Но не совсем. В нем все еще горела искра. Байл говорил о разжигании огня, и именно это Олеандр собирался сделать перед тем, как их предприятие подойдет к концу. Сжечь ошибки прошлого, чтобы дать дорогу будущему.

— Вот, — указал Байл. Олеандр взглянул на экран. Перед ними раскинулся Черный Голан. Археорынок занимал самый большой участок разломанной коры и распространялся на обе ее стороны и внутрь. Сквозь камень когда-то пробурили гигантский коридор, в котором могли поместиться десятки, если не сотни кораблей, и рынок покрывал его внутреннюю сторону, уходя так далеко, что конца не было видно ни невооруженным глазом, ни сенсорами.

Едва «Везалий» опустился в канал, из вокса понеслись переговоры. Небольшой личный транспорт и более крупные корабли сопровождения боролись за место, время от времени вступая в открытые бои. В Черном Голане конфликты не допускались, но правило не распространялось на его воздушное пространство. На глазах Олеандра один небольшой корабль вылетел в пустоту, бесконтрольно вращаясь и оставляя за собой огненный след.

— Как я скучал по этому месту, — сказал он.

— Не вижу эльдарских кораблей, — заметил Саккара, — Ты уверен, что они тут?

— Корсары прилетают сюда, чтобы продавать награбленное. Черный Голан — одно из немногих мест вблизи Ока, где можно это сделать, не рискуя. Они здесь — или скоро будут, — ответил Олеандр.

— Но откуда ты знаешь? — спросил Саккара.

Олеандр внимательно посмотрел на него.

— У тебя свои демоны, брат, у меня свои.

Саккара явно собирался продолжить расспросы, но Байл махнул рукой, заставив его замолчать.

— Олеандр не стал бы вытаскивать нас сюда ради бесплодной затеи. Если бы он не был уверен, нас бы здесь не было. — Байл почесал подбородок. — Однако мне не хочется просто ждать, когда они появятся.

— И не придется, — улыбнулся Олеандр, — Я уже пустил ищеек по их следу. Нужно только найти их, и они скажут нам, куда идти.

— Найти кого-то, чтобы найти кого-то, чтобы найти кого-то, — сказал Арриан. — Для тебя это игра, да?

— Если тебе так угодно.

— И что будем делать, когда найдем их? — нетерпеливо спросил Саккара, — Выманим? Узнаем, где они собираются, и атакуем?

— Нет, — ответил Байл, — Мы хирурги, а не дикари. Скальпель, а не меч, — Он перевел взгляд на Игори и остальных гландовых ищеек, — Ты создана для этой работы, дорогая. Готова к охоте?

Игори зажгла наркопапиросу и вдохнула полные легкие едкого дыма. По телу мгновенно прошла волна покоя, прогнавшая все тревоги. Она давно не чувствовала страх, как раньше, но события на мостике вызвали что-то похожее. Демоны шептали ей разные слова. Бессмысленные, лживые. Но она изо всех сил старалась не слушать. Благодетель говорил, что демоны — это ложь во плоти.

Но Благодетель сделал ее не только сильной, но и любопытной. Достаточно любопытной, чтобы прислушаться, совсем чуть-чуть. Чтобы задуматься над последними словами существа по имени Канатара. Она знала, кто такой Феникс. Фулгрим, демон-примарх Третьего. При мысли об этом существе стало плохо, поэтому она выкинула его из головы и опять затянулась, наслаждаясь вкусом наркопапиросы и чувствуя, как успокаивается. Порокам следовало поддаваться, но умеренно. Это ей тоже сказал Благодетель. Умеренность делала внимательным, голодным и всегда ко всему готовым.

Она стояла в десантном отсеке вместе со своим отрядом, смотря, как команда рабов-мутантов готовит «Сорокопута» к полету. Штурмовик был массивным кораблем — он состоял из сплошных острых углов, ракетных контейнеров и орудийных дул, а его корпус и реактивные двигатели были прикованы к палубе тяжелыми цепями. Апотекарий Цимисхий собрал «Сорокопута» из разнообразных деталей, включая останки нескольких «Грозовых птиц», и его машинный дух представлял из себя вспыльчивую химеру. Пилотами раньше служили стационарные сервиторы, но они давно превратились в мумии под воздействием вакуума. Никто не знал, кто управлял им теперь, а Благодетелю, похоже, было все равно, коль скоро корабль выполнял приказы.

«Сорокопут» не раз сбегал из своей клетки на борту «Везалия» — или его выпускали: у фрегата было дурное чувство юмора — и летал над развалинами Урума, убивая все, что мог. Игори восхищала такая непоколебимая любовь к убийству, если та, конечно, была направлена не на нее. Они убивали ради Благодетеля, чтобы отплатить ему за доброту, чтобы он мог и дальше творить чудеса.

Она задержала взгляд на своей стае. Они неплохо себя показали, когда на корабль проникли демоны. Умерла только Саша — невелика потеря. Они не показали ни страха, ни слабости. Хороший результат. Благодетель говорил, что со слабостью надо бороться. Она чуяла в воздухе, с каким нетерпением они ждут охоту. Их редко выпускали на поле боя. Отличная охота будет. Интересная.

Она отстраненно играла своим ожерельем из зубов. Благодетель плохо относился к трофеям, но для нее сделал исключение. Он редко ей в чем-либо отказывал, но она старалась этим не злоупотреблять. Благодетель дал, Благодетель взял. В очередной раз наполняя легкие дымом, она заметила, что одна из автопушек корабля следит за каждым ее движением. К счастью, боеприпасы в «Сорокопута» загружали только перед самым вылетом. Тем не менее она отошла, чтобы между ней и штурмовиком было побольше рабов. Незачем дразнить зверя. На охоте у него будет достаточно возможностей удовлетворить свой голод.

— Испугалась, Первая?

Игори не стала оборачиваться.

— Нет. Я просто осторожна, Второй. А ты? На мостике часом не твоей мочой пахло?

По отсеку разнесся приглушенный смех. На этот раз Игори обернулась и потушила наркопапиросу о ладонь. Боль была неплохой, хотя и короткой. Адреналиновые железы напряглись в ожидании. Она бросила окурок в своего Второго. Ортис поморщился и смахнул пепел с груди. Он был крупнее нее, хотя и не настолько, как ему нравилось думать, и представлял собой бугрящийся мышцами шкаф с изрытым шрамами лицом. Скорее хвататель, чем преследователь или следопыт. Почти такой же сильный, как собратья Благодетеля, благодаря аргументированным железам.

— Я мочусь кислотой, Первая. Будь она моей — в палубе бы оказалась дырка.

— Или в твоих… — начал один из гончих. Ортис крутанулся, и его кулак вылетел вперед, как на поршнях. Шутник с криком упал на спину, держась за лицо. Игори вздохнула. Она чуяла злость, исходящую от ее Второго. Страх и ярость, смешавшиеся в агрессию. Ее рука скользнула к ножу, лежащему в поясных ножнах на спине. Это был особенный нож, сердечный: с закругленным острием и созданный специально для того, чтобы одним ударом пробивать усиленную грудную клетку космодесантников. Для Ортиса он тоже подойдет.

Он повернулся к ней, ухмыляясь. Зубы у него были черные и треугольные. Он сам их подпилил и покрасил и не раз успешно пускал в ход. Они также заключали в себе мощный яд, извлеченный из насекомых с какого-то мира смерти, которых Благодетель выращивал в апотекариуме. В первую очередь эта улыбка была предупреждением.

Ортис уже несколько месяцев испытывал ее. Сновал вокруг и ждал, когда она ослабит оборону. Окажется уязвимой. Игори его не винила. В свое время она действовала так же — в конце концов, она не всегда была Первой. Но Ортис вел себя слишком напористо. Жаль будет терять его, но ничего не поделать.

— Мне кажется, ты там испугалась, Первая. Я слышал, как ты кричала, — сказал он, разминая пальцы. Ими можно было рвать палубный настил.

— Странно, что ты вообще что-то услышал, учитывая, как ты держался, Второй, — сказала она. Она не напрягалась. Если она будет выглядеть напряженной, то выдаст свои намерения. Он поймет, что она готова к схватке, и отступит. Ей надоело осаживать его. Пришло время покончить со всем этим. — Рыдал там, как младенец.

Остальные молча смотрели на своих командиров, внимательно следя за их жестами и запахами. Кто бы ни погиб, каждый из них получит повышение. Третий станет Вторым, и так далее. Все были очень вежливыми, пока не находились на краю пропасти. Затем начинались потоки крови. Такова была жизнь.

— Не рыдал я, — прорычал Ортис и облизнул зубы. Он слишком часто моргал. У него в крови что-то было. И, возможно, не одно «что-то». — Я рычал, Первая. Показывал зубы.

— И какие здоровенные зубы! — сказала Игори, сжимая рукоять ножа. — Подойди ближе, и я помогу тебе от них избавиться.

Ортис бросился вперед. Удар был точным, но слишком медленным. Она отбила руку ладонью, одновременно доставая нож. Он слегка округлил глаза, услышав шелест клинка, покидающего ножны, а Игори, крутанувшись, изо всей силы вогнала нож ему в поясницу. Ортис был слишком силен, чтобы с ним играть. Его следовало прикончить как можно быстрее. Раздался хруст кости, и у него отказали ноги.

Игори отступила, когда Ортис упал на колени. Взвыв, он попытался достать нож, но она пнула рукоять, перебив ему позвоночник. В справедливом бою не было чести. Только в победе. Это был первый урок, который Благодетель преподавал своим ищейкам. Она оглянулась.

— Ну что? — тихо спросила она. Все отводили глаза. Это было хорошо. Они знали свое место, — Даракс… Теперь ты Второй.

Даракс кивнул. У него было землистое лицо с впалыми щеками. Кожа туго обтягивала усиленные кости, а конечности усеивали штифты от имплантов. Он почесал один из них и спросил:

— А Ортис?

— Мясо для зверя, — ответила Игори. Она повернулась, поставила ногу на затылок побежденного и, прижав к земле, выдернула нож. Ортис коротко вскрикнул и, зло уставившись на нее снизу вверх блестящими от слез глазами, щелкнул зубами. Игори была осторожна и держалась подальше от его лица. Он не мог ходить, но по-прежнему мог кусаться. Схватив за ногу, она потащила его к «Сорокопуту».

Увидев Игори, корабль задрожал в цепях и слегка приподнялся, благодарно гудя реактивными двигателями. Его орудия жадно вибрировали. Даже с пустыми магазинами он многое мог сделать. Ортис опять заныл, осознав, что она собирается сделать. Услышав шипение плавящегося металла, она оглянулась.

— Хм!

Он в самом деле мочился кислотой.

Глава 8 Черный Голан

Черный Голан покрывал развалины города, как разросшаяся плесень. Гигантские шатры и временные бункеры теснились рядом с менее понятными строениями — кристальными башнями, которые светились всеми цветами и в то же время ни одним из них, вздымающимися грудами мусора и огромными, противоестественными зверями, бродящими с магазинами и киосками на спинах или в пастях.

Отовсюду неслись завывания стяжателей. Часть голосов, не самая большая, принадлежала людям. Они не были единственным разумным видом, который пытался найти убежище в беспокойном пространстве Ока Ужаса. И тем более они не были одиноки в своей жажде наживы, когда дело касалось останков давно погибших империй. Здесь были хруды, завернутые в плотные тряпки и предлагающие всем мимо проходящим бутылки со зрительным туманом-ссааком, и загадочные Зиго, меняющие добычу восьминогих пиратов-рак’голов на бионические импланты и оружие.

Олеандр глубоко вдохнул и с восторгом выдохнул.

— Как же я люблю ходить на рынок, — сказал он, переступая через суетливое, похожее на ящерицу существо в кольчуге из медных чешуек, — Здесь столько можно увидеть — и испытать.

Поверх брони он надел плотный, бесформенный плащ, а на голову накинул тяжелый капюшон. На мирах вроде Грандиозной ренегаты всех сортов были привычным зрелищем, ни к чему было привлекать лишнее внимание. На археомаркетах глаза и уши были повсюду, и одно лишнее слово могло создать немало проблем.

— Мы здесь не для того, чтобы удовлетворять твои ничтожные прихоти, — сказал Саккара, прикрывая лицо капюшоном и обходя извивающегося сслита. — А ради охоты.

— Ты прав, — ответил Олеандр. — И, кажется, я вижу след добычи, — Он указал на группу тонконогих кифоров, толпящихся у входа в тупик, — Вон они. Сразу за стаей кифоров.

— Где? — спросил Саккара, вглядываясь. — Не вижу никаких эльдаров.

— Разве кто-то говорил про эльдаров? — Олеандр вышел из основного потока и направился к тупику. Тот располагался между высокими домами ксеносской постройки и был почти целиком скрыт за наростами из камней и корней, которые крепили здания к земле. Завидев приближающегося Олеандра, кифоры разбежались, прыгая на неестественно длинных ногах. Олеандр вошел в тупик, а Саккара последовал за ним, держа одну руку на болт-пистолете.

— Чем так воняет? — проговорил Несущий Слово. — Похоже на скисшее молоко и… и…

— Мяту, — ответил Олеандр. — Да, к запаху нелегко привыкнуть, но он скорее дурманит, чем вызывает тошноту. Истинный ценитель запахов мог бы назвать его даже… пикантным.

— Здесь воняет, — упрямо заявил Саккара, — Хуже, чем от слуг Нургла.

— Ну это уже гипербола. Я… стоп. Не делай резких движений, брат. Они нервные, — тихо сказал Олеандр. Саккара огляделся и округлил глаза, заметив силуэт чудовища, прижимающегося к стене. Из теней на них смотрели желтые глаза. По верху противоположной стены бесшумно проскользнул второй силуэт.

— Локсатли, — произнес Саккара. В его голосе ясно слышалось отвращение. Сыны Лоргара по-разному относились к ксеносам, но в большинстве случаев различия заключались в том, как их следует уничтожать. Несущие Слово не собирались делить благословения темных богов с другими расами.

— Тихо, — сказал Олеандр. Он вытянул руки, показывая, что в них ничего нет. Впрочем, это было всего лишь формальностью. Если бы локсатли решили, что у Олеандра с Саккарой дурные намерения, то убили бы их в ту же секунду, когда те вошли в тупик. Одно существо бесшумно вышло из темноты и пробулькало приветствие.

— Здравствуй, Фот, — сказал Олеандр, — У тебя новый шрам?

Локсатль выглядел как огромная склизкая рептилия без чешуи. Широкая зубастая голова покачивалась на толстой шее, а фиолетовый язык высовывался изо рта в беспокойном ритме. Хотя ксенос стоял на всех четырех ногах, высотой он был почти с человека. По боку серого черепа шел яркий белесый шрам.

Фот издал клокочущий лай. Олеандр с дружеским видом закивал.