Демон шагнул к нему, и палуба застонала под его копытами, как умирающий зверь. Там, где он проходил, из щелей между напольными плитами просачивались меньшие демоны — твари с текучей плотью и круглыми пастями — и с радостным лопотанием прыгали к остальным, пока Олеандр полз к своему упавшему мечу.
— Думаешь, можешь меня напугать? Я видел вещи и похуже, когда срезал опухоль с собственного мозгового ствола. Галлюцинации — даже звуковые — меня не впечатляют, — ответил Байл и раскинул руки в стороны, — Вперед, попробуй… фикция.
Демон довольно выдохнул и бросился вперед. Олеандру оставалось лишь с ужасом и любопытством смотреть, как демон устремляет свои мечи к Фабию. Хирургеон зажужжал, и его клинки, мелькнув в воздухе, заблокировали мечи в считанных сантиметрах от головы Фабия. Устройство заныло под напором демона. Байл не дал ему удвоить усилия, и посох Мучений вылетел вперед, ударив демона по колену.
Канатара взвыл от боли и отшатнулся. Байл одобрительно кивнул:
— Я давно гадал, работает ли он на тебе подобных. Похоже, что да. Надо отметить это в лексиконе. Нужен дальнейший анализ.
Демон зашипел и попытался ударить его когтистой лапой, но Байл отступил в сторону, а одна из конечностей хирургеона метнулась вперед и вонзила шприц в демоническую плоть. Канатара издал вопль, когда вверх по руке побежали нездоровые черные линии, и размашисто взмахнул рукой. Байл пригнулся и обрушил посох на перламутровый живот. Не прекращая кричать, демон ударил его сверху вниз навершием одного меча, уронив на одно колено.
— Главный апотекарий, — позвал Арриан. Олеандр еще ни разу слышал, чтобы он был так близок к панике. Арриан с Цимисхием вырвались из толпы меньших демонов и бросились на Канатару. Силовой топор и фальксы глубоко погрузились в кощунственную плоть, брызнул ихор, демон издал пронзительный крик.
Он резко повернулся к противникам лицом и ударил Арриана тыльной стороной руки, отшвырнув его через весь мостик в обзорный экран. Демоны с возбужденными криками устремились к поверженному Пожирателю Миров. Цимисхий продолжал рубить Канатару с упертостью, столь характерной для его легиона. Канатара поменял хват мечей и поднял их, но Олеандр успел вскочить на ноги и прыгнул, вытолкнув Железного Воина из-под опускающихся клинков.
Они вместе рухнули на палубу, разбрасывая в стороны искры и разрывая металл.
— Боль… какая же восхитительная боль, — прожурчал демон, погладив рану клешней, и выдернул свое оружие из палубы. — Как изысканная кислота, льющаяся на только выросшие нервы. Обожаю это ощущение! Я живу с начала времен, но оно до сих пор не наскучило.
Канатара указал на Байла одним из мечей.
— Иди ко мне, Фабий, позволь вкусить плоды твоей желчности.
— «Везалий» недоволен.
— Что? — спросил демон, оборачиваясь. Вольвер выстрелил ему в лицо. Канатара отшатнулся, но скорее от удивления, чем от боли. Вольвер продолжал стрелять, пока болт-пистолет не издал пустой щелчок, после чего извлек пустой магазин и неторопливо потянулся за вторым. Демон заверещал и атаковал, отчего стеклянное туловище Вольвера покрылось трещинами, а сам он рухнул на пол. В необъятных глубинах корабля вновь прогудел колокол, наполняя эхом весь мостик. Демон покачнулся и схватился за голову.
— Что… Хватит выть! — прорычал он, топнув по палубе.
— Тебя здесь никто не ждет, — сказал Байл, — Корабль всегда узнает фальшь.
Олеандр заставил себя подняться и оглянулся в поисках меча. Он помог Цимисхию встать. Железный Воин хотел отправиться к Байлу на помощь, но Олеандр удержал его.
— Я помогу ему, брат. Займись Аррианом, — сказал он и бросился к своему мечу, надеясь, что сумеет добраться до него прежде, чем его заметит демон. Командная палуба тряслась от битвы. Игори и остальные гландовые ищейки защищали Саккару в меру своих возможностей, атакуя клинками и пулями существ, которые почти не замечали ни первых, ни вторых. К счастью, демоны были не расположены нападать на тех, кто недавно получил дозу пустоты. Молитвы Саккары, похоже, тоже имели некоторый эффект; Олеандр не сомневался, что без них демоны заполонили бы корабль за считанные мгновения.
— Ты испытываешь мое терпение, милый Фабий, — сказал Канатара, трогая раны на лице. — Ты приглашаешь меня к себе, а затем оскорбляешь — и нападаешь! Неужели гостеприимство для тебя пустой звук? Возможно, все-таки не стоит передавать тебе сообщение.
— А для тебя оно что может значить? Ты даже не реален, — сказал Байл, — Песчинка в эмпиреях — вот что ты. Не знаю, что у тебя за сообщение, но оно значит для меня не больше, чем шипение проткнутого гнойника.
— Подожди. Стой. Дай прийти в себя, — перебил Канатара, выставив перед собой клешню. — Я поражен твоим отношением, — оскалился он, демонстрируя все клыки, — Как вижу, ты до сих пор поешь все ту же грустную песню, Фабий. Какая беззаветная преданность принципам, на которые ты сам плевал, когда тебе это было удобно! Решил на старости лет озаботиться спасением души?
— Не твое дело, что я решил, иллюзия!
— У меня есть имя, Фабий. Почему ты его не используешь? — заюлил Канатара.
— Имена для разумных существ, — ответил Байл.
Демон уставился на него. Ухмылка сползла с его морды. Олеандр, к тому моменту нащупавший рукоять меча, почувствовал, как сжались в груди сердца.
— Три раза ты отринул меня, — пораженно произнес Канатара, — Три раза ты плюнул на меня. Даже примитивнейший из обитателей этого тонкостенного куска металла знает о моем величии, а ты продолжаешь его отрицать? Жестокость — имя тебе, Фабий!
Байл пожал плечами:
— Я никогда особо не верил в величие, — Он закашлял. Олеандр заметил кровь на его губах и подбородке. Байл коснулся рта и посмотрел на пальцы, — Удовольствие — это иллюзия. Только боль реальна.
— Ты думаешь, что страдал, Фабий? — зарычал Канатара. — Ты думаешь, что твоя боль может сравниться с экстазом, который дарит Владыка Темных Наслаждений? — Демон присел, готовясь к прыжку. Олеандр напрягся, гадая, успеет ли его остановить. И стоит ли. Он не был настолько хорош, чтобы вставать между человеком и богами. Но Байл был нужен ему живым. — Твои нынешние страдания — лишь капля в сравнении с океаном агонии, который ждет тебя… — продолжал демон своим тошнотворно сладким голосом.
— Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю, — ответил Байл.
— О, я уже сказал, — прорычал демон, — Пожалуй, я пройдусь по вселенной, оставляя за собой огненный след, только чтобы увидеть, как в твоих глазах загорается огонек понимания, главный апотекарий Фабий, — Он со знающим видом взглянул на Игори и остальных гландовых ищеек, сражавшихся с его меньшими собратьями, — Только чтобы увидеть, как ты наконец осознаешь бессмысленность своих алхимических стараний. Как ты наконец поймешь правду обо мне и всем, что ты с таким презрением отрицал.
— Ты-то что об этом знаешь?
— Я не знаю. Но Феникс передает привет, Фабий, — сказал демон, ухмыляясь, — Мой дорогой друг отправил меня, чтобы я поприветствовал тебя от его имени — и предупредил. Нити судьбы оплетают тебя, Фабий. Цепи событий и решений смыкаются вокруг тебя, чтобы не дать тебе сойти с пути. Будь осторожен, иначе окажешься в тюрьме, которую сам же и выстроишь. — Он выставил перед собой меч. — Какой же заботливый у тебя отец!
Байл некоторое время смотрел на существо с непроницаемым выражением лица. Затем он поднял игольник и выстрелил прямо в глаз демона.
— Ты доставил сообщение, — сказал он. — Теперь можешь убираться с моего корабля.
Демон закричал, когда яд начал действовать, и Олеандр осознал, что на игле был все тот же пустотный состав. Зелье уничтожало демона изнутри, разлагая странную материю, составлявшую его тело. Кана-тара выронил клинки и принялся раздирать себя, вырывая целые куски растворяющейся плоти, словно пытался добраться до инфекции внутри. Он шатался на плавящихся копытах, едва не танцуя от агонии, и невнятно вопил что-то Байлу, пока его череп не провалился внутрь. Зловонная масса растеклась по полу — останки еще мгновение пузырились, после чего просочились в щели между напольными плитами и исчезли.
Вольвер тяжело поднялся, прижимая руку к текущей ране.
— «Везалий» доволен, — произнес смотритель стратегиума, смотря на Олеандра.
— Счастлив это слышать, — ответил Олеандр и взглянул на Байла, — Что это было? — спросил он. Байл поднял на него глаза, и Олеандр невольно отшатнулся при виде выражения на его лице.
Байл убрал пистолет в кобуру. Его мертвенно-бледное лицо расплылось в жуткой ухмылке.
— Знак божий.
«Везалий» вылетел с Падального пути и вступил во внутреннюю часть Грандиозной. Его окутывали дым, пламя и многочисленные демоны, слишком упрямые, чтобы понять, что проиграли, но несмотря на вид, фрегат получил только внешние повреждения. Поле Геллера включили после исчезновения Канатары, и поток демонов ослаб до ручейка, а вскоре прекратился полностью.
Однако на борту оставались нерожденные, не способные уйти из-за поля Геллера и ритуалов Саккары. Они бродили по нижним палубам или бегали от охотничьих отрядов из мутантов. «Везалий» выслеживал их внутренними сенсорами и со свирепой радостью объявлял о них экипажу. Те на месте пригвождали извивающиеся комки противоестественной плоти железными колами и сжигали огнеметами, а мутанты-жрецы, распевая молитвы, собирали образцы — подношения Патеру Мутатис, предназначенные для его резервуаров.
Экипаж не развлекался в одиночку. Члены Консорциума ходили по кораблю по одному и по двое, выслеживая жертв с терпеливостью хирургов. Им также надо было собственными глазами убедиться, что сканеры не упустили никаких повреждений на корабле. Демоны были коварны и злобны. Они могли заразить внутренние системы и пульты управления люками так же легко, как завладевали плотью. Разобраться с ними должен был Цимисхий, в то время как Саккара заковывал ослабевших демонов, чтобы ими можно было управлять. Остальных оставили на Олеандра и Арриана.
Объединившись, они принялись зачищать нижние палубы от врагов — скорее чтобы убить время, пока «Везалий» завершал оборот вокруг ядра Грандиозной и выходил на нужный курс, чем из заботы об экипаже.
Крики привели их в задымленный коридор возле главной шахты, где нескольких членов экипажа втянуло в стены, так что перекошенные тела слились с металлом. Тот факт, что они еще были живы, в очередной раз доказывал, какой выносливостью наградил их Байл, подвергнув модификациям.
К сожалению, два апотекария не были первыми, кто услышал их страдальческие крики.
Демоны прыгали вокруг умирающих мутантов, мучая их с животным восторгом. Кишки и сухожилия протянулись через весь коридор, как гирлянды. Содранная кожа свисала с их голов, из открытых ртов вырывались вопли, но жертвы замолкли одна за другой, когда их мучители повернулись к апотекариям.
— Я займусь двумя слева. Тварь справа твоя, — сказал Олеандр. Арриан склонил голову.
— Как скажешь, брат.
Олеандр метнулся вперед и плавным движением меча пригвоздил к переборке визжащее существо, составленное из двух сервиторов. Оно оказалось сильным и поползло по мечу, щелкая обеими челюстями. Олеандр выругался, вонзил нартециум в ближайший череп, активировал карнифекс и пробил кость и измененный мозг за ним адамантиевым болтом. Мгновение спустя он повторил операцию на втором черепе. Тела обмякли. Он повернул меч и выдернул его, дав сплавленным трупам упасть.
— Интересно, зачем они это делают? — сказал он, разглядывая причудливую пару. За последние несколько часов он убил уже не одного такого монстра. Похоже, демонам нравилось соединять несколько вещей в новых, гротескных существ.
— Что делают? — отозвался Арриан. Его противник — тварь с большим количеством конечностей и недостатком костей — кинулся на Пожирателя Миров, но тот поставил блок клинками, опрокинул врага на пол и плавно сменил стойку с оборонительной на атакующую. Двигаясь с уверенностью, которой Олеандр не мог не позавидовать, он описал фальксом четкую дугу, отрезал противнику одну конечность, а затем сменил направление клинка движением запястья и разрубил надвое потянувшуюся к нему лапу.
Олеандр шагнул назад, чтобы не попасть под удар корчащейся твари.
— Строят эти неуклюжие тела.
— Метод проб и ошибок, — ответил Арриан и наступил на дергающегося демона, не давая ему двигаться. — Они не понимают, как работают наши тела. Нельзя винить их за изобретательность, даже если та сочетается с невежеством, — Он крутанул клинки и воткнул их в желеобразное тело своего пленника, — А вот для тебя это непростительно.
— Это еще что значит?
— Порой, брат, ты демонстрируешь вопиющую неосмотрительность. Подозреваю, когда-нибудь она тебя погубит. Порывы души следует направлять в нужное русло, а не подчиняться им.
— Наконец-то, секрет твоего успеха, — ответил Олеандр. — И как я до этого не додумался? Пожалуй, стоит достать скальпель и выскрести из мозга всю слабость. С каких пор тебя заботит мое благополучие, Арриан?
— Оно меня не заботит, — сказал Арриан, — Я просто предупреждаю. Будь осторожен. Если не хочешь закончить как бедный Харук. — Он постучал себя по виску. — Один болт в мозг — и ты станешь не лучше пробирочника.
Он прошел мимо Олеандра к умирающим мутантам. Точнее, мутанту — после игр демонов в живых остался только один.
Олеандр нахмурился.
— Разве Харук подвергся той спонтанной лоботомии не потому, что охотился на тебя? Он гнался с нами от Гнозиса до самого Тарнгека, рассчитывая подарить твой череп Ангрону. Нс вижу особого сходства между ним и собой.
— Суть в том, что если главный апотекарий решит, что ты полезней в виде пускающего слюни громилы, то им ты и станешь. Он терпит твои выходки лишь потому, что ты его веселишь. Продолжай в том же духе — и, может быть, он тебя простит. — Арриан сделал выпад вверх, пронзая сердце умирающего человека. Один быстрый удар — и мучения бедняги подошли к концу, — Помоги вырезать его из стены. Кажется, из него удастся взять почти все важные органы.