19 апреля, в сонный воскресный полдень, когда жители и их гости на северном конце Райли-Ки пользовались пляжем, домами и беседками друг друга, привычно заглядывали к Джеймисонам, пили, играли в бридж и теннис, немножко занимались серфингом и выходили в море на своих лодках, обсуждали погоду, цены на недвижимость, сегрегацию, вице-президента, местные любовные интрижки, диеты, капиталовложения, четверо мужчин в тридцати пяти милях отсюда, в другом графстве, решали финансовое будущее Троя Джеймисона.

Они встретились по предварительной договоренности на ранчо Пурди Эльмара, площадью в двенадцать акров, часть из которых граничила с верховьями реки Майака. Дом старинной архитектуры стоял в стороне, примерно в трехстах футах от штатной дороги 982, в конце прямого песчаного проезда, обсаженного по краям коренастыми старыми дубами. Редкий турист, который осмеливался прогуляться по 982-й, мог посмотреть на старый дом с гамаком из дубов позади него, и на старые грузовики и запасные части, ржавевшие на боковом дворе, и на серый, грязноватого вида скот, пасшийся на плоских пастбищах между поросшими сосняком землями и развалившимися ирригационными каналами, оценить своеобразную красоту расположившегося внизу ранчо с шаткими хижинами, съехавшими набок крышами, облупившейся краской. Если бы они решились последовать за деревенским почтовым грузовичком, то могли бы увидеть и самого Пурди Эльмара, ковыляющего к стоящему у обочины ящику, жилистого пожилого человека в пыльной рабочей одежде, большой бесформенной фетровой шляпе, очках в железной оправе, — и ощутить то приятное чувство жалости, которое рождается из уверенности в собственном превосходстве. Бедный старикан!

Откуда им было знать, что Пурди жил именно так, как хотел жить, что независимо от того, насколько часто он бывал в своем банке в Сарасоте, одетый в помятый городской костюм и старую тряпичную кепку с длинным козырьком, персонал банка немедленно вытягивался в струнку и становился бесконечно любезным, проявляя светскую и профессиональную вежливость, никогда не вызывавшую и тени ответной реакции.

У него была хорошая скаковая лошадь и свора охотничьих собак, дважды в неделю он играл в покер с высокими ставками. В шестьдесят шесть он обладал превосходным здоровьем и ежевечерне выпивал одну бутылку первоклассного виски. Его дедушка, выходец из Джорджии, огородил для своей фермы большой кусок земли, а потом прикупил еще участок для ранчо, и земель у Залива, и земель на Мысе и на берегу у гавани. Его папа, без всякого ненужного шума и суеты, приобрел еще больше. Для них было естественно получить землю, вцепиться в нее и извлекать из нее прибыль. Пурди приходилось пользоваться услугами ушлых юристов и бухгалтеров. Он контролировал около двенадцати корпораций, и это не тяготило его. Он читал финансовые отчеты с той же легкостью — и примерно с таким же удовольствием, — с каким большинство мужчин прочли бы похабный стишок. Он ездил на машине с шестилетнего возраста, слушал радио, купленное двенадцать лет назад, недоплачивал работниками, был щедр со своими друзьями, всегда с точностью до пенни знал, сколько у него денег, и терпеть не мог, когда за месяц эта сумма не вырастала. Он занимался цитрусовыми и сельдереем, скотом и ценными бумагами, драгами и землечерпалками, торговыми центрами и автомобильными агентствами. Но в основе всего этого была земля. Он любил землю почти с такой же страстью, с какой он любил деньги.

Он знал о других людях больше, чем они при всем желании могли узнать о нем. Он знал их недостатки и достоинства, привычки и слабые стороны. Окружающих его людей можно было разделить на три категории. Были такие, кто никогда не имел никаких дел с Пурди. Для них он был загадочным, могущественным, скользким старым скрягой. Затем были те, кто когда-то пытался чем-то заняться вместе с ним и при этом надуть его, что им попросту не удалось сделать. Эти воспринимали его как злобного, хитрого, безжалостного старого мерзавца. Наконец, третья категория — те, кто работал вместе с ним, позволяя ему богатеть и получая свою долю прибыли. Для этой последней группы Пурди был солью земли.

Четверо мужчин сидели в удобных старых плетеных креслах на широком переднем крыльце дома на ранчо. Пурди Эльмар был среди них самым старым, Роб Рэйнс самым молодым — двадцатисемилетний парень крепкого сложения, с небольшими усиками и серьезной, внушающей доверие манерой общения амбициозного начинающего юриста.

Третьим был Дж. К. Арлентон. У него было много земли в Оранжевом графстве и приличных размеров бизнес по поставке строительных материалов, о нем говорили, что у него есть кое-какие общие дела с Эльмаром. Одним из этих дел была регулярная игра в покер.

Дж. К. Арлентон крутил в своих толстых ручках бокал и жалобным тоном рассказывал четвертому из присутствующих, Кори Хаасу:

— Ну знаешь, Кори, черт побери, мог бы придумать что-нибудь получше, чем сидеть здесь и рассказывать мне, что Уинк Хэскелл вложил хоть один доллар в «Си-Бар девелопмент». Уинк, он никогда ни во что не совался без контроля, и именно по этой причине он все время терял то здесь, то там, и на «Си-Бар» он тоже много потерял, так что пусть не вешает тебе лапшу на уши и не намекает, как у него там все замечательно складывалось, потому что Уинк, он такой, он тебе наговорит, чтобы показать, какой он ловкий. Когда «Си-Бар» продали весь контракт Мэкелу, старина Уинк не получил ни цента, потому что он ни в чем не участвовал, так что пусть не рассказывает, что это было не так.

— Будь по-твоему, Дж. К., — безразлично ответил Кори Хаас. — Ты все время нападаешь на Уинка, с тех самых пор, когда он перебежал тебе дорожку, и всем это прекрасно известно.

Кори Хаас в этой ситуации был пригласительным билетом для участия Роба Рэйнса в этой встрече. Последнее время Кори подкидывал Робу кое-какую юридическую работу. Из этих четверых только Кори не был уроженцем Флориды, но он так давно переехал туда из Западной Вирджинии, что в его манере говорить не чувствовалось никакого ощутимого акцента. Он потерял такое большое состояние, сколоченное на земельном буме, что всю оставшуюся жизнь посвятил тому, чтобы попытаться вернуть то, что когда-то имел. Некоторые говорили, что ему удалось все вернуть. Он любил участвовать в земельных синдикатах. И он участвовал с Троем Джеймисоном в проекте «Хорсшу-Пасс истейтс».

— На минуту перестаньте грызться друг с другом, сейчас вот разберемся с делами и снова начнем пить, — спокойно сказал Пурди Эльмар.

— Верно, Пурд, — быстро проговорил Дж. К.

Пурди Эльмар взглянул на Кори Хааса с легким отблеском враждебности в выцветших стариковских глазах и произнес:

— Не могу в точности припомнить, как получилось, что ты связался с Джеймисоном, Кори?

Кори явно почувствовал себя неловко. Роб, наблюдавший за переменой, подозревал, что Пурди абсолютно точно знал, почему Кори связался с Троем Джеймисоном.

— Я же говорил тебе, — ответил Кори, — это все потому, что Мэри была дочкой Чарли Кэйла, пока не вышла замуж за Бернарда Доу, и она помнит, как Чарли, я и Доу кое-что делали вместе. Когда они поняли, что Трою одному не справиться, то пришли со мной посоветоваться, и вроде все было нормально. И моя доля уж точно никому не мешает. Я вложил туда сорок пять тысяч долларов. Это вроде как в память о прошлом, Пурд.

— Думаю, человек имеет полное право швыряться своими деньгами, — усмехнулся Пурди Эльмар.

— Я ему сорок раз говорил, что он не прав, — горячо возразил Кори, — но он контролирует это дело, и он упрям, и не было никаких причин брать все это в голову, потому что она проголосует так, как он ее попросит. Так что я просто выжидал.

— И что ты собирался делать?

— Просто ждать, Пурд.

Пурди Эльмар улыбнулся в пространство.

— Я хорошо знаю этот контракт, мальчики. Думаю, мы все его хорошо знаем. Чуть больше восьмисот акров, две тысячи футов на берегу Залива прямо напротив Хорсшу-Пасс. Джо Уитеред владел им и передал его Джун Элис Уитеред, она владела им и передала его молодому Джо, и я помню, как он чуть было не потерял его однажды из-за налогов, и я надеялся, что смогу его получить. Помните, у старого Джо когда-то там была рыбацкая хижина?

— Отлично помню, — сказал Дж. К.

— У меня не было проблем с суммой, которую Джеймисон заплатил за землю. По тысяче сто за акр. Учитывая условия и местоположение, думаю, что купили по-честному и продали по-честному. Я на днях тут немножко прикинул с цифрами. Берешь за восемьсот тысяч эти земли, и с расчисткой, улучшением, каналами, заполнением залива, установкой молов и всем прочим нужно будет вложить еще семьсот — восемьсот тысяч, может быть, побольше. Потом еще, скажем, полмиллиона на улицы, подъезды, канализацию и все прочее. Но я прикинул, можно сделать около двух тысяч первоклассных участков, которые в среднем уйдут по восемь тысяч за участок, что означает шестнадцать миллионов, или общей прибыли тринадцать и пять, что, в общем, можно считать хорошим доходом, мальчики. Ну и как вы думаете, где он допустил ошибку?

— Большой ошибкой, разумеется, было решение сделать все одновременно. Ему нужно было взять небольшой сектор, и как следует, аккуратненько отделать его, и продать, чтобы получить деньги для работы над следующим участком, а он рванулся вперед и начал все делать с размахом: бульдозеры, драги, землечерпалки на всем чертовом пространстве — и всем им пришлось прекратить работы недели две назад.

— Вот в этом-то и есть ошибка мелких людишек, — сказал Пурди. — Они стараются вырасти слишком быстро. Взять, к примеру, его. Он занимался мелким домостроительным бизнесом, приехал сюда всего несколько лет назад, не был настолько заметным, чтобы кто-то обратил на него серьезное внимание, зарабатывал себе понемножку то здесь, то там, и тут ему везет: он женится на Мэри Доу, а у нее как раз есть кое-какие деньги, он начинает действовать по-крупному и все теряет. Но он хотел «стать величиной», хоть на короткое время. Сколько он туда вбухал наличных, своих и ее, Кори?

— Я бы сказал, примерно… ну, триста тысяч.

— У них есть еще что вкладывать?

— Если продать что-нибудь. Продав яхту, драгоценности, заложив дом, может быть, они смогли бы быстро выручить еще сотню. Но как я вижу, у него сдают нервы, и он не хочет просить ее вложить туда все до последнего.

— Сколько им потребуется, чтобы спасти положение?

— Ну, земельные платежи распределены довольно хорошо, и думаю, что тысяч за триста, не меньше, можно все поправить.

— Полагаю, они приходили к тебе просить еще.

— Я больше не могу ничего им дать. Мое финансовое положение сейчас не так уж хорошо, Пурд.

Пурди Эльмар ухмыльнулся, как добродушный старый койот.

— Могу тебе рассказать, что именно ты собирался подстроить, Кори Хаас. Ты собирался просто спокойненько сидеть и смотреть, как дела идут все хуже и хуже, до тех пор, пока не стало бы видно, что Джеймисон вот-вот потеряет всю эту чертову землю. Тут вдруг совершенно неожиданно оказалось бы, что ты в состоянии вложить деньги, чтобы спасти ситуацию, но тебе нужно иметь контроль, а он так благодарен тебе, после того как сильно перепугался, что у тебя все выходит очень гладенько. Когда же ты начинаешь все контролировать и делать по-своему, ты быстро и дешево сколачиваешь один сектор, и вскоре становится ясно, что ты хотел только получить свой процент, который ты украл у него, ухватить большую капитальную прибыль и к черту выйти из истории. Готов поспорить, у тебя это было на уме с самого начала, только ты не знал, что я этим заинтересовался.

— Черт, я даже не думал, что ты столько знаешь об этом.

Все трое рассмеялись. Рэйнс чувствовал, что запутался. Здесь были подводные течения, которых он не понимал.

— Ну, может быть, все так и случится. Ты нам создашь маленькую корпорацию, чтобы мы были готовы, парень. Нужно ее как-то назвать. Ты хорошо придумываешь названия, Дж. К.

— Э… как насчет корпорации «Твин Киз», Райли и Равенна примерно одинаковой длины, а земля находится как раз между ними.

— Мальчик, — обратился Пурди к Рэйнсу, — реши все вопросы с регистрацией этого названия в Таллахасси и сделай пятьдесят один с половиной процент для меня, тридцать девять Кори, десять для Дж. К., а полпроцента оставь себе вместо гонорара. Зарегистрируй ее по минимуму, мальчик. Кори, у тебя такой вид, будто ты откусил что-то очень невкусное. Хочешь что-то сказать?

— Ни одного слова, Пурди.

— Хорошо. Теперь смотри, как все сработает, Кори. Слушай внимательно. Ты следишь за развитием событий. Когда все станет так плохо, как должно стать, ты скажешь Джеймисону, что сдаешь свои акции этой самой корпорации «Твин Киз» за сорок пять тысяч и выходишь из корпорации «Хорсшу-Пасс истейтс». Скажешь, что за «Твин Киз» стою я. И что ты слышал, будто я готов купить их акции тоже. Это выведет их из игры без таких больших потерь, о которых стоило бы говорить. Не хотелось бы мне нанести слишком большой ущерб дочке Чарли Кэйла. Потом «Твин Киз» скупает все акции, потом выжидает какое-то время, мы получаем точные расчеты, сколько именно потребуется, чтобы все закончить, и сколько мы сможем получить от продажи участков, и после этого мы продаем весь проект моей корпорации «Равенна девелопмент», и это приносит нам славный жирный доход от владения акциями «Твин Киз», слышишь меня?

Дж. К. завозился, хмыкнул и сказал:

— Должно сработать, Пурд. Должно отлично сработать.

— За исключением одного, — мягко проговорил Пурди. — Мы должны быть уверены, что Джеймисон нигде не сможет найти средств, чтобы выйти из этого положения. Кори, ты говорил мне, этот мальчишка-юрист может выяснить то, что меня беспокоит.

— Он выяснит, — ответил Кори. — Давай, Роб.

Роб откашлялся.

— Ну… Я был с Дебби Энн на вчерашней вечеринке у Джеймисонов, а потом на пляжном пикнике. Я точно не знаю, сколько ей оставил ее отец, потому что прямо не спрашивал, но из того, что я смог выяснить в других местах, она тогда получила примерно триста тысяч. У нее нет необходимости трогать эти деньги, потому что она получает достаточно большие алименты от этого Дэйси Хантера, чтобы жить вполне прилично. Я нашел случай, чтобы спросить ее, вкладывала ли она что-нибудь в «Хорсшу-Пасс истейтс», и она высмеяла меня. Она сказала, что Трой Джеймисон три недели назад долго беседовал с ней на эту тему, показывая инженерные планы и рассказывая о потенциале и всем прочем. Она ответила ему, что когда она получила деньги в наследство, то забрала их из трастового фонда и вложила в инвестиционный портфель, который стоит в обычных акциях больше, чем стоил трастовый лист, и с тех пор дела идут настолько хорошо, что она вовсе не собирается трогать портфель ни для каких земельных сделок. Она сказала ему, что ее отец хотел, чтобы она всю жизнь провела в комфорте, и что именно это она и планирует делать. Она заявила ему, что ничем не может помочь, раз уж ее мать вела себя так чертовски глупо в отношении денег. И это вовсе не значит, что она сама такая же дура.

— Они между собой не очень-то хорошо ладят? Девушка и Джеймисон?

— Не хорошо и не плохо.

Пурди сплюнул через перила во двор.

— Мальчик, что ты узнал об этом иностранце со смешным именем, который у них живет? У него есть какие-нибудь деньги?

— Его зовут Роденски, Майк Роденски. Он журналист. Его жена недавно умерла. У него есть кое-какие деньги.

— У него их достаточно?

— Думаю, достаточно, если он захочет присоединиться к Джеймисону. Я не знаю, говорил ли Джеймисон об этом с ним.

Наступило долгое молчание.

— Думаю, это риск, на который нам придется пойти, — сказал Пурди. — Я отсек практически все места, куда Джеймисон мог бы обратиться за деньгами. Конечно, можно было бы еще слегка подстраховаться. Мальчик, продолжай встречаться с Дебби Энн и посмотри, может, тебе представится случай намекнуть этому малому со смешным именем, что земельная сделка прогорает.

Роб задумчиво проговорил:

— Разумеется, она бы не прогорела, если бы Трой сумел достать…

— Мальчик, — резко произнес Пурди. — Полпроцента «Твин Киз» может означать пятьдесят тысяч наличными.

— О, я ничего такого не имел в виду, мистер Эльмар. Ровным счетом ничего. Я просто раздумывал о том, что, мне кажется, следует принять во внимание. Я думал, что может помешать Джеймисону вступить в контакт — если они захотят — с одним из больших земельных синдикатов, скажем, с Восточного побережья. Они в одну минуту могут разглядеть здесь большой потенциал. И тогда он в любом случае получит приличную прибыль.

Дж. К. хихикнул:

— Такое бывало и раньше, Рэйнс. Расскажи ему, Кори, как они в тот раз появились здесь и попытались сцапать сделку, в которой был заинтересован Уинк.

Кори тихо засмеялся:

— Большую сделку невозможно провернуть быстро и тихо. Уинк узнал обо всем гораздо раньше, чем были готовы бумаги. Так что он начал возню вокруг проекта. Первым делом выяснилось, что контракт подходит под изменение зонирования и Совет комиссионеров графства Равенна отложил его для дальнейшего изучения. Потом кто-то наложил судебный запрет на застройку побережья. Потом оказалось, что кому-то просто не нравятся основания на права собственности в контракте. Одно, другое, и ребята из Майами потихоньку убрались, а как только Уинк заполучил контракт, все эти маленькие проблемы как-то сами собой немедленно сгладились.

— Картина ясна, — сказал Роб, сглатывая. — Между прочим, Джек Коннорли все гонялся за Джеймисоном, чтобы уговорить его баллотироваться в комиссионеры в ноябре.

— Честно, как перед Господом? — спросил Пурди с видом крайнего изумления.

Он качнулся на своем кресле, поставив его на все четыре ноги, хлопнул себя по коленям и начал задыхаться от хохота. Когда он наконец справился с дыханием, он сказал:

— Клянусь, этот Коннорли — совершеннейший осел. Черт побери! Ну, если он хочет сделать из Джеймисона большую политическую фигуру, пусть получше подумает о своей заднице, потому что к ноябрю Джеймисон вернется к подобающему занятию: будет строить маленькие зачуханные гаражики. — Все его веселье исчезло с почти пугающей резкостью. — Кто-нибудь хочет что-то добавить?

— Только одну мелочь, которую я приберег напоследок, Пурд, — сказал Дж. К., сплетая жирные маленькие пальчики на животе. — Я узнал это через десятые руки и таким кружным путем, что даже объяснять бесполезно. Но есть все основания думать, что у Джеймисона появилась другая женщина. Не знаю кто, но живет она сейчас в «Коттеджах Шелдер» на Равенна-Ки, на стороне Залива, чуть ниже рыбацкого лагеря Уайти. Не знаю, имеет ли это какое-то отношение к делу, о котором мы говорим, но ходят слухи, что между Джеймисоном и Мэри Кэйл отношения в последнее время не больно-то гладкие, и причина тому как раз может обнаружиться в «Шелдере». Ты ничего не заметил, они цапаются, Роб?

— Ничего конкретного. Думаю, он пьет немного больше, чем раньше, судя по тому, что говорит Дебби Энн. Мне казалось, что это может быть из-за того, что он встревожен ситуацией с проектом. Предварительные торги прошли неудачно.

— Ничего удивительного в этом нет, — сказал Кори Хаас. — Он не может проводить никаких временных продаж и предоставлять права собственности, потому что у него должны быть деньги на выдачу закладных. И среди ребят, занимающихся недвижимостью, упорно ходят слухи, что разработка земель никогда не закончится. Джеймисон оставил только одного продавца, и они сидят вдвоем в офисе, где практически ничего не происходит. Случайные посетители говорят, что зайдут в другой раз.

— Как в другой раз? — спросил Дж. К.

— Люди целый час изучают условия, переминаются с ноги на ногу, потом говорят, что вернутся. Но конечно, никогда не возвращаются.

— Ну, на сегодня этого вполне достаточно, — сказал Пурди Эльмар. — Ленивый пес, ты даже не можешь передать мне бутылку, Дж. К.? Спасибо. Ну, выпьем, мальчики…

~~~

Чуть больше часа спустя, сжав губы, чуть онемевшие от бурбона, Роб Рэйнс гнал свой маленький «МГА» на запад по плохим дорогам в направлении Тамайами-Трейл. Спиртное сделало окружающий мир исключительно живым и слегка нереальным. Мысли, сомнения, амбиции кипели в его голове. «Удалось ли мне произвести хорошее впечатление? Я знаю, что они используют меня, но нет ли у них планов использовать меня еще каким-то образом, о котором я пока не подозреваю? Я на грани больших перемен. Одной ногой на пороге. Нужно вести себя правильно. Не делать никаких ошибок. Потом будет пятьдесят тысяч, может быть, тридцать после уплаты налогов и всякого такого. Но они могут взять меня в следующий проект. Эльмар будет продолжать использовать Диллона и Берхардта в основном бизнесе, но они уже стареют. Они взяли к себе Стэна Киллиана, но Стэн — большой проказник. Они ладят между собой. Их союз просуществует достаточно долго, чтобы я успел там как следует закрепиться».

Он думал о Джеймисоне. Загнанный заяц. За плечами у него работа в большом рекламном агентстве, и он достаточно успешно сотрудничал с некрупной строительной фирмой, но у него нет ни единого шанса против Эльмара, Хааса и Дж. К. Арлентона. Джеймисон понятия не имеет о людях такого сорта. Они разорвут его на части, как цыпленка, и обсосут косточки.

Он выехал на Трейл у светофора Стикни-Пойнт, и, пока дожидался своей очереди для поворота на юг, возбуждение внезапно оставило его, и без всякого перехода он почувствовал себя опустошенным, подавленным.

«Этого ли я хотел? К этому ли я стремился?» Он повернул на юг, пристроившись в длинную череду машин на Трейле, припертый сзади автомобилем из Огайо. «Черт с ним. Я свое получу. Все это совершенно законно. Вот именно этим и полезно образование. Потому что ты знаешь, где проходит грань, и можешь оставаться на правильной стороне. Вот для чего они тебя используют — чтобы выяснить, насколько далеко можно зайти. И чем ближе к этой грани ты можешь работать — при этом гарантируя безопасность, — тем более ценным ты становишься для этих ребят».

~~~

Его овдовевшая мать, Долорес Рэйнс, которую приятельницы по клубу садоводства называли Ди, сидела на корточках на заднем дворе, в большой соломенной шляпе, вытянувшихся зеленых штанах, рубашке цвета хаки и садовых перчатках, и копалась в цветочной грядке. Когда он приблизился, она выпрямилась, обернулась, улыбнулась ему и поцеловала в уголок рта.

— Как все прошло, миленький? Ты будешь новым молоденьким умником-юристом у Пурди Эльмара? Я так горжусь тобой, детка.

— Думаю, что все прошло хорошо. Это просто небольшой проект. Я регистрирую маленькую корпорацию. Пурди, и Дж. К. Арлентон, и Кори Хаас. Мы, видишь ли, собираемся взять немного земли.

— Мы, миленький? Ты действительно будешь с ними в доле?

— Совсем чуть-чуть, мам. Полпроцента.

Она обняла его и слегка пискнула в экстазе.

— Но ведь это только начало, миленький! Даже если ты сделаешь семь долларов, ты в деле вместе с самыми могущественными людьми в этой части штата.

— Возможно, я сделаю чуть больше чем семь долларов, мам.

— Ты много выпил! Я вижу по твоим глазам.

— Спиртное Пурди Эльмара, мам.

Они усмехнулись друг другу с тайным пониманием.

— Ну, ты только не вздумай ввязываться в эти их игры в покер по-крупному, знаю я их…

— Он меня не приглашает. Пока еще.

— Все впереди, миленький. Давай пойдем куда-нибудь на ужин и отпразднуем это. Только ты да я. Толстая старая дама и ее замечательный, блестящий сын.

— Прости, пожалуйста. Мне лучше переодеться и встретиться с Дебби Энн.

Ди поджала губы.

— Я знаю, что она была к тебе неравнодушна когда-то, несмотря на то что она значительно тебя моложе, — только что не ребенок, а ты уже был почти мужчиной, — но я в самом деле не понимаю, что в ней такого привлекательного. Она разведенная женщина, Роберт. Я не говорила тебе об этом прежде, но я была буквально шокирована, когда увидела ее в первый раз после того, как она вернулась жить к Мэри. У нее в полном смысле слова распутный вид. Я уверена, что вокруг тебя десятки по-настоящему славных девушек, которые были бы в восторге, если бы ты уделял им столько внимания, сколько ты уделяешь этой…

— Ревнуешь? — спросил он невинным тоном.

— Ну знаешь… — Она смутилась. — Может быть, самую чуточку. — Она нахмурилась. — Миленький, я просто не хочу, чтобы мой красивый интеллигентный сын связался с гулящей женщиной. Я помню, как я когда-то беспокоилась по поводу вас обоих, давным-давно, размышляя о том… не поощряла ли она тебя каким-то образом. У нее даже тогда был порочный вид. Для меня было таким облегчением, когда ты порвал с ней. А теперь снова начать все это… В самом деле, миленький, я ведь светская женщина, я не какая-то старая ханжа. И я вижу, что она может быть привлекательной… ну, в некотором примитивном смысле… или, можно было бы сказать, животном… и мне не особенно было бы приятно, если бы ты интересовался в девушке только этим. Но еще больше меня беспокоит то, что ты можешь относиться к ней более серьезно.

— Когда я буду готов жениться, мам, я женюсь не на ней.

Она пристально посмотрела на него, вздохнула и улыбнулась:

— Просто не дай ей поймать тебя в ловушку, миленький. Думаю, юриста поймать не очень-то легко, не так ли? Ну, тогда беги. Мне кажется, мужчины просто должны перебеситься. Ты успокоишься, когда женишься, как случилось с твоим отцом. Он-то в любом случае вовсе не был ангелом, пока не встретился со мной.

Он пошел в дом и принял душ. Он думал о Дебби Энн. Он знал, что вчера ночью принял неверное решение, когда, проигнорировав ее возражения, проявил настойчивость.

Когда он услышал, что она приехала сюда после развода, несмотря на то что прошло уже восемь лет, желание близости с ней вернулось к нему, такое же сильное, как и прежде. Вчерашняя ночь предоставила первую удобную возможность.

Одеваясь, он уговаривал себя, что ему следует скрыть свое разочарование. Быть с ней очень милым. Пространно извиняться. Свалить на алкоголь свою настойчивость. Потому что — и это соображение вызвало холодок где-то в глубине души, — если она откажется иметь с ним дело, Пурди Эльмар каким-нибудь образом узнает об этом. И тогда он будет для них бесполезен. Любой юрист в состоянии зарегистрировать простую корпорацию. За это не платят пятьдесят тысяч долларов. Он знал, о чем они думали. Они собирались заплатить ему пятьдесят тысяч долларов, чтобы он продолжал спать с Дебби Энн. Это было мелочью по сравнению с суммой в шестнадцать миллионов. Это была плата за шпионаж. Для этого он должен проявить смирение.

И вдруг он осознал, что на карту поставлено гораздо больше, чем он рассчитывал. Если все получится, никакого вреда никому не будет. Это всего лишь частное дело. Но что, если не получится? Это превратится в смачную историю, которую Кори и Дж. К. разнесут по всей Равенне, Венеции, Сарасоте и Брэдентону.

Он представил себе, как за ленчем Дж. К., наклоняясь к группке местных бизнесменов, хихикает: «Пурд, Кори и я считали, что эти джеймисоновские земли практически у нас в кармане. Черт, мы даже отрезали этому Рэйнсу кусочек от пирога, надеясь, что ему удастся отхватить еще кое-что прямо под носом у Троя Джеймисона и Мэри Кэйл. И у него была возможность помочь нам немножко, но, знаете ли, ничего так и не получилось. Могу поспорить, что это была самая выгодная юридическая работа, которую только предлагали этому малому. Такой больше не будет».

Роб Рэйнс почувствовал, как у него загорелось лицо. Подобные вещи — рассказы, которые наполняются художественными преувеличениями по мере того, как передаются из уст в уста, и так легко оказываются предметом грубых и язвительных насмешек, — могут прикончить тебя. И через десять лет они все еще будут об этом вспоминать.

«Видишь вон того малого на другой стороне улицы? Это Роб Рэйнс. Я сейчас тебе расскажу, как он однажды опозорился».

Роб вдруг понял, что те три человека знали о дополнительном риске, который он берет на себя. «Пропади все пропадом!» — прошептал он. Эта сделка должна состояться. Он обязан сделать так, чтобы она состоялась.

Если бы у него уже было какое-то устоявшееся положение в обществе, если бы он уже сделал какие-то конкретные шаги, чтобы создать себе определенный имидж в городе, возможный ущерб не был бы столь велик. Но он ведь всего лишь начинающий.

И если дело с «Твин Киз» провалится, результаты четырех тщательно рассчитанных лет работы будут испорчены. О нем будут говорить как о молодом юристе, который так страстно желал втереться в доверие группы Эльмара, что был готов добиваться этого через постель. Общество будет в негодовании. А эти трое славно позабавятся. Для него же это будет означать конец всей карьеры.

Итак, отрезвевший, встревоженный и очень решительно настроенный молодой человек поехал на юг, на Райли-Ки. В лицо ему били слепящие лучи закатного солнца; его вспотевшие коричневые руки лежали на руле проворного маленького автомобильчика.