Мы вышли к распределению. Уже в третий раз подряд. Я понимал, что именно сейчас детей будут делить на своих и чужих, на правильных и не очень, и была отличная возможность слегка попропагандировать нормальное отношение между факультетами. Уизел что-то ворчал про тролля. Я вышел вперёд и ответил:
– Всё это полная херня! – взгляды всех первоклашек скрестились на мне, они затихли, казалось, даже муху можно было услышать, – Распределяет шляпа, якобы по чертам характера. А потом вам будут рассказывать сказки, как вы должны дружно жить на своём факультете и волком смотреть на остальных. Запомните, мои юные друзья, между факультетами нет никакой разницы. Нет, на Слизерин не отправляют самых хитрых, там найдётся немало тупиц, которых любой может обвести вокруг пальца. Гриффиндор не пристанище храбрых, там найдутся трусы, на Хафлпаффе знают, что такое вражда, а Равенкловцы умеют тупить не хуже любых других. Каждый человек сочетает в себе много черт характера, и с возрастом он сильно меняется, даже если сейчас вы хитрый, вполне может быть, через пару лет станете душой компании, или будете зарываться в книги. Так что факультеты – это абсолютно бесполезное деление людей, чтобы воспитывать их в нужном ключе. Чтобы научить детей относиться к другим с предубеждением, мыслить стереотипами – если слизеринец, значит коварный и хитрый, если гриффиндорец – храбрый и бесшабашный, и так далее, – я перевёл дух и осмотрел множество детских мордашек. На лицах одних из них было написано «ну и дурак, как он не стесняется при всём народе так говорить», другие слушали и внимали каждому моему слову – особенно маглорождённые. Но и чистокровные, потомственные слизеринцы, среди них были. Особенно выделялись двое, которых Малфою навязывали в друзья – Крэбб и Гойл. Он пока что не особо с ними подружился, но они держались чуть позади всегда. Я продолжил свою речь: – История много раз опровергала эти стереотипы, но в них по прежнему верят многие, кому с малых лет вбивали в головы – судить о человеке по факультету. Возьмите к примеру Уизли, или Малфоя, – я кивнул на них, – оба из чистокровных семей потомственных Гриффиндорцев и Слизеринцев. Оба ни разу друг друга до школы не видели, но уже враждуют, потому что их родители выросли на этих стереотипах!
– Почему же тогда отправляют в Слизерин всех чистокровных? – спросил Уизел, пытаясь вывести меня на чистую воду.
– Ты сам ответил на свой вопрос, – ухмыльнулся я, – это традиция, и многие ей следуют, – я почувствовал то самое чувство, которое наполняло мою душу гордостью и теплом, трепетом. Это власть, чувство, что эти юные умы сейчас ловят каждое моё слово, думают над ней. Это было прекрасно – когда тебя слушают, когда твои слова меняют чью-то жизнь… мне это нравилось, и я продолжил уже тише, но так, чтобы все слышали меня: – Сейчас все вы равны между собой, пока на вас нет нашивки факультета, вы равны. Среди вас нет слизеринцев и гриффиндорцев, вы не относитесь к тому, с кем вы стоите рядом, с предубеждением. Так, словно с ним не стоит разговаривать, словно это что-то неправильное, но когда вы все попадёте на стул под распределяющую шляпу – вас всех начнут уверять, что вы отличаетесь чем-то, и должны идти на тот или иной факультет. А потом – вам будут мягко и ненавязчиво навязывать предубеждение, что все Гриффиндорцы тупы, Слизеринцы коварны, Равенкловцы – заучки, а хаффлпафцы – туповаты и медлительны. И естественно, превозносить положительные качества, приписываемые вашему факультету – единство, ум, хитрость или отвагу. И пусть не сразу, но вы будете вынуждены поддаться этим уговорам и так станете ещё одним поколением английских магов, которые живут с этими предубеждениями и передают их своим детям. Вы как хотите, а я никого из вас не буду считать плохим, только потому, что вы попали в тот или иной факультет. Вы все замечательные ребята и чего греха таить, симпатичные девушки, – я подмигнул смутившимся и начавшим отводить взгляд и розоветь девочкам, – вы как хотите, а я в Хафлпафф, просто потому, что у них кухня рядом, и на мозги не давят враждой с кем-то там. А что до общественного мнения – пусть утопают в своих предубеждениях, мне наплевать на их мнение. Я это я, и моя жизнь – это моя жизнь. Никому не позволю натравливать меня на кого-то или убеждать, что одна из черт моего характера хорошая, а другая – плохая!
В этот момент раздались жидкие аплодисменты от Драко, которые внезапно подхватили остальные ребята. Постепенно шум аплодисментов заполнил весь аванзал Хогвартса, я улыбнулся всем моим слушателям. Если это поднасрёт Дамблдору, который уже распланировал распределение интересных ему детей на нужные факультеты, то я готов и не на такое!
Спустившись со своей трибуны – перил лестницы, ведущей в аванзал, я присоединился к толпе студентов.
В большом зале, куда нас вела МакГонагалл, сидело множество студентов за всеми четырьмя столами. Был и пятый – во главе зала, за ним сидел Дамблдор. Не совсем великий и не совсем ужасный, он отыгрывал роль доброго волшебника из сказки – фиолетовая мантия со звёздочками, шапочка, похожая на азиатскую, очки с полукруглыми стёклами, чтобы было удобно изображая хитрость, смотреть поверх них, загадочно улыбаясь. О, да, не переигрывает ли он? Потому что вот эти блестящие звёздочки на мантии – это уже слишком.
МакГонагалл провела нас ближе к столу преподавателей – по двум сторонам от нас находились длинные общие столы студентов, сама она встала перед столом преподавателей и развернулась к нам мягким, кошачьим движением. МакГонагалл была очень фактурной женщиной, возраст ничуть не убавил её грации и строгости. Она осмотрела всех студентов, которые до сих пор находились под впечатлением от моей речи и всего остального, и заговорила театрально-выверенным тоном:
– Сейчас я принесу шляпу и вы должны будете надеть её. Шляпа решит, на какой факультет вы попадёте. Факультетов четыре – это Гриффиндор, Равенкло, Хафлпафф и… Слизерин, – она сказала название факультета Салазара так, словно говорила о факультете воров и убийц, а перед ней стояли закоренелые маньяки, а не одиннадцатилетние дети. Однако, это тоже было частью плана. План Дамблдора, насколько я понял, был в том, чтобы убедить меня идти на Гриффиндор и не идти на Слизерин – уж больно Уизли на платформе намекают, как и пропаганда Радагаста. О, кстати, а вот и он – сидит за столом и улыбается. Он выискивает взглядом среди толпы Гарри Поттера – но не находит. Шрам я скрыл за чёлкой, одел стильные очки с лёгким затемнением, которые скрывают мой взгляд – уж больно зелёные, словно два ярких изумруда, глаза, пардон за тавтологию, бросаются в глаза.
МакГонагалл так же грациозно развернулась – мне не нужно быть эмпатом или легилиментом, чтобы понять, что план Дамблдора провалился, но я в свою очередь использовал его план в своём плане – предубеждённость в голосе МакГонагалл лишь оттолкнула детей от неё и дала подтверждение моим словам. Если бы существовал сейчас сторонний наблюдатель, смотрящий сквозь пространство на происходящее, он мог бы подумать, что это совпадение, но нет. Я изучил с точностью до секунды всё, что сказала МакГонагалл, благо, она не отклонялась от плана ни на йоту. И я много раз возвращался во времени во время произнесения своей речи, и даже взял из браслета журнал, и потратил три долбанных субъективных часа, чтобы приставать к детям ещё в Хогвартс-Экспрессе, куда я возвращался во времени, чтобы понять, как они думают. Что они думают, и составлял на бумажке свою речь, которая затронула бы душу каждого. Плюс она должна быть достаточно простой, чтобы её поняли даже дети, в ней не должно быть сложных слов, сложной, закрученной мысли, оно должно быть как у Радагаста – просто и понятно.
В результате с попытки вылезти из толпы с нотацией о вреде предубеждений, быстро забытой, моя речь превратилась в бомбу замедленного действия и вызвала бурные овации, я завладел умами без всякой легилименции. И это мне нравилось.
Мне не нравилось лишь то, что они могли на меня надеяться. Честно признаюсь, мне до фонаря все эти дети. Некоторые девочки мне понравились – не так сногсшибающе, как Дафна, но всё же, ради них я включил в речь пару фраз. Но вот остальные – да мне наплевать на них. Хотят верить в сказки – пускай, лишь бы меня этой вонючей тупостью не запачкало.
Не хотел я обязательств, поэтому я искренне надеялся, что приобрету авторитет, причём это же станет моей защитой от факультетских войн или предубеждений и негативного отношения остальных.
Более чем уверен, что Дамблдор посмотрит эту речь, но он вряд ли сможет понять, в чём подвох. В его глазах я буду гениальным оратором, но вот дальнейшие мои действия поставят крест на опасениях, что я буду приобретать влияние на умы детей. Потому что мне реально насрать на всё это, я хочу повеселиться и немного щёлкнуть Дамблдора по носу, попутно не нажив себе смертельных врагов. Убивать их потом – та ещё запара, а я ленивый!
Пока пела шляпа, МакГонагалл готовилась к распределению. Песня – просто идеал! Я действительно и искренне аплодировал шляпе, кстати, единственный во всём зале. Так вести пропаганду розни и вместе с тем – подтролливать учеников – это, фак, талант!
– Хафлпафф!
МакГонагалл и все остальные были в недоумении.
– Симус Финниган! – громко произнесла МакГонагалл.
Из толпы вышел мальчишка, который смело напялил на себя шляпу.
– Хафлпафф! – провозгласила свой вердикт распределяющая шляпа.
– Гермиона Грейнджер! – МакГонагалл была в недоумении и переглядывалась с директором и деканами.
– Гриффиндор, – подумав немного, ответила шляпа.
Зал взорвался аплодисментами – первый студент, не распределённый на хафлпафф. Овации были очень бурными и Гермиона впервые в своей жизни почувствовала, что значит быть в центре внимания толпы. Это пьянящее и пугающее чувство. Она на негнущихся ногах подошла и села за стол – её встречали как родную.
Следующим был Гойл. И он попал на Слизерин – все вздохнули спокойно. За гойлом шёл Крэбб. Я не совсем понимаю, по какому принципу составляют список – вроде бы по алфавиту, но некоторые вылезают вперёд, видимо, чистокровных стараются распределять после маглорождённых. Или, возможно, это тот же список, по которому велась рассылка и если в нём были вычеркнутые фамилии тех, кто не пошёл в Хогвартс, то тогда всё в порядке.
– Малфой, Драко, – МакГонагалл держала свиток с фамилиями на слегка вытянутой руке и подслеповато читала через очки, всем своим видом выражая важность момента. Казалось, морщин на её лице стало больше. Хм… интересно, какой она была лет тридцать назад? Наверное, симпатичной. Такая фактура, просто закачаешься!
Драко посмотрел на меня, после чего со вздохом пошёл к шляпе. Я зевнул, выражая этим не тольког желание поспать, но и полное пренебрежение всем происходящим.
Шляпа начала думать. Это было нонсенсом. Дамблдор даже привстал со своего трона и сдвинув очки на край носа, посмотрел на сидящего в пяти футах от него Драко.
Начались перешёптывания в зале, стоящая рядом с Малфоем МакГонагалл слегка напряглась. Она поглядывала то на него, то на студентов, и наконец, развернулась к директору с вопросительным взглядом. Но стоило лишь ей открыть рот, как шляпа на весь зал провозгласила:
– Хафлпафф! Хафлпафф, чёрт подери!
Ух ты. Драко первый, кто смог заставить шляпу так красиво объявить название факультета. Видимо, они вели мысленный диалог и Драко переспорил шляпу. Интересно, она предлагала ему Гриффиндор? Просто если убрать всю шелуху, то Драко по характеру больше вспыльчивый и резкий, хоть и с толикой надменности.
Драко снял шляпу и улыбнувшись стоявшей за его спиной МакГонагалл, пошёл к Хафлпаффцам. Сел рядом с Гринграсс и широко, искренне улыбнулся охреневшим от такого расклада Хаффам. Если Гринграссы ещё понятно, то Малфой… это называется «фак мой мозг».
Наконец, спустя ещё два распределения в Слизерин и Гриффиндор, пришла моя очередь. МакГонагалл прочитала:
– Гарри Поттер.
Я не сдвинулся с места. Она посмотрела на нескольких студентов, среди которых стоял и я, и повторила:
– Гарри Джеймс Поттер!
– Мисс, – я обратился к ней вроде бы вежливо, но с неприязнью в голосе, – Моё имя Генри. И единственные два человека, которые имели право меня так называть, умерли. Поэтому будьте добры. Я вас тоже не зову «Минни», знаете ли!
МакГонагалл была шокирована. Это опять то, что может показаться стороннему наблюдателю блажью, но нет. Во-первых – следовало подать себя так, чтобы они не видели во мне «того самого» Гарри Поттера, а во вторых и последних – я не собирался в её факультет и хотел при всём честном народе назвать МакГонагалл «Минни». Ну прямо таки непреодолимое желание.
Она посмотрела на меня, я на неё. Минерва вышла из ситуации:
– Мистер Поттер, будьте так добры – она подняла шляпу и открыла табурет. Я подойдя, сел…
Разговор с шляпой вышел любопытный. Я жил в одной комнате с Драко – и это распределение уже успело войти в анналы истории, потому что из тридцати семи студентов тридцать попали на Хафлпафф! Для этого даже пришлось расконсервировать старые спальни, потому что никогда больше десяти человек в год на факультет не попадало, и студентам всегда хватало двух спален.
Наш декан, полная и весёлая с виду женщина, кудахтала и разводила руками:
– Сколько же вас! И почему вы только все на мой факультет попросились? – она пыталась выведать тайну великую.
– Вам честно ответить? – спросил Драко, перебивая все остальные голоса.
– Если можно. Но вас то, мистер Малфой, я никак не ожидала! Вся ваша семья же…
– В спальне слизерина холодно, а у вас тут тепло, и кухня рядом, – он улыбнулся и подмигнул мне. Я же стоял недалеко и взирал на эту картину.
Остальные студенты тоже подтвердили версию Драко, только кто говорил, что хочет, чтобы она была их деканом, а кто – что им не нравится жить в башне или подземелье. В общем, аншлаг был гарантирован! И ведь не свалишь всё на неисправную шляпу.
Дафна стояла рядом со мной. Она праздновала победу – её злейший враг, тварь, которую она хотела задушить её же волосами, сволочь, шлюха и мразь, оказалась на другом факультете. Конечно же, она не говорила это вслух, но взгляды были красноречивы! Не переборщил ли я? Мне вторую Аки не нужно, чтобы она за мной в огонь и воду, и до доски гробовой! Я мужчина в самом расцвете сил, как говорил Карлсон.
Ночью не пошёл шляться по Хогвартсу, да и все впечатления были смазаны, а потом я увидел сон, в котором Дамблдор метался по кабинету с распределяющей шляпой на голове, которая орала «хафлпафф, мать твою!». И почему-то на нём была больничная одежда, как в психушке. А потом снилась Дафна… но это уже личное….