера она неудачно упала и разбила себе лицо. Ее левый глаз заплыл и практически закрылся, так что она чувствует себя ужасно.

— Это Морис ее ударил.

— Я хотела бы так думать, но они никогда не бывают столь… эмоциональными.

Я рассказал ей то, что узнал от Лероя. Ее это поразило.

— Так это правда! Господи, Сэм, значит, у них все уже трещит по швам.

Позже, уже сидя в полумраке моей веранды с музыкой и бокалами в руках, я рассказал ей остальное. Я передал ей все, что мог вспомнить из своих разговоров с Келом Макалленом, Пэтом Миллхоузом и капитаном Стэном Чейзом.

— Услышав, что приплыла яхта, я вышла на причал. Я хотела помочь капитану с тросом, но это его так расстроило, что я отказалась от своей идеи. Он любит делать все сам. Новые перила он укрыл холстиной и потом сидел над ними до самой темноты, доводя их до ослепительного блеска.

— Хорошо, если бы ты узнала для меня одну вещь, Пегги. Не знаю, сможешь ли ты это сделать. Но если почувствуешь какое-нибудь сопротивление, ни в коем случае не нажимай, ладно?

— Ладно. Нажимать не буду.

— Я хочу знать, когда Чейза отправили в Тампу. Насколько я помню, Сис звонила примерно в половине девятого, может быть, на несколько минут позже. Если у них в доме есть расписание рейсов…

— Есть. Я сама его видела.

— Хорошо. Значит, если они хотели удалить на время Чейза, они подобрали подходящий рейс и послали его в Линкольн якобы для того, чтобы встретить тебя. И он должен был получить это задание после того, как Сис поговорила с Черити. Хорошо бы также узнать, не отсылали ли куда-нибудь в это же время Малеров.

— В этом не было необходимости.

— Почему?

— К половине девятого их обычно отпускают, Сэм, и они уходят в свой домик, который стоит за гаражом. Герман немного глуховат. Они включают телевизор на полную громкость — поверь мне, это не преувеличение. Шторы у них всегда закрыты, к тому же их окна выходят на север. После того как их отпускают, они никогда не появляются в главной части дома и вообще не выходят из своего флигеля.

— Значит, Сис и Чарли остаются с глазу на глаз с четой Уэберов и двумя их гостями.

— Мне не нравится то, что из этого следует, — сказала она тихо.

— Боюсь, что все обстояло именно так. Хотя мне тоже не по себе от того, к чему мы в конце концов пришли.

Она перебралась ко мне на кресло:

— Обними меня. Если ты собираешься говорить дальше, я хочу чувствовать твои руки.

Я обнял и прижал ее к себе так, чтобы она почувствовала себя уютно.

— Ты знаешь, что я хочу сказать, Пегги. Пропали два человека и маленькая машина. Есть большая лодка. Она выходила в море в понедельник вечером. В этот день были сломаны перила.

Она прижалась лбом к моему подбородку:

— Мне это не нравится, Сэм.

— Одну из секций на перилах можно снять, этого достаточно, чтобы вкатить автомобиль на борт. Но когда они вышли в море, при ветре и сильной качке, столкнуть его с яхты было куда труднее.

Она выпрямилась:

— Тогда почему они просто не утопили машину прямо с берега!

— Но где? Берег здесь пологий, а вода мелкая. Во всей округе нет ни скал, ни пещер.

Она зябко поежилась и протянула мне губы, чтобы я успокоил ее поцелуем. Однако поцелуй затянулся дольше, чем мы ожидали, и в конце концов она вырвалась от меня и вскочила с кресла.

— Мне ужасно стыдно, Сэм. Мы говорим о страшном убийстве, а сами только и делаем, что… нежничаем. И я чувствую, что сама в этом виновата. Неужели мы с тобой такие чудовища? Насколько бессердечны люди!

— Мы просто люди, Пегги. Наводнения, кровь, пожары, катастрофы — все это существует в мире. И мы хотим от этого защититься. Мы должны удостовериться в том, что еще живы. Может быть, наше поведение не назовешь образцом хорошего вкуса, но и стыдиться тут тоже нечего. Иди ко мне.

— Нет-нет. Только не сейчас. Не сердись на меня, Сэм.

— На что мне сердиться? Знаешь, мне кажется, я сам запутался в этой истории. Все последнее время она выстраивалась у меня в голове, кирпич за кирпичиком, и теперь я уже не способен думать ни о чем другом. Может быть, настало время проверить мою версию.

— Но как?

— Я могу поехать к Джимсонам и посмотреть тот фрагмент испорченных перил, который Джей-Би снял с яхты. Ты тоже можешь кое-что сделать, только это будет не так просто. Сейчас сезон дождей. Земля мягкая. Они должны были отвезти автомобиль до яхты. Разумеется, следы от шин они уничтожили, но, может быть, кое-что все-таки осталось. Посмотри, нет ли следов колес где-нибудь в окрестностях дома, скорее всего с южной стороны, если учесть, что окна Малеров выходят на север.

Она со вздохом вернулась в мои объятия:

— Я все-таки не могу в это поверить. — Она уютней устроилась возле моей шеи. — И я не хочу верить таким ужасным вещам, если они касаются Черити!

— У них были помощники, не забывай. И ты сама говорила, что в последнее время она стала очень нервной и подавленной. Я тоже не хочу этому верить. Но когда двое людей и автомобиль пропадают без следа, значит, над этим кто-то здорово поработал.

— Кто нам поверит?

— Пока никто. Мы должны найти какие-то серьезные улики, которые либо подтвердят наши подозрения, либо докажут, что мы ошибаемся.

— Ты не думаешь, что для этого нам нужна помощь какого-нибудь… профессионала?

— Вроде мое старого доброго друга шерифа Миллхоуза?

— Ну… он нам вряд ли подойдет.

— Есть одна вещь, которую я хочу и могу сделать прямо сейчас, Пегги. И не пытайся оказывать мне сопротивление, крошка.

— Сэр!

— Нет, я имел в виду не это… пока. Чтобы мы ни разузнали насчет этой лодки, Пегги, ты оказалась в очень трудной и неловкой ситуации. Ты не должна жить в их доме. Так что завтра потихоньку собери свои вещи, незаметно все упакуй, а я заеду после обеда и заберу тебя оттуда.

— Но что я скажу Черити!

— Мне все равно, что ты ей скажешь.

— Она моя сестра.

— От других родителей.

— Сэм, я там в полной безопасности, честное слово.

— Обещаю, что не буду к тебе приставать. Никогда.

— Хм, хм, хм. Это очень важный момент, верно?

— Да.

— В таком случае, дорогой, тебе лучше подыскать мне какой-нибудь маленький, чистенький и дешевенький отель. Потому что мой отпуск кончится еще не скоро. И я хочу удовлетворить твою нелепую глупую причуду. Если ты считаешь, что мне нельзя оставаться у Уэберов, то я от них уеду.

— Так мне будет гораздо спокойнее.

— Здесь, в твоем доме, я чувствую себя так уютно. И при этом надежно защищенной.

— Я хочу, чтобы ты вообще отсюда не уезжала.

— Но я еще должна поискать следы колес.

— Ах да. Следы колес.

— Милый, у тебя самые большие в мире руки. Самые большие и пронырливые руки. Так что давай пойдем на твою лодку и остудим тебе голову. Давай очень быстро отправимся на лодку.

На какое-то время нас охватил приступ веселья, как будто мы хотели убежать от мрака, который таился в глубине наших душ. В этот раз на ней были желто-зеленые брюки и блузка из грубого хлопка. Я все время слышал ее смех. Мы снова навестили «Морской бар Тэда». Музыкальный автомат играл тихо, пиво было холодным, а ее огромный поклонник больше не появлялся. Но потом почти без перехода настроение изменилось: живость и веселость из Пегги вдруг ушли. Я уже много раз видел это с Джуди и подумал, что точно так же будет и теперь, — что она тоже будет внезапно уходить в себя, погружаясь в какую-то тихую угрюмость, и все мои попытки вытащить ее оттуда сделают ее только более отчужденной.

Но вдруг Пегги посмотрела мне прямо в глаза, положила мне на руку свою ладонь и сказала:

— Прости меня, милый. Я ушла куда-то далеко. Помоги мне вернуться обратно.

— Как?

— Давай уйдем отсюда.

Мы поплыли под лунным светом обратно в бухту, она стояла около моей правой руки, мягко прижавшись к моему телу и погрузившись в какие-то раздумья.

— Я знаю, что меня тревожит, — сказала она. — Я считаю, что нечестно смеяться и быть вл…

— Быть что?

— Черт! Вот черт! Неужели я не умею даже вовремя прикусить язык!

— Быть что?

— Перестань меня дразнить. Я слишком глубоко задумалась.

Я сама не знала, что скажу, а потом почти уже произнесла это, и ты прекрасно понял, что я имела в виду. Я краснею, и ты в этом виноват. Такие вещи первым должен говорить мужчина.

— Может быть, ты хотела сказать — и быть влюбленной?

— Сэм Брайс. Я собираюсь дать вам хорошего пинка.

— Обычное дело между влюбленными. Они вечно ссорятся, об этом даже пишут в песнях…

Она отодвинулась, чтобы освободить ногу, и с размаху стукнула меня по голени. Я немедленно сбавил ход, поставил нейтральную скорость, прижал ее к себе и крепко поцеловал. Подхватив ее за узкую талию, я приподнял ее и посадил на маленький выступ над приборной доской, прислонив спиной к выпуклому ветровому стеклу. Я держал ее ладони в своих руках и смотрел на ее лицо при лунном свете. Ее маленький подбородок находился на уровне моих глаз.

— Хорошо, Пегги, — сказал я. — Это любовь. Я знаю. Я в этом уверен.

— Я тоже в этом уверена. И я боюсь.

— Чего ты боишься?

— У меня уже была любовь. Ты можешь выслушать меня и не ревновать?

— Конечно.

— Когда я потеряла мужа, это было так больно, так ужасно, так тяжело, что я больше никогда не хотела… снова оказаться в этой ситуации, любимый. Я не хотела, чтобы еще один мужчина стал смыслом моей жизни. Наверно, я была не против… снова выйти замуж, но так, чтобы этот человек любил меня и не требовал слишком многого с моей стороны. Он должен был оставаться на периферии моей жизни, чтобы ничто уже не могло причинить мне такую боль.

— Но ты такого не нашла.

— Я искала.

— Ведь ты не пошла бы на компромиссы, Пегги? Все или ничего.

— Да. Я не умею… играть своей жизнью.

— Я тоже никогда этого не делал.

— Я знаю.

— Я предложил Джуди всего себя. Но принцесса решила, что это блюдо не столь уж интересно, и удалилась, едва притронувшись к еде. И тогда я сказал себе: к черту все это. Если они не хотят меня — бесценного, неповторимого меня, — я хлопну дверью и уйду. Когда научишься не думать о вещах, которые задевают твою гордость, можно вполне сносно провести остаток жизни.

— И впустую растратить себя.

— Значит, я опять попал в список? И снова иду на битву с драконами?

Она быстро и легко поцеловала меня в губы.

— Только не ради меня, Сэм. Все, что мне нужно, это любовь. Я хочу вести тихую и скромную жизнь. Не делай ничего больше или меньше того, чего ты хочешь сам, Сэм. Я хочу лишь крыши над головой. Я хочу тепла. Хочу еды. Хочу ходить босой и стать беременной. Мышиная возня годится для мышей, а не для людей. Я ужасно счастлива — и все-таки испугана.

— Я не заслуживаю такой удачи. Боюсь, что ты рассердишься, Пегги, но я должен сказать тебе еще одну вещь.

— Ты можешь сказать мне все, что захочешь, милый.

— В моей жизни были две женщины, которые для меня что-то значили. Это Джуди и Сис. И каким-то невероятным чудом ты оказалась лучше их обеих. Они были нужны мне, потому что я не знал, что встречу тебя.

Она обхватила мою голову и порывисто прижала ее к своей груди — теплой, мягкой, пахнущей духами под грубым хлопком.

— Рассержусь? — пошептала она. — Я бы никогда не простила тебе, если бы не услышала от тебя этих слов. Ах… Как хорошо, правда?

— Я слышу, как оно стучит.

— Милый?

— Да?

— Послушай. Что это там за шум, как будто что-то перемалывают?

— А… Это просто мы вышли из фарватера. И сели на мель.

— Это плохо?

— Людям такие вещи обычно не нравятся.

— Я за все заплачу. Ты знаешь, у меня есть приданое. Целых три «штуки». Я их копила, только не знала для чего. Оказалось, они пойдут на запчасти для твоей лодки.

— Как быстро ты можешь за ними съездить и вернуться назад с деньгами?

— Ах ты, грубая жадная скотина!

Я наконец отнял голову от ее груди, спустил Пегги в кабину и проверил глубину осадки кормы с помощью багра. Потом я послал Пегги на корму, чтобы изменить распределение массы, осторожно снялся с мели и вывел лодку назад в фарватер.

Я привязал лодку к причалу, и мы рука об руку пошли в дом.

— Я могу поехать с тобой, — сказал я.

— Я сама не хочу уходить от тебя дальше чем на пятьдесят футов, Сэм. Но будет лучше, если я сначала приеду одна и все подготовлю.

— Сколько это займет времени?

— Две или три недели, потому что я хочу, чтобы все выглядело прилично. Дядя Питера был так добр со мной.

— Наверное, ты хочешь, чтобы мы поженились в Дейтоне?

Мы поднялись на веранду.

— Мне бы очень этого хотелось, Сэм.

— Сейчас в моем бизнесе мертвый сезон, поэтому, когда ты отсюда уедешь, я вполне могу отправиться с тобой в Дейтон. Я познакомлюсь с твоей родней и сделаю все, что нужно, чтобы получить лицензию в Огайо. Потом ты поедешь в Ричмонд, а я вернусь сюда. И как только ты свистнешь, примчусь к тебе в Дейтон.

— Идет! — сказала она весело. Она протянула мне руку. — Похоже, мы обо всем договорились, мистер, так что по рукам.

Мы с серьезным видом пожали друг другу руки.

— Твои волосы просто созданы для лунного света, — сказал я.

— Может быть, ты все-таки позволишь мне войти? Я чувствую себя как Яблочная Мэри. Пойдем в дом.

Мы вернулись в гостиную, и я, покопавшись у себя в буфете, нашел бутылку шабли. Наступило время для хорошего вина. Но охлаждать его было некогда, поэтому пришлось использовать лед. Пегги назвала это варварским способом пить вино.

Мы сдвинули на веранде два кресла и сидели рядом, взявшись за руки и глядя на лунный свет.

— Все началось с енота, — произнесла она мечтательно. — С той белой благородной дамы. Именно в ту минуту я начала в тебя влюбляться.

— А я куда более приземленный тип. У меня все началось, когда я делал тебе массаж ноги.

— Мне было так больно, что я не успела подумать, что все это выглядит… не совсем прилично.

— Не надо ничего бояться, — сказал я ей. — Все будет хорошо. Мы прошли тернистый и нелегкий путь, но теперь все позади и жизнь только начинается.

Мы сидели, окруженные безмолвием темной ночи, которое на самом деле трудно было назвать безмолвием, потому что в нем раздавались и плеск морской кефали, и жаркое зудение ночных москитов, и сумасшедший хохот пересмешника.

Моя девушка вздохнула и сказала:

— Из меня вышел бы прескверный менеджер.

— В самом деле?

— Я хотела придумать что-нибудь неожиданное и забавное. Вроде того, чтобы первой войти в спальню, а потом позвать тебя; ты нашел бы меня в своей постели, а я сказала бы тебе «ку-ку!» или еще какую-нибудь глупость. Это было бы знаком новой близости. Как если бы я сказала тебе: смотри, как я доверяю тебе и совсем не боюсь. Но события не должны развиваться слишком быстро. Господи, по-моему, все и так движется чересчур стремительно!

— Пегги, ты перегружаешь мою нервную систему.

— Поэтому, милый, ты должен убеждать меня в том, что все, что между нами происходит, совсем не грубо, не поспешно и не банально, говори мне, что мы околдованы, что любовь все оправдывает, что мы оба уже были женаты и все в таком роде.

— Ладно, ты исполняй свою партию, а я буду свою.

— Когда это случится, я не хочу быть такой взбудораженной и нервной, как сейчас.

— А я буду краснеть и заикаться.

— Но… найди мне хороший мотель, Сэм.

— Летом низкие цены.

— Когда мы отправимся на север, чтобы начать новую жизнь, я не хочу, чтобы нам пришлось еще что-нибудь друг о друге узнавать. А пока прости меня, что я веду себя так благоразумно, вместо того чтобы отдаться своим чувствам. Хорошо?

Я отодвинул в сторону стакан, схватил ее за локоть и привлек к себе, и мы стали целоваться, а когда я ее выпустил, ее дыхание было частым и прерывистым.

— Сэм, — прошептала она, — в следующий раз я просто задохнусь.

Мы оба рассмеялись и встали с кресла. Опустив руку пониже ее спины, я слегка подтолкнул ее сзади ладонью, и она со смехом сбежала с веранды и села в машину. Мы поехали к Уэберам.