Многие историки считают, что истоки становления химической науки в Московском государстве следует искать в годы правления Ивана IV Грозного{76}.
11 мая 1553 г. английский король Эдуард VI отправил в Северный Ледовитый океан три корабля под начальством барона Хью Уиллоуби и капитана Ричарда Ченслора с целью поиска возможно более короткого морского пути в Индию и разведки новых земель. В Баренцевом море флотилия попала в сильный шторм. Разлученные ураганом два корабля, на одном из которых плыл X. Уиллоуби, скитались по бурному морю в течение полутора месяцев и в конце концов стали на стоянку у берегов Русской Лапландии. Английские моряки не были готовы к суровым условиям арктической зимы. Через год местные жители обнаружили два корабля, стоявших на якорях в устье реки Арзины. Суда были в полном порядке, но экипажи их были мертвы… Не выжил ни один из отважных моряков. Третьим кораблем руководил штурман экспедиции Р. Ченслор. В конце августа 1543 г. его судно благополучно добралось до побережья Белого моря.
24 августа 1553 г. корабль Ченслора вошел в Двинский залив и пристал к берегу в бухте св. Николая, где находился тогда Николо-Корельский монастырь, а впоследствии был основан г. Северодвинск. От местных жителей, изумленных появлением большого корабля, англичане узнали, что этот берег — русский. Тогда они объявили, что имеют от английского короля письмо к царю и желают завести с русскими торговлю. Снабдив их съестными припасами, правители Двинской земли немедленно отправили гонца к царю Ивану Грозному, который пригласил Р. Ченслора в Москву и велел «доставить ему все возможные удобства в пути».
Иван Грозный оценил значение этого факта, показавшего возможность поддерживать связь с Западной Европой через Белое море. В Москве Р. Ченслора приняли с почестями и оказали радушный прием. Английский моряк подал русскому царю грамоту Эдуарда VI, составленную на разных языках, с обращением «ко всем северным и восточным государям». В феврале 1554 г. Р. Ченслор был отпущен Иваном Грозным с ответом английскому королю. Русский царь рассматривал Англию как потенциального европейского союзника в планируемой им войне за Ливонию. Его интересовали английские военные специалисты, поставки вооружения, свинца, меди и олова. Царь писал Эдуарду VI, что он, искренно желая быть с ним в дружбе, с радостью примет английских купцов и послов. Государь московский сразу же предоставил английским купцам право на беспошлинную торговлю на всей подвластной ему территории.
Таким образом, в середине XVI в. установились достаточно прочные экономические связи между Россией и Английским королевством. В поддержку добрых и долгосрочных отношений с Москвой английская королева Елизавета I послала Ивану Грозному одного из своих придворных врачей Р. Якоби вместе с аптекарем Френчемом, который привез с собой запас медикаментов и различных химических веществ. Так в Московском государстве была открыта первая аптека. В ней впервые в России проводились химические превращения различных веществ. По всей видимости, Френчем в своей практической деятельности руководствовался основными положениями ятрохимии (см. т. 1, глава 5, п. 5.1). Можно сказать, что начала научной химии в России были положены представителями именного этого направления. По приказу Ивана Грозного у стен Кремля был разбит «аптекарский огород» для выращивания лечебных трав. Позднее подобные «аптекарские огороды» были созданы и в других районах Москвы. По мнению выдающегося физико-химика и историка химии Пауля Вальдена (см. т. 1, глава 1), 1581 г. и следует считать датой зарождения химии в России.
Следует отметить, что лечебные свойства растений, произраставших на Восточно-Европейской равнине, были прекрасно известны волхвам и знахарям еще со времен языческой Руси{77}. Это наследие не исчезло и после принятия христианства. Многовековой опыт языческих лекарей переняли монахи и надежно укрыли за монастырскими стенами. Использование «лекарств телесных» наряду с «лекарством духовным» долгое время оставалось монополией церкви. Тем не менее, в народе сохранилось знание целебных свойств основных лекарственных растений. Однако нельзя не отметить, что народная медицина содержала в себе элементы языческой магии: вера в фантастические заговоры и заклинания была очень велика. Эта вера в волшебные свойства кореньев и способности «колдунов» всех рангов вылечивать и насылать болезни пронизывала все слои русского общества.
Аптека, созданная Френчемом, почти сто лет была единственной в Российском государстве. Лишь в 1672 г. была открыта вторая, а в 1682 г. — третья царская аптека. Деятельностью московских аптек руководил специально созданный Аптекарский приказ. Провизоров, занимавшихся приготовлением различных лекарств, в Москве называли «алхимиками». В своей практической деятельности они применяли целый ряд химических препаративных методов: прокаливание, сублимацию, фильтрацию, экстракцию и перегонку. Последние методики были наиболее распространенными, поскольку основными лекарственными средствами в то время были различные спиртовые настойки трав и кореньев. Аптекарю вменялось «знать и ведать всякие травы, и цветы, и коренья», «составы составлять про здоровье всяких людей» и «порошки всякие делать»{78}. Наряду с веществами растительного происхождения для лечения больных применяли и другие химикаты: уксус, нефть, камфару, древесный уголь, смолу, купоросы, квасцы, сулему, свинцовые белила, киноварь, нашатырь и ряд других соединений.
Весьма разнообразным было и техническое оснащение аптек. В повседневной практике использовали весы, перегонные кубы, реторты, разнообразную керамическую и стеклянную посуду. Реформы армии и государственного устройства, начатые Петром I, для растущего войска и административного аппарата требовали квалифицированных лекарей и новых лекарств. В 1701 г. молодой царь издал указ, в котором говорилось «…для всяких надобных и потребных лекарств быть в Москве вновь осьми аптекам».
Вопрос о существовании на Руси алхимии и алхимиков до настоящего времени остается предметов научных дискуссий. Ни одного собственно алхимического трактата на территории России не сохранилось. Поэтому многие специалисты склоняются к мнению, что алхимия на Руси не получила сколько-нибудь заметного распространения, хотя труды знаменитых ученых Западной Европы — Альберта Магнуса, Раймонда Луллия и Михаила Сендивогия — были известны в XVII–XVIII вв. Не в пример астрологии, к алхимии всегда было отрицательное отношение. В глазах большинства людей алхимики были сродни чернокнижникам и колдунам. К тому же следует помнить, что алхимические знания могли проникнуть в Московское государство только с Запада, а против всего западного («из немец») резко протестовала православная церковь{79}.
Неоднократно «обладатели» философского камня предлагали услуги московским государям. Известно, что голландский алхимик Г. ван дер Хейден послал царю Михаилу Романову трактат под названием «Изъяснение об алхимической мудрости или о философском камне, врачующем все болезни». Отклика на такие обращения из Московского государства не последовало{80}.
Тем не менее, в истории осталось несколько упоминаний о русских алхимиках. Одна из записей в Пискаревском летописце, датируемая 1596 г., сообщает, что в Твери появился человек, умевший добывать серебро и золото из руды. Вскоре его доставили ко двору царя Федора Иоанновича, где предоставили возможность продемонстрировать свое умение. Однако гостю не удалось удивить царя и бояр чудесным превращением. Разгневанный Федор Иоаннович приказал умертвить самозванца, заставив его выпить чашу с ртутью{81}. H. А. Фигуровский высказывал иную точку зрения, отстаивая непричастность несчастного мастера к алхимии{82}. Он полагал, что Федор Иоаннович пригласил ко двору «рудознатцев», надеясь пополнить казну серебром и золотом за счет простого рецепта.
В начале XVIII столетия среди московских обывателей дурной славой пользовалась Сухарева башня, где в 1700–1715 гг. размещалась Школа математических и навигацких наук, а позднее и астрономическая обсерватория одного из сподвижников Петра I — Я.В. Брюса. Брюс слыл весьма образованным человеком и владел лучшей в России того времени библиотекой, включавшей книги на русском и многих иностранных языках (всего свыше полутора тысяч томов). По завещанию библиотека была оставлена Академии наук. Как свидетельствуют дошедшие до нас легенды, в Сухаревой башне Брюс занимался не только астрономическими наблюдениями, но и увлеченно проводил алхимические эксперименты. Именно страсть к астрологии и алхимии послужила причиной тому, что москвичи называли Я. Брюса чернокнижником, предсказателем и волшебником. Его имя сделалось в каком-то смысле нарицательным для «колдуна» (интересно, что такую же репутацию имели в Шотландии и Англии практически все короли из рода Брюсов).
Яков Вилимович Брюс (1670–1735)
В процессе развития многих отраслей ремесленного производства в течение X–XVII вв. на Руси был накоплен обширный комплекс химико-технических знаний и практических навыков{83}. Постепенное осмысление этих знаний на определенном этапе явилось самой главной из объективных предпосылок, создания подлинно научной химии.
Немаловажную роль в этом процессе сыграли также книги — своды и сборники практических сведений. В XVII в. наиболее известными среди таких изданий являются «Устав» Онисима Михайлова и другие «Воинские книги». Описанию свойств химических веществ и их назначению в этих изданиях отводится много места: перечислены сера, селитра, уксус, нашатырь, сурьма, камфора, бура, нефть и др. — всего до 50 веществ различного происхождения. Приводя рецепты приготовления пороха и горючих смесей, авторы сообщали и о различных химических операциях. Роль этих книг в формировании почвы для появления химической науки в России была заметно больше по сравнению с натурфилософскими статьями, содержавшимися в «Шестодневе» экзарха Болгарского или в «Изборнике Святослава»{84}. В первой из них было представлено слегка видоизмененное учение Аристотеля об элементах-качествах (см. т. 1, глава 3, п. 3.5). Кроме того, в книге экзарха Болгарского Иоанна впервые на Руси появился термин «химия». Автор трактовал его как «химос, — еже суть соци всего овоща»{85}. В «Изборнике Святослава» объяснялись понятия качества, количества, измеряемого, меры, веса, образа. Тем не менее, содержание этих книг оставалось непонятным и недоступным ремесленнику-практику.
Еще одной серьезной причиной зарождения химической науки стало образование и укрепление русского централизованного государства. Сохранение территориальной целостности, усиление оборонной, экономической и политической мощи страны в новых условиях оказалось невозможным без использования научных подходов к модернизации военного дела, промышленного производства и сельского хозяйства.