Освобождение от татаро-монгольского владычества, объединение русских земель и образование единого Московского государства благоприятствовали развитию производительных сил страны. Преодолев последствия внутренних политических событий Смутного времени и изгнав польско-шведских интервентов с территории своей страны, русский народ направил свои силы на возрождение сельского хозяйства и дальнейшее развитие ремесленного производства. C общим подъемом экономики особенно остро проявилась потребность в увеличении производства черных и цветных металлов. Только в XVII в. с развитием общественного разделения труда, по мере формирования общего всероссийского рынка и упрочнения торговых связей внутри страны, горное дело и металлургия приблизилась к новым качественным рубежам{70}. Именно в этот период историки отмечают становление первых русских металлургических мануфактур, позднее вытеснивших кустарные железоделательные промыслы. Кроме того, произошел переход от использования болотных и озерных руд к разведыванию и освоению коренных месторождений полезных ископаемых. При этом систематические поиски, добыча и переработка цветных металлов уже не ограничивались только европейской частью Российского государства: разведывательные экспедиции были направлены на территорию Урала и Сибири.
Побуждаемые постоянно возраставшим спросом на металлы, русские цари из династии Романовых и боярская дума стремились к поощрению деятельности рудоискателей, снаряжали экспедиции для освоения новых земель Восточной Сибири и Дальнего Востока, приглашали специалистов горного дела из-за рубежа и пытались привлечь иностранный капитал к строительству металлургических предприятий. За обнаружение месторождений полезных ископаемых русским первопроходцам обещали награды с предоставлением права на добычу руд и выплавку металлов.
Новый этап в разведывании, добыче и переработке железных руд начался в 30-х годах XVII в. В это время голландский купец А.Д. Виниус, получив царскую жалованную грамоту «на мельницы и всякое железное дело», приступил к строительству под Тулой в 40 верстах от открытого ранее Делиловского месторождения первых в стране заводов черной металлургии с использованием водяных колес{71}.
В 50-х годах XVII в. голландец Ф.Ф. Акема и датчанин П.П. Марселис с сыновьями закончили сооружение таких же заводов на р. Скниге под Каширой и в Калужском уезде. Однако проведение поисковых работ на территории Центральной России (в границах XVII в.) было связано со значительными трудностями. Во-первых, техника разведывания руд по внешним признакам была далека от совершенства. Во-вторых, в центральной части России находились лишь болотные руды и небольшие гнездообразные месторождения с малым содержанием железа. В-третьих, помещики и бояре препятствовали проведению изыскательских работ, скрывали рудные залежи из-за боязни отчуждения земель и отвлечения рабочей силы от сельского хозяйства.
Весьма трудно шло разведывание новых месторождений полезных ископаемых на Урале и в Сибири, хотя на их территории не распространялось вотчинное землевладение. Суровый климат, совершенно необжитые места, постоянная угроза нападения кочевых племен, практическое отсутствие местных плавильщиков и кузнецов — все это крайне осложняло поиски залежей медной и железной руды.
В середине 70-х годов XVII в. разведывательная партия в составе Д. Федорова, Л. и С. Нарыковых, С. Патрикеева и пяти рабочих прошла по маршруту Москва — Каргополь — Заонежье — Кольский острог — Архангельск — Великий Устюг — Вятка — Казань — Галич — Москва. В 1676 г. ею были обнаружены железные руды в Устюжском, Вятском, Казанском и Галицком уездах{72}.
Во все более возрастающих масштабах разведку недр вели в последней четверти XVII столетия на территории Сибири. Военные и экономические нужды вновь осваиваемых земель и невозможность их удовлетворения заводами и промыслами центра требовали интенсивного проведения поисковых работ, которые нередко завершались открытием крупных железорудных месторождений. Однако строительство металлургических мануфактур с большим количеством рабочих стало возможно в Сибири лишь в конце XVII в.
Геологические изыскания, проводимые на бескрайних просторах восточной части страны, дали, наконец, свои плоды. В 1654 г. залежи железной руды были найдены недалеко от Красноярского острога. В конце 60-х годов такой же промысел организовал в Верхотурском уезде Д.А. Тумашев, отыскавший месторождения Fe в верховьях р. Нейвы. Сын выдающегося рудознатца и плавильщика А.И. Тумашева, известного главным образом поисками и добычей медных руд, унаследовал от отца отличное знание горного дела и металлургии, практические навыки выплавки железа, меди и серебра. На его предприятии трудилось всего 15 человек, производивших по три однопудовых железных крицы в сутки{73}.
В 1683 г. иркутский посадский человек С. Кузнец отыскал месторождение Fe руды в Прибайкалье на р. Белой (притоке Ангары). Четыре года спустя в том же районе была открыта красная железная руда «в старых иноземных копях», забытых «чудских» железорудных выработках (см. т. 2, глава 1, п. 1.1.1). Эти месторождения во многом способствовали развитию черной металлургии в Енисейском крае.
C 90-х годов XVII в. внимание Москвы вновь привлекли природные богатства Урала. В 1691 г. стрелец Ф. Кузнецов нашел железную руду в 130 верстах от Уфы. 1696 г. датируется обнаружение самого крупного на Урале месторождения магнитных Fe руд на г. Высокой у р. Тагил, которое впоследствии приобрело весьма существенное значение для развития отечественной черной металлургии. Верхотурский стрелецкий десятник Ф. Накоряков добыл и отправил в столицу 3 пуда магнитной руды. Опытные плавки Fe из нее проводили мастера московской Оружейной палаты, а также металлурги Риги и Амстердама. Все проведенные независимо друг от друга эксперименты подтвердили ее высокое качество. Описывая и нанося на чертежи уже известные месторождения, боярский сын М. Бибиков и подьячий С. Лосев нашли в 1698–1699 гг. залежи Fe руды нар. Нейве и неподалеку от Арамашеской слободы. В результате всех изысканий было выбрано место для постройки Невьянского завода — первенца уральской металлургической промышленности, вошедшего в число действующих предприятий уже в XVIII столетии.
Районы поисков и открытий медно- и железорудных месторождений в XVII в.:
1 — путь экспедиции Д. Федорова; 2 — районы поисков; 3 — места обнаружения железных руд; 4 — места обнаружения медных руд
Помимо отыскания и промышленного освоения железорудных месторождений, на протяжении всего XVII столетия русские мастера непрерывно вели поиски медных руд. Отсутствие залежей медной руды в центральных районах Московского государства и недостаточная изученность их запасов в окраинных областях крайне затрудняли возможности развития отечественных медеплавильных промыслов. Между тем, потребность в этом металле постоянно возрастала, что было вызвано переходом к отливке бронзовых артиллерийских орудий. Медь становится в XVII в. стратегическим сырьем, и ее недостаток приходилось покрывать массовыми закупками заграницей. Военная мощь государства оказалась в прямой зависимости от импортных поставок этого металла. Поэтому первые русские цари династии Романовых уделяли особое внимание проблеме изыскания и разработки меднорудных месторождений.
Все попытки разведки залежей медной руды, предпринятые в первой половине XVII в., оказались практически безрезультатными. Посланные экспедиции так и не смогли отыскать рудных залежей, достаточных для организации медеплавильного производства{74}.
Лишь в 60-х гг. XVII в. удалось обнаружить запасы медной руды, способные обеспечить создание рентабельных медеплавильных мануфактур. В 1668 г., обследовав район р. Цильмы, а также побережье Баренцева и Карского морей, разведчики недр доставили в Москву образцы найденных ими залежей полезных ископаемых. Одновременно происходили интенсивные изыскательские работы в Заонежье и Олонецком крае. К 1675 г. П.П. Марселис с сыновьями и А. Бутенант построили в Фоймогубской волости Олонецкого края медеплавильный завод, выписав для его обслуживания шведских мастеров. Примерно в это же время казанский рудознатец И. Змеев отыскал медную руду в Вятском уезде на р. Чепце и начал ее добычу и выплавку металла.
При освоении новых территорий Урала и Сибири не прекращался целенаправленный поиск медных месторождений. В 1658 г. посадский человек Енисейского острога А.Т. Жилин обнаружил залежи меди на реках Верхней Тунгуске и Тосьве. Пробные плавки образцов, присланных им в Москву, показали хорошее качество руды. Жилин приступил к ее добыче, основав один из наиболее крупных сибирских медеплавильных промыслов XVII в. В 1682 г. монах-рудоискатель Нижне-Тунгусского монастыря Павел открыл месторождение Cu на Енисее. Вместе с монастырской братией он основал достаточно крупное по тем временам медедобывающее производство.
Таким образом, к концу XVII в. залежи медных руд были найдены в различных регионах страны. Незамедлительно началась промышленная разработка этих месторождений. Организация новых медеплавильных заводов позволила значительно сократить импорт меди из других стран и обеспечила отечественным металлом производство оружия и других изделий.
Экономические затруднения, вызванные расходами Московского государства на ведение войн с Польшей и Швецией, обусловили пристальное внимание правительства к поиску новых месторождений серебряных руд. В царствование Алексея Михайловича недостаток в стране серебра повлек за собой усиленный выпуск медных денег и привел к высокому уровню инфляции. Следствием всего этого явились народные волнения, вылившиеся в знаменитый московский «медный бунт» 1662 г.
Острая нехватка серебра для чеканки монет заставила московское правительство в экстренном порядке снарядить несколько экспедиций на поиски руд этого металла не только в Европейской части страны, но и в Сибири. В 1676–1677 гг. служилые люди Нерчинского острога В. Милованов и Ф. Свешников обнаружили серебряные руды на р. Аргунь и добыли образцы для проверки. При опытных плавках из образцов, доставленных в Нерчинск и Москву, были выделены свинец и серебро. Московские плавильщики признали результаты экспериментов вполне удовлетворительными и высказали мнение о целесообразности строительства плавильного завода поблизости от найденных месторождений. В 80-х годах XVII в. инициативу в проведении геологоразведочных работ проявил Нерчинский воевода И.Е. Власов, неоднократно отправлявший служилых людей в бассейн р. Аргунь. В результате его стараний было обнаружено еще несколько месторождений серебра по берегам впадающих в Аргунь рек.
Иван Ефстафьевич Власов (1628-1710)
В 1689 г. было решено построить на р. Аргунь завод по выплавке серебра и свинца. Однако непосредственно к постройке завода приступили лишь спустя 11 лет, с приездом московского мастера А. Левандиана. К июню 1700 г. на прииске было добыто и подготовлено к плавке 16,5 т серебряной руды. Незамедлительно началось возведение Нерчинского плавильного завода — первенца отечественной сереброрудной промышленности.
Много позднее, учитывая опыт разведки и освоения железной, медной и серебряной руд, Московское правительство приступило к организации добычи золота и олова. В XVII столетии в России не было золотых промыслов. Только отдельные старатели знали нахождение золотоносных жил. Поэтому сведения о них в рассматриваемый период отрывочны и случайны{75}. Есть основания предполагать, что разработку золота вели на р. Чусовой вольные старатели. Но при этом добыча золота велась тайно и вне контроля со стороны московских властей.
Аналогичное положение в XVII в. характерно и для добычи олова, крайне необходимого для получения бронзы. Русское государство закупало его заграницей по очень высокой цене. В 1676 г. Ф. Свешников нашел оловянную руду на р. Аргунь, а позднее в старинных «чудских» копях того же Нерчинского уезда. Тем не менее, оловорудный промысел не получил в те времена сколько-нибудь заметного развития. Разработку руды вели в весьма ограниченных количествах, намного уступая последовательному увеличению объемов добычи железа, меди и серебра.
Таким образом, развитие в России прикладной химии и металлургии в XVI–XVII вв. подготовило необходимые предпосылки развития отечественной химической науки в XVIII столетии.