Вокруг росли кусты ветвистых зеленовато-желтых «сосисок». Валавирджиллин покрошила несколько «сосисок» в котелок, долила воды, всыпала каких-то семян из мешка, лежавшего в машине, а потом поставила котелок на пылающие поленья.

Такое Луис вполне мог приготовить и сам. Видимо, обед будет довольно… неприхотливый. Солнце уже полностью исчезло, слева сиял созвездием летающий город. Арка рассекала черное небо лентой голубого и белого света. Луис чувствовал себя так, словно находится на огромном обруче.

— Хорошо бы немного мяса, — сказала Вала.

— Дайте мне мои очки, — попросил Луис.

Перед тем как надеть их, он отвернулся от костра и настроил усиление света. Несколько пар глаз, следивших за ними из-за границы света, обрели ясные очертания. Два крупных силуэта и один поменьше оказались семьей гулов, но одно яркоглазое создание было невелико и покрыто мехом.

Одним движением сверкающей нити фонаря-лазера Луис обезглавил его. Гулы отступили, о чем-то перешептываясь. Самка начала было подбираться к добыче, но приближение Луиса помешало ей. Луис поднял трофей и вернулся обратно.

Вообще гулы были довольно пугливы, однако их экологическая ниша была вполне надежной. Вала рассказала ему, что, когда люди были особенно увлечены похоронными обрядами или прибегали к кремации, упыри нападали на живых и устраивали пиры каждую ночь. Местные религии утверждали, что они могут становиться невидимыми, и даже Вала почти верила в это.

Впрочем, они не беспокоили Луиса. Да и с чего? Сегодня Луис съест пушистую зверюшку, но однажды он сам умрет, и тогда упыри получат причитающееся.

Пока они следили за ним, он разглядывал трофей: что-то вроде кролика, но с длинным плоским хвостом и вообще без передних лапок. Не гуманоид — и то хорошо.

Подняв взгляд, Луис вдруг заметил далеко слева слабое фиолетовое пламя. Затаив дыхание, стараясь сохранить неподвижность, Луис довел до предела световое усиление и увеличение. Пульсирующие удары в его висках сбивали изображение, но он знал, что видит. Усиление делало пламя ярким до рези в глазах, оно слегка покачивалось, напоминая ракетный выхлоп в вакууме. Нижняя его часть была срезана прямой черной линией: гранью левой стены.

Луис приподнял очки. Даже после того, как глаза привыкли к темноте, фиолетовое пламя было едва заметно, но оно по-прежнему было на том же месте — очень слабое и… огромное.

Луис вернулся к костру и бросил животное к ногам Валы. Потом шагнул направо и, оказавшись в темноте, снова надел очки.

Отсюда пламя было видно гораздо лучше — правая стена находилась ближе.

Вала ободрала с животного шкуру и положила в котел, не потроша.

Когда она закончила, Луис взял ее за руку и увел в сторону от костра.

— Подождите, пока привыкнут глаза, и скажите, видно ли вам лиловое пламя?

— Да, я вижу его.

— Вы знаете, что это?

— Нет, но думаю, мой отец знает. Это то, о чем он старается не говорить с тех пор, как в последний раз вернулся из города. Кстати, взгляните на основание Арки по ходу вращения.

Бело-голубое сияние было слишком ярким, и Луис прикрыл его краем ладони, после чего с помощью очков разглядел два маленьких огонька на нижнем краю Арки и два еще меньших — на верхнем.

— Впервые их заметили семь фаланов назад, — сказала Валавирджиллин, — у основания Арки. Затем они загорелись по ходу вращения, а потом появились большие огни слева и справа. Сейчас их двадцать один, но их можно видеть только раз в фалан, в те два дня, когда солнце светит ярче всего. Луис, я не понимаю, что означает выражение вашего лица. Это гнев, страх или облегчение? Объясните, пожалуйста.

— Я и сам не знаю. Пусть будет облегчение. У нас больше времени, чем я думал.

— Времени для чего?

Луис рассмеялся.

— Вам еще мало доказательств моего безумия?

— Я сама решу, верить вам или нет, — сдержанно ответила женщина.

Луис рассердился. У него не было зла на Валавирджиллин, но характер она имела колючий и к тому же пыталась его убить.

— Прекрасно. Если эту кольцеобразную, основу, на которой вы живете, предоставить самой себе, то через пять-шесть фаланов она налетит на «затемнители» — они заслоняют солнце, когда наступает ночь. Это убьет всех, так что, когда вы столкнетесь с самим солнцем, здесь никого в живых не будет…

— И вы вздыхаете с облегчением? — воскликнула она.

— Спокойнее. Кольцо не предоставлено самому себе. Эти огни — выхлоп его маневровых двигателей. Мы сейчас почти что в точке наибольшего приближения к солнцу, и они тянут от солнца, пытаясь затормозить. Вот так. — Найдя палочку, он сделал для нее набросок на земле. — Понимаете? Они толкают нас обратно.

— Значит, мы не умрем?

— Этих двигателей недостаточно, но все же какое-то время они нас удержат. У нас будет в запасе от десяти до пятнадцати фаланов.

— Надеюсь, что вы безумец, Луис. Вы знаете столько такого… Вы знаете, что мир — кольцо, а это тайна. — Она пожала плечами, словно избавляясь от тяжелой ноши. — С меня пока довольно. А теперь скажите, почему вы не предлагаете РИШАТРА?

Это его удивило.

— Надо полагать, вы часто занимались ею раньше?

— Это не забава. РИШАТРА — способ заключения перемирия.

— Вот как? Ну хорошо. Вернемся к костру?

— Конечно, нам нужен свет.

Она отодвинула котелок подальше от пламени, чтобы пища не пригорела.

— Нам нужно обсудить условия. Вы согласны не причинять мне вреда? — Она села перед ним на землю.

— Я согласен не причинять вам вреда, если вы не будете нападать на меня.

— Я иду на эту уступку. Что еще вам нужно меня?

Она держалась строго, и Луис проникся важностью момента.

— Вы доставите меня так далеко, как сможете. Полагаю, что до… э… Возвращенной. Реки. Вы можете пользоваться моими вещами так же, как я сам. Вы не выдадите ни их, ни меня никаким представителям власти. Используя свои знания и возможности, вы дадите мне совет, как попасть в летающий город.

— Что вы можете предложить взамен?

Разве она не понимает, что целиком и полностью в его власти? Ну, да ладно.

— Я постараюсь спасти Кольцо, — сказал он и удивился, поняв, что действительно желает этого больше всего остального. — Если смогу, я сделаю это, независимо от того, во что это обойдется. Если я ренту, что Кольцо спасти невозможно, я попытаюсь спасти себя и вас, если вас это устроит.

Она встала.

— Ваши обещания не имеют значения. Вы предлагаете мне свои навязчивые идеи, как будто они чего-то стоят!.

— Вала, вы когда-нибудь имели дело с безумцами? — Луис откровенно развлекался.

— Я никогда не сталкивалась даже с нормальными чужаками! Я всего лишь студентка!

— Успокойтесь. Что еще я могу предложить вам? Знания? Я поделюсь ими и так. Мне известно, отчего остановились машины Строителей Городов и кто виноват в этом. — Предположение, что Строители Городов принадлежали народу Халрлоприллалар, казалось вполне надежным.

— Еще одна навязчивая идея?

— Это вы решите для себя сами. А еще… я могу дать вам свой летательный пояс и очки, когда все кончится.

— Когда?

— Когда — и если — вернется мой мохнатый спутник. — В посадочной шлюпке имелся другой летательный пояс и комплект очков, предназначенный для Халрлоприллалар. — Или они станут вашими, когда я умру. А сейчас могу отдать вам половину своих запасов ткани. Полоски ее позволят вам отремонтировать некоторые из старых машин Строителей Городов.

Вала задумалась.

— Хотела бы я быть более опытной… Ну хорошо, я согласна на все ваши требования.

— А я принимаю ваши.

Она принялась снимать одежду и украшения, медленно, с видимым удовольствием. Вскоре Луис понял, что она освобождает себя от всего, что могло служить оружием. Он подождал, пока она окажется совершенно обнаженной, затем последовал примеру, положив на землю фонарь-лазер, очки, часть противоударных доспехов, добавив ко всему даже свой хронометр.

Затем они предались любви, впрочем, вряд ли это можно было так назвать: безумие прошлой ночи исчезло вместе с вампирами. Она спросила, какую позу он предпочитает, Луис выбрал «миссионерскую». Все оказалось слишком формально, да, видимо, так и должно было быть. Когда Вала отошла помешать варево в котелке, он внимательно следил, чтобы она не оказалась между ним и его оружием. И чувствовал себя соответственно.

Когда она вернулась, он объяснил, что его раса может совокупляться несколько раз.

Луис сел, скрестив ноги, и усадил Валу себе на колени, так что ее ноги плотно прижались к его бедрам.

Они поглаживали друг друга, изучая и стараясь возбудить. Ей нравилось, когда ей царапали спину, спина у нее была мускулистой, торс шире, чем у Луиса, а бахромка на подбородке — очень мягкая и приятная на ощупь.

Потом они лежали в объятиях друг друга, и Вала ждала, когда рассказывать начнет он.

— Даже если у вас нет электричества, вы должны знать о нем, — начал Луис. — У Строителей Городов оно приводило в движение машины.

— Да. Мы можем получать электричество с помощью текущей воды. Легенды говорят, что до того, как пали Строители Городов, неиссякаемый поток электричества шел с неба.

Это было верно. На «затемнителях» были солнечные батареи, силовые генераторы направляли потоки энергии в коллекторы Кольца. Разумеется, в коллекторах использовался сверхпроводящий кабель, и конечно же, они вышли из строя.

— Ну так вот. Если я ввожу очень тонкий проводник в определенную зону своего мозга, — а однажды я так и сделал, — очень слабый электрический ток будет щекотать нервы этого центра удовольствия.

— На что это похоже?

— На питье напитков, не вызывающих похмелья и головокружения, на РИШАТРА или настоящую любовную схватку, но при этом не нужно любить. кого-либо, кроме самого себя, и не требуется перерывов. Но я отказался от наслаждения электричеством.

— Почему?

— Мой источник электричества попал к чужаку, и тот начал мною командовать. Но еще до этого мне стало стыдно.

— Строители Городов никогда не имели электродов в своих черепах. Мы нашли тела, когда раскапывали руины городов. Где практикуется этот обычай? — спросила она, вдруг откатилась в сторону и в ужасе уставилась на него.

Опять заболтался (грех, о котором он сожалел особенно часто), когда нужно держать язык за зубами.

— Извините, — сказал он.

— Вы сказали, что полоски этой ткани могут… Что это за ткань?

— Она проводит электрический ток и магнитные поля без всяких ограничений. Мы называем ее сверхпроводник.

— Да, именно эта часть оборудования вышла из строя у Строителей Городов. Этот… сверхпроводник сгнил. И ваша ткань тоже сгниет, разве не так? Надолго ли ее хватит?

— Она не сгниет — у нее другой состав.

— ОТКУДА ВЫ ЗНАЕТЕ ЭТО, ЛУИС ВУ? — в ужасе закричала она.

— Мне так сказал Спрятанный, чужак, который привез нас сюда против нашей воли и лишил возможности вернуться домой.

— Этот Спрятанный держал вас как рабов?

— Пытался. Но из людей и кзинов получаются весьма строптивые рабы.

— Ему можно верить?

Луис скорчил гримасу.

— Нет. Он взял сверхпроводящую ткань и провод, когда бежал из своего мира. У него не было времени синтезировать их самостоятельно, должно быть, он знал, где хранятся их запасы. Точно так же получилось с другой вещью, которую он привез, — с трансферными дисками. — Едва замолчав, Луис понял: что-то не так. Но лишь через несколько секунд понял, что именно.

«Переводчик» закончил фразу слишком быстро, а затем заговорил голосом:

«Луис, стоит ли говорить ей такие вещи?»

— Кое-что она поняла и без моей подсказки, — ответил Луис. — Она обвинила меня в разрушении городов. Переключите на меня переводчик!

— Я не могу допустить, чтобы в вас зародилось столь отвратительное подозрение! Ну почему мой народ считают таким коварным?

— Подозрение? Ах ты, сукин сын!

Вала стояла на коленях, глядя на него широко раскрытыми глазами и слушая, как он о чем-то невнятно говорит сам с собой. Она не могла слышать голос Спрятанного в его наушниках.

Луис продолжал:

— Вас выгнали, Спрятанный, и вы бежали, захватив все, что попало вам под руки; трансферные диски, сверхпроводящие материалы, сам корабль. С дисками было проще всего — у вас их производят миллионами, но где вы нашли запас сверхпроводящей ткани? И откуда знали, что она не сгниет на Кольце?

— Луис, зачем бы нам делать такие вещи?

— Ради выгоды. Переключите мой переводчик!

Валавирджиллин встала, отодвинула котелок еще дальше от огня, помешала в нем, попробовала. Потом сходила к машине и вернулась с двумя деревянными чашками, которые наполнила похлебкой.

Луис с тревогой ждал. Спрятанный мог оставить его вообще без «переводчика», а Луис не был силен в языках…

— Ну хорошо, Луис. Все задумывалось не так, как случилось, и еще до меня. Мы искали возможность расширения своих владений с минимальным риском, и в это время Внешние продали нам расположение Кольца.

Внешние были холодными хрупкими существами. Они странствовали по галактике на тихоходных кораблях и торговали информацией. Они вполне могли знать о Кольце и продать эту информацию кукольникам, но…

— Подождите минуту. Кукольники боятся космических полетов.

— Я преодолел этот страх. Если Кольцо действительно подходит нам, то один космический перелет за всю жизнь, да еще ради всеобщего блага, — не такой уж большой риск. И разумеется, мы летели бы в статическом поле. Судя по сведениям Внешних и данным телескопов и автоматических зондов, Кольцо было идеальным решением. Требовалось изучить его.

— Фракции Экспериментаторов?

— Конечно. Однако мы еще не решались на контакт с такой могущественной цивилизацией, а сверхпроводники Кольца изучили с помощью лазерной спектроскопии. Затем мы создали бактерию, которая могла питаться ими, и зонды доставили эту заразу на Кольцо. Вы догадались об этом?

— Да.

— Мы должны были лететь следам на торговых кораблях и явиться как раз вовремя, чтобы выступить спасителями. Попутно узнали бы все необходимое и приобрели союзников. — В чистом и музыкальном голосе кукольника не чувствовалось ни вины, ни хотя бы смущения.

Вала поставила чашки на землю и села перед ними. Лицо ее оставалось в тени. С ее точки зрения, вряд ли можно было выбрать худший момент для прекращения разговора, и она благополучно молчала.

— А потом, надо полагать, на выборах победили Консерваторы, — сказал Луис.

— Это было неизбежно, потому что зонд обнаружил маневровые двигатели. Конечно, мы знали о нестабильности Кольца, но предполагали, что для борьбы с ней будут использованы какие-то более совершенные средства. Когда эти снимки стали доступны общественности, правительство пало. У нас не было шансов вернуться на Кольцо, пока…

— Когда вы доставили сюда эти бактерии?

— Тысячу сто сорок земных лет назад. Консерваторы правили шестьсот лет, а затем угроза со стороны кзинов вновь привела к власти Экспериментаторов. Когда момент показался мне подходящим, я отправил Несса и его команду на Кольцо. Если эта структура уцелела за одиннадцати веков, прошедших после упадка цивилизации, поддерживавшей ее в порядке, она заслуживала изучения. Я мог отправить торговую и спасательную команду, во, к несчастью…

Валавирджиллин держала на коленях фонарь-лазер, направив его на Луиса By.

— …к несчастью, структура оказалась поврежденной. Вы обнаружили метеоритные пробоины и эрозию поверхности. Сейчас это выглядит…

— Я в опасности. Я в опасности, — сказан Луис, стараясь, чтобы голос его звучал ровно. Как она умудрилась? Он видел ее сидящей на корточках — и с чашкой тушевого мяса в каждой руке. Может, фонарь висел у нее за спиной?

Впрочем, неважно. Главное, что она еще не выстрелила.

— Я слушаю вас, — сказал Спрятанный.

— Вы можете блокировать фонарь-лазер?

— Я могу сделать лучше — взорвать его и убить того, кто его держит.

— А просто отключить?

— Нет.

— Тогда дайте мне возможность воспользоваться «переводчиком». И побыстрее.

Коробка заговорила на языке Людей Машин, и Вала тут же отозвалась:

— С кем или с чем вы говорили?

— Со Спрятанным, существом, которое доставило нас сюда. Могу я надеяться, что не буду убит?

Она заколебалась, прежде чем ответить.

— Да.

— Тогда наше соглашение остается в силе и я по-прежнему собираю данные, необходимые для спасения этого мира. У вас есть причины сомневаться в этом? — Ночь была теплой, но Луис чувствовал себя обнаженным и дрожал.

Мертвый глаз лазера оставался мертвым.

— Раса Спрятанного явилась причиной упадка городов? — спросила Вала.

— Да.

— Прервите переговоры, — приказала она.

— У него много оборудования для сбора данных.

Вала молчала. Луис продолжал сидеть неподвижно.

Две пары глаз посверкивали в темноте за ее спиной. Луис задумался — хорошо ли слышат гулы этими своими гоблинскими ушами и сколько из услышанного понимают.

— Тогда используйте их. Но я хочу слышать все, что он говорит, — наконец произнесла Вала. — А я пока не слышала даже его голоса. Может, это только ваше воображение.

— Спрятанный, вы слышите?

— Да. — Через ушные вкладыши Луис слышал интерволд, но коробка на его шее говорила на языке Валавирджиллин. — Я слышал предложение, сделанное вами этой женщине. Если вы можете найти способ стабилизировать Кольцо, совершите это.

— Да, чтобы ваш народ мог использовать это место.

— Если вы собираетесь стабилизировать Кольцо с помощью моего оборудования, я могу рассчитывать на вознаграждение.

Валавирджиллин зарычала, а Луис быстро сказал:

— Вы получите то, что заслужили.

— Это мое правительство под моим руководством пыталось оказать помощь Кольцу одиннадцать веков назад, когда были повреждены сверхпроводники. Вы должны убедить ее в этом.

— Я сделаю это, но с оговорками. — И Луис обратился к Вале — Согласно нашему договору вы должны считаться с тем, что вещь, которую вы взяли в руки — моя собственность.

Она швырнула ему фонарь-лазер, и Луис положил его рядом, слабея от облегчения, а может, от усталости и голода.

— Спрятанный, расскажите о маневровых двигателях.

— Двигатели Баззарда были смонтированы на кронштейнах стен с промежутками в три миллиона миль — итого две сотни установок на каждой стене. Во время работы каждый из них улавливает солнечный ветер в радиусе от четырех до пяти тысяч миль и уплотняет вещество направленными полями, пока не начнется реакция, а затем выбрасывает в виде ракетного выхлопа.

— Мы видели некоторые из них в действии. Вала говорит, что работает… двадцать один? — Женщина кивнула. — Значит, 95 процентов двигателей утрачены.

— Вполне возможно. После нашего последнего разговора я получил голограммы сорока установок, и все они пусты. Хотите, я подсчитаю совместную тягу всех двигателей?

— Хорошо. И попытайтесь связаться с летающим городом. Скажите…

— Луис, я не могу связываться с кем-либо через стену.

— Конечно нет, ведь это чистый скрит. Используйте корабль.

— Это может оказаться опасным.

— А как насчет зонда?

— Орбитальный зонд слишком далеко, чтобы перебирать частоты наугад, — С огромной неохотой Спрятанный добавил: — Я могу послать сообщение через оставшийся зонд. В любом случае я отправлю его за стену для дозаправки.

— Хорошо. Но сначала посадите его на стену как релейную станцию. Попытайтесь связаться с летающим городом.

— Луис, у меня сложности с настройкой на вашего «переводчика», а посадочный бот я нашел почти в двадцати пяти градусах против хода вращения. Как это вышло?

— Мы с Чмии разошлись. Я направился к летающему городу, а он — к Великому Океану.

— Чмии не отвечает на мой вызов.

— Кзины — очень плохие подчиненные. Спрятанный, я устал. Вызовите меня через двенадцать часов.

Луис взял свою чашку и съел ее содержимое. Вала-вирджиллин не пользовалась никакими приправами, поэтому вареное мясо и овощи не порадовали его избалованный вкус, но сейчас ему было все равно. Он вылизал чашку дочиста и еще нашел в себе силы проглотить противоаллергическую пилюлю, а потом забрался в машину и уснул.