Они молча взялись за работу. Несколько ударов клинка — и останки мутанта отделились от переборки и с влажным хлюпаньем упали на пол. Арриан вскрыл на безвольных руках запястья и связал останки мутанта его собственными сухожилиями. Он закинул их за спину, а Олеандр закрепил капающую массу на ранце Пожирателя Миров.

— Ну хотя бы руки у тебя не дрожат, — заметил Арриан, когда они продолжили путь.

— Практики было много. На последнем корабле, где я пребывал, члены экипажа тянули жребий, чтобы решить, кто будет добычей на охоте Блистательного и его фаворитов. Они выслеживали несчастного по самым темным уровням корабля, где металл превращался в плоть и стены между мирами утончались. Это был лабиринт самого извращенного свойства, полный невидимых опасностей. Будоражащее приключение, должен заметить.

— Я так понимаю, ты был одним из фаворитов.

— Разумеется. Апотекарии в наше время редки, брат. Мы вымираем, несмотря на все усилия нашего достопочтенного повелителя. Но даже в эти дни среди наших братьев хватает тех, кому бывает нужна наша помощь. К тому же в банде Блистательного есть те, кого можно считать легионерами, пусть они никогда и не сражались в Великом крестовом походе.

— Мы проливали свою кровь, пока не осталось ни капли, а теперь уходим со страниц истории, — проговорил Арриан.

— Судя по твоему тону, тебе это по душе.

— Такова жизнь, брат. Мы рождаемся, боремся и умираем. Это неизбежно. Есть старинное изречение, которое мне очень нравится… Все пройдет, и это тоже пройдет, — Он взглянул на Олеандра, — Все, что мы делаем, мы делаем не для себя, а для тех, кто придет после. В этом смысл нашей жизни. Мы повивальные бабки для будущего, Олеандр. Наша работа породит великие вещи.

— Что именно? Что-то вроде пробирочников? Или гландовых ищеек?

— Возможно. А возможно, что-то так же непохожее на них, как они не похожи друг на друга. Все меняется. Ты знал, что пробирочники уже около десятилетия не выращиваются в пробирках? Они плодятся, как крысы, в темных углах гранд-апотекариона. Подозреваю, даже главный апотекарий удивился, когда узнал.

Олеандр моргнул. Новость тревожила по целому ряду причин. Обычно клоны были стерильны — как и большинство существ, выползающих из искусственных маток, в которых Байл выращивал свои творения. Если теперь все было иначе… Он помедлил. В памяти всплыла одна фраза, которую Байл невзначай бросил на Уруме. Он назвал Игори «матерью новой расы». Олеандр только собирался обсудить это, как услышал возбужденный рев.

Что-то пугливо проскакало по потолку, одновременно слишком быстро и слишком медленно. За ним гналась толпа мутантов и чудовищ. Грохотали авторужья, снаряды рикошетили от пола и потолка. Преследователи кололи демона примитивными пиками, пытаясь скинуть его. Олеандр также чувствовал маслянистый запах от огнемёта.

— Шлемы, — сказал он.

Они с Аррианом надели шлемы, как раз когда демон, разразившись пронзительным смехом, спрыгнул на палубу. Он решил дать последний бой. Существо казалось высоким, тонким и гибким. Молочно-белая кожа туго обтягивала птичьи кости, и только портупея из человеческой плоти и костей кое-как прикрывала срам. Демонетка была словно соткана из тумана и выглядела такой эфемерной, что казалась ненастоящей.

— Здравствуйте, сладкие мои, — простонала она, раскидывая руки в стороны, словно желая обнять ковыляющую к ней стаю. От звука ее голоса по телу Олеандра прошла волна тепла. Придворные Владыки Наслаждений были смертельно опасными, несмотря на хрупкий облик.

Она вдруг крутанулась, защелкала клешнями и запела своим медоточивым голосом. Мутанты, зачарованные песней, замерли и уставились на нее — и она тут же пустила в ход изящные клешни, отрезая головы, руки и ноги. Она кружилась, танцуя на растущей горе тел, а песня между тем становилась все громче и громче. Один мутант с истекающим пламенем огнеметом в руках и с баками с плещущимся внутри прометием на спине попытался отступить, но клешня сомкнулась вокруг топливного шланга, и коридор сотряс взрыв. Олеандр наклонился вперед, встречая огненную волну. Линзы шлема потемнели, компенсируя яркий свет. Сенсоры засекли демонетку, в танце идущую к нему сквозь пламя.

Клешни врезались ему в плечи, откидывая назад. К передней пластине шлема прижалось лицо в огненном ореоле с черными, широко распахнутыми и немигающими глазами. Язык, проколотый в нескольких местах костяными и бирюзовыми шипами, заскользил по трубкам дыхательной маски и вокс-решетке.

— Олеандр, — промурлыкала демонетка. — Они придут с севера, Олеандр. Будь осторожен.

Олеандр схватил ее за горящие волосы и дернул назад.

— Благодарю, миледи. Но мне кажется, что сообщение предназначено не мне.

Демонетка взвизгнула и рассмеялась:

— Пока нет, — ответила она. — Но скоро будет.

Ее копыто промелькнуло в воздухе и врезалось в его солнечное сплетение, а когда он согнулся, демонетка прыгнула назад. Приземлившись на дальнюю стену, она присела и повернула голову. Заметив Арриана, демонетка облизнула щеку.

— Хочешь знать, о чем тебе лжет твой учитель?

— Не очень, — ответил Арриан. Фалькс вылетел вперед, но демонетка заблокировала его клешней, изогнулась под невозможным углом и ударила Пожирателя Миров в бок второй рукой. Керамит треснул, и Арриан пошатнулся. Демонетка обвила его, как змея.

— Не хочешь, не хочешь ли со мною погулять? — пропела она, хватая его клешней за горло и ногами прижимая его руки к бокам. Арриан рухнул на спину.

Олеандр помедлил, но лишь на мгновение, после чего схватил меч и поднял его над головой.

— Миледи, могу я проводить вас из этого жестокого измерения?

Демонетка повернула к нему голову на лебяжьей шее и, хихикнув, кивнула.

— Только сделай это больно, — промурлыкала она.

Меч Олеандра опустился, пронзая противоестественную плоть. Тело еще не растворилось до конца, когда Арриан вырвался на свободу.

— И часто ты спрашиваешь разрешения, прежде чем убить кого-то?

— В Оке хорошие манеры многого стоят, — ответил Олеандр, помогая второму апотекарию подняться. — Особенно когда дело касается слуг Принца Наслаждений.

— И все же удачный удар, брат, — сказал Арриан.

— Хм. Мне кажется, как раз с удачей у меня не очень, — ответил Олеандр, размышляя над словами демонетки. Его не удивляло, что она его знает, но то, что она решила его предупредить, вызывало беспокойство. Он провел рукой по клинку, но стереть ихор не получилось. Обмакнув в него палец, он поднес руку к губам. — Видишь ли, мои желания не соответствуют моим способностям. И так было всегда, сколько я себя помню. Я мечтаю о дарах, которые обещают боги… Но мне недостает силы их взять, — Кровь демона оказалась сильнодействующей. Он заморгал, когда она распространилась по телу, одновременно обжигая и леденя, и свистнул от удовольствия.

— Тебе и всем остальным глупцам в Оке, — отозвался Арриан. — Шепот в ваших головах — это не демоны и не боги, а ваши собственные жалкие амбиции, — Он помолчал и постучал по одному из своих черепов навершием меча.

— Ты прав, как всегда, брат. Скорее боги — это мы, а мы — боги. Наши повелители — это наши рабы, и наоборот, — Олеандр пнул растворяющиеся останки демонетки.

— А подобные ей стоят еще ниже.

— Хочешь сказать, что мне некого винить, кроме себя?

— Я твердо убежден, что всегда следует винить себя, Олеандр. Даже если ты не виноват, — ответил Арриан и помолчал, склонив голову набок. — Возможно, особенно если ты не виноват. Тебе бы не помешало взглянуть на себя со стороны.

— Не нравлюсь я тебе, да?

Арриан ударил фальксами друг об друга и повернулся к нему:

— Я о тебе и не думаю. То, что ты этого не понимаешь, — твоя проблема, не моя, — Он постучал по голове кончиком клинка. — Я вижу мир таким, какой он есть, а не таким, каким хочу его видеть. — Затем он хлопнул голоменью клинка по поблекшему кадуцею на наплечнике, — Только так мне удается не терять то, чем я являлся раньше.

— Не уверен, что от человека, которым я был раньше, что-либо осталось, — сказал Олеандр.

— Не беспокойся. Как по мне, ты все тот же ограниченный, поверхностный безумец, которым был всегда, — ответил Арриан. Он крутанул клинки и убрал их в ножны.

— А ты все тот же снисходительный глупец, каким я тебя помню, — ответил Олеандр, осматривая свой меч, — Как хорошо, что некоторые вещи никогда не меняются, да? — Он наигранным движением спрятал меч в ножны. Кровь демонетки до сих пор приятно грела губы. Когда придет время, он узнает, что значило ее предупреждение, но не раньше.

— Да. Особенно в Оке, — ответил Арриан. Затрещал вокс, — Наш повелитель зовет.

— И то правда, — ответил Олеандр, — Должно быть, скоро приземляемся.

Они вернулись на командную палубу. Байл ждал их вместе с Цимисхием и гландовыми ищейками. Аугментированные люди успешно пережили демонический шторм. Погибла только одна участница стаи: существо со смехом ребенка и лицом волка свернуло ей шею в тугую спираль из плоти и кости. Останки демона теперь были распяты на стене палубы рядом со многими другими, а его ихор стекал в несколько склянок, расставленных чирикающими пробирочниками.

— Цимисхий и адепты провели необходимый ремонт и очистили системы. Мы приближаемся к пункту назначения, — сказал Байл, не сводя глаз с обзорного экрана, — Вы целы? «Везалий» засек взрыв…

— Один огнемет взорвался. Ничего серьезного, — ответил Арриан. — Олеандр немного поговорил с демоном.

— И что тот сказал? — спросил Байл, продолжая смотреть на экран.

— В основном глупости, не представляющие интереса, — пожал плечами Олеандр, — Во всяком случае, для меня.

На лице Байла возникла тень улыбки.

— Какая удача!

Олеандр не успел ответить, потому что появился Саккара. Судя по холоду, который сопровождал громко топающего Несущего Слово, ему удалось сковать обнаруженных демонов. С его брони свисало несколько небольших хрустальных склянок, покрытых символами и окованных железом. За стеклом бесшумно щелкали зубастые пасти и молотили невозможные конечности.

— Я поймал всех, — без предисловий объявил он.

— Некоторых. От остальных избавились мы, — сказал Арриан. Саккара покосился на него, но затем отвел взгляд. Лицо у него было бледное и напряженное. Олеандру оставалось лишь гадать, чем тот заплатил, чтобы защитить корабль от полноценного демонического шторма. За такие вещи всегда надо платить: разумом, душой или телом. С другой стороны, Саккара наверняка продал что-то из этого задолго до того, как имел несчастье встретить Байла.

— Отлично, — сказал Байл и постучал по одной склянке, встревожив ее туманного обитателя. — Они мне пригодятся. Хорошая работа, Саккара.

— Если б не эта бомба у меня в груди, я бы выпустил их на тебя, безбожник, — сказал Саккара. В его голосе не было злости, скорее усталая смиренность. Олеандр почти пожалел его. Тяжело быть верующим в обществе неверующих.

— Не сомневаюсь, — кивнул Байл и отвернулся, — Итак, мы успешно прошли испытание. И, возможно, получили намек на грядущие события, если кто-то верит в такие вещи, — Он взглянул на Вольвера. — Спускай нас. — Смотритель стратегиума передал приказ подчиненным, и «Везалий» заскользил вперед, следуя по составленной Вольвером траектории. Окулус разделился на несколько изображений, каждое из которых показывало происходящее с отдельного угла, но вскоре остановился на одном.

— Да, такое не каждый день увидишь, — сказал Олеандр.

Ядро планеты истекало огнем. Олеандру подумалось, что смотреть на него — это как смотреть на солнце, только приятного мало. Магма и сверхнагретый газ накрывали целые континенты сверкающей паутиной, соединяя друг с другом отдельные осколки Грандиозной. Время от времени на этих кипящих нитях вспыхивали крохотные огоньки.

— Что это? — спросил Саккара.

— Сборщики газа. Просеиватели руды. Еще насосные станции и звукозаписывающие посты, — пояснил Олеандр, — Я знаю одного человека, который собирает вокс-записи предсмертного крика Грандиозной и продает их на воплерынках Баракши.

Саккара непонимающе взглянул на него. Олеандр махнул рукой в сторону ядра.

— Планета до сих пор умирает, брат. Только очень, очень медленно. Некоторым людям нравится такое слушать. Музыка сфер, так сказать… Да что там, на Баракши за звук пожирающей себя черной дыры можно купить небольшую луну, — Он улыбнулся Несущему Слово. — Ты когда-нибудь слышал такое? Это… трансцендентно. Осмелюсь даже сказать, что это меняет всю жизнь.

Саккара отвернулся.

— Может, когда-нибудь получится послушать, — сказал он, разглядывая экран, — Похоже, начинается война.

Внутреннюю сторону разлетающейся коры усеивали купола гигантских ульев. Между ними вспыхивали огни, но то были огни не промышленности, а войны. Артиллерийские орудия, созданные, чтобы нести смерть через океаны, теперь несли ее сквозь пустоту.

— Красиво, — сказал Арриан, когда один город исчез в ядерном огне.

— Очередное доказательство силы наших установок, — заметил Байл. — Человечество всегда приспосабливается, чтобы вести войны более эффективно. Люди снесут любые тяготы ради возможности проломить череп ближнему. Смотрите внимательно. Это упорство завоевало звезды, а рано или поздно оно завоюет и само Око.

— С нашей помощью, — добавил Арриан.

— Да. Нас создали, чтобы мы повели человечество в будущее. Чтобы проследили за рождением новой расы, — расы, которая превзойдет даже нас. Мы разожгли огонь не для того, чтобы править пеплом, братья мои… Нет, мы разожгли его, чтобы старое уступило место новому, — Байл сцепил руки за спиной. — Не бойтесь, братья. Мы не можем проиграть в этой битве, ибо мы уже победили.

Олеандр подозревал, что последняя фраза предназначалась не им, а Канатаре. Было очевидно, что слова демона встревожили Байла. В его броне презрения появились трещины. Мысли о собственной смертности давно подтачивали фундамент его веры в себя, и демон этим воспользовался. Олеандр окинул повелителя взглядом. Когда он только вступил в Консорциум, Байл казался почти… богоподобным. Да, он казался безумным богом, но нельзя было сомневаться в его величии. Теперь же он выглядел старым. Едва ли не… сломленным. Как статуя, превращающаяся в безликую развалину под гнетом времени и забвения.