Утро встретило меня звонкими детскими голосами, непередаваемым шумом, который преследовал Хогвартс всю его историю. В гостиной Хафлпафа было шумно, не менее шумно, чем в других. А сейчас — особенно. Я хорошо выспался — мне снилась Дафна, такая симпатичная…

Но не став слишком ею увлекаться, я решил заняться зарядкой, для чего вернулся назад во времени, к шести утра, и побежал вокруг Хогвартса. Пробежки, немного магии, чтобы не забыть, как драться с её помощью, немного простых чар. Утро второго сентября в Хогвартсе было хорошим — солнце вставало, было прохладно, но день обещал быть солнечным. Около Хогвартса я бегал всё утро, попутно применяя некоторые заклинания — сторонний наблюдатель мог бы видеть слишком большие для человека прыжки, взлетающие вокруг меня камешки, иллюзорных клонов, запутывающих не существующую погоню.

Я пробежал, наслаждаясь погодой и природой. Трава под ногами была уже жестковатой, не весенней, но она только начинала жухнуть и высыхать. Птички — пели от всей своей птичьей души и некоторые, пока я бежал, даже летели рядом. Замок казался ещё больше и величественней, чем раньше. Если раньше он навевал мысли о древности, требушетах, короле Артуре, то сейчас, вблизи, это был совершенно другой Хогвартс. Отёсанные камни, со следами грубой обработки, выветренные временем, сложенные один к другому, без видимых зазоров. Стены казались монументальными, и очень аккуратными, вокруг Хогвартса помимо дикой земли с холмом, ведущей к хижине лесника, была ещё большая лужайка. Она, судя по всему, была предназначена для занятий студентов военным искусством — над ней, на стенах и башенках замка стояли статуи воинов с мечами, копьями, пиками и алебардами. Это место так и намекает на то, что тут проводились рыцарские турниры, дуэли и обучение молодняка ратному делу.

Сейчас это место пришло в упадок — зеркально-ровно подстриженная, не вытоптанная трава, ни следа того, что это место вообще использовали. Статуи на стенах гордо взирали на одиночество и запустение, на то, как халатно и наплевательски дети и подростки Англии относятся к воинскому искусству. Были бы статуи живыми — давно бы запричитали о том, какая сейчас пошла молодёжь…

Оббежав дворик три раза по кругу, я направился к стадиону для Квиддича. Странный вид магического спорта, популярный в Европе. Мётлы, несколько мячей, у англичан всегда так. Взять хотя бы систему измерения — футы, дюймы, ярды, линии и мили, в конце концов.

Или монетная система? Нет бы просто — один доллар — сто центов. Так нет, фунты, пенсы, соверены, пенни, шиллинги, и даже гинеи! Всё это нечётко, пенни — одна двести сороковая часть фунта, шиллинг — двенадцать пенсов, и так далее. Оттуда же ноги растут у магической денежной системы. Только если в Британии одумались, от гоблинов и магов этого трудно ожидать. А учитывая, что магических компьютеров у них нет… что ж, месье знают толк в извращениях, как говорилось в одном анекдоте.

Неудивительно, что сумбур в головах порождает сумбур в делах. Субъективная оценка, не стремящаяся создать порядок, логичность и единообразие — казалось бы, даже наоборот — люди стараются избавиться от них.

Тот же квиддич — всего лишь детище этого сумбура. Несколько видов мячей, каждый из которых, я уверен, ввели в игру отдельно, не считаясь с общей картиной. Победа только после поимки снитча — и хоть пусть неделю матч длится, пока эту гадость не словят, игра будет длиться. Явно кто-то решил, просто от себя, вышел эдакий сахарный папик, махнул надушенным платочком и сказал «пусть будет так!», не думая ни о том, что зрителям может не нравиться слишком короткая или слишком длинная игра, и вообще ни о чём не думая. Все подчинились.

Это у нас, англичан, в крови. Монархия породила хаос, когда один человек вмешивается в логичную систему и меняет её по своему усмотрению. Наверняка изначально в Квиддиче был только один мяч, который гоняли к воротам, потом ввели другой — чтобы добавить экшена, а потом какой-то лорд решил пристроить своего сына на тёплое местечко и ввёл в игру снитч. Эдакий золотой мячик для золотого мальчика, такой, чтобы уж точно игра не обошлась без подвига золотых мальчиков.

И понеслась…

Оббежав все владения Хогвартса, я забежал внутрь и вернулся в нашу гостиную, где уже начали просыпаться люди. Дети постепенно вытягивались из спален, но выглядели всё равно сонными и для них школьная жизнь ещё не началась. Движения свободные, не загнанные, не угнетённые заботами и делами, весёлые, все выглядят так, словно проснулись на каникулах у себя дома, обули тапочки и пошли делать чай. С молоком. Мы же англичане, мы пьём с молоком.

Но вот облом, занятия скоро начнутся. Я приветствовал всех взмахом руки:

— Утро доброе, леди и джентльмены.

— Генри, ты где был? — Звонкий голос девушки, Ханны Аббот, прозвучал громче остальных.

— Бегал. Кстати, расписание уже принесли?

— На завтраке выдадут, — ответил мне какой-то мальчик, я не заметил, какой именно.

— Тогда я в душ.

* * *

Наш декан — пожилая пухлощекая женщина, с видом деревенской любительницы выращивать огурцы — такая весёлая и вместе с тем отзывчивая. Не без своих скелетов, наверное, но это мы узнаем когда-нибудь потом. Она всё утро проторчала в кабинете Директора, вместе с другими преподавателями, судя по всему, причиной экстренного многочасового собрания была моя маленькая выходка перед распределением. Оно и понятно — на другие факультеты отправились только потомственные, так сказать, или принципиальные.

Мы с Драко, разговаривая о своём, о мальчишечьем, отправились по коридорам до кабинета зельеварения, которое нам, хафлпафцам, поставили первым уроком вместе со Слизерином. В кабинете уже было несколько человек — слизеринцы на фоне заполняющих весь кабинет хафлпафцев казалось, ютились в уголочке. Я молча сел на приглянувшееся мне место и положив учебник перед собой, огляделся по сторонам — казалось бы, тут впервые стоял такой невероятный шум. Кабинет был преображён полностью — мрачная давящая атмосфера, стоящие на полках заспиртованные части животных или животные целиком, массивный стол, похожий на судейский, прохлада, обшарпанные, но крепкие парты… И тут бац, толпа студентов — мальчишек и девчонок, которые шутят, смеются, веселятся, тыкают пальцами в заспиртованные баночки и пугают ими девчонок, перебрасываются колкими фразами и достают котлы. Северус Снейп зашёл в класс в самый последний момент — мантия его как вороново крыло развевалась за спиной, шаги были уверенными, спина прямой, в руках палочка, вид — уверенный до ужаса, вот только на всё это не обратил внимания никто — студенты продолжали ржать, стучать по котлам, гомонить, дёргать девочек за косички… ну, я так понял, что наш очаровательный профессор ожидал совсем другую реакцию — подавленность, внимание, готовность слушать каждое его слово…

Впрочем, дальше он начал наводить порядок, а я смог поближе его рассмотреть. Мужчина средних лет, ещё молодой, с горбатым носом, слегка скрипучим, мрачным голосом, такой же мрачной одеждой и таким же мраком в стиле — не спорю, декорации для хелоуина получились отменные, но кому в наш просвещённый век магической фармацевтики важны все эти склянки, банки, печень дракона или хрен кентавра, отрезанный ревнивой кобылой в третье полнолуние года петуха?

Впрочем, это всё надо выучить, хотя это и из разряда «народной медицины», то есть дикой и не всегда эффективной, может понадобиться как способ получить желаемое, но запретное. Ведь умыкнуть ингредиенты я всегда смогу, а вот приготовить из них что-то…

Северус оглядел всех орлиным взором — студенты притихли и сели за парты, я же не шелохнулся и ленностно смотрел на него. Мне было как-то поровну на его понты, антураж и всё такое прочее, я сюда учиться приехал, а не на тематическую вечеринку!

Профессор начал произносить проникновенную речь о том, какой прекрасный его предмет. Понимаю, профессиональное чувство, но ради бога, это же просто зельеварение! И не закупоришь ты смерть, чорд языкастый, и славу не разольёшь по бутылочкам. А примитивные любовные зелья, пользующиеся популярностью среди некрасивых девочек — это рецепт «одна бабка сказала». Однако, профессор, не замечая моего скепсиса, решил закончить речь перекличкой. И решил докопаться персонально ко мне.

— А, Поттер… наша новая… знаменитость.

— Автограф не дам, — съязвил я в ответ.

— Что получится, если смешать…

Договорить он не успел, я отмахнулся и перебил его:

— Профессор, мы пришли на урок зельеварения, а не на экзамен, — с одной стороны, мне не хотелось сейчас спорить с этим человеком, но с другой — его желание докопаться до меня, мне не нравилась, нужно ответить, — И если вы не заметили, то ещё ничему нас не учили, — он, казалось, даже поперхнулся своими словами от такой наглости, понимаю, с его то характером. Я же продолжил, — я могу задать встречный вопрос, что вы сделали, чтобы я, или любой другой студент знали ответы на ваши вопросы? Ничего. Так что хватит, это в конце концов — непрофессионально, спрашивать у студента то, что он знать не должен. Если он конечно не повёрнут на зубрёжке учебников до и после школы.

— Десять баллов с Хафлпафа! — взвился Снейп, — и отработка сегодня после урока!

— Да ради бога, — пожал я плечами, — я всё равно не приду…

Посмотрим. Если дело пойдёт выше — я легко докажу свою правоту, поэтому пусть скрипит зубами, всё равно что-то сделать бессилен.

Снейп ещё хотел что-то сказать, но внезапно передумал и коварно улыбнувшись, продолжил перекличку. И наконец, выдал всем задание — сварить зелье от фурункулов. Рецепт был написан на доске. Студенты потянулись к шкафам с ингредиентами, а сам Снейп задумал недоброе, ой, чую, задумал он мстю лютую, страшную! Но ничего, без подобных инцидентов жизнь в школе была бы пресной и скучной. Если тут и возвращаться во времени, то только чтобы ещё больше его разозлить. Снейп вызывал прямо таки магическое желание вывести его из себя.

Естественно, правильно нарезать ингредиенты, смешивать их в котлах и приговаривать «сим салабим» никто не умел. Я же постарался, остановив время, найти всё, что только можно по зельеварению в книгах, которые хранились в моём браслете. И, о чудо, вскоре мне улыбнулась удача — в одной из книг описывалось древнеевропейское зельеварение — простая с виду книжка, но она описывала процесс очень любопытно и точно — то, как создаются зелья, какие ингредиенты в какие реакции вступают, что из этого всего получается.

Получается, зельеварение это простой природный аналог химии с трансмутационными процессами, которые имеют собственные особенности. Существовало два вида зельеварения — научное, в котором тщательно исследованы процессы и выверены особенности создания этих самых зелий, что-то вроде фабричного производства лекарств аля-натураль, и дикое, аля-«бабка-в-деревне». Первое отличалось обилием сложных расчетов, применением сложного оборудования и порой долгим процессом приготовления итогового вещества. Второе — не признавалось официальной наукой и состояло в основном из процесса варки в одном котле различных ингредиентов и использованием примитивных методов — вроде обычного помешивания в котле определённое количество раз.

Нетрудно догадаться, что тут мы имели дело именно со вторым методом. Зелье от фурункулов было довольно простым, если сравнивать его с остальными, но его приготовление требует внимательности и точности.

Тяжело вздохнув, я достал оттуда же купленное лабораторное оборудование — несколько пробирок, мензурок, чашек Петри, небольшую центрифугу, спиртовку, щипцы, халат, маску, и даже скальпель.

Студенты готовили зелье. Нарезали ингредиенты на разделочных досках, обычными кухонными ножами. Про чистоту и стерильность подобного процесса я умолчу. Для приготовления пищи это ещё куда ни шло, но ради бога, это же зелья, а не куриный бульон!

Под странным взглядом окружающих меня студентов я достал весь этот лабораторный набор «юный отравитель» и взял в руки ингредиенты. Скользкая и неприятная гадость, но что поделаешь. Чтобы растолочь рог единорога я запустил магический измельчитель, куски червей, из которых нужно было выдавить сок, засунул в центрифугу. Пока она работала, отжимая червей, я приступил к главному таинству научного зельеварения — созданию последовательной биохимической и магической реакции между ингредиентами.

* * *

Удивление моё было безгранично, когда вместо того, чтобы наорать, Снейп молча следил за процессом готовки зелья. Всё-таки учёный в нём бывает сильнее козла, но, видимо, не всегда. После разогрева я засунул всю полученную массу в центрифугу, сбавил обороты. Во время приготовления был в перчатках, работал только стерильными инструментами, а точные медицинские цифровые весы оказались намного точнее гирек. Последний этап — нагрев и расслоение в центрифуге, зелье было готово. Активное вещество спустилось вниз, на дно, удалив с помощью отсоса лишнюю воду, я получил густое синее гигроскопичное вещество.

— Что это такое? — Снейп подошёл ко мне.

— Сироп, если говорить просторечиво. Гигроскопичен, три капли сиропа, стакан воды — равносильны стандартной фиале зелья. Может храниться примерно три года с момента изготовления — без наличия воды в зелье процессы его старения замедляются многократно. Здесь нет воды, эта жидкость — масло и жиры. Желаете проверить?

— Да, — Снейп кивнул.

Я взял пробирку, залил немного воды, взболтал — в руках у меня оказалась пробиркаа с зельем. Таким же, как и у всех остальных. Снейп обнюхал его, и утащил мою пробирку к себе за стол… Остальное шоу я пропустил, так как прозвенел звонок.

Едва мы вышли из класса, Драко тут же на меня набросился:

— Поттер, чёрт побери, что ты там устроил?

— Просто приготовил зелье, как он и просил, — я был в недоумении, — ты хочешь сказать, что другие готовят зелья иначе?

Пришло время для Драко испытывать недоумение. Да, зелья готовили иначе. Совершенно.

Чувствую, как же это всё напряжно! Теперь ещё и Снейп докопается до меня. С одной стороны козёл, который меня не любит, с другой стороны козёл, который относится ко мне как к учёному-еретику, не признающему его прррелесть — котлы…

* * *

Назад!

Я зашёл в кабинет зельеварения и дождался, пока остальные начнут хаос. Профессор как и в прошлый раз, влетел в кабинет вместе со звонком, осмотрел своим орлиным, или вороньим, взглядом, весь класс. После чего начал свою проникновенную речь.

— Поттер! Наша новая… знаменитость.

Я сделал вид, что смутился. Он был доволен.

— Что получится если я смешаю…

На все вопросы нет. Не знаю. Северус Снейп мрачно зыркнул на остальных студентов, притихших.

— Похоже, слава это ещё не всё, Поттер! — он явно получал извращённое удовольствие. А учитывая его положение, лучше лишний раз не устраивать цирк из взаимных претензий и колкостей.

Северус закончил свою речь и махнул на доску. Я переглянулся с Драко, который только руки развёл — ну что, мол, тут поделаешь? Такой уж он человек.

С урока зельеварения я вышел в крайне негативном состоянии. Профессор меня ужасно бесил, но я не хочу как в прошлый раз — нарваться на вызов к директору и эскалацию моего тесного знакомства с добрым дедушкой. Нет, нет-нет. Надо постараться как можно меньше с этим дедулей видеться и постараться не получить вызов к нему на ковёр. Даже несмотря на то, что моя фамилия Поттер.

Дальнейшие предметы Хогвартса мне… неинтересны. Они меня глубоко, тяжко, до глубины души, разочаровали. Следующей была трансфигурация — и боже ты мой, это же как надо мозги закрутить в трубочку, чтобы для каждой трансформации иметь отдельные заклинания!?

Науке сие не ведомо. Я отсидел этот урок, нагло смотря на декана гриффиндорцев и экспериментируя со своей спичкой, которую МакГонагалл попросила превратить в иголку. И тут же случилась удивительная сцена — МакГонагалл спросила:

— Мистер Поттер, достаньте свою палочку!

— У меня её нет, мэм.

— С ней что-то случилось? — заинтересовалась она, — пять баллов с Хафлпафа. Вы должны были немедленно об этом сказать!

— Мэм, я ей не пользуюсь, — грустно вздохнул я, при этом махнул рукой над спичкой, та немедленно превратилась в красивую большую кривую цыганскую иглу. МакГонагалл подошла ближе и посмотрела на иглу, потом на меня. Потом снова на иглу и снова на меня.

— Десять баллов Хафлпафу!

* * *

Декан нашего факультета — мировая тётка. В смысле, мирная и добродушная. Она оделась прилично, а не в свои одеяния пожилой садовницы и собрала в гостиной факультета всех первокурсников. Старшекурсники наблюдали этот аншлаг — практически весь первый курс Хогвартса, даже потомственные слизеринцы… Однако, к моему удивлению, Драко чаще улыбался — он был скользким парнем. Это я уже понял, Драко, как и его отец — гениальный приспособленец. Он может быть злым и жестоким, попади он в такое окружение, холодным и надменным, или весёлым и разговорчивым. Если людей и можно сравнить с животными, как это делали основатели, выбирая себе маскотов для факультетов, то Малфой, определённо, был хамелеоном. Он менял свой цвет в зависимости от окружения, и везде, где бы ни оказался, был уместен.

Остальные студенты пока что не блистали такой оригинальностью в поведении. Дафна неожиданно подружилась с Падмой Патил и Сьюзен Боунс — у них похоже начинает складываться своя компания.

Наш декан провозгласила:

— Так, мальчики и девочки! Ух, как вас много! — она выглядела как ребёнок, получивший игрушку, такая довольная и весёлая, — все первокурсники вступают в клубы! На нашем факультете клубная деятельность обязательна, вы должны записаться хотя бы в один. Можете выбирать любой клуб, или даже создать свой.

Первоклашки зашумели, декан отвечала ещё на несколько простых вопросов, список клубов был вывешен в гостиной, вступать обязательно, время есть, клубы занимаются всем, абсолютно всем, от простого дуракаваляния до серьёзных вопросов.

Когда все начали разбредаться, Драко спросил у меня:

— А ты куда вступишь? — Малфой был удивительно весел и доволен жизнью. Скользкий товарищ.

— Пока не знаю, — я слегка зевнул, — напряжно это всё.

— Ну, ты много что знаешь, может быть, создашь свой клуб? — настаивал Драко.

— Драко, ну вот на кой это мне? — спросил я, недоумевая, — собственный клуб, бюджет, работа, да ещё и перед преподавателями отчитываться…

Малфой был разочарован:

— Но это такая хорошая идея… я думаю. Мы могли бы заняться тем, что нам действительно интересно.

Вокруг нас собралась целая толпа.

— А вы, — я оглядел собравшихся. Трейси, Дафна, Падма, Блейз, Салли, Захария, Ханна…

— Ну, мы бы присоединились к твоему клубу.

— Единственное, чем я планирую заняться этим вечером — это пойти на тренировочный полигон и полежать, нежиться на мягкой траве под лучами солнца, — мечтательно сказал я, — созерцать облака, величественно плывущие по небу и греться под лучами уходящего солнца…

* * *

Северус Снейп и Дамблдор недоумённо смотрели на свой тренировочный полигон, заброшенный лет сто назад. На траве лежали дети, первокурсники, и даже два второкурсника. Они весело переговаривались, некоторые дремали, некоторые девочки хихикали. Странная картина.

— Северус, что они делают?

— Это новая клубная деятельность, — Снейп скрипнул зубами.

— Да? — Дамблдор поправил очки и оглядел детей, которые, конечно же, не заметили наблюдателей, — как интересно…

— Сомневаюсь, что лежание на траве представляет какой-либо интерес или практическую пользу, — Снейп нахмурился, отчего приобрёл особенно грозный вид. Дамблдор не впечатлился — только улыбнулся улыбкой старого дурачка:

— Не будь таким строгим, мальчик мой, детям тоже хочется отдохнуть от учёбы… тем более, что скоро последние тёплые дни закончатся. И кто знает, когда вернутся к нам снова…

Дамблдор был в недоумении — двадцать семь детей, просто так такую толпу не заставить заниматься глупым делом, тем более — воспитанных в строгости и внимательности к своим действиям аристократов. Тот же Малфой, та же Гринграсс… Необычное поведение могло быть связано с необычным распределением.

Дамблдор махнул рукой Северусу:

— Мальчик мой, ступай в школу, я поговорю с детьми сам.

Дамблдор надеялся, что не только узнает причину, но и приобретёт определённый имидж, влияние на умы. В конце концов, насквозь просвечивающую маску старого дурачка тоже нужно подновлять регулярно, иначе дети перестанут считать его странным и чудным. Пусть в это и верят разве что первокурсники…

Приближение Альбуса никоим образом не повлияло на детишек. Они веселились. В центре всего этого балагана лежал Гарри Поттер — юноша уже выглядел слегка старше своих сверстников, и был одет лучше — в кожаную куртку и джинсы, лежал, заложив руки за голову и глядя с рассеянной улыбкой на небо. Альбус подошёл к Гарри и сказал:

— Привет, мальчик мой. Расслабляешься?

— Именно, директор, — Гарри ленностно скосил взгляд, — вообще-то мне сказали, что обязательно нужно вступать в клуб.

— И как?

— Поскольку мне лень было менять своё расписание, я объявил о создании клуба и пошёл заниматься тем, чем и собирался заняться, — он глубоко вздохнул, — гедонизмом.

Дамблдор был немного сбит с толку, вспоминая смысл данного слова. Но потом покачал головой:

— Мальчик мой, нельзя же всегда заниматься только получением удовольствия!

— Почему нет? — ленностно ответил Поттер, — утром и днём мы занимаемся получением знаний, почему бы не расслабляться после уроков? Вы прилягте рядом. Попробуйте.

Дамблдор никогда бы не ответил на призыв, но за ним смотрели полсотни детских глаз — поэтому он кряхтя опустился и лёг в нескольких футах от Поттера.

— М… — неопределённо сказал директор.

— Магия любит покой. Тишину. Сосредоточенность. Не терпит спешки, — тихо, но отчётливо сказал Гарри, — почувствуйте природу. Осень. Траву под спиной, ветер, что обтекает башни и колышет каждую травинку. Облака, медленно и величественно ползущие по небу, солнце, лучи которого наполняют силой всё живое… расслабьтесь. Почувствуйте себя частью всего окружающего…

Дети слушали слова Поттера и выполняли его указания…

Гарри продолжал:

— Ветер, что течёт по всему миру, облака, плывущие по небу. Не думайте ни о чём, не концентрируйте внимание, очистите голову от всех мыслей, тревог, волнений и страхов. Просто чувствуйте. Магия, что течёт вокруг нас, как ветер, в нас, как тихая вода по реке. Расслабьтесь. Не концентрируйте внимание, просто чувствуйте её течение, не думая ни о чём…

Дети выполняли инструкции. Слушали ветер. Смотрели на облака, и наконец, через десять минут Гарри спросил:

— Чувствуете магию?

— Да, — ответил Корнер.

— Вытяните правую руку вверх. Не теряйте чувства магии. Лейте магию из себя, как из ручья, сквозь пальцы. Медленно. Сконцентрируйтесь на солнце — его ярком, чистом свете…

Через полминуты над полянкой уже светило двадцать шесть маленьких огоньков — простейший светлячок получился у всех.