Посреди деревни

Гордо и надменно

Возвышался древний

Хмурый пятистенок.

Высоко лепился

Маленький балкончик,

А внизу резвился

Новый патефончик:

Светлая головка,

Радужная шейка...

От его попевок

Лица хорошели,

Проступали слезы,

Отмякали души.

Только тем, кто робит,

Время ль песни слушать?

По́ходя да наспех

Слушали большие.

Но ведь все большие

С маленькими жили.

Мал-народ ребятки

Песни не чурались:

Чуть она — под окна

Сразу собирались.

Шалости-забавы,

Игры и проказы

Перед патефоном

Отступали сразу.

Впитывались песни

Не токмо ушами —

Ртами и глазами.

Кожей! Волосами!

...Сын из пятистенка

(С нами не дружил он)

Сзади больно тыкал

Слушающих шилом...

Чуть подсохнут слезы

И пройдет обида,

Внук из пятистенка

На балкончик выйдет.

Сам себя объявит

И начнет на вышке

Разрывать на части

Красочные книжки.

Нам такие — ясно! —

И во сне не снились.

Мы опять, как стадо,

Под балконом сбились.

Внук листок-картинку

Оторвет да бросит,

И ее над нами

Долго ветер носит.

Вот ее — счастливчик! —

Кто-нибудь имает,

И под рубашонкой

К сердцу прижимает.

Ну а если двое

На одну бумажку?

Ссоры и побои,

Вдрызг штаны-рубашку!

Юный «просветитель»

Был от нашей боли —

До ушей улыбка! —

Как нельзя доволен...

Нет теперь домины —

На дрова разобран.

За́росли малины

На дворище добром.

Только, крепко помня

Прошлые уроки,

Я предпочитаю

Ягод тех не трогать.

— Не ходи в малинник! —

Завещаю сыну, —

Упадешь в колодец:

Тут он,— не засыпан.