Что такое цинизм? Вопрос конечно сложный для понимания. Цинизм и Хамство – две стороны одной медали, однако, цинизм в людях почему-то ценят намного больше хамства. Для меня этот вопрос был сложным, потому что я часто думал о том, циничны ли мои поступки? К примеру, я могу спасти человека от верной смерти, всего лишь вернувшись во времени и предотвратив катастрофу, но…

Цинизм стал моим спутником жизни. Цинизм это не пренебрежение моралью, просто логика. Логика зла, логика, которую эмоциональный человек считает злом.

Все мы в той или иной мере циники, но положа руку на сердце, немногие, считающие себя циниками могут ими действительно называться. Это реализм, умение видеть реальность такой, какая она есть, избавиться от глупых стереотипов, но вместе с тем – быть циничным не значит быть надменным ушлёпком, который думает только о себе и плевать хотел на всех и на всё вокруг себя, которому не важно ничего, кроме собственного благополучия. Таким «цинизмом» легко прикрывать малодушие, отсутствие адекватного мнения, убеждений, целей, и вообще всего, что отличает человека. Быдло и миллиардеров роднит именно это – псевдоцинизм. Вульгарные маргиналы, как и многие добившиеся высот миллиардеры, думают только о себе, им не ведомо сострадание или желание делать что-то не ради себя или своих целей.

Порой единственное, что их отличает – так это то, что те, кто заработал деньги, ведут себя чуточку наглее. И всё.

Я никогда не считал себя циником, в конце концов, для кого-то может быть «циничный» синоним «успешный» или «невозмутимый», а для меня это всегда было синонимом духовной бедности и слабости ума.

Однако, свободное поведение, которое явно нарушало общепринятые нормы, которое не подстраивалось под желания других людей и не считалось с их чувствами – это часть меня. От неё нельзя избавиться, она просто есть. Я не стал одеваться «Аля-Магл», и поэтому выглядел так же, как и раньше – недорогая кожаная куртка, джинсы, пистолет в кобуре на поясе, вместо тележки с вещами – браслет на руке, внутри которого были скрыты все мои вещи. Ничего необычного. Подходя к переходу на платформу я заметил семейство рыжих людей – женщину лет сорока с хвостиком – полную, грудастую, щекастую, и отвратительно вульгарно накрашенную. Двух близнецов – молодые люди в недорогой, но приличной одежде, держатся вместе, на одно лицо. Девочку примерно моего возраста, или даже меньше – судя по тому, что на ней не было школьной мантии, и мальчишку одного со мной возраста.

Странные волшебники. Обычно в волшебных семьях не было много детей, а этих – просто пруд пруди. И ведь есть ещё один, который стоит отдельно и хвастается остальным своим значком старосты.

– Эй, вы двое, вы уже таки будете проходить на платформу, или тут ловите беглого Гарри Поттера?

– Что? – близнецы синхронно обернулись и посмотрели на меня.

– О чём ты, милый, – женщина так противно искусственно улыбнулась слегка криво накрашенными губами, что у меня начали закрадываться подозрения, что отец семейства наверное глубоко несчастный человек, опоенный любовными зельями. Просто непонятно, как можно такую, простите за выражение, поиметь. Пусть даже с закрытыми глазами. Вот так и становятся убеждёнными холостяками!

– Как о чём? Вы стоите здесь, пока я шёл от входа, не проходите. Значит, кого-то ждёте. В этом году поступает Поттер, и раз его нет в магическом мире, значит, он живёт в магловском. То есть рано или поздно должен здесь пройти. А кого вы ещё тут можете ловить?

Женщина со злом посмотрела на меня:

– А ты чего встал, мальчишка?

– Так эти двое из ларца, одинаковы с лица, загораживают проход, – кивнул я на близнецов, – и не называй меня так, сама, небось, в жизни не работала, только рожаешь да сидишь дома, суп варишь, а всё туда же!

– Как ты разговариваешь со взрослыми?! – у неё аж случился когнитивный диссонанс от всего происходящего, – немедленно извинись! И вообще, кто твои родители? Почему дети одни ходят по платформе?

– Вот это – тебя точно не касается. Удачи в поимке Поттера, лузеры, – я ухмыльнулся и прошагал мимо опешивших близнецов.

Нда. Может, зря я так грубо, но блин, они одним своим видом поднимали глубоко в душе отвращение. Все. Какие-то они ненатуральные, ведут себя как притворщики. Как очень хорошие притворщики, сами верящие в свою игру, но всё же – это жлобская хитрость. Меня от них тошнит.

Войдя на платформу, я оказался в царстве детских голосов. Платформа была викторианской, в стиле ретро. Большие часы на столбе, показывали время до отправления поезда, дети, родители… Людей было много. Поезд стоял тут же – вдалеке, в его голове виднелся красивый красный паровоз, очень атмосферное средство передвижения. Вагоны тоже были стилизованы под ретро. А если быть совсем точным – то сохранены с тех пор без особых изменений.

Тут хорошее место для использования моей способности – поэтому я вошёл в безвременье и начал изучать примитивные происходящие процессы. Дети прощались с родителями. Старшекурсники, первогодки, кто постарше – кучковался вместе в сторонке, а первогодки держались рядом с родителями. О, а вот и моя бывшая спасённая, Грейнджер. Один раз я уже имел возможность с ней поговорить – но это было в другом времени, и она мне не то чтобы не понравилась, просто девочка слишком зациклена на том, чтобы показать другим, что она умнее их. Ей хочется одобрения. Я таких не любил – тех, кто виляет хвостиком и таскает тапочки, лишь бы хозяин гладил по головке… впрочем, есть вариант, подсмотренный в японской хентай-манге…

Так, выбросить из головы, выбросить! – я потряс головой, сбивая наваждение – вид голой Грейнджер на поводке и с газетой во рту… Фу, какая привлекательная гадость! Гормоны начинают разыгрываться, а зная себя – я смогу соблазнить любую девушку в Хогвартсе, включая преподавательниц. Не стоит давать гормонам управлять собой! Но что поделаешь, возраст такой, что взгляд автоматом раздевает девушек и воображение рисует, какие они должно быть симпатичные без всех этих лохмотьев, именуемых одеждой…

Сбор информации закончен. Многих я не знал, и я пошёл по платформе, тут мне ловить было абсолютно нечего. Ничего примечательного не происходило. Поэтому я прямиком отправился в поезд и занял ближайшее купе в вагоне, в котором ехали первогодки. Ехали они в вагоне, который был ближе всего ко входу на платформу. По пути я столкнулся с Гермионой – она искала себе купе.

– Это ты! – она узнала меня.

– Я.

– Спасибо тебе, что спас меня тогда… – она всё-таки отыграла одно потерянное в моих глазах очко.

– Пожалуйста. Впредь будь осторожна, не все книги одинаково полезны! – я подмигнул девочке и прошёл мимо, не став прощаться – ещё увидимся на распределении. И не дай бог – попадём в один факультет!

* * *

Купе сразу стало местом паломничества всех первогодок, которые что-то искали. А я так надеялся вздремнуть, чтобы ночью отправиться исследовать Хогвартс! Однако, похоже, не судьба. И откатом во времени тут не обойдёшься. Первым ко мне заглянул рыжий мальчик, который увидев меня злобно на меня зыркнул:

– Это ты обидел мою маму!

– Оу, какая печаль, – съязвил я в ответ, – не буду говорить тривиальные вещи, вроде того, что она первая начала – просто иди в жопу. И дверь закрой.

Однако парень не закрыл дверь, он наоборот вошёл в купе и начал браваду по поводу своей крыши и того, как плохо мне теперь будет жить:

– Мои братья этого так не оставят! – закончил он свою речь.

– Закончил? А теперь – будь добр, заткнись, выйди и не мешай мне наслаждаться видом из окна.

Может быть, изменить это событие? Незаметно проскользнуть мимо рыжих? Нет, они вызывали у меня такое отвращение, что сразу было понятно – ждали именно Гарри Поттера. А это значит – хотели подружиться, значит, мне нужно действовать от обратного – стать их врагом. Тогда, была ли это их инициатива, или чья-то ещё, их план сорвётся. Рыбка сорвалась с крючка и повиляла хвостиком.

– Не игнорируй меня!

– Почему нет? – я зевнул, – давай уже, двигай, тебя, небось, твои братья заждались! – я нагло телекинезом вытолкал рыжика из купе, но он не сдавался и пытался добраться до меня, явно уже желая дать мне по лицу.

Все эти рыжие страсти и продлились бы, если бы к нам не подошёл Драко. Он услышал потасовку в коридоре и увидел меня, пытающегося отлепить от поручня рыжика.

– Генри, – Драко подошёл ближе, рядом с ним была… О, боги ты мои, я когда увидел её, даже выпустил машинально Уизли и засмотрелся – аж немного впал в ступор. Это же Идеальная девушка. Милое лицо, уже сейчас видно, что она будет невероятно красивой, тонкая, практически миниатюрная фигурка, маленькая, но уже не мальчишечья грудь под блузкой, лицо просто таки источало милоту и нежность. Это чудо света, а не девушка. Прямо стопроцентное попадание. Она заметила мой взгляд и слегка порозовела, опустив взгляд.

– Драко, – я отвлёкся от Рона, – не представишь меня своей очаровательной спутнице?

– Э? – Драко посмотрел то на девочку, или девушку, кому как удобнее, то на меня. Девушка тоже очень любопытно на меня посмотрела…

Стоп. Назад.

Стоп. Назад.

И так четырнадцать раз подряд.

Вот Драко представляет мне Дафну Гринграсс, из рода Гринграсс. Девушка делает лёгкий реверанс, но Уизел всё портит, нападая на меня сзади.

Вот Драко представляет мне её же, но я стараюсь быть с ней приветливее, делая комплимент и выражая полную симпатию. «Боже, какая красивая» – она розовеет от смущения…

Пятнадцатый раз. Я разворачиваюсь и вижу её. Девушку, рядом стоит Драко. Уизела я выпустил из захвата телекинеза. Девушку я осматриваю коротким оценивающим взглядом, не раздевающим, но достаточно холодным.

– Привет, Драко. Ты случайно не знаешь, что это за мальчик?

– Кто?

В следующее мгновение я слегка смещаюсь влево, насколько позволяет коридор вагона и быстрым движением руки вверх, к своему правому уху, впечатываю кулак в лицо бросившегося на меня рыжика. Тот получив удар, падает, а я киваю себе за спину:

– Вот это. Представляешь, мало того, что его невоспитанная мамаша меня начала поучать на платформе, так ещё и этот припёрся и начал грозиться своими братьями.

– А, – Драко скривился, – Уизли. Потомственные гриффиндорцы. Говорят, у них больше детей, чем они могут себе позволить.

Я оглянулся и заметил, что Уизли лежал, зажимая нос, из которого текла кровь. А нехило я прокачался в японской академии!

– И в чём причина?

– Это ты о чём?

– Ну, если бы у них было меньше детей, они бы смогли их воспитать лучше, и не было бы проблем с финансами… по крайней мере, таких проблем.

– Их мать, Молли, – Драко коротко посмотрел на свою спутницу, а потом на меня, – она немного двинутая на этой почве.

– И не только на этой, – я грустно вздохнул, – значит, ещё одного врага я себе нажил. Не то чтобы такая вражда красила – скорее вызывает недоумение. Кстати, Драко, не представишь мне свою спутницу? А то как-то невежливо получается, – я сделал вид, словно не раздевал её взглядом, и не был поражён ею в самое сердце только что, просто лёгкое любопытство пополам с данью вежливости.

– Ах, да, – кивнул Драко, – знакомься, это Дафна Гринграсс, старшая дочь семьи Гринграсс. Дафна, это Генри, мой знакомый.

– Очень приятно, – голос у Дафны был соответствующий её внешности. Я уже немножко начал понимать её типаж, но ещё не до конца.

– Может быть, пойдём в купе? А то налетят ещё эти рыжие, отбивайся от них потом…

Мы зашли в купе. Дафна явно очень заинтересовалась мной. Я вёл себя как крутой парень, для меня это было естественное амплуа, учитывая мои способности. Самоуверенность пополам с умением быстро реагировать и говорить нужные слова – сделали своё дело.

Да, я выбрал наилучшую стратегию знакомства с понравившейся мне девушкой. Я пробовал делать ей комплимент, или сразу спрашивать, как она относится, если я предложу ей свадьбу, пробовал всё, от явных признаков влюблённости до брезгливости. И последние имели наилучший эффект. Женская логика – загадка загадок.

Мы сели в купе. Тут тоже началось моя работа. Я хотел произвести на Дафну такое же мощное впечатление, как на Нарциссу, а нарцисса сейчас находится где-то между уважающей меня женщиной и полубезумной Блэк, которая хочет содрать с меня одежду и… ну, вы поняли. Честно говоря, я бы не сопротивлялся подобным педофилическим порывам с её стороны – уж больно она привлекательна.

Но тут тоже пришлось работать очень тонко, не менее тонко, чем раньше. Драко удачно спросил меня, научился ли я каким-либо заклинаниям в Японии. И я постарался на все сто! Нужно было показать что-то действительно впечатляющее, такое, чтобы затмило всех английских выпускников Хогвартса, включая Дамблдора. Но вот беда – я не опытнее старикашки. Поэтому обойдёмся лайт-версией. Благо, в японских учебниках я вычитал и выучил достаточно интересных и любопытных заклинаний, которые создавали просто как дань моде, ими было модно пользоваться. Сформировал над ладонью светлячок, после закрепил его структуру и наделил её псевдоматериальной составляющей – структура приняла вид небольшого пушистого котёнка. Нет, сперва, конечно, я показал что-то более тяжёлое и трудное, но судя по взгляду и эмоциям Гринграсс, мощное защитное заклинание её не впечатлило. Я перебрал три вида животных, но птичка или змейка её не впечатлили, вернее, не было видно в её глазах умиления. А вот котёнок – просто таки заставил сердце защемить, и это было хорошо. Эмоции – наше всё. Котёнок был маленький, пушистый, белый и светящийся, и совсем как настоящий. Он умел и сам бегать, и можно было использовать как ночничок, это очень модный вид ночника в Японии. Я погладил мурлыку за ушком и умилившись сам, передал его Дафне, которая смотрела на котёнка так, словно кошки – это мечта всей её жизни. Э, не, дорогая, мечтать будешь потом, когда переродишься в теле сильной и независимой женщины, а я хочу, чтобы ты меня гладила как того же котёнка!

Пока она тискала маленького засранца, я показал Драко ещё парочку интересных заклинаний – например, освежитель воздуха, который наполнил купе лёгким ароматом цветов и бриза, и файер-иллюзион – умение выводить в воздухе надписи, рисунки, с помощью одного только воображения – их можно было сделать самыми разными, к примеру, закрепить, или сделать мерцающими, или пылающими иллюзорным огнём. Для примера я написал в воздухе красивым шрифтом имя «Драко Малфой» белыми буквами и пририсовал змеи, обвивающие некоторые буквы. Это выглядело круто, наконец, привязал эту иллюзию к маленькой монетке.

– Вот, если кто возьмёт монетку, над ней появится твоё имя.

– А в чём смысл?

– Ну, например, так можно пометить свои вещи, или сделать любую другую надпись или рисунок, чтобы все увидели. Это заклинание отдалённо похоже на тёмную метку, только оно намного круче!

– Оу, а моё имя можешь написать? – попросила Дафна.

– Без проблем… так, Дафна-Дафна… – я задумался, какой шрифт лучше выбрать, – о, точно, – выбрал красивый каллиграфический шрифт. А дальше по подсказкам Дафны добавил туда обвивающую буквы розу, которая формировала часть изображения, и анимацию белого котёнка, который играет с цветками, нюхает их и трогает лапками. Динамическая иллюзия так понравилась Дафне, что она попросила наложить её на несколько вещей. Я без труда выполнил просьбу.

А дальше снова пришлось использовать время, потому что к нам зашла Гермиона и Драко с большим сомнением на неё посмотрел, выдав несколько нелицеприятных фраз о маглорождённых. Мягко говоря, нелицеприятных.

Поэтому сразу, как только я закончил с Иллюзией, спросил у Драко:

– Кстати, Драко, я хотел спросить, а неприязнь к маглорождённым это твоя позиция, или официальная позиция твоей семьи?

– Что ты имеешь в виду? – удивился Малфой.

– Ну, если ты читал книгу, то знаешь, что во всём мире вся эта хрень с чистокровными и маглорождёнными не в ходу. И как результат – у них гораздо больше сильных волшебников. Те же Дамблдор и Волдеморт – вообще полукровки.

– Ну… – Драко задумался, – я конечно подумал об этом, но не совсем понял, почему это происходит.

– Это просто. Видишь ли, ранг мага – очень случайная величина, но есть некая, очень слабая предрасположенность к рождению сильного потомка. Причём эта предрасположенность есть у всех людей – и у магов, и у маглов. То есть, предположим, что это пять процентов населения. Это получается пять процентов от магического и пять от магловского общества – соотношение одно и то же, один к ста, примерно. Сделаем поправку на то, что большинство магически-сильных людей в Англии уже умерли, их загрызли конкуренты, они погибли в войнах, то есть – сейчас в магическом мире есть, допустим, одна-две девушки, с которыми твои будущие дети будут по силе равны или сильнее Дамблдора, а в магловском мире таких девушек около миллиона. Миллиона, Драко, больше, чем людей в магической Британии вообще.

– И? – не понял Драко.

– Поэтому волшебники из других стран предпочитают связывать себя узами как с другими магами, так и с маглами, не деля их на маглорождённых и чистокровных. Шанс, что в семье маглы и мага родится сильный ребёнок выше, чем в семье из двух волшебников. Но в то же время, велик шанс, что ребёнок вообще не будет владеть магией, потому что и обратная предрасположенность тоже встречается. В то же время, в семьях волшебников почти всегда рождаются одарённые дети, но почти всегда они середнячки – то есть четвёртого-пятого рангов. А ведь восьмой, наивысший врождённый ранг, предполагает, что у младенца будет сила, способная раздавить Дамблдора как букашку. Представь себе.

– Ничего себе… то есть только из-за того, что в магловском мире больше вероятность встретить магла с предрасположенностью?

– Верно. Именно поэтому вся мировая элита, все сильнейшие маги – это полукровки или маглорождённые. Взять к примеру Волдеморта, – я заметил, как дёрнулась Дафна, – я узнал его историю из архивных документов. Его мать из знатного рода Гонтов, совратила магла при помощи любовных зелий и родила ребёнка, Тома Риддла. Отец, узнав о том, что она сделала, был зол и не признавал сына – поэтому отказался от него. Судя по всему, эта обида осталась с Томом на всю жизнь. В приюте он вырос озлобленным ребёнком, а дальше сам знаешь, что было. Если опустить все детали, то он не такой же слабый, как большинство англичан только потому, что его отец – Магл. Мать Дамблдора – тоже магла, хотя это уже и не найти ни в каких архивах. В их семье было три ребёнка – Младший брат Дамблдора был очень слаб магически, поэтому он до сих пор работает в пабе в Хогсмите. Кабанья голова, может, слышал… А его сестра обладала огромной силой, ранга восьмого или девятого. В общем, предел человеческих возможностей. С такой силой она могла бы снести Хогвартс как песочный замок… Но вместо этого повредила своей стихийной магией свой разум, а потом вообще её убили при странных обстоятельствах. То ли сам Альбус, то ли его лучший друг, Грин-Де-Вальд…

– Ничего себе, – у Дафны глаза на лоб полезли, – но почему тогда нам это не говорят?

– Ха, ты думаешь, те, кто уже встал на рельсы чистокровности, свернут с них? Отдадут власть и весь свой мир в руки «грязнокровок»? – я выгнул бровь, – к тому же, если бы магов нормально учили, как развивать свою магию, повышать ранги, использовать и создавать заклинания, колдовать без этих нелепых палочек, то чистокровных бы просто загнали под шконку маглорождённые и полукровки.

– Хм… а почему…

Я повернулся к двери:

– Гермиона, можешь уже войти, хватит там слушать.

За дверью послышался шум, шорох, а потом дверка отъехала и в купе заглянула очень смущённая и взлохмаченная мордашка Гермионы. Она потупила взор:

– Простите, я случайно…

– Уже таки хватит извиняться, – я улыбнулся, – заходи сюда.

Что ж, пошёл новый пункт в совращении Дафны – а именно, ревность. И Гермиона мне в этом поможет!