— Пора, брат. Твои автоматоны впечатляют, но у ксеносов целый мир таких, — с напряжением в голосе сказал Олеандр. Цимисхий покосился на него, проверяя, не ранен ли тот. Ничего не обнаружив, он вернулся к работе. — Твои слова наполняют меня уверенностью, Цимисхий, — кисло добавил Олеандр.

Плоть, оставшаяся от лица Цимисхия, растянулась в горькой улыбке. Его братья забыли, каково это — быть частью отряда, шестеренкой в плавно работающем механизме. Сердца поразила скверна, и она распространялась все дальше и дальше, и отсутствие сплоченности было одним из ее симптомов. Она была даже в главном апотекарии.

— Где Мерикс? Он уже должен был к нам присоединиться, — возмутился Олеандр, — Они нас вовсю теснят, — поток сюрикенов вынудил его пригнуться, и он поднял болт-автомат над головой, стреляя вслепую, — Я начинаю всерьез ненавидеть эльдаров.

Один космодесантник хаоса покачнулся, когда на его ярко раскрашенной броне возникли кратеры. Когда он упал, Цимисхий мысленно отметил его расположение, чтобы позже вернуться за прогеноидами. Видимых мутаций у него было немного, а значит, его железы вернее всего были стабильны. Такие непременно стоило извлечь. Как бы ни закончилась эта война, она уже обеспечила их неплохими запасами ценных материалов.

Его сенсоры зарегистрировали поток ударов, но ни один не пробил броню, которую он в свое время тщательно усилил. Он все же рефлекторно проверил свои жизненные показатели. В потоке данных, бегущих по внутреннему дисплею, были отмечены скачки адреналина и артериального давления. Цимисхий запустил подачу ингибиторов, чтобы выровнять химический дисбаланс. Пока ни к чему волноваться. Терпение было его искусством и работой.

Цимисхий всегда возводил стены из обдуманных выводов и доказанных решений. Ни на миг он не переставал строить неприступные крепости безупречно рассчитанных вероятностей. Разум и действия можно было программировать так же легко, как машины — даже в разгар битвы. Возможно, особенно в разгар битвы. И теперь от него требовалась реакция.

Он поднял с земли болт-автомат и повернулся, отдавая свою руку в распоряжение внутреннего целеискателя. Он выстрелил три раза. Решив, что результат удовлетворительный, он положил оружие обратно на землю и вновь вернулся к делу. Давно ему не приходилось настраивать телепортационные маяки в боевых условиях. Он наслаждался каждой секундой.

Когда маяк загудел, он отступил.

— Работает? — спросил Олеандр. Цимисхий дружелюбно хлопнул его ладонью по груди. — Извини, брат. Не мне сомневаться в твоем умении обращаться с неживым.

Внезапный взрыв заставил обернуться. Цимисхий заметил, как Гулос сносит голову какому-то эльдару и ногой отбрасывает дергающееся тело в сторону. Но ему пришлось спешно искать себе укрытие, когда кто-то открыл огонь из сюрикеновой катапульты, разнося на куски и психокость, и одного неудачливого ренегата.

— Враг приближается, — заметил Олеандр. Цимисхий обернулся, и его целеискатель выделил несколько ксеносов в оранжевой броне, бегущих по восточному берегу. Их сопровождали воины в синем и зеленом. В их маневрах была закономерность, ощущение скоординированности, которое до сих пор отсутствовало. Кто-то руководил обороной.

Очередной взрыв проломил дальнюю стену купола, на мгновение скрыв эльдаров из вида. По изогнутым улицам повалил дым, а когда он рассеялся, на экранах возникло несколько знакомых ауспик-идентификаторов.

— Мерикс прибыл, — воскликнул Олеандр, ударив Цимисхия кулаком по плечу.

Мерикс наступал во главе отделения из десяти космодесантников-ренегатов, ведущих оглушительный обстрел из болтеров. Их броня почернела местами, и многие были ранены. Они явно пережили тяжелый бой. Мерикс выкрикнул приказ, и они тут же бросились в укрытие, уступая дорогу шагающим позади монстрам.

Из дыма вышел дредноут-контемптор, сжимая и разжимая когти.

— Плачьте, ксеносы. Плачьте, ибо я пришел за вами, и ваша смерть неизбежна, — неслось из-за вокс-решетки. Он вскинул одну поршневую руку, и встроенный штурмовой болтер запел смертоносный гимн. Облаченным в лазурь эльдарам оставалось лишь станцевать последний, предсмертный танец и отлетать в сторону, когда он проходил мимо. — Плачьте для Диомата, ксеносы. Кричите для меня и умирайте смертью, мне недоступной. Умирайте и будьте прокляты.

Широкие пальцы сомкнулись вокруг белого шлема и раздавили металл и ксеносский череп под ним.

Остальные дредноуты следовали примеру Древнего Диомата и рассеивались по площади, грохоча оружием. Все они были так или иначе повреждены и явно побывали в тяжелом бою. У некоторых недоставало конечностей. У одного из покрытого вмятинами корпуса валил дым. Но они все равно шли вперед, безумно и неумолимо. Наступление эльдаров провалилось, и они начали отступать. Но дредноуты охотились и сражались далеко друг от друга — как отдельные воины, а не как отряд, и эльдарам не понадобится много времени на то, чтобы перегруппироваться. Цимисхий послал команду оставшимся автоматонам «Кастеллакса», и манипула направилась к восточному берегу, не прекращая стрельбы.

Телепортационный маяк позади вдруг загудел. Когда Олеандр обернулся, над площадью уже танцевали огни. Воздух наполнился вонью паленой плоти и обожженного камня. В ухе зазвенел датчик сближения, и он метнулся в сторону. Силовой меч ударил сверху вниз, едва не лишив его руки. Он откатился в сторону, успев заметить черно-оранжевый гребень. Аспектные воины в лазурной броне неслись к нему, перепрыгивая через развалины. Выругавшись, Олеандр прицелился в одного, но чей-то шальной выстрел выбил оружие из руки. Другие ударили в броню, толкая его назад. Цимисхий схватился за топор, но мечник был уже совсем рядом.

Свет усиливался, пока не заполнил весь купол и сам воздух не закричал, словно от боли. В свете возникли смутные силуэты, которые вскоре отвердели, явив взгляду ярко раскрашенный керамит. Аспектный воин, бежавший к Цимисхию, помедлил, застигнутый врасплох волной диссонирующего шума, сопровождающей свет. В грудь ему ударил болтерный снаряд, и ксенос упал на спину.

Цимисхий обернулся как раз в тот момент, когда из гаснущей телепортационной вспышки вышла высокая, изящная фигура, сопровождаемая армией монстров. Завыв, Дети Императора промчались мимо и с животным восторгом набросились на ближайших эльдаров. Блистательный король в радостном отдохновении прибыл.

Он прошел мимо Цимисхия, на ходу вынимая меч из ножен. Чудовища-стражи развлекались позади, с хрипом и воплями разрубая эльдаров визжащими цепными глефами.

— Я явился. Пришло время последнего занавеса и последней песни, — проревел Блистательный, взмахивая мечом и разрезая одного эльдарского воина надвое, — И прежде, чем наступит финал, я сожгу этот полумир и облачусь в его пепел, — Он поднял меч, и его лицо растянулось в безумной улыбке. — Дети Императора! Смерть врагам его!

Волна демонов успешно очистила им дорогу. Весь путь к нижним уровням стыковочной башни шел мимо гор искалеченных тел и разбитых переборок. Какодемоническая орда прошлась по транзитным тоннелям и мостикам, убивая всех, кто пытался их остановить. Эльдары отступили, но демоны следовали за ними. Воздух шумно пульсировал там, где они проходили, а психокость в их присутствии скручивалась и покрывалась чудовищными наростами, из которых исходил удушающий туман. Плачущая трава вырастала на ровных поверхностях, на искалеченных деревьях из плоти и кости неудачливых эльдаров, на стенах и ступенях.

Но долго эти любопытные явления не продлятся. Ритуал Саккары мог удержать демонов в материальном мире лишь на несколько часов. Однако этого хватит, чтобы отвлечь оборонительные силы рукотворного мира. Когда они добрались до нижних мостов, которые вели в гигантские купола на корме, Савона со своими воинами встала в авангарде, и они рассеялись по дымящимся руинам, держа оружие наготове. Несколько воинов тихо пели, неосознанно подстраиваясь под измученные крики, которые разносились в воздухе.

Тут и там танцевали демоны, отставшие от основной волны, чтобы удовлетворить свои жестокие потребности за счет умирающих. Демонетки звали Байла и остальных и предлагали им блестящие куски мяса и горсти костного мозга в обмен на поцелуй или танец.

Байл игнорировал их, больше озабоченный своей безопасностью. Он уже несколько раз с момента высадки замечал странные тени. За ними следовали. Саккара это тоже чувствовал.

— Кто-то идет по пятам, — сообщил он субвокализацией. В его склянках появилось несколько новых полупрозрачных демонов, крепко скованных силой его воли. Эти взятые на будущее нерожденные не отличались особой силой и были всего лишь падальщиками, следующими за армиями Принца Удовольствий.

— Не обращай внимания, — сказал Байл.

— Не лучше ли остановиться? Вступить с ними в бой? — Он указал рукой, в которой держал одну склянку, в сторону, и демон, похожий на бурлящее облако, из которого без конца выдвигались когти, щупальца и шипы, бросился вперед, недовольно защелкав уродливыми челюстями, когда цепь кончилась.

— Зачем? Мы почти у цели.

— У твоей цели, — уточнил Саккара, резким ритуальным жестом загоняя демона обратно в склянку. Та светилась, а вырезанные на поверхности символы испускали неестественный жар.

— Моя цель — это наша цель, — ответил Байл и отошел в сторону, когда кусок психокости наверху откололся и упал, обрушив часть моста. Обломки исчезали в море башен под ними. Байл остановился, разглядывая мешанину строений внизу. Огромные мосты огибали высокие башни или заворачивались, как корни деревьев. В петлях этих мостов и на вершинах башен стояли купола. В них располагались целые города, леса и другие менее знакомые биомы.

Многие из них были сломаны и охвачены огнем. На оранжевой поверхности центрального купола чернели рваные раны, в которых виднелись очертания флота. Изящные истребители с воплем проносились мимо башен, сражаясь с теми немногочисленными кораблями легиона, которым удалось пробраться внутрь. Рукотворный мир уже понес такой урон, что искусственная гравитация постоянно менялась, и корабли кидало из стороны в сторону, как во время бури, отчего схватки становились еще смертоноснее.

Издалека доносились вой тяжелых орудий и грохот артиллерии. У каждой десантной капсулы, сумевшей пробить оболочку рукотворного мира, шли бои. В большинстве случаев банды из воинов Двенадцатой действовали в одиночку, и перегруппировавшимся эльдарам не составит труда перебить их. Но пока что они радостно вырезали всех, кто попадался им на пути, будь то воин или гражданский, ибо их единственной целью было удовольствие. Несчетные сотни умирали или мечтали о смерти внизу, на невидимых отсюда улицах, и их крики звенели в воздухе, сливаясь в сплошной вой страдания.

— Паук сплел сеть в императорском дворце, и птица ночи прокричала свой сторожевой клич на башне Афресияба, — сказал Байл.

— Что? — удивился Саккара.

— Это цитата. С Терры, из древних времен, когда империя Парси была уничтожена пустынными кочевниками, с которыми долго воевала. — Он отвернулся, не желая ничего видеть, — Мне показалось, что она сюда подходит.

Лугганат умирал смертью от тысячи порезов. Даже если он выживет, перенесенные муки ему никогда не забыть. Для кого-то вроде Блистательного этого, пожалуй, было достаточно. Лишь бы он получил то, что хотел; условия победы же могли быть любыми.

Какое расточительство! Он успел забыть, как выглядит резня. Если он когда-то и умел радоваться возможностям, которые открывались во время таких расправ, эта способность давно отмерла. Теперь он хотел лишь забрать то, за чем пришел, и поскорее улететь.

Они вышли в длинную галерею, где шум боев был почти не слышен. Многоярусная и сумрачная, она тянулась вдоль части верхнего корабельного хребта, состоящего из бесчисленных необитаемых закоулков. Время от времени пузырьки в психокости, служившие сторожевыми постами или комнатами для медитации, и узкие бульвары отходили от галереи к ближайшим куполам.

Все было разрушено. Волна демонов прошла по галерее и бульварам, преследуя всех, на кого падал глаз. Из залов для раздумий доносились крики несчастных, вздумавших искать там укрытия, но попавших в лапы голодным нерожденным. Сирены выли непонятно откуда, а из-за ближайшей арки доносилась стрельба. Дети Императора шли, ничего не боясь, и иногда останавливались, чтобы взять образцы тканей у трупов или попробовать пролитый товар в питейных, которые располагались в углублениях стен.

— Они так просто не сдаются, — заметил Арриан, вгоняя в тело иглу нартециума, чтобы взять пробу.

— Они как крысы, — бросила Савона, ткнув молот в труп, свисавший из трещины в крыше и повешенный на собственных связках. Его кожу покрывали примитивные рисунки, вырезанные ножом, — Только для развлечения и годятся.

— Тихо, — приказал Байл, — Мы на месте.

Всю стену в дальнем конце галереи занимали огромные изогнутые ворота, которые вели во внутренний купол. Двери были покрыты изящным узором из золота и серебра и украшены янтарными каплями в виде символа эльдаров. Купол кристаллических провидцев.

Приказав боевым сервиторам охранять тыл, Байл приблизился к дверям. Удар посоха Мучений разбил их на части. Пройдя мимо обломков, он обнаружил сияющий охровый лес, застывший в вечном закате от собственного отраженного света.

— Наконец-то, — сказал он.

Стражей здесь не было — а если и были раньше, им пришлось заняться другими вещами.

— Странно, что нерожденные сюда не налетели, — заметил Арриан, проходя через разломанные двери. Савона со своими воинами следовала за ним.

— Они смогли бы, только если бы кто-нибудь открыл им двери, — ответил Саккара, — Это место защищено от них. Но они его уже учуяли, — Он перевел взгляд на Байла: — Надо спешить. Я не смогу их контролировать.

— Я прекрасно осведомлен о пределах твоих возможностей, Саккара, — промолвил Байл.

Из земли поднимались остекленевшие тела ксеносских провидцев, вытянувшиеся и разросшиеся до могучих кристаллических деревьев, обрамляющих звезды своими кронами. Светящаяся листва скрывала все, что когда-то отличало их друг от друга, но те обрывки индивидуальности, что еще оставались, без конца шептали о прошлой жизни. В изогнутых стенах купола ярко блестели камни душ.