Моя жена не вернулась с холмов, что меня не удивило. Читая ее записку, я понял, что нам не удастся ее остановить. Я позвонил Фрэн Уэст и попросил ее оставить детей на ночь у себя. В ее голосе слышались слезы, и я понял, что Чак рассказал ей о Мэг.

Всю вторую половину дня репортеры атаковали нас в постоянно возрастающем количестве. Нам в общем-то нечего было опасаться газет, но любая утечка на коммерческое радио могла погубить всю операцию. Пришлось срочно организовать брифинг, объяснив репортерам, что жизнь Мэг может зависеть от их молчания.

Когда наступили сумерки, все мои чувства, даже беспокойство за Мэг, несколько притупились. Все происходящее перестало казаться реальным.

Вечером пять патрульных машин, в каждой из которых находились два человека, выдвинулись на позиции, а автомобили, замаскированные под частные, убрали с холмов. Две машины заняли позицию у начала старой лесовозной дороги, не без труда отыскав ее. Они доложили, что дорогу недавно расчистили, а деревья высотой более десяти футов, которые росли в середине, срубили и убрали. Дорога была настолько узкой, что машина Мэг почти полностью уничтожила более ранние следы, но удалось определить, что недавно здесь проезжали еще минимум две машины, одна из которых оставила четкие отпечатки новых покрышек, купленных Макараном.

Патрульные вывели одну машину на дорогу, не включая фары, и припарковали ее у первого крутого поворота. Они скрытно разместились по обеим сторонам дороги, оборудовали освещение, которое можно было включать, потянув шнур, и приготовились к долгому ожиданию. Другие машины разместили на дорогах с целью контролировать выходы с холмов, о которых мы могли не знать. В восемь вечера мы получили только что проявленные аэрофотоснимки. Превосходные объективы и отличная пленка обеспечили четкие увеличенные изображения всего района Кипсейфа. Глядя на них, можно было чувствовать себя висящим в воздухе на высоте сотни футов над маленьким плато, где некогда находилась деревня.

По словам Мэг, раньше там были универсальный магазин, маленькая церковь, школа с одним помещением и четыре жилых дома. Магазин, школу и один из домов уничтожил пожар. Было невозможно определить, как они выглядели. Прямоугольники фундаментов заросли ольхой, кустами ягод и сорняками. Из оставшихся домов один обрушился, превратившись в груду досок, а другой накренился, почти касаясь края этой груды. Кроме этого, осталось несколько ветхих коровников и сараев. Деревня перестала существовать всего двадцать лет назад, но выглядела покинутой на несколько поколений раньше. Высокие деревья отбрасывали тени на пустые дворы. Вокруг находились поля размером около сотни акров. Плато слегка наклонялось к югу. На севере высилась гора Берден, а на юге плато круто обрывалось лесной долиной. Поля на востоке и западе также сменялись лесами. В фотолаборатории соединили вместе увеличенные снимки в одну большую фотографию района размером шесть на четыре фута.

— Свежие следы шин ведут из леса на западе, — сказал майор Райс. — Они сворачивают на дорогу и поднимаются на плато. Ясно, каким домом они воспользовались. Следы в высокой траве ведут к ручью на севере. Машины стоят вот в этом сарае. В грязи у ручья видны отпечатки ног. Здесь они разводят костры. Нигде не видно ни людей, ни стираной одежды, ни банок и бутылок. Им кажется, что они соблюдают осторожность, но с таким же успехом они могли бы написать свои имена на крыше. К этому укрытию ведут все следы.

— Можем ли мы быть уверены, что они все еще скрываются в этом доме? — спросил Уилер.

— А зачем куда-то перебираться? Не думаю, что самолет их спугнул. Если их встревожило появление женщины, то они не станут искать новое место в том же районе, а постараются уехать ночью куда-нибудь за дюжину миль. Мы к этому готовы, но я сомневаюсь, что такое произойдет. Они уверены в себе — иначе не стали бы похищать Кэти Перкинс. Возможно, утреннее прибытие жены лейтенанта их немного обеспокоило, но Макаран знает и может убедить в этом остальных, что ей отыскать их было легче, чем кому-либо другому. Но не будем игнорировать самый важный факт, джентльмены. Они должны быть готовы в любой момент тронуться с места, иначе не стали бы рисковать, задерживая миссис Хиллиер и похищая Кэти Перкинс. Возможно, Кэти им понадобилась как заложница на случай, если планируемое предприятие окончится провалом. Теперь у них две заложницы.

— Давайте отметим на карте позиции наших трех групп, — после паузы предложил Уилер. — Трех групп из десяти человек.

— Мне бы хотелось пойти с той группой, которая будет находиться ближе всех к дому, — сказал я.

— Фенн заслужил это, — кивнул Лэрри Бринт, видя, что Уилер и Райс с сомнением смотрят на меня. — Для него это лучшее место. У него больше, чем у любого из нас, причин стараться, чтобы все сработало как надо.

~~~

В полночь я смог избежать встречи с караулящими репортерами, спустившись по черной лестнице и выйдя через боковую дверь в темный переулок позади здания муниципалитета. Присев на постамент памятника героям Первой мировой войны, я закурил сигарету и посмотрел в сторону невидимых холмов, вспоминая, как выглядит вершина горы Берден в солнечный день.

— На эту гору ведет тропинка, — говорила мне Мэг, по которой я взбиралась туда ясными летними днями. Брук-Сити оттуда всегда казался окутанным туманной дымкой. Я считала, что это прекраснейшее место в мире. Иногда я наблюдала за парящими в воздухе ястребами и воображала, будто нахожусь среди сверкающих замков, где живут короли. Под корнями старой сосны я хранила в жестяной коробочке свои сокровища — китайскую монету с дырой посредине, настоящую морскую раковину, алую шелковую ленту и пуговицу с зеленым камнем. Я была уверена, что это изумруд. Какое-то время я хранила там бумажку с надписью: «Я тебя люблю». Эта записка не была адресована никому — она просто лежала в коробке с сокровищами. Когда я уезжала, у меня не было времени забрать мой клад. Может быть, он все еще там. Когда-нибудь я приду за ним.

— Одна? — спросил я.

— Ты можешь пойти со мной.

Внезапно рядом послышался голос:

— Тяжелый день, Фенн?

Я резко обернулся и увидел силуэт Стью Докерти на фоне освещенных окон полицейского управления.

— Без комментариев. Приказ свыше.

— Я закончил ночной отчет, вышел и увидел твою физиономию, когда ты зажигал сигарету. — Он сел рядом со мной на черный мрамор, прислонившись спиной к высеченным именам давно усопших. — Со временем все войны начинают выглядеть одинаково — галантными, романтическими, увлекательными.

— Пожалуй.

— Ни у одного из этих парней не было личных проблем, которые мы с тобой не могли бы распознать за минуту. Мир меняется, но люди остаются такими же.

— Тогда скажите, доктор, какая у меня проблема.

— Ваша проблема, мой дорогой лейтенант, заключается в том, что вы боитесь обнаруживать свои эмоции. Думаю, они у вас имеются, но вы прячете их слишком глубоко, отказываясь им доверять и пытаясь убедить себя, что вы можете существовать в абсолютно рациональном мире. Очевидно, вы считаете эмоции проявлением слабости. Это делает вас чопорным, отчуждает от жены и детей и едва ли хорошо сказывается на вашей работе.

— В последнее время все только и делают, что порицают меня. В результате у меня пропадет желание просить прощения.

— Что сделало тебя таким, Фенн? Тяжелое детство?

— В моем детстве не было ничего трагического. Оно достаточно банально.

— Неужели ни единой драмы?

— Ты знаешь, что мой отец работал на фабрике. Родня матери считала, что она вышла замуж за человека ниже ее по положению. Но она была очень счастлива — смеялась и пела целыми днями. Мама была очень эмоциональной женщиной, Стью. Она приходила в восторг даже от карточных фокусов и все воспринимала как увлекательную игру или приключение.

— До каких пор?

— Всему приходит конец.

— И как же это закончилось в твоем доме?

— Очевидно, мама стала жертвой своей любви к приключениям. Может быть, жизнь начала казаться ей скучноватой. Я толком не знаю, что произошло, но она больше не хотела оставаться с нами. Она влюбилась в соседа — вдовца моложе ее на пять лет. Отец не соглашался на развод. Мама прожила с нами еще год и уехала с соседом в Кливленд. Дом, в котором они поселились, сгорел, и они оба погибли. Там было много жертв. Когда это произошло, мне было четырнадцать лет, а моему брату — шестнадцать. Через год он уехал. Когда мне исполнилось семнадцать, отца хватил удар. Я ухаживал за ним. Мне помогали соседи, и мы получали небольшой доход — страховку, компенсации. Отец прожил еще два года. Какая-то женщина из Орегона написала нам, что брат умер от гриппа в лагере лесорубов.

— Ничего себе, банальное детство, — усмехнулся Докерти. — Мэг, конечно, знает об этом?

Я не люблю рассказывать о своей жизни — тем более таким людям, как Докерти. Это никого не касается. Я не нуждаюсь в похвалах или порицаниях, сочувствии или насмешках. Но этой тихой ночью, теплой в переулке и прохладной на холмах, я мог думать лишь о том, что происходит с Мэг. Все остальное казалось не важным.

— Любительская психология, — задумчиво заговорил Стью, — верный способ ощутить превосходство над друзьями. Полагаю, миллион лет тому назад какой-то шутник, сидя вечером в своей пещере, объяснял приятелям, почему им не везет на охоте — из-за невнимания к направлению ветра, плохо уравновешенного копья или неправильной формы стрел. — Он умолк.

— Продолжай, если тебе невтерпеж.

— Фенн, в детстве ты получал и любовь, и ласку, но потом решил, что все это было притворным, и перестал доверять эмоциям — и своим и чужим.

— Но ведь мать нас бросила, не так ли?

— А ты часто думаешь о ней? Пытаешься ее вспомнить?

— Я помню, что было, когда она ушла.

— А ты вспомни хорошее. Она не притворялась.

Я не вникал в то, что говорил Стью, — для меня это сейчас не имело никакого смысла. Но внезапно по моим щекам потекли слезы. Не понимаю, почему это произошло. Чувствуя ком в горле и боясь разрыдаться, я быстро встал и отвернулся от света.

— Мне нужно возвращаться в управление, — сказал я, почувствовав, что могу доверять своему голосу. — Мы должны проинструктировать людей, которые будут участвовать в операции.

— Я пойду с вами. Правда, не до конца. Репортеры будут ждать вашего возвращения у подножья. Они хотят вести с холмов телепередачу, а я буду оставаться в тени, оттачивая перо. Удачи тебе, Фенн.

— Это все, о чем я могу просить, верно?

~~~

Я был с группой Райса, но не в качестве подчиненного. Мы сидели возле большого грузовика, стоящего у заросшего травой кювета на Чикенхок-роуд, ожидая первых проблесков рассвета. Патрульные разговаривали вполголоса, прикрывая ладонями мерцание сигарет.

— Пошли, — скомандовал наконец майор Райс.

Я посмотрел вверх и смог различить верхушки деревьев на фоне неба, хотя оно казалось таким же темным, как прежде. Уилер первым повел своих людей к лесовозной дороге. Лэрри Бринт решил, что не сможет идти так быстро, как надо, поэтому его группу возглавил один из помощников Уилера. Патрульные составляли третью, последнюю группу.

По нашим расчетам, нам предстояло пройти четыре мили. Первая из них далась нелегко — люди часто спотыкались, падали и застревали в кустарнике, когда дорога делала неожиданный поворот. Воспользоваться грузовиками мы не могли — в ночной тишине холмов звуки разносились бы слишком далеко, к тому же было невозможно ехать, не включая фары. Один раз ветка больно оцарапала мне щеку, а дважды я спотыкался и падал на колено.

Но после первой мили небо достаточно посветлело, чтобы каждый мог видеть шагающего впереди, и идти стало легче.

Перед тем как выйти к тому месту, где лесовозная дорога выныривала из леса, соединяясь со старой дорогой в Кипсейф, мы наткнулись на мою машину. Было жутковато внезапно обнаружить хорошо знакомый предмет при таких обстоятельствах. Мэг вела автомобиль при свете дня, но ее остановило упавшее дерево, перегораживающее дорогу на высоте четырех футов.

Мы пролезли под стволом и вскоре вышли на опушку, где Райс остановил группу. Видимость на открытом пространстве была менее чем на сотню футов. На востоке небо заметно светлело. Силуэты кленов чернели в неподвижном утреннем воздухе. Птицы уже начали щебетать. Из-за гребня доносился лай фермерской собаки. Четвероногие и двуногие охотники начинали свою работу. Райс разрешил пятиминутный отдых, пропуская вперед первые две группы. Охотничьи инстинкты неистребимы в сердце мужчины. Патрульные бодро проверяли оружие, застегивали ремни, завязывали шнурки ботинок, словно готовясь всего лишь к воскресной охоте.

Первая группа отправилась налево, вторая — направо.

— О’кей, — кивнул Райс, и мы двинулись дальше, пересекли старую дорогу и углубились в поле. В сотне футов от дороги мы повернули направо и зашагали параллельно дороге на расстоянии десяти футов друг от друга. Я был четвертым в строю, считая Райса.

Казалось, будто светлеет слишком быстро. Бледная полоса на востоке стала золотистой. Листья деревьев приобретали четкие очертания. Несколько сотен ярдов мы прошли быстрым шагом. Штанины брюк промокли от росы на высокой траве.

Мы снова отвернули от дороги, и Райс подал знак пригнуться, чтобы нас не заметили в доме, который находился за кустами малины, занимающими пол-акра. С этого места нам пришлось ползти на животе по мокрой траве, избегая крапивы, буйно растущей на старом пастбище, двигаясь медленно и выдерживая интервал. Потом Райс скомандовал остановиться, отполз назад и велел нам по очереди двигаться к дому.

Осторожно приближаясь, я вскоре увидел перед собой верхушку крыши — темно-серый треугольник на фоне утреннего неба над высокой травой. Заметив в десяти футах справа какую-то темную массу, я подполз к ней. Это оказался ржавый, лишенный колес каркас фермерского фургона, который помог мне сориентироваться более точно. Фургон был четко виден на фотографиях с самолета и находился приблизительно в восьми футах от задней стены дома, почти на одной линии с задним крыльцом. Фургон был окружен травой и зарос диким виноградом. Я осторожно выглянул из-за него и увидел сквозь траву дом с покосившимся крыльцом, полуразрушенной крышей и четырьмя окнами — по паре на каждом из двух этажей.

Я снова спрятался за фургон и посмотрел влево от меня на восток. Небо над розовато-лимонным горизонтом превращалось из серого в светло-голубое. Я закрыл глаза и прислушался. Сквозь птичий гомон до меня донеслось слабое гудение, в котором я узнал звук грузовика, спускающегося вниз на малой скорости. Больше я ничего не услышал, но я знал, что с обеих сторон от меня движутся люди, стараясь подобраться к ближайшему укрытию, которое они могли найти. Группа Уилера должна была занять позиции к востоку и югу от дома, а третья группа — к югу и западу, но не приближаясь к зданию.

Я повернулся набок, расстегнул кобуру и достал оружие. Полицейский револьвер казался мне слишком громоздким и неудобным, поэтому я предпочел кольт 38-го калибра с восьмидюймовым дулом, тяжелым корпусом и рукояткой, подходящей для моей лапищи. Конечно, я понимаю, что у этого оружия слишком театральный вид, но я выиграл с ним немало состязаний по стрельбе и уже дважды заменял в нем дуло. Я настолько привык к нему, что стреляю из него почти не целясь и знаю, что пуля попадет куда надо. Едкий сладковатый запах оружейного масла смешивался с ароматом весенней травы. Я отполз немного назад, откуда мог заглянуть в полуоткрытый сарай с восточной стороны дома. Внутри стояли автомобиль Макарана с нетронутым грузом бревен и новый серый седан «форд». Когда я пытался разглядеть номер «форда», то заметил у сарая какое-то движение.

Приглядевшись, я увидел, что один из наших патрульных ползет по траве. Вскоре он исчез в сарае. Мне это показалось разумным. Патрульный мог потихоньку вывести автомобили из строя и затаиться там в засаде, подстерегая каждого, кто попытается подойти к машинам.

Бесшумно выплыл край солнца, и серые рассветные тона сразу исчезли. Появились длинные утренние тени, а серебристо-белое сияние обещало жаркий день. Внизу в долине свет был более золотистым и рассеянным.

Мне представилось странное видение того, что должно было происходить в долине. Фенн Хиллиер и его жена спят в большой двухспальной кровати. Услышав звуки из соседних домов, она встает и подходит к окну. Фенн просыпается, когда открывают кран в ванной. Он слышит, как жена отправляет детей в школу и что-то напевает в кухне.

Это была реальность, а бдение на рассвете — абсурд. Моя Мэг не могла находиться в безмолвном полуразвалившемся доме в компании самых опасных людей, каких только можно вообразить.

Внезапно задняя дверь дома открылась, и на крыльцо вышел коренастый блондин. Я узнал его по полицейским фотографиям — это был Джордж Костинак. На нем были только джинсы. Грудь и плечи покрывали светлые волосы. Мясистый торс успел обгореть на солнце и казался огненно-красным.

Зевнув во весь рот и почесав кулаком затылок, Костинак встряхнулся и прищурился на утреннем солнце, потом сбежал по сломанным ступенькам, отошел от крыльца футов на шесть, расставил ноги и стал мочиться в запекшуюся грязь.

Когда он заканчивал эту процедуру, на крыльцо шагнула высокая широкоплечая блондинка в ярко-голубом свитере и ядовито-зеленых слаксах. Хотя ее волосы были растрепаны, а лицо без макияжа выглядело одутловатым, в ней ощущалась энергия, делавшая ее по-своему привлекательной. Она походила на пантеру — высокомерную, бесстрашную и опасную.

— Я же говорила тебе, Джордж, чтобы ты справлял нужду подальше от дома.

Женщина держала в руках зубную пасту, щетку и бумажный стаканчик с водой.

— Говорила, Эйнджи. Но ведь мы не будем жить здесь вечно.

— Свинья везде ведет себя по-свински.

Костинак рассмеялся:

— Кто из нас двоих больше похож на свинью, дорогуша?

Женщина спустилась с крыльца и устремила на него смертоносный взгляд:

— Ты только что вычеркнул себя из списка, приятель.

— Ну-ну, Эйнджи. — В его голосе послышались льстивые нотки. — Я просто пошутил — вот и все.

— Появились еще две бабы, и я сразу стала недостаточно хорошей для тебя?

— Я не это имел в виду…

— Может, собираешься попытать счастья с одной из них?

— Кто знает.

Она с презрением посмотрела на него:

— Ты порхающий мотылек, Джордж. И почему это тупицы вроде тебя всегда воображают себя великими любовниками?

— Черт возьми, Эйнджи, я только…

— Бедный уродец Джордж.

Женщина отвернулась, выдавила на щетку пасту и принялась энергично чистить зубы. Я чувствовал, как в груди у меня развязывается тугой узел. Мэг жива! Она в доме!

Костинак подошел к женщине, и они заговорили вполголоса. Я не мог их слышать. Костинак настороженно взглянул на дом и повел Эйнджи прямо в мою сторону. Мне захотелось провалиться сквозь землю. Они остановились не более чем в дюжине футов от меня.

— Здесь командует Морг, не так ли? — сказала Эйнджела Фрэнкел. — Если у тебя есть жалобы, обратись к нему.

— Я говорю тебе, а не Моргу, что все шло прекрасно, покуда в субботу ночью вы с Макараном не привезли сюда эту девчонку.

— Ты паникер, Джордж. Ведь ты возражал и против того, чтобы разделаться с Кермером, но все прошло как надо.

— Да, Морг обещал Дуайту это сделать. Но теперь-то все идет совсем не так, как мы планировали. Фрэнк Келли мертв, а вместо одной женщины у нас здесь целых три. Об этом мы не договаривались. Ты, Херм и Морг ведете себя так, как будто дела идут прекрасно, но я чувствую, что все катится к черту.

— Может быть, ты чересчур нервный для такой работы?

— Неужели появление жены копа тебя ничуть не беспокоит?

— Меня ничего не беспокоит, Джордж.

— Если она нас так легко нашла…

— Мы смоемся отсюда, прежде чем еще кому-то удастся напасть на наш след.

— Конечно, Эйнджи, но куда мы уйдем? Положение становится опасным. Неужели ты и Морг этого не понимаете? Слишком много людей слишком много знают. Когда копы поговорят с женщинами, они запросто смогут тебя вычислить.

К моему облегчению, они повернулись лицом к дому.

— По-твоему, Морг теряет хватку? — спросила женщина. — Думаешь, он собирается оставить следы?

— Что ты имеешь в виду?

— Я могу сообщить тебе кое-что, чего ты не знаешь, Джорджи. Это тебя немного успокоит.

— О чем ты?

— Макаран был не прав насчет этой девчонки Перкинс.

— Еще как не прав!

— И Морг изменил мнение о Макаране.

— Но… он нам нужен. План рассчитан на его участие.

— Да, но до каких пор он будет нам нужен?

— Ну…

— Тебе собирались сообщить об этом позже, когда мы разделим добычу в мотеле. Макарана найдут там вроде как умершим во сне, а его тачка будет стоять у дверей. И мне не понадобится отправлять открытку мужу этой Мэг с сообщением, где он может найти свою связанную женушку.

— Ты проделаешь с Макараном то же, что с Кермером?

— Да, Джорджи, при помощи моего маленького мясного вертела. Когда я воткнула его в Кермера, он только ойкнул и повернулся ко мне, белый как мел. Я сказала: «Привет от Макарана», — а он моргнул, не понимая, в чем дело, и поплелся в бар. Приятная была работенка, Джордж.

— У меня от твоих слов мурашки по спине скребут, Эйнджи.

— Для меня он был третьим. С первым получилось быстрее, со вторым — помедленнее, но все равно при этом чувствуешь, как будто забираешь у кого-то лишние годы жизни для себя. Такое ощущение, что если будешь часто это проделывать, то сможешь жить вечно.

— Мне не по себе при одной мысли о ноже.

— Не о ноже, а о маленьком вертеле.

— Я видел его. Для меня это все равно что нож.

— Морг обещал мне кое-что еще, Джорджи. Когда мы сядем в машины и будем готовы к отъезду, я внезапно хвачусь своей сумочки и вернусь за ней в дом одна. Все пройдет так быстро, что Дуайт ничего не заподозрит. Я даже не успею увидеть, как изменятся их лица, а Морг будет заводить мотор на случай, если какая-то из них пискнет. Видишь, как все отлично устраивается? Тебе не о чем беспокоиться. Может пройти целый год, прежде чем найдут этих бабенок. Ну а Макарана обнаружат не раньше чем завтра в полдень — к тому времени вы с Хермом будете сами по себе, а мы с Моргом вернемся в Янгстаун как ни в чем не бывало.

— Херм все это знает?

— Пока что нет.

— Никогда еще не впутывался в подобные дела.

— Что тебе терять?

— Морг все время это повторяет.

— Когда он тебе все расскажет, притворись удивленным.

— Постараюсь.

— Ну как, стало легче?

— Не знаю. Думаю, мне не станет легче, пока я не окажусь от вас достаточно далеко, чтобы вы не смогли проделать такое и со мной.

— Не внушай мне такие идеи, Джорджи, — засмеялась она. — Лучше не искушай меня.

— А если с Макараном у тебя не получится так легко, как с остальными? Вдруг он протянет достаточно долго, чтобы разделаться с тобой, Эйнджи?

— Вот почему ты, Херм и Морг будете при этом присутствовать — чтобы держать его за руки.

Они медленно двинулись к дому, откуда внезапно послышались звуки музыки.

— Морг пытается поймать семичасовые новости, — сказал Костинак.

Морган Миллер с транзистором в руке вышел на крыльцо и приглушил звук. На нем были штаны цвета хаки и охотничья куртка. Лысину прикрывала коричневая фетровая шляпа.

— Один из вас мог бы приготовить кофе, — сердито сказал он.

— Я как раз собираюсь это сделать, как только схожу в поле, — ответила Эйнджела.

— Развяжи сестрицу и возьми ее с собой, — приказал Миллер.

— Схожу с ней еще раз. А как поживает наша дебютантка?

— Разве ты не посмотрела на нее, когда встала? — спросил Миллер.

— Посмотрела, — неохотно призналась Эйнджела.

— Ну и что ты о ней думаешь?

— Выглядит она паршиво. По-моему, связывать ей лодыжки было пустой тратой времени. Очевидно, ты думал, что удар по затылку пойдет ей на пользу?

— Не умничай, Эйнджи. Если бы она выбежала из дому и мы потеряли ее в темноте, удар достался бы тебе за то, что ты ее упустила.

— Двигалась она чертовски проворно, — согласилась Эйнджела. — Хотя по пути из города она вела себя спокойно. Но даже если ты огрел ее чересчур сильно, это ведь ничего не изменит.

— Кроме того, что я собирался посадить ее на переднее сиденье рядом с тобой, если бы она повела себя так, как думал Макаран.

— Но она повела себя совсем не так.

— Разве это моя вина? — огрызнулся Миллер.

Женщина пожала плечами:

— С сестрицей схожу еще раз.

Костинак поднялся на крыльцо, а женщина повернулась и снова направилась ко мне. Никто из них не догадывался, сколько людей их слышит. Если бы Эйнджела Фрэнкел заметила одного из нас, покуда двое мужчин за ней наблюдали, все могло пойти прахом в один момент. Я сунул руку в карман и нащупал ремешок дубинки, но Эйнджела слегка изменила направление. Мужчины вернулись в дом, и музыка стихла, когда Миллер унес приемник.

Когда Эйнджела двинулась дальше, виляя обтянутыми зеленой тканью бедрами, я повернулся, глядя ей вслед. Она прошла как раз между мной и патрульным, находившимся справа от меня. Мы надеялись, что нам представится шанс забрать Мэг, прежде чем они обнаружат ловушку.

Удаляясь в поле, Эйнджела Фрэнкел постепенно скрывалась из моего поля зрения. Я так сильно прижимался к земле, что трава мешала мне следить за ней. Последним, что я видел, были ее светлые волосы. Если нам повезет, она вернется, чтобы отвести Мэг в поле. Это облегчило бы нашу задачу.

Прошло около трех минут, прежде чем я снова увидел светлые волосы. Эйнджела должна была пройти футах в восьми от меня. Едва ли она могла меня заметить, так как если бы повернулась в мою сторону, то смотрела бы прямо на солнце.

Женщина шла медленно, нахмурив брови. Неподалеку от меня она остановилось, и мне показалось, что мое сердце останавливается вместе с ней. Эйнджела вставила в рот сигарету. С востока дул ветерок, поэтому она повернулась ко мне спиной, чиркнула спичкой и выбросила ее. Внезапно ее рука застыла в воздухе. Эйнджела вытянула шею, вглядываясь в высокую траву по другую сторону недавно протоптанной дорожки. Я видел, как напряглось ее тело, и мгновенно понял, что мы не можем позволить ей поднять тревогу.

Когда я бросился к ней, она услышала меня и начала кричать, но я с силой ударил ее дубинкой. Свинцовый шар весом в шесть унций, обтянутый черной кожей, с глухим звуком угодил по прикрытому жесткими волосами выступу правой височной кости. Эйнджела рухнула лицом вниз — хриплый вопль перешел в громкий вздох. Присев на корточки, я схватил ее за руки и оттащил к фургону, потом пополз назад за револьвером, который отложил в сторону, прежде чем воспользоваться дубинкой.

Когда Райс положил мне руку на плечо, я едва не выпрыгнул из кожи вон.

Он склонился к моему уху:

— Она увидела ноги Ричи. Вы ловко сработали. Следите за дверью.

Райс отполз к Эйнджеле. До меня доносились разрозненные фразы утренних новостей — Миллер снова усилил звук приемника. Оглянувшись, я увидел, как Райс, связав Эйнджеле запястья, уложил ее на спину. Сняв ботинки и носки, он засунул носки ей в рот в качестве кляпа, потом перетянул веревкой лодыжки, перевернул ее лицом вниз, надел ботинки и снова подполз ко мне.

Голос в приемнике смолк, и я услышал музыку, которая вдруг прервалась в середине такта. Морган Миллер вышел на крыльцо и посмотрел в сторону поля. Внезапно я осознал, почему мне казалось, что я его где-то видел. Миллер старался во всем походить на Хамфри Богарта и добивался своего, обладая природным даром имитации. Хотя это не делало его менее опасным, я ощутил к нему сочувствие. Злодеи такого рода вышли из употребления давным-давно, когда агенты ФБР еще именовались «джи-менами». Мир не оставил им подножки, на которую можно вскочить. Телевидение пародировало их столько раз, что они превратились в комедийные фигуры. Но клоун, который не знает, что он клоун, может убить вас не моргнув глазом.

— Анжель! — позвал Миллер.

В дверях появился Костинак, что-то помешивая в банке, и также уставился в поле.

— Она может находиться за полусотней кустов, Морг.

— Ну и что ее там задерживает?

— Возможно, она пошла умываться к ручью.

— У нее было полотенце?

— Я не заметил. Ты ведь знаешь Эйнджи. Если ее в чем-то упрекнешь, она назло сделает это снова. Ты упрекнул ее, что кофе до сих пор не приготовлен, — вот она и тянет время.

— Может быть. — Миллер стоял выпятив подбородок и продолжая смотреть в поле. Он выглядел встревоженным. — Джордж, подними ребят.

— Морг, они же всю ночь глаз не сомкнули. Им нужно поспать.

— Подними их немедленно!

— Да что с тобой происходит?

— Не знаю, но что-то тут не так. Я хочу, чтобы все встали.

— О’кей.

Джордж пошел в дом. Миллер повернулся и последовал за ним. Вскоре он появился вновь с карабином в руках. Следом вышел Дейтуоллер, застегивая на ходу рубашку. Это был тощий субъект с впалой грудью и черными бакенбардами на бледной скуластой физиономии.

— В чем дело?

— Не знаю. Эйнджи пошла в поле и не вернулась.

Дейтуоллер зевнул:

— Ну так скоро вернется. Не паникуй. Черт, как же я скверно себя чувствую!

— Что-то здесь чересчур тихо, Херм.

— Ради бога, Морг, здесь всегда тихо. Настолько тихо, что я даже заснуть не мог.

— Тишина бывает разная. — Миллер снова крикнул: — Эйнджи! — Он склонил голову набок и прислушивался. Ответа не последовало.

— Может, она ушла, потому что ей не понравилось появление сестрицы?

— Только не Эйнджи.

Я точно знал, что делать, и не собирался ждать одобрения начальства. Если Костинак выйдет на крыльцо, я постараюсь разделаться со всеми тремя одним махом.

— Кофе готов! — крикнул Костинак. Я узнал его голос.

Дейтуоллер вернулся в дом, а в дверях появился Макаран в джинсах и клетчатой расстегнутой рубашке. Его массивная фигура заполнила дверной проем. Сообщники выглядели рядом с ним заморышами.

— Джордж сказал, что ты беспокоишься, Морг.

— Анжель исчезла.

— Она просто пытается тебя разозлить. Пускай кто-нибудь поднимется на гору. Сегодня очередь Джорджа.

— Заткнись. Босс здесь я.

— Это все знают, Морг, а я — особенно. С тех пор как я попросил тебя отпустить Мэг, а ты отказался. Но босс ты или нет, лучше было бы ее отпустить.

— Еще рано. В новостях о ней ничего не сообщили.

— Могу я, по крайней мере, развязать ее? Сейчас уже день, так что она не ускользнет в темноте. Мэг хочет выйти и…

— Никто не отойдет ни на дюйм от этого дома — ни ты, ни Херм, ни Мэг, — пока я не разрешу. Лучше возьми свою пушку.

— Э-э, да ты и вправду нервничаешь! Так можно я развяжу Мэг?

— Да, но не выпускай ее из дома.

— О’кей.

Спустя несколько минут после того, как Макаран скрылся в доме, Миллер повернулся и последовал за ним. Я слышал их голоса, но не мог разобрать ни слова.

Минуты через три я услышал звон стекла и треск дерева. Мне показалось, что звуки доносятся с другой стороны дома. Я ожидал выстрелов, но их не последовало. Позже я узнал, что Миллер вышиб ногой окошко на чердаке, выходящее на западный скат крыши. Он выбрался наружу и вскарабкался наверх по кровельной дранке. Когда Миллер остановился на северному краю крыши и стал вглядываться в пастбище, я испугался, что он посмотрит вниз и увидит возле фургона голубой свитер Эйнджелы, но он повернулся и скрылся из виду. Я облегченно вздохнул.

Как я узнал потом, Миллер подошел к противоположному краю крыши и огляделся вокруг. Два человека из группы Уилера находились за каменным фундаментом церкви. Один из них сидел на корточках, а другой лежал, и Миллер заметил его ноги. В то же мгновение он вскинул карабин, выстрелил, раздробив бедняге колено, и побежал к чердачному окну. Раненый помощник шерифа застонал от боли. Несколько человек начали стрелять, но Миллер успел скрыться.

— Прекратить огонь! — послышался властный голос Уилера, прокатившийся по холмам гулким эхом. — Морган Миллер, вы слышите меня? Отвечайте!

— Ублюдки! — отозвался из дома Миллер. В сравнении с усиленным мегафоном голосом шерифа его выкрик показался тонким и истеричным. — Грязные копы! — завелся он и продолжал изрыгать проклятия, пока не охрип.

— Миллер, вы окружены полицией штата, округа и города. Все выходы под прицелом. Больше вам никого не удастся подстрелить. У нас достаточно снаряжения, чтобы выкурить из дома вас, Костинака, Макарана и Дейтуоллера. Если вы не выйдете до вечера, у нас в грузовиках генераторы, с помощью которых вы будете освещены, как в операционной. Так что лучше сдавайтесь — проживете дольше.

В голосе шерифа не слышалось никакого возбуждения. Он был бесстрастным и почти усталым.

Воцарилось долгое молчание.

— Подумайте и выходите с поднятыми руками, — сказал шериф.

Когда эхо смолкло, послышался крик Макарана:

— Фенн! Ты здесь?

У меня не было полномочий отвечать ему. Эйнджела внезапно перевернулась на спину и уставилась на меня полными ненависти глазами леопарда, загнанного в клетку.

— Подойдите сюда, Хиллиер, — вдруг прозвучал усиленный мегафоном приказ.

Я позвал Ричи. Он быстро приполз, я поручил ему сторожить женщину, а сам пополз на восток и поднялся за четырехфутовой каменной стеной полуразрушенного дома — в том месте, которое мы выбрали для командного пункта. Райс сидел на корточках, грызя травинку, Бринт поместился на ветхом стуле, поставив сломанную ножку на плоский камень, а Уилер расположился на куче щебня, зажав мегафон между коленями и наблюдая за домом через щель в стене.

Лэрри устало взглянул на меня.

— Все пошло не так, как мы надеялись, — сказал он.

— Да, в последний момент, — отозвался я. Подойдя к Уилеру, я вопросительно на него посмотрел.

— Вы нужны мне для переговоров. — Он поднес к губам мегафон. — Хиллиер здесь!

— Я хочу слышать его голос, — отозвался Макаран.

Уилер передал мне мегафон:

— Нажмите кнопку и говорите нормальным голосом.

— Я здесь, Дуайт.

— Ты знаешь, приятель, что твоя жена у нас?

Поколебавшись, я предложил мегафон Уилеру, но он покачал головой:

— Продолжайте.

— Мы знаем, что Мэг здесь. Она твоя сестра, Дуайт! — напомнил я.

— Еще бы — любящая сестрица! Послушай-ка ее.

Раздался женский крик боли, от которого мое сердце перевернулось, словно тяжелый камень.

— Убей этих грязных… — Мэг внезапно смолкла, как будто ей зажали рот или ударили по голове.

— Сильная женщина, — негромко заметил Райс.

— Она наш пропуск, Фенн, — снова крикнул Макаран. — Но не единственный.

Уилер взял мегафон:

— Что бы вы ни сказали, нас это не удивит. Нам известно, что Кэти Перкинс здесь, и мы знаем, как вы ее похитили. Мы знаем, что вы убили Кермера, знаем, как вы пробрались через кордон, знаем, что один из вас задушил Келли. Ваше время истекло.

— Мы даем вам пять минут, — послышался в ответ голос Миллера. — Если через пять минут вы не сообщите нам, что путь свободен, мы выбросим во двор ухо жены копа, еще через минуту — другое ухо, а потом перейдем к пальцам. А если вы используете слезоточивый газ или еще какую-нибудь штуку, я клянусь, что своими руками перережу им обеим глотки. Нам нечего терять.

Я закусил губу.

— Что, если мы согласимся? — спросил Уилер.

— Мы выйдем с женщиной. Девушку оставим в доме — она больна. Когда мы будем вне опасности, то отпустим заложницу.

— Нам нужно больше пяти минут, чтобы приказать дорожным постам пропустить вас, Миллер.

— Сколько времени вам нужно?

— Как насчет двенадцати минут? Сейчас без двенадцати восемь.

Последовало молчание — очевидно, преступники совещались.

— Когда мы выйдем, — хриплым голосом крикнул Миллер, — то будем держать женщину под прицелом. Мы сядем в многоместный «понтиак» и требуем, чтобы «плимут» и дерево убрали с дороги.

— У нас нет передатчика, Миллер. Я должен послать человека вниз — к первому посту, где стоит «плимут».

— Так посылайте и сообщите, когда все будет готово.

Уилер опустил мегафон, вздохнул и повернулся к одному из своих людей.

— Пришлите сюда Дэниелсона. — Когда помощник удалился, он вытер лицо платком. — Думаю, вы понимаете, Хиллиер, что мы не можем позволить им уйти. Нам придется им подыгрывать, надеясь на шанс.

— Но как же вы…

— Спокойно, сынок, — остановил меня Лэрри.

Появился запыхавшийся Дэниелсон — маленький рыжеватый человечек с непропорционально большими руками. При нем была старая винтовка «спрингфилд» с оптическим прицелом, которую он нежно поглаживал.

— Ты все слышал, Уилли? — спросил Уилер.

— Да, шериф.

— У тебя будет единственный шанс, когда они выйдут с женщиной. Ты готов им воспользоваться?

Дэниелсон нахмурился:

— Честно говоря, не знаю. Я был осторожен, но мог сбить прицел, пробираясь через лес первую милю. Надо бы разок попробовать, шериф.

— Если ты выстрелишь, это им не понравится.

— Если только они не примут это за сигнал, — вмешался Лэрри.

Уилер щелкнул пальцами и взял мегафон:

— Миллер, я посылаю человека вниз убрать пост, и он просигналит двумя выстрелами, что путь свободен. Мы ответим тем же, подтвердив, что услышали сигнал, так что не нервничайте.

— Только пускай не стреляют в нашу сторону, — отозвался Миллер.

Уилер позаимствовал у Райса одного из патрульных, приказав ему бежать, петляя, не теряя из виду дом, к началу лесовозной дороги и сделать оттуда два выстрела.

— Какое будет расстояние, шериф? — спросил Дэниелсон.

— Кратчайший путь к машинам через заднюю дверь, так что будем рассчитывать на это. Согласен, Лэрри? Пол? — Райс и Бринт кивнули. — Им придется идти гуськом через узкий проход в сарай. Видишь это место, Уилли?

— Я могу подойти с другой стороны, шериф, чтобы лучше прицелиться. Значит, сотня футов. Если прицел не сбит, моя девочка не подкачает. — Оглядевшись, он лег на землю, продел левую руку в кожаный ремень и прицелился в накренившуюся стенку сарая. — Если продырявлю ту пару сучков, значит, все в порядке.

— Выстрелишь два раза, Уилли, когда патрульный отстреляется.

— Будет сделано.

Я подошел к Дэниелсону:

— Винтовка мощная?

— Мощнее не бывает.

— Значит, будет сильная отдача?

— В лежачем положении я как в цементе. Количество пороха рассчитано с точностью до одного зернышка.

Мне нужно было что-либо говорить, чтобы не думать. Но я больше не находил слов.

Издалека донесся первый выстрел, а когда смолкло эхо, мы услышали второй.

— О’кей, Уилли, — негромко скомандовал шериф Уилер.

Дэниелсон втянул в себя воздух и нажал на спуск. Треск выстрела смешался со звуком пули, ударившейся в сухое дерево. Слегка поменяв позицию, Дэниелсон выстрелил снова, потом с усмешкой повернулся к Уилеру:

— В самую точку, сэр. Сбил оба сучка, а ведь они не больше десятицентовика.

— Целиться будешь в оружие, Уилли.

Дэниелсон не сумел скрыть разочарования:

— Я собирался выстрелить в спину…

— Конечно, ты не промахнешься, но его палец может дернуться, а мы не имеем права рисковать.

— Пуля может срикошетить в женщину, шериф.

— Тогда она будет только ранена, но не убита.

— На крыше этот парень был с карабином. Что, если он его нацелит на женщину?

Уилер задумался:

— Тогда целься в основание черепа. Если попадешь, он грохнется, прежде чем успеет надавить на спуск.

— Он даже не услышит, как моя девочка с ним заговорила.

— Что вы там копаетесь? — крикнул Миллер. — Замышляете какой-нибудь фокус?

Уилер поднял мегафон:

— Обещайте отпустить миссис Хиллиер целой и невредимой, Миллер, иначе сделка не состоится.

— Мы отпустим ее, когда будем в безопасности.

— Выбросят из автомобиля при скорости семьдесят миль в час, — пробормотал Райс.

— Приказ всем! — громко произнес в мегафон Уилер. — Эти люди выйдут вместе с женщиной, и мы их пропустим. Сейчас ровно восемь, Миллер. Вы можете уйти в любое время. Но рано или поздно вас все равно схватят.

Дэниелсон пополз в сторону. Я тоже пополз, надеясь занять прежнюю позицию за сломанным фургоном, прежде чем они выйдут. Лэрри окликнул меня, но я не обратил на него внимания.

Эйнджела Фрэнкел была на прежнем месте. Когда я вернулся, она свирепо на меня уставилась. Бандиты вытолкнули на крыльцо Мэг. Ее рыжие волосы были растрепаны, на левой щеке багровел синяк, лицо покраснело от гнева. Вся четверка вышла следом, судорожно вертя головами в тщетных поисках скрытой засады. К моему облегчению, Миллер держался чуть в стороне, направив дуло карабина вверх. Дейтуоллер, сгорбившись, стоял прямо позади Мэг, почти касаясь подбородком ее плеча и вцепившись ей в запястье. За ним следовал Макаран.

— Не вздумайте дурить, — предупредил Мэг Миллер. — В случае чего Херм сразу сломает вам руку.

— Напугал до смерти, — фыркнула она.

Они спустились во двор в той же последовательности. Кто-то случайно столкнул ногой в грязь валяющуюся на крыльце зубную щетку Эйнджи. Костинак держал в руке отливающий синевой пистолет 45-го калибра, бесцельно вертя им туда-сюда, так что мне при каждом повороте казалось, будто я смотрю прямо в дуло. У Макарана был короткоствольный револьвер, похожий на полицейский, который он держал кверху дулом. Он постоянно облизывал губы и, казалось, пытался идти на цыпочках.

Миллер остановился и крикнул:

— Мы возьмем многоместный автомобиль. Нам понадобится время, чтобы разгрузить его. О’кей?

— О’кей, — отозвался Уилер.

— Мы все настороже, — предупредил Макаран, и я услышал легкую дрожь в его голосе.

Уилер не ответил. Они двигались на солидном расстоянии слева от меня, но я разглядел оружие в костлявой руке Дейтуоллера. Это был пистолет, меньший, чем у Костинака, который он прижимал к спине Мэг. Ее любимая блузка была измята, а светло-голубая юбка выглядела грязной.

Приблизившись к сараю, они ускорили шаг, и я начал опасаться, что Уилли Дэниелсон не попадет в намеченную цель. Но когда они добрались до узкого входа, им пришлось задержаться, так как Костинак шел рядом с Мэг. В итоге он первым шагнул в сарай. Я затаил дыхание. Раздался знакомый лающий звук «спрингфилда» и пение рикошета. Херман Дейтуоллер пустился в безумную пляску, тихонько поскуливая и прижимая к животу правую руку. Прячущийся в сарае за «понтиаком» патрульный, взмахнув дубинкой, превратил голову Костинака в тошнотворное бесформенное месиво. Мэг побежала прочь от дома и сарая; ее волосы развевались на ветру. Она мчалась к высокой траве, не зная, что там скрываются вооруженные люди, готовые выстрелить в любую секунду по бегущей цели. Увидев, как Миллер направил ей вслед карабин, я вскочил, не чуя под собой ног. Тяжелый револьвер у меня в руке выстрелил трижды, и все три пули угодили Миллеру в грудь, отбросив его спиной к сараю. Выронив карабин, он сделал один нетвердый шаг вперед и рухнул лицом вниз. Кривясь от боли, Дейтуоллер потянулся левой рукой к карабину, но патрульный, перешагнув через мертвого Костинака, ударил Дейтуоллера дубинкой по затылку, одновременно наступив ногой на карабин.

Я слышал, как кто-то тяжело топает ко мне, и понимал, что это Макаран, но был не в силах отвести взгляд от жены. Мне казалось, что она бежит ужасно медленно. Я посмотрел на Макарана в тот момент, когда он выстрелил, и краем глаза заметил, как падает Мэг. Направив револьвер на Дуайта, я почувствовал сильный удар в левое плечо, как будто меня огрели молотком. Когда пелена перед глазами рассеялась, я увидел, что Макаран бежит от меня со всех ног, и бросился следом за ним, не обращая внимания на то, что сзади меня громко окликают по имени. Как я узнал позже, они кричали, чтобы я лег на землю и не мешал им подстрелить Макарана. Мы оба мчались примерно с одинаковой скоростью, но я бежал по прямой, а Дуайт петлял, увертываясь от выстрелов.

Пробежав мимо дома, он устремился к коровнику. Дверь давно сорвалась с петель и гнила на земле. Макаран скрылся в темноте, и я последовал за ним, не снижая скорость. В коровнике пахло сеном и животными. Дуайт мчался мимо пустых стойл, через полоски света, проникающего сквозь дыры в крыше, споткнулся, с трудом удержался на ногах, добежал до задней стены и повернулся ко мне. Я тоже остановился футах в пятнадцати от него. Мы оба тяжело дышали, направив друг на друга револьверы, словно в заключительной сцене из вестерна.

— Я собираюсь убить тебя, Дуайт, — предупредил я. — Хочу, чтобы ты это знал.

За спиной я слышал голоса и приближающиеся к нам торопливые шаги.

Макаран смотрел мимо меня. Внезапно на его лице появилась знакомая гаденькая ухмылка, он отбросил оружие в сторону и поднял руки. Револьвер стукнулся о старые доски.

— Что мне оставалось делать? Эти ребята наехали на меня, отобрали машину. Конечно, вы можете отдать меня под суд, но только за какую-нибудь чепуху.

— Ты застрелил Мэг.

— Здесь стреляло полно народу, Фенн. Зачем мне было убивать любимую сестру? Но даже если ты думаешь, что это я, ты все равно не имеешь права в меня стрелять. Ты коп, парень, а я стою перед тобой с поднятыми руками. Так что выполняй правила и арестуй меня.

Шаги остановились неподалеку. Я смотрел на моего шурина. Он прочитал на моем лице свой приговор и выпучил глаза:

— Не надо! Подожди, Фенн…

Револьвер дрогнул у меня в руке, и дуло, как всегда, дернулось кверху. В правой щеке Макарана появилась дырка. Он медленно сел на пол, опустил голову на колени и упал на левый бок с предсмертным звуком, напоминающий тот, какой издает человек, старающийся не кашлять в церкви.

— Назад! — крикнул Лэрри Бринт. — Все назад!

Повернувшись, я увидел их силуэты в широком дверном проеме на фоне дневного света. Все отошли, кроме Лэрри. До сих пор не знаю, как ему удалось добежать так быстро и убрать с дороги остальных.

Лэрри двинулся вперед, сжимая в руке свой любимый «магнум».

— Ты промахнулся, сынок. — Подняв револьвер Макарана, он вложил его в обмякшую руку мертвеца, направил в стену и дважды выстрелил, потом выпрямился и перевернул ногой труп на спину. — А затем промахнулся он.

Бринт снова прицелился. «Магнум» властно рявкнул, и пуля угодила в нанесенную мною рану на лице Дуайта. Вторую пулю он всадил ему в живот. При каждом выстреле тело подпрыгивало на дюйм, поднимая облако древней пыли.

— Но в итоге я его прикончил. — Подойдя ко мне, Лэрри коснулся моего плеча и кивнул. — Все-таки один раз ему удалось в тебя попасть. Это хорошо. — Он издал странный хихикающий звук, абсолютно для него нехарактерный.

— Макаран поднял руки, Лэрри, а я…

— Нет, он не поднял руки. Макаран не хотел сдаваться, и я убил его. Мэг не должна знать, что ты это сделал, сынок. Она ведь вырастила его. Пусть лучше думает, что ее брата прикончил я.

— Но он застрелил ее, Лэрри!

— Если она тоже мертва, тогда это не имеет значения, верно? Но мы ведь пока этого не знаем.

— Ты же видел, что это сделал я. Он бросил револьвер.

— Заткнитесь, лейтенант. Вы опередили меня на десятую долю секунды.

Вошли остальные и молча устремили взгляд на мертвого зверя на полу, чьей великолепной мускулатуре мог бы позавидовать любой мальчуган. Повернувшись, я заметил, что все еще держу револьвер, спрятал его в кобуру и медленно направился к выходу, щурясь от яркого солнца. На дороге было полно машин. Столько транспорта Кипсейф не видел много лет, а может, вообще ни разу.

Я побрел через поле в сторону дома. Еще никогда я не ощущал такой усталости. Райс говорил по рации, хотя и солгал Миллеру, будто ее у него нет, — и я знал, что он приказывает освободить лесовозную дорогу и вызывает стоявшую наготове машину «Скорой помощи». Увидев, что она приближается к дому, я ускорил шаг.

Мэг лежала на траве в том же месте, где упала, прикрытая одеялом. Лицо ее было смертельно бледным, губы посинели. Я опустился на колени рядом с ней.

— Она ранена в голову, — послышался рядом чей-то голос. — Еще дышит.

На правой щеке Мэг алела безобразная рана, которая медленно кровоточила. Я выпрямился, когда подошли медики. Молодой человек в белом жакете посмотрел на меня и произнес обвиняющим тоном:

— Вы ранены.

Я тупо уставился на промокшую ткань рубашки на моем левом плече:

— Да, вероятно.

Лицо Уилера материализовалось из ниоткуда — так бывает, когда вы больны или вдребезги пьяны.

— Подставили себя под пули! — сердито сказал он. — Вы и этот придурок с раздробленным коленом. А я-то надеялся обойтись без раненых.

Кто-то взял меня за руку и повел к машине. Мне хотелось лечь на траву и спать до осени, не видя никаких снов.

Автомобиль, куда меня усадили, не мог сдвинутся с места, пока не уедет машина «Скорой помощи», и я видел, как туда поместили двух женщин. Кэти Перкинс мотала головой из стороны в сторону; ее глаза были пустыми. Мэг не шевелилась.

~~~

Кэти перенесла тяжелое сотрясение мозга — настолько тяжелое, что к ней долго не возвращалась память. Но постепенно она поправилась, вышла замуж за мужчину средних лет и родила ему детей.

Мы медленно последовали за «скорой помощью» по лесовозной дороге и вниз с холмов. Поездка сопровождалась постоянным воем сирены, и мне казалось, будто все смотрят на нас с абсолютно одинаковым выражением лица.