Мама была просто ужасно энергична. Казалось бы, ничего особого не произошло – она была просто квинтэссенцией гиперактивности. Мама выела все мозги Гермионе, перечитала всю подшивку пророка, при этом матерясь сквозь зубы и восклицая самыми нелестными эпитетами в адрес Дамблдора. Наконец, добралась до моих похождений и долго радовалась. И, признаться, я никогда ещё не чувствовал столько радости, что мама меня хвалит и гордится мной. Это по поводу спасения Лонгботтомов. Я не отходил от неё ни на шаг, всё, что мне нужно сделать – делал в безвременьи и повторах, но и сейчас не мог много раз повторяться – потому что желание побыть поближе с мамой было огромным. Гермиона покинула нас, приняв обет молчания, а я уже со следующего после операции утра был разбужен и чуть ли не обнюхан мамой. Она выглядела при этом очень строго, вернее, пыталась выглядеть строже. Она тут же начала меня расспрашивать:

– И как ты жил все эти годы? Где?

– Эм… – не лучший разговор за завтраком, но…

– У Петунии и её борова-мужа с хрюшкой-сыном.

– О, боже, – мама вскочила, – как такое могло случиться? Это невероятно, это… – она заходила туда-сюда по кухне. Очень… знакомо. Я тоже так хожу туда-сюда, когда нервничаю. Мама остановилась:

– И как ты кушал? Они поди тебе поесть не давали нормально?

– Мам, я в порядке. Это я тебе как доктор говорю, у меня прекрасное состояние тела. Здоровое, сильное и симпатичное, чего греха таить. Это у меня от мамы с папой, – сделал ей комплимент, – позволь кое в чём разобраться. Просто позволь посмотреть некоторые воспоминания о папе.

– Воспоминания? Ты хочешь залезть мне в голову?

– Если ты сконцентрируешься. Я хочу выяснить, что он за человек, прежде чем решить его судьбу.

Мама задумалась и тряхнула копной рыжих волос, грустно вздохнула. В глубине её изумрудных глаз промелькнуло беспокойство:

– Не думаю, что ты захочешь вернуть Джеймса. Он был хорошим человеком. Смелым, но жестоким. И чего греха таить, заносчивым…

Значит, я был прав. Папа не был ангелом, скорее даже наоборот, засранцем. Которого, конечно же, полюбили девушки. Девушки любят засранцев, на себе проверено. Но если я… А, впрочем, чего греха таить? Я такой же засранец, как и мой отец, вот только я сбрасываю всю свою деструктивно-хулиганскую составляющую в повторах, оставляя на поверхности истории только милого, умного, со всех сторон хорошего человека. Но я не зазнаюсь, и упаси боже – не издеваюсь над слабыми. Не моё!

Было странно, что мама так быстро решила судьбу папы. Наверное, не всё у них было так гладко в семейной жизни, как писали газеты. Я вообще склонен верить газетам – если в них написано что-то – значит в реальности всё наоборот. И это точно.

Мама была одета в одежду нарциссы, тем более, что у них одинаковые размеры, за мелкими исключениями. Нарси хранила гардероб в моей квартире, поэтому проблем с женскими вещами у меня не было. Мама облокотилась о стол, поводив кусочком бекона с соусом по тарелке, оставляя из соуса ровные следы и спросила, глядя в белизну фарфора:

– Гарри, мне немного непривычно то, что происходит. Это кажется бредом.

– Согласен. Но у твоего сына есть способности, равных которым нет ни у кого. Практически неограниченная сила. Смотри, – около камина лежали спички, большие, каминные. Я взял спичку и зажёг её, охватил хронокапсулой верхушку спички и откатил. Огонь застыл, словно твёрдый, а потом медленно пополз обратно, оставляя после себя не уголь, а дерево… И наконец, вспыхнул обратно и медленно впитался, вернув в первоначальное состояние серную головку спички…

– Магия времени?

– Она самая.

– Эх, – Мама грустно улыбнулась, – Гарри, ты стал таким большим… Мне непривычно, только вчера я тебя на руках держала и грудью кормила, а сегодня ты такой большой и важный… подросток.

Я улыбнулся:

– А уж мне то как непривычно. Всю жизнь я был сиротой, ребёнком героически погибших родителей. А теперь… бац, и ты жива.

– Да? По-моему, ты многое сделал. Да и не выглядишь ты на тринадцать, какой-то ты не такой.

– Знаю. Власть над временем – серьёзная штука. Я прожил гораздо больше, чем кажется. Больше, чем ты в разы, – сердце заполнила грусть, – скучная, долгая, бесконечно долгая жизнь, наполненная тренировками, тренировками и учёбой, и снова тренировками.

– Сколько? – она удивилась и спросила несколько затравленно, – сколько тебе?

– Ну, я не считал точно. Около полусотни, может, больше. Я прошёл долгий путь, чтобы вернуть тебя к жизни. Изучил медицину на уровне лучшего в мире врача, научился сражаться с магами много сильнее Дамблдора, прошёл множество трудностей…

– Ах, Гарри, – она растрогалась, – Мальчик мой, как ты так себя загонял? Так нельзя, нужно же отдыхать! Ты должен быть ребёнком, веселиться, играть с друзьями….

– Мам, это пройденный этап. Хотя я умею веселиться, и играть с друзьями… – я улыбнулся, – Главное, что я теперь не один. У меня есть ты, мамуль. А остальное… что ж, остальное – мы переживём.

– Но Гарри, милый мой, как же ты тогда живёшь? На что? Почему с тобой нет никого?

Я задумался. Сказать? Определённо, не нужно делать секретов из своей жизни. Собравшись с силами и убрав щелчком пальцев замызганные тарелки с остатками бекона, я попросил дорни принести вина и налил маме бокал. Мама хотела воспрепятствовать, но я, как доктор, настоял. Да и нервы успокаивает.

Она отпила вина и заметно повеселев, продолжила ждать моего ответа.

– Со мной есть все, кто мне нужен. Сначала я поехал в Японию, учиться магии настоящим образом. Там встретил девушку… Аки… Она была очень милой японкой, мы были маленькими и глупенькими. Влюбились, лыбзались некоторое время…. А потом её дедушка захотел меня использовать в политических играх. Думал, что я не пойму. Понял и бросил Аки.

– Как же так? Вы ведь любили друг друга? – Мама ревновала, но не теряла рассудок.

– Было дело. Но это детские дела. Потом я вернулся в Англию. За мной начала увиваться девочка, Дафна Гринграсс… Милая девочка, но у нас с ней не сложилось. Она была влюблена и не пережила первую долгую разлуку – несмотря на юный возраст, её соблазнил мой друг, Драко Малфой.

– Малфой, – Мама прямо таки выплюнула эту фамилию, – хороши же друзья! – она разозлилась, – какой скотина, а? Весь в отца!

– Ты права. Порода. Хотя я пытался его привести к нормальному состоянию. Но я не против – дело в том, что и отец Дафны хотел получить побольше от союза, а я Дафну не любил. Да, она симпатичная, да, даже красивая, но не моё. Не той породы, не из того теста, что я люблю… да и не получилось у меня за год в неё влюбиться по настоящему. Так что с Дафной у меня не сложилось.

– А Малфой? Ты его вызвал на дуэль? Или наказал паршивца?

– Нет, что ты, – я ужаснулся такой мысли, – зачем? Он отвадил от меня прилипчивую Дафну, чем оказал большую услугу. Мы друзья, плюс я тоже перед ним провинился в личном плане. Образно выражаясь…

– Как? – Мама навострила ушки и даже пригнулась к столу, – что ты ему сделал?

– Ну… – я засмущался, – я… Мам, ты только не ругайся, ладно?

Мама удивлённо кивнула и навострила ушки. Выглядела она при этом очень мило, к слову.

– Мам, только ты дай клятву, что никогда никому не скажешь!

– Сын, – она абсолютно серьёзно это сказала, – не обижай маму! Скажи уже, ты что, с ним…

– Не-не-не, – я ужаснулся от такой мысли, – в общем, я переспал с его мамой…

Вот это шок! Мама уставилась на меня как на восьмое чудо света. Глаза как тарелки, рот открыла и хотела было что-то сказать, но не смогла… а потом начала розоветь, причём на её лице, да с её волосами, это выглядело ужасно мило.

– Ч… что ты сказал?

– Я говорю, переспал с Нарциссой Малфой. И мы до сих пор регулярно встречаемся… тайно, конечно же. Никто об этом не знает, кроме нас, тебя и моей девушки.

– Девушки? Гарри, пожалей маму, у тебя был обычный член, когда я тебя родила, не железный!

Я смутился:

– Ну… так получилось. Нарцисса немного сумасшедшая, которая сходит с ума по мне. У всех Блэков это фамильное. Она вроде как на мне помешалась…

– Убью, сучку! – мама вскочила, – только дайте мне до неё добраться? Подумать только, соблазнила моего маленького сына! Стерва! Сама в матери годится.

– Эй, мам, – попытался я, но куда там.

– Нет, Гарри, я этого так не оставлю!

– Мам! – чуть повысил голос, тут же сбавив громкость, – успокойся. Я сам это всё начал. И потом, де-факто я старше тебя и её вместе взятых, думаю, её именно это привлекает… как и бзик на хитрожопости, которой у меня полные карманы. Так что давай ты не будешь так относиться к Нарси… Она милая и добрая женщина, думаю, тебе будет с ней что обсудить…

Мама, пыхтя как паровоз, села обратно и посмотрела на меня пристально:

– Сколько ей лет?

– Ну, ей тридцать восемь. Но выглядит она на двадцать, пластика всё-таки.

Мама была обижена и зла. Она посмотрела на меня пристально и сдалась:

– Хорошо, я не буду ей волосы выдирать. Но ради бога, Гарри, ты хорошо подумал, заводя такую любовницу? А вдруг она тебя предаст?

– Она не предаст. Я всё-таки сильный маг, много сильнее дамблдора. И уж такое учую. К тому же для меня нет необратимых последствий, про мою силу времени знаешь только ты и ограниченно – Гермиона.

– Кстати, – Мама что-то вспомнила, – Гермиона, кто она? Просто подруга?

– Да. Не знаю, как так получилось, но видимо мне нужен был хоть один близкий друг. И им стала Гермиона. Умная, невероятно умная девочка. Похоже, мы просто сошлись характерами как Бонни и Клайд.

Мама кивнула:

– Хорошо… Хоть с кем-то ты не переспал. Подумать только, Нарцисса сейчас и мне в матери годится, а ты с ней…

– Мам, не обращай внимания. Нарси большую часть жизни провела в Малфой-мэноре и обществе чистокровных. По сути, она такой же ребёнок, впервые открывший для себя большой мир вне тесного мирка чистокровных магов… – я грустно вздохнул, – теперь я думаю только об одном. Что дальше делать мы можем? Что будем делать?

Мама потёрла виски:

– Я… не знаю. Сириус сбежал из азкабана. Я хочу пойти в министерство и немедленно рассказать им правду, – мама была на взводе, я подлил ей вина. Она выпила залпом бокал. Я тоже пригубил, под её неодобрительным взглядом…

– Мам, есть один странный человек, – прервал я её самокопания и злые мысли в адрес моих любимых, – Его зовут Северус Снейп.

– Ах, Cеверус, – Мама резко обернулась, – что с ним?

– Странный он. Преподаёт в хогвартсе зельеварение. Как-то странно ко мне относится. Я думаю, это тяжёлый случай любви, такой что до гроба бывает. Странно, что ты не заметила.

Мама смутилась, остановилась, покосилась на пустой бокал из под вина. Потупила взгляд:

– Я… знаю. Просто мы с Cеверусом были друзьями… всегда. С детства… Я не думала, что он так…

– Мам, – Я улыбнулся, – знаешь, мужчине неприятно быть во френдзоне. Думаю, ты разрушила его жизнь очень качественно…

– Да? Чем же? Я не знаю, почему он вдруг… стал так себя вести.

– Знаешь, – Я расслабился, позволив себе менторский тон, – и не последнюю роль в этом сыграл папа. Сначала над ним издевался папа, а ты его выручала, потом ты ушла к ненавистному ему Поттеру… Уже один из этих факторов крайне болезненен, что пережил этот человек – я даже думать боюсь. Мало того, что над ним издевались в школе, тяжело болела мать, так ещё и подруга детства, единственный близкий человек, ушёл к тому, кто над ним издевается и, откровенно говоря, по магловским меркам считался отпетым отморозком… Я понимаю, я сам зачастую часто наношу людям обиды, но, по-моему, ты перегнула палку, когда продинамила Северуса…

– Эй, не говори матери, как ей поступать! – огрызнулась мама, – и вообще, ты рад, что бегающую за тобой Дафну увёл Малфой, так почему я не должна?

– Мам, я сразу Дафне сказал, что её не люблю и у нас мало шансов. То, что она влюбилась… в этом есть и моя вина, но суть в том, что я мог бы до последнего тешить её надеждой или показательно не замечать, после чего просто бросить, заставив девочку от несчастья покончить с собой… Я конечно нехороший человек, но не такой отморозок.

– И что теперь? – Строго спросила Мама, – что ты от меня хочешь?

– Поговори с Северусом. Он уже в состоянии психологического трупа существует дюжину лет и ему определённо нужна помощь… а мне – не помешал бы шпион в стане Дамблдора.

– Ужас, – Мама содрогнулась, – тебе нужен Северус как шпион? Двойной агент?

– Тройной. Он и пожиратель, и орденовец, работает больше на Дамблдора, чем на Волдеморта. Хотя последний упокоился. Сейчас мне очень бы не помешал умный человек, свой в хогвартсе и поближе к Дамблдору… Наконец, я просто не хочу, чтобы твоё существование причиняло кому-то страдания, особенно если это неплохой человек.

– Северус то неплохой? Ты его плохо знаешь!

– Нет, я его хорошо знаю, – опроверг я, – возможно, не так, как ты, но он определённо хороший человек. С его жизнью, больше похожей на кошмар, я бы уже застрелился.

Мама подумала. Подумала хорошо.

– Слушай же, Cеверус стал невыносимым ближе к шестому курсу. Он…

– Он ревновал. Признаться, ты тоже не ангел, когда хочешь убить Нарциссу, весьма милую и добрую женщину, которая настолько предана мне, что без вопросов отдаст за меня жизнь, если потребуется.

– Не переводи стрелки! Гарри, боже, ты лезешь в такие отношения, в которых ничего не понимаешь! – она нахмурилась и посмотрела на меня слегка захмелевшим взглядом, – и вообще…

– Тс… если не хочешь с ним ничего иметь – нужно было сразу и прямо это сказать. Мам, не будь столь жестока, просто отпусти этого человека… или наоборот, притяни, но сейчас ты его держишь в руках, и ни туда, ни сюда… Я тоже не ангел, далеко не ангел, и убил больше людей, чем Волдеморт и его пособники за всю свою жизнь, но и я считаю, что нельзя так относиться к человеку. Ты превратила всю его жизнь в один большой кошмар, и он страдает до сих пор…

Мама немного повинилась. Да что там, всё-таки прислушалась к моим словам:

– Ладно… постой, ты сказал, что кого-то убил?

– Ну… в России недавно была гражданская война. Я там практиковался в боевой магии.

– Ясно-понятно, – она нахмурилась, – Хорошо… раз ты так просишь, я сделаю это. Я… не знаю, что делать. Джеймс оказался не таким уж и кавалером, а Северус – и вовсе обозвал меня грязнокровкой! Он примкнул к…

– И ты, заметь, тоже примкнула к пушечному мясу Дамблдора. И ситуация не сильно изменилась даже после победы светлой стороны, все остались при своих. Дамблдор очень сильно нагрел руки на состоянии почивших чистокровных, министерство тоже, откупились от правосудия многие. Состояние немногим лучше, чем до этой войны, только у Дамблдора на порядок больше власти и влияния. Честно говоря… – я задумался, – Мам, я не знаю, по мне так обе стороны абсолютно параноидальны, поскольку ни Дамблдор, ни Том, не предлагали адекватную альтернативу и развитие общества…

Мама грустно вздохнула и обняла меня, выполнив приём карате «удушение грудью», который она натренировала превосходно. Потом отпустила и улыбнулась:

– Ладно, как-нибудь утрясём… Что ещё из новостей знаешь?

– Ну… в этом году объявлен год Мародёров. В хогвартсе будет преподавать Ремус Люпин, там же окажется и Сириус Блэк, если он и правда сбежал из-за меня…