В Лондоне было пасмурно. Вернувшись в родную страну, в родной город, я столкнулся с ужасной погодой – дождь лил как из ведра, вечером было темно, как ночью, сумрак стоял такой плотный, что казалось, безвременье и время нормальное смешались воедино. Стоило мне вернуться в квартиру, я позвонил Гермионе.

– Алло? – голос у моей подруги был весёлый, совсем не вязалось это с погодой. С ужасной погодой, что стояла вокруг.

– Привет.

– Ты где был? Я не могла до тебя дозвониться! – гневно сказала Гермиона, – ох, ну ладно, чем ты таким важным занят был?

– Свергал власть в одной стране.

– Шутишь?

– Ни капли. Абсолютно серьёзен, – вздохнул я, – я тренировался. На пределе сил и возможностей. Чтобы стать сильнее… – я вспомнил с содроганием прошедшие десять лет… это время было для меня самым незабываемым. Почти никакой теории, почти никаких взаимоотношений. Каждый день – как раунд в известной игре Каунтер-страйк – летел вперёд, стрелял, кидал гранаты и уничтожал врагов… постепенно ушёл страх смерти, постепенно я научился сражаться так, что всем остальным нервно курить в сторонке… естественно, когда речь идёт только о перестрелке – в магическом бое я тоже сильно продвинулся вперёд и теперь стал раз в пять сильнее, чем раньше. С двадцати процентов седьмого ранга я перешёл на пятьдесят процентов, но из-за синусоидального роста силы – я стал в разы сильнее… и в разы лучше чувствовал магию.

– Ох, Гарри, я же за тебя волнуюсь. А вдруг тебя убьют?

– Не беспокойся, – улыбнулся я, выходя из пост-военного транса, – у меня всё хорошо, деньги зарабатываются, репутация тоже, я становлюсь сильнее шаг за шагом… мой потенциал ещё далёк от полного раскрытия…

– Хорошо, – немного странно сказала Гермиона, – а я вместе с родителями съездила во францию и угадай, кого мы там встретили?

– Флёр?

– Бинго! Спрашивала про тебя, искала, наведайся к ней, хорошо?

Ох, да, я ж почти забыл про свою девушку, из-за этого мятежа в России… Пришлось мне щёлкнуть себя по лбу – мысленно, конечно.

– Хорошо, но я был и правда занят, – я что, оправдываюсь? – а как у тебя дела?

– Ну знаешь… – Гермиона улыбнулась в трубку, что было заметно по тону голоса, – мы с родителями объездили францию, потом в Германии побывали, помимо скучных детских парков прикупили кучу нарядов, и я летом тренировалась в магии, как мне говорил учитель. Освоила пару интересных бытовых заклинаний и заказала пару книжек по теории магии. Я по тебе соскучилась, с тобой почему-то всегда весело!

И неудивительно, ведь с Гермионой я всегда веселился.

– Ничего, я вернулся и будет веселее. Обещаю. Но сейчас у меня в голове только один проект, который не даёт мне спать. И я буду благодарен, если бы кто-то очень-очень доверенный из числа магов мне помог.

– Так в чём проблема? Я к тебе заеду?

– Давай, жду.

Долго ждать Гермиону не пришлось. Я сбросил старую одежду на Дорни и приоделся в более классическую для Англии. Гермиона приехала на своём скутере очень быстро и забежала по лестнице на мой этаж, постучала в дверь. Стоило мне открыть – бросилась обниматься, я даже опешил от такого проявления чувств. Не привык. Да и Гермиона пахла приятно и прижималась сильно. Я обнял её в ответ и поднял над землёй, поставив уже на пол в квартире:

– Ну, задушишь же.

– Ой, прости. Скучно просто! – она нахмурилась, отчего выглядела довольно мило, – А тут такие вещи творятся! Говорят, из тюрьмы сбежал заключённый, Сириус Блэк. Даже по телевизору показывают. Я тут копнула информацию…

– Я знаю, кто это. Мой крёстный, осуждён за убийство маглов в очень подозрительном деле, – я пригласил Гермиону жестом на кухню и налил чаю, собственноручно, Гермиона сидела и ёрзала на стуле, спеша поделиться сплетнями.

Кстати, да, мы, мальчики, сплетники такие, что бабки на базаре – отдыхают. Делиться сплетнями – наша маленькая тайная страсть, но только не со всеми, а только среди друзей. Так что свежие сплетни от Гермионы я выслушал очень внимательно и поделился своими.

– Слушай, у меня есть один проект. Очень сложный. Я хочу вернуть к жизни человека, давно умершего.

– А? – Гермиона ужаснулась, – Гарри, это очень… тёмная магия.

– Так говорит министерство. Спокойствие, некромантия меня не интересует. Если тебе интересно, то это особая магия времени. Я уже проверил её действие на Лонгботтомах – всё, что произошло после определённого момента – было откачено и они не вернулись к нормальной жизни… просто они не сталкивались с Лестрейндж и не становились психами.

– Но это же… – она задумалась, – парадокс времени!

– Он самый, – я кивнул, садясь напротив Гермионы, – как мы выяснили, откат на двенадцать лет – вполне осуществим. Я проверял в лаборатории на мышках и кроликах – они воскресают. Это работает. Но я не уверен за психическое здоровье человека, который вчера – помнит восемьдесят первый, а сегодня – бах и уже девяносто третий год…

Гермиона задумалась, на лицо её выползла тень, после чего она догадалась и удивлённо спросила:

– Ты хочешь вернуть родителей?

– Да.

– Но зачем? – столько вопроса в её… вопросе, словно это единственное, что её интересует.

– Ты не сирота, тебе не понять, – я покачал головой, – не думаю, что это может понять кто-то из счастливой семьи… Тем более сейчас, – я припомнил возраст подруги.

Гермиона и правда не понимала:

– Как знаешь… наверное, ты прав, – сомневается, – но сам подумай, родители – это же тебя тут же возьмут в оборот, как Невилла, будут говорить тебе, что ты должен делать, как и чем заниматься, ты лишишься всего!

– Я приобрету всё, – я хмуро посмотрел на неё, – я говорил, тебе не понять. Ты видишь лишь то, что тебя раздражает, потому что ты уже не пятилетний ребёнок… но тебе не понять, как хочется, чтобы мама просто была. И главное – была живой и здоровой. Пусть даже она не будет со мной общаться…

Гермиона нахмурилась и коротко кивнула:

– Мне не понять… наверное.

И это было правдой. Нет ничего, что сирота хотел бы больше, чем любви родителей. Любви мамы и папы, дома, в котором они его ждут из школы…

Гермиона задумалась и покрутив за ручку чашку по тарелочке, против часовой стрелки, спросила:

– Но как ты собрался вернуть к жизни давно умершего человека?

– Для начала – нужно тело. А потом – использовать хроноспособность. Это трудно, но возможно. Я думаю, лучше вернуть одну маму, о папе я слышал много нехорошего. Хотя люди и пытались это скрыть за разными эвфемизмами, он был бандит и хулиган, с таким я просто не уживусь.

Гермиона кивнула:

– Копать могилы?

– Именно. Это конечно не хухры-мухры, но пока есть тело, можно что-то сделать. Я не всесилен, и откат живого существа во времени тратит много сил, но теперь – я готов. Потратил почти миллиард на оборудование лаборатории, если понадобится медпомощь.

Гермиона кивнула:

– Никогда подобным не занималась и желания особого нет. Но если это нужно тебе, то я с тобой, Гарри.

– Не боишься трупов?

– Немного.

– Тогда я сделаю всё отдельно, а ты просто подожди. Мне нужен примерно час. Я то врач, меня уже ничем не удивишь и не напугаешь, – и это было правдой.

Гермиона осталась в моей квартире, я предложил ей располагаться. Герм взяла книги с полки – магические книги стоили намного дороже магловских, поэтому она не могла себе позволить что угодно, зато здесь – за милую душу. Уютненько устроилась в гостиной в глубоком кресле перед камином, а я – пошёл работать.

* * *

Телепорт на кладбище в Годриковой Впадине. Я здесь уже был, когда-то. И сейчас собирался совершить далеко не самый приличный поступок, но я готовился. Я готовился уже двадцать лет, и вот, наконец, одна эпопея заканчивается. Скоро станет ясно, что к чему.

Я был готов увидеть что угодно, когда перешагнул через ограду, сняв отосюда пару магических следилок и укрыв пространство вокруг мощным магическим барьером. Похоронены родители были рядом, но хотя бы мама слева, как положено. Мне очень помогло то, что гроб был зачарован укрепляющей магией и вместо сгнившего трупа я мог выкопать гроб из красного дерева, с резной крышкой и позолотой. Гроб я в закрытом состоянии оттащил в лабораторию, где и приступил к вскрытию. Нда, а на человека наложить бальзамирующее заклинание – лень, или не знают? Тело давно превратилось в мумию, единственное, что бросалось в глаза – огненно-рыжие волосы у трупа. Одежда сохранилась на порядок лучше и сейчас выглядела так, словно только вчера вышла из под иголки мадам Малкин. На маме было обручальное кольцо, золотое колье, в засохших руках намертво зажата волшебная палочка, так же пережившая испытание временем. Хотя какое это нафиг испытание? Тысячу лет, как Тутанхамон пролежать – вот это испытание. А тут можно сказать свежачок, только мумифицированный.

Что ж, пришла пора начинать работу. Я убрал весь хлам и мусор из гроба, очистив подложку и приступил к работе. Объял и гроб, и тело, коконом и начал процесс отката. Пошёл он с трудом, но пошёл. Первые несколько минут ничего не происходило и только уходящая вникуда сила заставляла меня надеяться, что сейчас что-то начнётся. Через пять минут, когда от силы осталось не больше четверти, начались изменения, тело потихоньку меняло цвет, увеличивалось в объёме, кожа приобретала сначала серый, а потом обычный кожный цвет, и вот, вместо мумии у меня на столе лежит свежий труп, судя по всему, в состоянии только что убитого. А я на полной мели, жизненную энергию исчерпал полностью, вместе с хроноэнергией. Использование отката на живых существах требовало возмщения жизненной энергии, но даже так было много тонкостей – КПД и пропускная способность биоматерии…

Утерев пот со лба, я успокоил бешено колотящееся сердце заклинанием и вывалился из лаборатории. Гермиона вышла и заметила меня в измождённом состоянии…

– Гарри? – она бросилась ко мне, – Гарри, – не дала упасть, – да что ж такое, – ух, она освоила телекинез! Легко подхватила мою тушку телекинезом и положила на диван, – что с тобой? Ты в порядке? – Гермиона очень волновалась.

– Похоже, моих сил для полного процесса ещё недостаточно, – я вздохнул, – можешь зайти в лабораторию и посмотреть. Ничего неприглядного.

Гермиона задумалась и позвала Дорни, который принёс мне шоколад и чай, много чая, супер-сладкого. Перекусив, я восстановил энергию и более-менее неплохо себя чувствовал. Только на мели.

– Герм, вон там на полке лежат накопители. Кристаллы, дай мне их.

Гермиона тут же встала на диван и с полки телекинезом попыталась взять кристаллы. Не получилось, пришлось ручками. Она протянула мне кристаллы, наполненные под завязку маной. Я высушил четыре кристалла и поднялся, приведя мышцы в тонус.

– Подожди здесь ещё немного…

* * *

Вернулся я в Англию очень скоро. На этот раз я действовал так же, как всегда – Джунгли. Огромный океан жизненной энергии, из которого я зачерпнул сколько смог сохранить. Заодно и на себя потратил, подлечив магическое ядро, и прозапас оставил. И вернулся в тот же момент, когда уходил. Прошло всего пять минут – а я снова свеж и полон сил.

Гермиона сидела в гостиной и думала, пила сверхсладкий чай и кушала сникерсы.

– Гарри, – она подскочила, – где ты был?

– Слетал кое-куда, зачерпнул жизненной энергии сколько смог, – я поднял руку с налившейся цветом татуировкой, – Пошли. Подстрахуешь финальную стадию операции.

– Ты уверен? – она была вся в сомнениях, – всё-таки тело…

– Да, пошли.

На входе в оперблок Гермиона вздрогнула и посмотрела на лежащее тело на операционном столе с отвращением. Потом – с интересом. Я прокомментировал:

– Тело приведено в посмертное состояние. Смотри, оно тёплое ещё, – положил ладонь на лоб пациентки, пока ещё мёртвой, – я законсервировал его магией, так что гнилостные процессы остановлены.

Гермиона подошла и с любопытством взглянула на тело. Теперь было не так страшно. На столе лежала женщина, симпатичная, с рыжими волосами, в украшениях, и выглядела чуть бледнее, чем живая, иначе бы можно было сказать, что она просто спит. Гермиона цыкнула зубом:

– Красивая. И на тебя немного похожа.

– Ещё бы. Что ж, вон там стоит диагност, включи его.

Пришлось делать самому, Гермиона в технике не разбиралась. Я включил все диагностические и медицинские приборы, следящие за работой органов, состоянием тканей, работой мозга. Мозг был мёртв, но по телу проходили слабые нервные импульсы – как остаточные токи после выключения электричества – редко и слабо.

Наконец, я продолжил операцию и вместе с жизненной энергией начал откат во времени, стало намного сложнее, энергия уходила, но с каждой минутой тело розовело и приобретало жизнь. Через десять минут работы, когда я перекачал уже больше половины энергии, приборы показали резкое увеличение количества нервных импульсов и жизнь тканей. Я выбрал момент за пять-десять секунд до смерти и погрузил пациентку в глубокий сон. Приборы показывали обычную магическую искусственную кому. На этот раз я не свалился, просто сел на стульчик и расслабился. Гермиона всё ещё была до крайности напряжена и поглядывала с опаской:

– Всё в порядке?

– Ладно. Поскольку ты маг не то чтобы сильный, но теория у тебя великолепно идёт, тебе прямая дорога в медицину. Вот и попробуй себя на этом поприще, – по правде говоря, приборы и гора чар на столе и прочих предметах сами бы обеспечили реанимацию пациента, но я готов дать подруге почувствовать себя…. Скажем так, особой. Это возможно предрешит её жизнь.

Гермиона побаивалась, но под моим руководством включила несколько приборов, приложила к лицу пациентки кислородную маску, искусственное дыхание, пока грудь не стала вздыматься в нормальном, пусть и слабоватом, дыхании. Гермиона радовалась как ребёнок, получивший в подарок на рождество весь магазин игрушек. Я же просто был доволен хорошо проделанной работой.

Вот только дальше всё пошло не по плану – пациентка резко вскочила и наставила на Гермиону палочку, заставив Герми завизжать и… окаменить пациентку.

– Ну ёпоть-копоть, – я встал со стула, – Герм, не используй свою силу просто испугавшись!

Гермиона, кажется, поняла, что натворила и разревелась. Так что мне пришлось сначала успокаивать её, утирая слёзы, а потом откатывать время ещё раз на пять минут назад. И превращать статую Лили Поттер в живую и здоровую Лили Поттер, ещё раз наставившую на меня палочку. А, ну понятно, адреналин зашкаливает. Она не бросилась обнимашки делать – огляделась вокруг недоумённо:

– Кто вы? – прозвучал красивый, но требовательный голос, – где я? – она посмотрела на заплаканную Гермиону и немного смягчилась, – Что здесь, во имя Мерлина, происходит?

– Чудеса, да и только, – я посадил Гермиону на стульчик и встал перед пациенткой, – ты палку то убери, мы не враги. Что последнее ты помнишь?

– С какого я тебе отвечать должна? – она была ещё на адреналине, – а, впрочем, плевать. Волдеморт? Где эта скотина?

– Сдох. Предположительно. Да ты садись, – я вытащил из рук её палочку и усадил на стул, – итак, проверим память. Назови себя?

– Э…. – Женщина, хотя скорее симпатичная девушка, была ошарашена изменением обстановки и в лёгком шоковом состоянии, – я Лили. Лили Поттер. А вы…

– Хорошо, Лили. Какой сейчас год?

– Восемьдесят первый, – ответила она абсолютно уверенно, – что за вопросы? Где я?

– Я отвечу на все вопросы, но после вас. Вы помните вашу сестру?

– Петунию? – Лили удивилась, – откуда вы её знаете?

– Очень хорошо, – кивнул я, – оперативная и долговременная память в порядке. Предположительно. Ментальных дефектов не наблюдаю, сердцебиение учащённое, чуть-чуть завышен адреналин, угнетена нервная система…

Я взял настой из валерьяны из большого шкафчика с лекарствами:

– Закатайте рукав.

– Эй, – она возмутилась.

– Ну или просто выпейте это, – протянул ей валерьянку, – валерьяна обыкновенная. Двойная доза. Вам будет полезно.

Пациентка наконец-то выпила валерьяну, проверив её на яды и обнюхав, после чего начала с любопытством оглядываться вокруг. Гермиона притихла в уголочке.

– Что ж, Герм, похоже, неизлечимых болезней нет. Даже смерть лечится, если правильно подойти к делу.

Гермиона коротко кивнула, похоже, из-за нервов и собственной оплошности потеряла желание говорить. Ушла в себя. Я не давал ей и дальше потеряться в собственных мыслях, впрочем, были пациенты и нужно было ими заниматься.

– Боюсь вас огорчить, Лили, но ваш муж мёртв.

– Я как бы догадалась, – язвительно сказала она, – а что с моим сыном? Где он? Что с ним? – она похоже вспомнила обо мне и порывалась бежать спасать. Но было поздно.

– Лили. Успокойтесь, все остальные живы. Ну, почти все. Во-первых – всё, что здесь произошло – абсолютная, непреложная тайна. Сейчас тысяча девятьсот девяносто третий год нашей эры, четвёртое августа, восемь вечера, если вам вдруг интересно…

Лили удивлённо на меня посмотрела:

– Вы издеваетесь?

– Ничуть. Ни в малейшей мере, – абсолютно серьёзно сказал я, – боюсь, прошедшие двенадцать лет вы были немного не в форме. Вернее, в состоянии трупа лежали в собственной могиле.

– Это бред, – она поднялась и серьёзно на меня посмотрела, – никакая магия не может воскресить мёртвого!

– И да, и нет, Лили. Есть лишь одна сила, перед которой пасует даже смерть. Это время, – я улыбнулся Маме, – нет ничего сильнее времени. Но не буду голословным, если быть точным, я использовал одно из сильнейших заклинаний, которое только существует и выдернул вас из времени. Изменил время персонально для вас и для вас нападение Волдеморта на семью Поттеров было полчаса назад, – я встал и взяв с полки газету, протянул её Лили, – читай, вопросы потом.

Она схватила газету и начала пристально читать. Это была газета восьмидесятых, о нападении на семью Поттеров, о смерти их обоих и том, что Дамблдор спрятал малыша где-то. Лили посмотрела на дату газеты. Прикусила губу и посмотрела на меня изумрудно-зелёными глазами, точно такими же, как у меня.

– И что это значит?

– Добро пожаловать в мир живых, – я улыбнулся, – правда, есть сложности с возвращением в общество. Я не хочу, чтобы каждая собака знала, что я умею возвращать мёртвых к жизни. Поэтому придётся либо подготовить общество к этому, либо вообще отказаться от идеи возвращаться под именем Лили Поттер.

– Да? – она пристально на меня посмотрела, – а вы, молодой человек, не представитесь ли?

– О, я Генри Поттер. А это моя подруга и ассистентка, Гермиона Грейнджер, – представил я Герми, – впрочем, весь мир знает меня под именем «Гарри». Хоть кол на голове теши, ничего не помогает… – покачал я головой.

Лили удивлённо на меня посмотрела, нашла сходства и бросилась обниматься, чего я не ожидал. Но не удушала, как Гермиона, а быстро отступила:

– То есть ты…

– Да, да, он самый, – я улыбнулся.

Лили наконец-то признала меня и минут пять снова обнимашки делала, пока я не запросил пощады. А потом меня ждало тяжелейшее испытание – любопытство. Подумать только – столько всего неизвестного. А женское любопытство – страшная сила!