В больнице жизнь шла своим чередом. Закончились процедуры, прошел ужин. Больные, готовясь ко сну, разбрелись по палатам, некоторые общались друг с другом в холле, удобно устроившись в мягких креслах.

Таисия простучала каблучками по больничному коридору к палате Балагурова, распахнула дверь и почувствовала себя, как в фильме «День сурка».

В палате был приглушен свет, тихо играла музыка, а на кровати в страстных объятиях сплелись две тени. Таисия застыла на пороге, прижимая к груди пакетик с лекарствами. Говорить она не могла. Да и что она могла сказать? Ее рабочий день уже давно закончился, и объяснить, что она делает в палате пациента в такое время, она не смогла бы.

Максим сам заметил ее и отстранился от своей девушки.

— Вот и мой доктор, следящий за мной двадцать четыре часа в сутки, — громко произнес он.

— Извините, — попыталась сделать хорошую мину при плохой игре Таисия.

— Я пойду? — робко пискнула черноволосая коротко стриженная девица с нахально вздернутым носиком, засовывая выбившуюся кофточку в клетчатую юбку.

— Пожалуй, пора, — поддержал ее Максим, не дав Таисии разразиться очередной тирадой типа: «Я же предупреждала, что здесь не публичный дом, не дом свиданий, поэтому прекратите миловаться. Если вы легли в одноместную палату, это не дает вам право ночевать тут вдвоем!»

Девушка быстренько сунула ноги в туфли, встала, махнула своему любезному рукой и легкой тенью выскользнула из палаты. Максим облокотился на подушку и подпер голову рукой.

Возникла пауза. Оба молчали, не зная, что сказать.

Наконец Максим улыбнулся:

— Ночной обход?

— Процедуры, — коротко бросила Таисия и положила пакетик с лекарствами на ночную тумбочку.

Она смутилась, так как такая быстрая смена подружек Максима привела ее в недоумение. Такого она еще не встречала! Из задумчивости о нелегкой женской судьбе и о кобелиных наклонностях своего пациента ее вывел веселый голос Максима:

— И какие меня ждут процедуры?

Тася вздрогнула. Голос у него был невероятно красив и сексуален. Такой вкрадчивый, бархатистый баритон с хрипотцой.

— Раздевайтесь! — строго приказала она.

— Совсем? — спросил Максим абсолютно спокойно.

— Можно по пояс. — Таисия строго посмотрела ему в глаза.

— Извините, мне снимать низ или верх? — спросил вежливо Максим.

— О господи! Ну, конечно, верх! — смутилась Тася.

— Почему вы так возмущаетесь, Таисия? Это очевидно для вас, а не для меня. Может, вы укол пришли мне поставить? — Максим приблизился к ней, стянув через голову футболку.

— Я не медсестра, — огрызнулась Тася и заткнулась, уткнувшись взглядом в его обнаженный торс.

У Максима были широкие плечи, мощные руки, волосатая грудь, но все это великолепие было покрыто жуткими ссадинами. Пауза с ее стороны затягивалась.

— Что это? — спросила она наконец.

— Где? Вернее, что вы имеете в виду?

— Это побои?

— Нет, это поцелуи, — усмехнулся Максим. — И что?

— Вот их я сейчас и обработаю этими мазями. — Таисия развязала аптечный пакетик, радуясь, что в палате полумрак и не видно, что она красная как помидор. — Почему мне о побоях не сказали?

— Вы спрашивали только о наркотиках, я не думал, что это важно, — нервно дернул он плечом.

— Я ваш лечащий врач и должна знать всё. Для меня каждая мелочь важна! — сказала она, откручивая колпачок у одного из тюбиков с мазью. — Повернитесь спиной! — несколько резковато скомандовала Тася, чтобы скрыть свое смущение.

— Слушаюсь!

Максим повернулся. Таисия с ужасом уставилась на следы ожогов на его спине, их было столько, словно рота солдат тушила об него свои окурки.

— Что с вами делали? — спросила она вдруг севшим голосом.

— Ничего особенного, не переживай, милое создание… — Максим попытался обернуться к ней, но был остановлен ее холодными и крепкими ладошками.

— Стоять, не двигаться! Мы с вами на «ты» не переходили вроде. Или я что-то путаю? И я не «милое создание».

— Да-да, я помню. Вы — строгий доктор!

— Именно так! — подтвердила Таисия и начала яростно втирать мазь.

Она чувствовала, что ему больно, но Максим молчал, а она втирала и втирала, пока он всё-таки не спросил:

— Извините, а у вас миссия меня вылечить или стереть в порошок?

Таисия не выдержала и рассмеялась. Впервые за долгое время.

— Вообще, я пришла вам помочь…

— Похвально! — В голосе Максима звучала улыбка.

— Вот входишь с желанием мира и добра, а тут…

— И что? — Максим обернулся к Тасе, демонстрируя привлекательную ямочку на щеке.

— И желание пропадает само собой, потому что видишь явное нарушение больничного режима!

— Так жизнь ведь продолжается! — воскликнул он.

— У вас она бьёт ключом! — ответила Таисия, старательно втирая мазь.

— А у вас, видимо, нет?

— А вот это вас не касается, — отрезала она.

— Давно замужем? Без страстей? — не сдавался Максим.

— Давно не замужем. И при чем тут страсти?

— Чего так? Или вы из тех гордых женщин с тоскливым взглядом, которые говорят, что лучше будут одни, чем с кем попало?

— А вы знаток, я смотрю, женщин? — хмыкнула Таисия, заворачивая колпачок на тюбике мази.

— Кое-что понимаю, — ответил Максим, поворачиваясь к Тасе лицом.

— Которая из сегодняшних ваших посетительниц ваша жена? — задала Таисия наиглупейший вопрос. — С кем мне говорить о вашем здоровье?

Она стала свидетельницей наипротивнейших сцен лобзания Максима с женой и любовницей, только не знала, в какой последовательности.

— Ты про девушек? — засмеялся Максим, опять срываясь на «ты». — Я не женат. И вряд ли они будут справляться о моем самочувствии у доктора.

— Чего так? Им все равно? — с самым серьезным видом подняла брови Таисия. — Я имею в виду не ваше, извините, кобелиное здоровье.

— С кобелиным здоровьем у меня все нормально, а другое здоровье — ерунда! — отмахнулся Максим.

— Ну, кто чем живет, тот о том и заботится. — Таисия принялась шарить в пакетике, вытаскивая лекарства.

Максим усмехнулся и вдруг попытался ее обнять. Таисия отшатнулась, как от надвигающегося паровоза, влепила ему пощечину и зашипела, как гремучая змея:

— Руки прочь! Я лучше сдохну, чем еще хоть раз доверюсь какой-нибудь похотливой твари, как ты! Я вас ненавижу!

— Да ты больная что ли? Тебе самой лечиться надо! Ты не женщина… — отступил Максим.

— Очень хорошо! Так и запиши: НЕ БАБА, не приставать! — Красная и разгоряченная Таисия была вне себя.

— Я и не собираюсь.

— То-то руки распускаешь! Мало тебе баб? — прищурилась она. — Все равно с кем?

— Как это «всё равно»? Ты же видела, какие девчонки у меня красивые да ладные.

— И счастливые, — добавила Таисия.

— С таким мужчиной, как я, все счастливые! Я — праздник! — подтвердил он.

— Фейерверк!

— Да!

— Петарда ты! Причем китайская!

— А этого ты не знаешь, вот попробуй и…

— Сейчас в глаз получишь!

— Понял. Ты ревнуешь, — кивнул Максим.

— Так у тебя еще и мания величия, — покачала головой Таисия, поправляя волосы под шапочку.

— Ты это произнесла как диагноз, — сказал Максим.

— Так это и есть диагноз, — подтвердила она, устало потерев переносицу.

— Я просто люблю женщин, а они любят меня! — воскликнул он.

— Прекрасно, поздравляю! Взаимная любовь — это прекрасно! Ой! Мамочки! — вскрикнула Таисия, хватаясь одной рукой за свое лицо, другой за голый торс Максима.

— Что? Что такое?! — забеспокоился он.

— Ой, мамочки! Помоги! Глаза щиплет! Мазь попала! Мамочки! Как больно! Я без глаз останусь!

Максим среагировал невероятно быстро. Он сгреб Таисию в охапку и потащил в туалет.

— Держись! Только держись! — шептал он.

— Глаза! Я потеряю зрение! Там что-то течет! — кричала Таисия, которую на самом деле раздирала дикая боль.

Максим поставил ее на ноги возле раковины и нагнул. Зажурчала вода, и он начал интенсивно умывать ее, приговаривая:

— Терпи! Потерпи немного! Ну, хорошая моя! Расслабься! Доверься! — И лил и лил воду ей на лицо и тер своими руками. — Ну, меньше щиплет? Скажи! Тебе лучше?!

— Щиплет меньше, но все равно больно, — честно ответила Таисия.

Он повернул ее к себе лицом. Она ощущала его теплые ладони на своих мокрых, холодных щеках.

— Открой глаза!

— Нет! — еще больше зажмурилась Тася.

— Открой, говорю, глаза! Доверься мне! Ну, не будь ребенком! Кто из нас доктор — ты или я?

— Я боюсь! Вдруг глаза вытекут?

— Ну, с чего они у тебя вытекут? Успокойся! Я с тобой! Мы все хорошо промыли! Теперь можно открыть! Держи меня за руку! Ну, давай!

— Мне надо вытереться. Тогда я открою, — дрожала она, вцепившись в его голое тело.

Внезапно Максим ее оставил.

— Ты куда? — запаниковала Тася.

— Я сейчас! Черт! Здесь нет никаких полотенец! Ни бумажных, ни простых… Послушай, снимай халат, я помогу!

— Халат?! — Таисия испугалась. — Нет. Я не могу, там белье. — Тася так спешила за лекарствами Максиму, что не стала переодеваться и накинула верхнюю одежду прямо поверх халата.

— Снимай, говорю! — И она почувствовала, как Максим начал расстегивать пуговицы.

— Вытирайся, вот так… — Голос Максима вернул ее на землю. — Ну, открой глазки! Всё хорошо!

Веки Таисии дрогнули.

— Ой, Максим, все расплывчато!

— Ничего-ничего! Проморгайся! — держал ее за плечи Максим.

— Так щиплет… — Тася посмотрела на Максима.

На его губах играла легкая улыбка.

— Ты похож на Чеширского кота.

— Уже хорошо, что не на Дракулу, — ответил Максим, с тревогой всматриваясь в ее лицо.

— Как это ты меня так легко сюда принес? — удивилась Тася. — Такая сила, сразу и не скажешь.

— Я сам удивляюсь! Выброс адреналина, наверное, — развел накаченными руками Максим.

— Все шутишь?

— Напугала ты меня до смерти! Ничего себе доктор! Мазала меня чем-то, мазала… И вдруг как закричишь, что ослепла! Да я чуть премию в миллион долларов не взял! То есть не стал первым мужчиной, который родил. Нет, сначала у меня мелькнула мысль, что ты ослепла от моей красоты, но потом я понял, что всё серьезно. А уж то, что глаза надо промывать, если в них что-то попало, это всем известно, — пояснил Максим.

— Спасибо, ты меня спас, я растерялась, — честно призналась Таисия.

Именно в этот момент хлопнула дверь туалета, Тася с Максимом обернулись, но там уже никого не было, только мелькнул белый халат.

— Черт! — выругалась Тася.

Глаза у нее резало, по щекам текли слезы.

— Тебе словно в лицо прыснули перцовым баллончиком, — отметил Максим.

— Ощущение, что в слизистую глаз втерли мазь, состоящую из сплошного васаби, — ответила она и отвернулась.

И сразу же увидела в зеркале страшную, мокрую, полуголую тетку с красным, опухшим лицом и заплывшими глазами.

— Господи, это я?.. — ахнула Тася.

— Конечно, ты!

— Это катастрофа! А я-то, дура, раньше думала, что страшная! Бога гневила! Вот и доигралась! Теперь-то я на кого похожа? — чуть не плакала Таисия.

— На сеньора Помидора, то есть сеньориту Томат! — ответил Максим. — А как-то не заметил, что ты страшная. Очень даже ничего себе дамочка!

— Вот именно, «ничего», — вздохнула Тася. — А когда ты меня разглядеть успел? Видел-то один раз, и то другим был занят!

— Мне достаточно один раз посмотреть, чтобы оценить внешность женщины! А сейчас главное, что глаза на месте, все заживет. Меня спасала, а сама пострадала! Докторица ты моя, — произнес Максим с нежностью и весьма целомудренно поцеловал ее в лоб.

На этот раз Таисия от него не шарахнулась.

— Дай мне халат.

— Он мокрый весь.

— Ну надо же хоть чем-то прикрыться.

— Держи, — Максим отдал ей халат. — А теперь звони.

— Кому? — удивилась она.

— Окулисту! Глаза-то проверить надо.

— Максим, всё нормально! Болит, но уже не так сильно. Сама врач — разберусь, — выдохнула Тася и посмотрела на Максима.

В глазах ее застыл смех.

— Ты чего? — даже растерялся он.

— Ты на себя посмотри! Ой, не могу! Заплакала бы от смеха, но больно!

— Настолько смешной? — Максим придвинулся к зеркалу и обомлел.

Его пижамные штаны можно было выжимать. Он с таким усердием плескал в лицо Таси водой, что не заметил, как залил все вокруг и себя в том числе. Голый торс был покрыт мало того что синяками и ожогами, так еще и какими-то зелеными и бордовыми разводами от мази.

— Мамочки мои! — выдохнул Максим. — Чем ты меня раскрасила? Я ведь не ветрянкой болею, чтобы меня так разукрашивали!

— Я не знаю! — захохотала Тася. — Когда намазывала, одна мазь была белой, другая — прозрачной. Видимо, реакция произошла.

— Ничего себе — реакция! Мне теперь только в цирке выступать, причем без костюма! — отметил он.

— А девушки любят клоунов! — успокоила его Таисия. — А вообще-то, мне пора домой! Пациента я вылечила.

— Это да! — с чувством вздохнул Максим. — У меня был прекрасный вечер. Я целовался с симпатичной девушкой, чувствовал себя хорошо, тут врываешься ты, мажешь меня какой-то гадостью с благими намерениями, потом мажешь себе глаза, доводишь меня до нервного состояния, а теперь я еще и выгляжу, как матрешка. Слушай, а психотерапевт — это тот, кто из нормального человека делает психа? Тогда ты — лучшая!

— Нет, работа психотерапевта заключается несколько в другом, — уклончиво ответила Таисия.

— А вот с этим проблемы! — покачал головой Максим. — Ты учти, я лег сюда не по собственной воле, это за меня так переживают мои товарищи.

— С наркотической зависимостью справиться в одиночку нереально, — заметила Тася.

— С ней только в одиночку и можно справиться! — Максим стал совершенно серьезным.

— И что? Не тянет?

— Нет. Я бы добровольно свою жизнь «волшебному дракону» не отдал. Я в такие игры не играю. Я работал по одному делу… В общем, внедрился в одну нехорошую компанию. Нехорошие дяди ежемесячно в Москву по несколько килограммов героина доставляли.

— И что? — затаила дыхание Тася.

— Теперь не доставляют, выведены на чистую воду и обезврежены, то есть арестованы.

— Благодаря тебе? — Таисия часто-часто моргала от рези.

— Не без моего участия, — уклончиво ответил Максим. — Дело в том, что перед этим меня разоблачили, по-глупому так. Девчонку-наркоманку предложили убрать, я, естественно, не смог, ну, и прокололся. Так меня подсадили на эту дрянь, чтобы разговорить. Поэтому я себе такую долю не выбирал и соскочить мне легче будет. Если бы я почувствовал, что не смогу, руки на себя наложил бы, но не подчинился тому, что навязывают мне против воли.

Таисия слушала, открыв рот.

«Ну, конечно! Как же я не поняла сразу?! Поэтому у него вены в таком состоянии! Он не сам кололся, а наоборот, сопротивлялся», — дошло до нее.

— А к окулисту тебе все-таки надо! — посоветовал ей Максим. — Слушай, пошли отсюда, что-то у меня голова кружится.

Он подхватил Таисию под руку и вывел в коридор. Тут их пути разошлись — она отправилась в ординаторскую, а он в свою палату.