Мимо изогнутого прозрачного потолка неслась изнанка Кольца. С расстояния в тридцать тысяч миль на скорости в тысячу миль в секунду разглядеть что-либо на поглощающей свет поверхности было весьма сложно. Мальчик в конце концов улегся и уснул в оранжевом меху, но Луис продолжал смотреть. Его мучило сомнение: не обрек ли он их всех на смерть.

Наконец Спрятанный сказал читающей женщине:

— Достаточно…

Луис вскочил. Харкабипаролин массировала шею, чтобы успокоить уставшее горло, и оба они смотрели, как Спрятанный прокручивает четыре украденные ленты через читающую машину.

Это заняло всего несколько минут.

— Теперь дело за компьютером, — сказал кукольник. — Я задал ему нужные вопросы, и, если на лентах есть ответы, максимум через несколько часов мы их получим. Луис, а если они нас не устроят?

— Сначала скажите, что это за вопросы.

— Есть ли сведения о ремонтных работах, проводившихся на Кольце? Если да, то поступало ли ремонтное оборудование из какого-то одного источника? Есть ли на Кольце участок, ремонт которого производился чаще, чем других? Есть ли участок Кольца, отремонтированный лучше других? Локализация всех упоминаний о существах, похожих на Пак. Изменяется ли вид доспехов по мере удаления от центральной точки? Каковы магнитные свойства основания Кольца и скрита вообще?

— Хорошо.

— Может, я что-то пропустил?

— Пожалуй. Нам нужен наиболее вероятный источник эликсира бессмертия. Скорее всего, это Великий Океан, но все же задайте этот вопрос.

— Хорошо. А почему Великий Океан?

— Это довольно очевидно: мы нашли всего один образец этого вещества — у Халрлоприллалар. А ее мы встретили вблизи Великого Океана.

А еще потому, подумал Луис, что мы разбились именно там. Счастье Тилы Браун воздействовало на цепочку совпадений и могло привести нас прямо к Центру управления еще в тот раз.

— Харкабипаролин, как по-вашему, мы могли что-то упустить?

— Я не понимаю, что вы делаете, — с трудом ответила она.

Как ей это объяснить?

— Наша машина запомнила все, записанное на ваших лентах. Мы попросили ее, используя эту память, ответить на несколько вопросов.

— Спросите ее, как спасти Кольцо.

— Наши вопросы более конкретны. Эта машина может запоминать, сопоставлять и делать выводы, но она не способна думать. Для этого она слишком маломощна.

Женщина покачала головой.

— А что, если ответы будут неверны? — настаивал Спрятанный. — Мы уже не можем спастись бегством.

— Придумаем что-нибудь еще.

— Я уже размышлял об этом. Нужно будет выйти на полярную околосолнечную орбиту, чтобы уменьшить риск столкновения с обломками Кольца. Я введу «Иглу» в статическое поле, чтобы дождаться спасателей. Возможно, что спасение не придет, но безвременье лучше того, что нас ожидает.

Может, так все и выйдет, вдруг подумалось Луису. Вслух он сказал:

— Отлично. У нас еще пара лет, чтобы найти лучший выход.

— Меньше. Если…

— Заткнитесь, а?

Измученная библиотекарша опустилась на водяную постель. Искусственный мех кзина примялся под ее весом. Женщина на мгновение застыла, а затем осторожно легла на спину. Мех пошел волнами, и в конце концов она расслабилась, позволив этим движениям укачивать себя.

Каваресксенджаджок что-то протестующе буркнул сквозь сон и повернулся на бок.

Библиотекарша выглядела очень привлекательно, и Луис изо всех сил боролся с желанием лечь к ней под бочок.

— Как вы себя чувствуете?

— Уставшей и совершенно несчастной. Увижу ли я когда-нибудь свой дом? Если придет конец… то есть когда он придет… я бы хотела быть на крыше Библиотеки. Впрочем, цветы к тому времени погибнут, не так ли? Сгорят и замерзнут.

— Да. — Луис был тронут. Он и сам наверняка не увидит больше своего дома. — Я попытаюсь доставить вас обратно. А сейчас вам нужно поспать. И массаж не помешал бы…

— Нет.

Странно. Разве Харкабипаролин не принадлежала к Строителям Городов, народу, который правил Кольцом главным образом с помощью обольщения? Порой трудно помнить о том, что отдельные представители чужих рас отличны друг от друга в той же степени, что и люди.

— Служители Библиотеки, — сказал Луис, — похожи скорее на священников, чем на живых людей. Вас учат воздержанию?

— Пока мы работаем в Библиотеке — мы обязаны воздерживаться. Но я воздерживалась по своей воле. — Она приподнялась на локте и смотрела на него. — Нас учили, что все другие расы жаждут предаться РИШАТРА со Строителями Городов. Вы тоже?

Он подтвердил.

— Надеюсь, вы можете держать себя в руках?

Луис вздохнул.

— Разумеется! Мне уже тысяча фаланов, и я научился переключать внимание.

— Каким образом?

— Обычно я начинаю ухаживать за другой женщиной.

Харкабипаролин не улыбнулась.

— А если другой женщины нет?

— Ну… тогда упражнения до изнеможения или алкоголь до беспамятства. Еще можно уйти в космос на одноместном корабле. Или предаться другим развлечениям. Или заняться делом.

— Алкоголя у вас нет, — сказала женщина и была права. — Какому еще удовольствию вы можете предаться?

«Штепсель»! Один импульс «напряжения», и ему будет наплевать на все — даже если Харкабипаролин на его глазах превратится в болотную тину. И что его так «заело»? Он от нее не в восторге… ну, может, самую малость. Она свое дело сделала… Сможет он спасти Кольцо или нет, больше, чем уже помогла, она ему не поможет.

— В любом случае вам необходим массаж, — сказал он, уходя от ответа, обошел ее и коснулся кнопок управления водяной постелью. Харкабипаролин сперва удивленно уставилась на него, а потом совершенно расслабилась, ощутив вибрацию воды. Через несколько минут она уснула. Луис настроил аппарат на отключение через двадцать минут, затем принялся размышлять.

Если бы он не знал Халрлоприллалар уже год, то считал бы ее уродливой — с ее лысой головой, узкими губами и маленьким плоским носом. Но он прожил этот год…

У нее росли волосы там, где у Строителей Городов их не было. Может, в этом все дело? Или в ее запахе? А может, в каком-то особом знаке, не доступном пяти чувствам?

Человек, захватывающий звездолет, рискующий своей жизнью ради возможности спасти триллионы других людей и побеждающий наркотическую зависимость, вряд ли остановится перед такой малостью, как удовлетворение своего желания с прелестной квартиранткой. «Штепсель» позволил бы ему оценить ситуацию беспристрастно.

Вот так-то.

Луис подошел к передней стене.

— Спрятанный!

Кукольник рысью выбежал из-за стены.

— Поставьте для меня записи о Пак. Интервью и медицинские отчеты Джека Бреннана, изучение трупа чужака, вообще все, что есть. Попробуем поработать.

Луис By висел в воздухе в позе лотоса. Широкое одеяние парило вокруг него. На экране, неподвижно висевшем за пределами корпуса «Иглы», давно умерший человек читал лекцию о происхождении человечества.

— Защитники обладали удивительно малой свободой выбора, — говорил этот человек, — а кроме того, ими отчасти владели инстинкты. Если у Защитника Пак не было потомства, он, как правило, умирал — просто прекращал есть. Однако некоторые Защитники находили утешение в службе интересам всей расы, и это позволяло им жить дальше. Думаю, для меня это оказалось легче, чем для Физпока.

— И какая цель заставила вас продолжать есть?

— Желание рассказать вам о Защитниках Пак.

Луис кивнул, вспоминая данные вскрытия чужака.

Мозг Физпока был больше человеческого, однако это разрастание не касалось лобных долей. Голова Джека Бреннана имела вмятину в средней части, потому что его человеческий лоб увеличивался, и соответственно выпячивалась затылочная часть черепа.

— Все признаки старости исчезают при метаморфозе превращения производителя в Защитника, — рассказывал Бреннан давно умершему человеку из ARM. — Кожа утолщается и покрывается морщинами, и она может выдержать удар ножа. Вы теряете ваши зубы, а десны становятся твердыми. Ваше сердце может отказать, но у вас появляется второе сердце, двухкамерное, в паху.

Голос Бреннана звучал скрипуче.

— Ваши суставы увеличиваются, образуя большее плечо, благодаря чему возрастает сила мускулов. Но ни одно из этих изменений не проходит нормально без Дерева жизни, а на Земле его не было три миллиона…

Кто-то дернул Луиса за одежду. Он подскочил.

— Лувиву! Я голоден.

— О’кей. — Все равно он уже устал и к тому же не узнал почти ничего полезного. Харкабипаролин еще спала, но запах мяса, жарящегося на луче фонаря-лазера, разбудил ее. Луис заказал для них фрукты и овощи и показал, куда бросать то, что придется им не по вкусу.

Сам он отправился есть в грузовой трюм.

Подчиненные беспокоили его, он даже не мог научить их заказывать себе пищу, потому что надписи на кухне были сделаны на интерволде и Языке Героев.

К какому бы делу их пристроить?

Ну ничего, завтра он что-нибудь придумает.

Компьютер наконец начал выдавать результаты, и Спрятанный оказался занят. С трудом обратив на себя его внимание, Луис попросил записи нападения Чмии на замок.

Этот замок занимал вершину каменистого холма. Стада желтых в оранжевую полоску животных, напоминающих кабанчиков, паслись на желтой травянистой равнине у его подножия. Посадочный бот облетел замок, затем опустился во дворе, где был встречен тучей стрел.

Несколько минут ничего не происходило, затем из нескольких арок одновременно выскочили оранжевые фигуры и, добежав до корабля, остановились, сжимая оружие. Это были кзины, но словно бы другие. За четверть миллиона лет наметились некоторые расхождения в облике с населением Кзина.

— Он бросил вас. Почему бы вам не забыть о нем?

Луис рассмеялся.

— Чтобы кровать была только наша? Мы вели бой, когда я позволил вампиру соблазнить себя, и Чмии счел это отвратительным. По его понятиям это я бросил его.

— Ни один мужчина или женщина не могут противиться вампиру.

— Чмии не человек, у него не возникает желания заниматься РИШАТРА с вампиром или каким-либо другим гуманоидом.

Все новые оранжевые коты окружали корабль. Двое из них принесли ржавый металлический цилиндр. Когда он был установлен, все бросились в укрытие.

Цилиндр исчез во вспышке бело-желтого пламени, сдвинув посадочную шлюпку на ярд или два. Кзины выждали немного, затем поползли обратно, чтобы посмотреть на результаты.

Харкабипаролин содрогнулась.

— Наверное, они охотно съели бы меня.

— Возможно, — раздраженно ответил Луис. — Однако я помню времена, когда Чмии чуть не умирал от голода, но даже не глядел в мою сторону. Что вас смущает? Разве в городе нет плотоядных?

— Есть.

— А в Библиотеке?

Ему показалось, что она так и промолчит, но после долгой паузы женщина сказала:

— Какое-то время я жила в Доме Пант. — Говоря это, она старалась не встречаться с ним взглядом.

В первый момент Луис ничего не понял, но затем вспомнил: Дом Пант — похожий на луковицу верхушкой вниз, починка водосборника, хозяин, хотевший заплатить сексом, запах вампиров в холле.

— Вы занимались РИШАТРА с плотоядными?

— С Пастухами и Травоядными, с Древолазами и Ночными Людьми. Я до сих пор не могу забыть…

Луиса передернуло.

— С Ночными Людьми? Гулами?

— Ночные Люди необходимы нам: они поставляют информацию нам и Людям Машин, сохраняя то, что осталось от цивилизации, их не следует обижать…

— Угу.

— Но однажды… Лувиву, у Ночных Охотников очень тонкое чутье, они не выносят запаха вампиров. Однажды мне сказали, что я должна заняться РИШАТРА с Ночным Охотником. И без запаха вампира… Тогда я попросила перевести меня в Библиотеку.

Луис вспомнил Мар Корссил.

— Они не показались мне такими уж отвратительными.

— Но заниматься с ними РИШАТРА? Мы — оставшиеся сиротами — должны уплатить обществу долг за наше воспитание, прежде чем сможем сочетаться браком и обзавестись домом. При этом переводе я потеряла все свои накопления, да и произошел он не сразу. — Она посмотрела ему в глаза. — Это было невесело, но есть вещи еще менее веселые. Когда запах вампира исчезает, в памяти остается вонь. Вонь свернувшейся крови в выдохе Ночных Охотников, вонь падали от Ночных Людей.

— Но теперь все это позади, — сказал Луис.

Отдельные кзины попытались встать, но затем снова упали в беспамятстве. Спустя десять минут открылся люк, и Чмии сошел на землю, чтобы принять командование.

Спрятанный появился спустя некоторое время. Он был взъерошен и устал.

— Кажется, ваша догадка верна, — сказал он. — Не только в скрите есть магнитное поле, но и все Кольцо опутано паутиной сверхпроводящих кабелей.

— Это хорошо, — откликнулся Луис, чувствуя, как огромная тяжесть свалилась с его плеч. — Это хорошо! Но откуда это узнали Строители Городов? Вряд ли они копались в скрите и наткнулись на них.

— Нет. Они делали магниты для компасов и проследили сеть сверхпроводящих линий, образующих шестиугольный узор по всему Кольцу. Это помогло им составить их карты. Прошли века, прежде чем Строители Городов поняли, что именно они обнаружили, но эти знания помогли им создать свои собственные сверхпроводники.

— А бактерия, которую вы вывели…

— Она не коснулись сверхпроводников, погребенных в скрите. Однако основание Кольца уязвимо для метеоритов, и остается только надеяться, что ни один из них не повредил сверхпроводящую сеть.

— Есть много шансов, что это произошло.

— Луис, — задумчиво произнес кукольник, — мы все еще ищем преобразователь?

— Нет.

— А ведь он мог бы прекрасно разрешить наши проблемы, — сказал Спрятанный. — Превращение материи в энергию должно быть значительно проще, чем превращение материи в другую материю. Допустим, мы просто выстрелим из… назовем это преобразовательной пушкой, размещенной на обратной стороне Кольца, в момент нахождения на максимальном удалении от солнца. Отдача должна поставить всю конструкцию на ее прежнее место. Разумеется, тут есть свои сложности. Ударная волна убьет множество туземцев, но многие и уцелеют, а метеоритную защиту можно будет восстановить чуть позже. Почему вы смеетесь?

— Вы великолепны! К несчастью, нет никаких оснований считать, что преобразователь существует.

— Не понимаю вас.

— Халрлоприллалар просто выдумала его, она призналась в этом позже. К тому же, откуда ей было знать о том, как построено Кольцо? Когда это произошло, ее предки недалеко ушли от обезьян. — Луис заметил, что головы клонятся вниз, и рявкнул: — Не вздумайте свернуться в клубок! У нас нет времени!

— Да, да.

— Что еще вы узнали?

— Немного. Данные для анализа еще неполны, а фантазии относительно Великого Океана для меня ничего не значат. Анализируйте их сами.

— Завтра.

Луиса разбудили незнакомые низкие звуки. Он повернулся в темноте и в невесомости, чтобы оглядеться.

Однако света оказалось достаточно, чтобы увидеть: Каваресксенджаджок и Харкабипаролин лежали в объятиях друг друга, о чем-то перешептываясь. Переводчик Луиса не улавливал смысла, но, судя по интонациям, это походило на нежные слова.

Внезапный укол зависти заставил Луиса улыбнуться: он считал парня слишком молодым, а ему самому женщина отказала.

Луис перевернулся на спину, закрыл глаза и вскоре заснул.

Ему приснилось, что он снова в Отрыве.

Когда мир становился слишком ярким, изменчивым и требовательным, приходило время покинуть его. Один, на одноместном корабле, Луис устремлялся за пределы известного космоса, разведывая и изучая неведомые пространства, пока вновь не обретал душевное равновесие. Сейчас Луис парил между спальными пластинами и видел счастливые сны о полете среди звезд. Никаких подчиненных, никаких обещаний, никакой ответственности.

А затем прямо ему в ухо в панике завыла женщина, под ребра больно ударили пяткой — Луис с болезненным криком скорчился — а чьи-то руки сначала колотили его, а затем сомкнулись на шее в смертоносном объятии. Крик не умолкал.

Луис с трудом освободил горло и крикнул:

— Выключите поле!

Гравитация вернулась, и Луис вместе с противником оказались на нижней пластине. Харкабипаролин перестала визжать. Каваресксенджаджок стоял перед ней на коленях, смущенный и испуганный, спрашивая о чем-то на языке Строителей Городов. Женщина молчала.

Мальчик снова заговорил, и Харкабипаролин наконец ответила ему. Мальчик неохотно кивнул; что бы он ни услышал, это ему явно не понравилось. Он наградил Луиса непонятным взглядом, шагнул в угол и исчез в грузовом трюме.

Луис потянулся за «переводчиком».

— Ну ладно, что все это значит?

— Я падала! — всхлипнула женщина.

— Ничего страшного в этом нет, — ответил Луис. — Просто некоторые из нас любят так спать.

Женщина уставилась на него.

— Падая?

Выражение ее лица не оставляло никаких сомнений относительно ее мыслей. Нервный срыв… Наконец она успокоилась, пожала плечами, после чего произнесла:

— Я знаю, что теперь, когда ваша машина научилась читать быстрее меня, необходимость во мне исчезла. Единственное, чем я могу помочь, это — облегчить ваши страдания от неудовлетворенного желания.

— Это радует, — сказал Луис. Он произнес эти слова саркастически, но ощутила ли она его сарказм? Он будет презирать себя, если примет это подаяние.

— Если вы вымоетесь и тщательно почистите зубы…

— Замолчите. Ваше желание пожертвовать личными удобствами ради высших целей, конечно, похвально, но я не могу принять это предложение.

Женщина удивилась.

— Лувиву, вы не хотите заниматься со мной РИШАТРА?

— Спасибо, нет. Включите поле. — И Луис вновь поднялся в воздух. По опыту недавнего прошлого он ожидал новых воплей, однако женщина удивила его.

— Лувиву, — сказала она, — для меня было бы ужасно завести сейчас ребенка.

Луис взглянул на ее лицо: не гневное, но очень серьезное.

— Если я сойдусь с Каваресксенджаджоком, у меня может родиться ребенок, которого ждет смерть в огне солнца.

— Тогда не делайте этого. В любом случае он еще слишком молод.

— Нет, вы ошибаетесь.

— Ну хорошо. Тогда, может… А, у вас же нет контрацептивов. А вы можете вычислить свой период, опасный для зачатия?

— Я не понимаю… Хотя постойте, понимаю. Лувиву, наш народ правил большей частью этого мира потому, что постиг все разновидности РИШАТРА. Знаете, как мы узнали столько тонкостей и ухищрений?

— Полагаю, вам повезло?

— Лувиву, некоторые народы склонны к размножению больше других.

— О…

— Еще очень давно мы поняли, что РИШАТРА — это способ избежать появления ребенка. Если мы вступаем в брак, то спустя четыре фалана появляется ребенок… Лувиву, можно ли спасти этот мир?

Эх, оказаться бы сейчас в одноместном корабле, в сотнях световых лет от любых обязательств перед кем бы то ни было, кроме самого себя… Или под «напряжением»…

— Я не могу вам сказать.

— Тогда займитесь со мной РИШАТРА, чтобы я не думала о Каваресксенджаджоке!

Это было не самое лестное предложение.

— А как вы собираетесь успокоить его? — спросил он.

— Для этого способа нет. Бедный мальчик, он должен страдать.

Вы могли бы страдать оба, подумал Луис, но не произнес этого вслух. Женщина была серьезна, расстроена и к тому же права: сейчас не время рожать. Кроме того, Луис хотел ее.

Он выбрался из невесомости и овладел ею на водяной кровати. Хорошо, что Каваресксенджаджок ушел в грузовой трюм. Но что скажет мальчик завтра утром?