Ах, Париж!..

Не зря гостила:

Модно — не под ремешком,—

Вольно! — серая холстина

С шеи до́ полу — мешком...

Дорого, да не дороже

Дорогих! Зато — наряд!

На тебя профан-прохожий

Оборачивает взгляд.

Гордая идешь. С усмешкой

Гения среди невежд.

Нравится большая слежка

Глаз — ценителей одежд.

Все глядят — и я не рыжа:

Погляжу! И даже вслед

Обернусь...

На «крик Парижа» —

Эхом — быль из детских лет.

...Наволочку сняв с подобия

Подушонки (ватный пласт),

Мать, на пожне день отробив,

Ночью что-то шьет на нас.

Поутру, сияя взглядом,

Мама вырядит меня

В платьице. («Гляди, как ладно!

Длинно? Так не на три дня

Сшито! Вырастешь — и впору

Будет! В портне сурово́м

В садик выходишь, и в школу

Побежишь — куда с добром!»)

Садик — ясельная няня

Сквозь ребячий шум и гам

На меня с презреньем глянет...

(Показалось? Или — впрямь?)

И вчерашняя подружка,

Рот от пальца опростав,

Возопит: — Пришла старушка!

Дайте ей ради Христа!

Оглянусь, не понимая,

На́ двери: старушка где?

Не поверив, что сама я —

На безжалостном суде...

Глубоко сглонув обиду,

Облюбую уголок

Потемнее. И не выйду

С хороводом на лужок.

Вызвав нянину досаду

(«Будешь слушаться, аль нет?»)

Я за общий стол не сяду

Ни на завтрак, ни в обед.

Подобрав рукой оборку

С бледно-розовой каймой,

Проберусь я по задворкам

Поздно вечером домой.

И сниму я это платье,

И в горячке упаду,

И ни разу больше в садик —

Хоть убейте! — не пойду.

...А ведь платье-то красиво,

Если в нем теперь не я...

Ах, какое вам спасибо,

Чужедальние края!