После встречи с Надей и Аллой Владленовной Тася решила принять теплую ванну с ароматной пеной. Раньше это ее всегда успокаивало. Но не в этот раз.

«И руки-то, ноги у меня худые, длинные и нескладные… И вроде как живот наметился… И талия уже не та, и грудь маленькая, и сутулость… — всматривалась Тася в свое отражение в зеркале. — А чего я хочу? Возраст-то какой уже! Да, раньше я так не думала. Слава просто душу из меня вытащил! Раньше я ощущала, что жива как женщина, а теперь чувствую, что никому не нужна, — вела она сама с собой диалог. — Почему моя самооценка так зависит от того, есть у меня мужик или нет? Я сама по себе ничего не значу, что ли? Неполноценная? Может, это потому, что раньше я жила с мужем, плохо или хорошо — это другой вопрос. А теперь осталась одна и потерялась?» — Таисия уже поверила, что на самом деле больна и должна постараться сама выйти из этого состояния.

На работу Тася явилась в хреновом настроении. Она даже хотела зайти к заведующему Василию Николаевичу Копылову и попросить отпуск. Разве могла она нести «доброе и полезное» пациентам, если сама была больна?

В ординаторской она снова уставилась на себя в зеркало. Такой страшной Таисия себя никогда раньше не видела.

— Ну и рожа у меня! — не сдержавшись, вслух произнесла она.

— Как всегда! — отреагировал ее коллега Олег Игоревич, высокий, худой мужчина в очках с толстыми линзами.

— Нет. Мне кажется, много хуже, — не согласилась Таисия, проходя за свой стол.

— Что за настроение? — спросил он.

— И ты заметил?

— Что именно?

— Что я стала страшная, — закусила губу Тася.

— Я заметил, что у тебя плохое настроение, — ответил Олег Игоревич и добавил: — Тебя заведующий для чего-то вызывал. Я по палатам, — и он покинул ординаторскую.

Таисия осталась одна.

Она обвела взглядом кабинет. Только сейчас заметила, насколько убогая у них обстановка.

Дешевые стеллажи из фанеры, заваленные документами и папками, выполняли еще и роль перегородок между столами врачей. Сами столы тоже выглядели не ахти — с обгрызенными углами, словно в них в приступе ярости вонзали свои зубы пациенты. На двух столах столешницы покосились, под ножки были засунуты старые газеты, сложенные в несколько слоев.

На подоконниках пластмассовые горшки с завядшими растениями. А вокруг зеркала без рамы, криво прикрученного к стене, и вовсе висел пластиковый вьюнок. Естественно, весь в пыли.

Вспомнив свое бледное лицо с темными кругами под глазами, дрожащие, обиженные губы, уныло висящие щеки, Таисия вздрогнула. Ну, точь-в-точь как на керамической фотографии на могильной плите!

Она вздохнула, стянула волосы в унылый хвостик и поспешила к заведующему отделением Василию Николаевичу, который ее зачем-то вызывал.

Пока Тася шла длинным, больничным коридором, она окрепла в мысли, что необходимо попроситься в отпуск, пусть даже и за свой счет. Но заведующий встретил ее с распростертыми объятиями.

— Тасечка, проходи, садись! Только на тебя и могу положиться!

— В чем? — растерялась Таисия.

— В работе, конечно! Ты же у меня лучший психотерапевт. — Василий Николаевич сразу же взял быка за рога.

— Я? Не смущайте меня! Я пришла попросить отпуск, — промямлила Таисия.

— В отпуск? Только не сейчас! Дорогая моя, ты режешь меня без ножа!

— А что случилось-то? — поинтересовалась Тася. — Почему сейчас я так нужна?

— Я же говорю, ты мой лучший врач!

— Да ладно… — засмущалась Таисия.

— Ты ответственная, серьезная, порядочная! Нет, Таисия, серьезное дело я могу доверить только тебе!

— Какое дело?

— Присядь и послушай! Обратились ко мне люди прямо оттуда! — округлил глаза Василий Николаевич, указывая пальцем вверх.

Тася подняла глаза и тупо уставилась на дешевый пыльный плафон с тусклой лампочкой.

— Масштабнее бери! — словно прочитал ее мысли заведующий.

— А-а, выше!

— Прямо оттуда обратились! — заговорщически произнес Василий Николаевич, делая ударение на слове «оттуда».

— С того света, что ли? — не поняла Таисия.

— Юморишь? Тася, ты что? С какого «того света»? Из определенных органов ко мне обратились! — Поднятый вверх палец не менял направления.

— От президента? — Таисия сделала понимающее лицо.

— Уже теплее! — обрадовался Василий Николаевич, приглаживая топорщащиеся усы. — Из следственного комитета, из ФСБ, из разведки, до конца не знаю, да и не скажет мне никто правду! Но откуда-то оттуда, сверху, это точно! К нам в больницу доставили человека, который им очень нужен. Кто он и откуда — всё покрыто мраком, всё засекречено, понимаешь? Может, разведчик какой? Гипноз к нему, мне сразу же сказали, применять нельзя. Это будет приравнено к разглашению государственной тайны. Короче, это нельзя, то нельзя… Но дали понять, что человек важности первостепенной Вот как!

— А он, случайно, не того? — покрутила пальцем у виска Таисия.

— Да ты что! Я так понял, что его надо снять с героиновой наркозависимости.

Тася даже присвистнула:

— Ничего себе, разведчик. Я думала, что таких на почетную пенсию провожают или с позором выгоняют, а не лечат в отдельной палате.

— Ну, это не наше дело, — туманно завел глаза к потолку Василий Николаевич. — Наше дело врачебное, помочь, чем сможем.

— А если он не слезет? Вы же понимаете, сколь невелик процент успеха. Как таким людям можно доверять? — поежилась Тася.

— Еще раз говорю, это не наше дело. Меня попросили выделить ему лучшего врача, я его и выделяю. Это — ты. А там уж по схеме, как со всеми. Понятно, что очень многое будет зависеть и от него самого. Но это очень важная птица, поверь мне.

— А почему я? — раздраженно нахмурилась Таисия.

— Ну а кто? Я ж говорю, такое «счастье» на нас свалилось.

— Учтите, я не буду перед ним заискивать, несмотря на то, что он блатной, — сразу же предупредила Таисия.

— Да и не надо! Ты же прекрасный врач! Общайся с ним так же, как и со всеми, это устроит всех, — заверил ее заведующий. — Назначь ему всё, что посчитаешь нужным, самое лучшее, и, естественно, все услуги платного отделения им тоже будут оплачены. С деньгами у него полный порядок.

— Я рада за него, — буркнула Таисия, засунув руки в карманы халата.

Василий Николаевич, заметив ее настроение, интерпретировал его по-своему:

— Да нет же, Тася! Ты не напрягайся! Может, он и важный тип, но я имел честь с ним познакомиться, мужчина весьма приятный, абсолютно без звездной болезни. Уверен, что у тебя не возникнет с ним никаких проблем.

— Я тоже на это надеюсь, мне только проблем на работе еще не хватало, — вздохнула Таисия и вышла из кабинета.

Она шла по знакомому до боли больничному коридору и думала, что же ей делать с так неожиданно свалившимся на нее пациентом.

В своем воображении она нарисовала почему-то тучного, мрачного мужчину со следами всевозможных пороков на лице, озлобленного на весь мир. Дай этому блатному всё самое лучшее и сразу, словно по мановению волшебной палочки… Знала Таисия таких «виповских» пациентов, занимающих индивидуальные палаты, и терпеть их не могла.

Вот и нужная палата. Она распахнула дверь и просто остолбенела.

На больничной койке страстно целовались мужчина и яркая лохматая блондинка. Застуканные на месте преступления, они резко отпрянули друг от друга. Девушка одной рукой пыталась одернуть короткую юбчонку, второй застегивала блузку нежно-персикового цвета.

— Стучаться надо, — недовольно буркнула она, приглаживая длинные светлые волосы.

— Мне? — удивилась Тася. — Я вообще-то врач и пришла к своему пациенту в больничную палату, а не в бордель.

Девушка смерила ее презрительным взглядом и обернулась к мужчине:

— Ну, пока! Лечись как следует! Докторша у тебя строгая, не приведи господи! — Она криво ухмыльнулась пухлыми губами с размазанной красной губной помадой и, виляя бедрами, выплыла из больничной палаты, обдав Таисию ударной волной китайского парфюма.

Таисия перевела взгляд на своего пациента, и щеки у нее загорелись, словно от пожара. На кровати сидел мужчина лет тридцати пяти — сорока, с приятным курносым лицом и веселыми темно-карими глазами. Пижамные брюки небрежно висели на узких бедрах, а задравшаяся футболка темно-синего цвета открывала миру накаченный волосатый живот. Почему-то Таисия поймала себя на мысли, что это зрелище ей кажется невероятно сексуальным.

«Что может быть сексуального в мужском мохнатом животе?» — сама себя спросила Таисия, но ответа не нашла.

Мужчина, словно проследив за ее взглядом, одернул футболку. Тася вздрогнула и подняла глаза. Пациент улыбнулся, а она с ужасом отметила, что у него привлекательная белозубая улыбка и ямочки на щеках. Тася почему-то снова впала в ступор. То есть выходило, ей на мужчину нельзя было смотреть ни снизу, ни сверху. Любой взгляд ввергал ее в смущение.

— Точно старая стала, — подумала Таисия.

— Да нет, еще ничего, — сказала мужчина.

— Что? — не поняла Тася.

— Не очень еще старая, говорю, — пояснил он.

— Я вслух это сказала? — испугалась она. — Не обращайте внимания! Это я так.

— Так вы мой доктор? — Мужчина улыбнулся и встал с кровати. — Мне сказали, что дадут лучшего, но я не знал, что это будет женщина. Разрешите представиться — Максим Юрьевич Балагуров, можно просто Максим, лучше Макс. — И мужчина, против всех правил приличия, первым протянул ей свою широкую и теплую ладонь.

Таисия не была маленького роста и хрупкой, но когда пациент приблизился, почувствовала себя именно такой. Мужчина казался и высоким, и широкоплечим. Она тупо уставилась ему куда-то в область кадыка, считая на его накаченной шее сине-багровые пятна неизвестного происхождения.

— Ну, так как вас зовут, прекрасная незнакомка? — спросил он.

— А… Тася… Таисия Романовна, я ваш лечащий врач, — наконец пришла она в себя.

— Очень приятно.

— И не превращайте палату черт знает во что, — буркнула Таисия.

— Я обязательно исправлюсь, — пообещал он, всё так же лучезарно улыбаясь. — По крайней мере, постараюсь.

Таисия прошла к столу и положила на него тонометр.

— Присаживайтесь, я измерю вам давление, — пригласила она пациента.

Максим положил руку на стол, Таисия стала надевать ему манжету и невольно обратила внимание на его вены. Она часто работала с наркозависимыми людьми и видела многое, но с такими изуродованными венами сталкивалась впервые. По всей руке были синюшно-багровые следы и рваные раны с засохшейся кровью.

— Господи, вы что, шилом кололись, что ли? — невольно вырвалось у нее.

Пациент промолчал. Таисии даже страшно было затягивать манжету на таких ранах, но пришлось это сделать.

— Давление слегка повышенное. Голова болит, кружится? Двоение в глазах, шум в ушах? — спросила она.

— Голова иногда болит, а больше ничего, — ответил он, закидывая ногу на ногу.

Таисия профессиональным взглядом внимательно посмотрела на Максима. Ни о каком унынии, депрессии и склонности к суициду не могло быть и речи. Она отметила лишь непонятные пятна на шее да легкий тремор кончиков пальцев.

— Что вас беспокоит? — спросила она.

— Вы не поверите, Таисия, ничего, — засмеялся Максим. — Я вполне доволен жизнью.

— Я вижу. А здоровье? — уточнила она.

— И со здоровьем у меня все в норме. Единственное — очень хочется курить, — ответил он.

— Я не могу это приветствовать, но курение у нас в стране не запрещено, поэтому в курилке в конце коридора на лестнице можете предаваться этому пагубному занятию. Что еще? — Таисия чувствовала себя учительницей шаловливого ученика.

— А еще мне хочется выпить, — вдруг выдал он и рассмеялся. — Шучу! Видели бы вы свое лицо! Вы всегда такая серьезная?

— С рождения, — ответила Тася.

— Так это очень печально, — вздохнул Максим.

— Это с какой стороны посмотреть. Далеко бы мы ушли, если бы все были такими шутниками, как вы, — не согласилась она. — Мне нужны от вас честные ответы на мои вопросы.

— А я честен как никогда! — округлил он глаза. — Пивка бы холодного.

— Какие наркотики принимали? — строго спросила Таисия.

— Героин.

— Как долго?

— Месяца два, точно не скажу.

— Какие еще наркотики пробовали? Курили что-нибудь?

— Нет. Только героин, — ответил Максим. — Это честно. А в обычной жизни я много курил и иногда выпивал.

— Вот бы и дальше продолжали в том же духе. Чего вас потянуло на подвиги? — вздохнула она. — Я вам назначу все анализы на завтрашнее утро, кровь, электрокардиограмму, флюорографию, электроэнцефалограмму.

— Сомневаетесь в работе моего мозга? — уточнил Максим.

— Надо удостовериться, что он есть, прежде чем мы его начнем лечить. — Таисия решила разговаривать на его же языке.

— Вот это вы хорошо сказали! — отметил Максим.

— А еще каждый день у вас будут брать кровь на анализ, на наличие наркотических веществ. И если только хоть раз эти вещества появятся, вы покинете больницу. У нас койко-место занимают те, кто хочет действительно вылечиться. Случайные люди здесь не нужны.

— Чего занимают? Койко-место? — уточнил Максим. — Сурово! Но я не собираюсь в ближайшем будущем принимать наркотики!

— Вот и хорошо! — без всяких эмоций сказала Таисия. — Но мой лозунг «Доверяй, но проверяй!». Если вы не согласны, то нам не по пути!

— Чего же вы меня так в штыки принимаете?! Мне всегда по пути с красивой женщиной.

Таисия решила не обращать внимания на выходки нового пациента.

«И к такому я тоже привыкла! Видно же, что форменный бабник! Фигура, горящие глаза, эти улыбочки, ямочки. Но он четко должен понимать, что всё это не у меня в отделении».

— Вы о чем задумались? — спросил Максим, заглядывая Таисии в глаза.

— О вашем лечении. Ломка есть?

— А вы сами не видите? — усмехнулся он.

— Ведете вы себя, не как наши обычные пациенты, но по некоторым признакам я могу предположить, что есть.

— Если вы хотите спросить, хреново я себя чувствую или нет, то, скорее, первое, но я справляюсь, — ответил он.

— Я не сомневаюсь, но лечиться придется. Я назначу вам антидепрессант раз в сутки, транквилизатор на ночь и еще пару лекарств, которые помогут пережить вам неприятные ощущения в организме. Некоторые витамины и добавки для нервной системы я скорректирую после того, как получу ваши анализы.

— Спасибо, доктор, — козырнул Максим.

Она пыталась сделать серьезно-неприступное лицо, но почему-то не смогла — просто растерялась, и всё.

— Я свободен? — спросил Максим.

— В смысле? — встрепенулась Таисия.

— Курить хочу.

— А, это… Идите. Только территорию больницы покидать нельзя, — сказала она.

— Конечно, нет! — и Максим прошел мимо нее, слегка прихрамывая на одну ногу.

Тася вслед за ним вышла из палаты, но направилась в противоположную сторону.

В коридоре ее окликнула худенькая пожилая женщина во фланелевом халате мрачноватой расцветки. Тася сразу же узнала свою пациентку, которую наблюдала уже много лет.

— Таисия Романовна, здравствуйте! — Старушка мяла носовой платок в сухоньких ручках.

— Лидия Васильевна! Здравствуйте! — улыбнулась Таисия. — Вы ко мне?

— Если бы. В этот раз уж как я просилась к вам, к своему лечащему врачу, но все палаты оказались заняты и меня положили к Олегу Игоревичу, — пояснила она.

— Хороший доктор, — успокоила ее Тася.

— Таисия Романовна, вы же знаете, я только к вам хочу! Я ж к вам из другого города… А тут… А у меня такой кризис, такое обострение…

— Хорошо, успокойтесь. Я что-нибудь придумаю. Я поговорю с Олегом Игоревичем. Даже если вы останетесь в его палате, я могу проводить с вами сеансы психотерапии. А если у меня освободится место, я вас переведу.

— Вот это было бы замечательно! — просияла Лидия Васильевна. — Я ж так к вам привыкла, ехала к вам! Да я бы не легла никогда к другому врачу, но сейчас мне так плохо…

— Хорошо, что вы меня нашли, — сказала Тася. — Я всё поняла и буду вас иметь в виду.

— Если что, у меня есть жилье, — хихикнула старушка.

— Какое жилье? — не поняла Тася.

Пациентка вытащила носовой платочек и вытерла слезящиеся глаза.

— Симпатичный молодой человек, с которым вы вышли из палаты, мне понравился. Я успела с ним поговорить, — озорно сказала Лидия Васильевна, аккуратно складывая платочек и пряча его в карман халата.

— Где вы успели пересечься? — удивилась Таисия.

— В курилке, вот там и разговорились. Я ему сказала, что хотела лечь к доктору Перовой, а мест нет. Что буду проситься к ней, потому что хочу лечиться только у нее. А этот молодой мужчина ответил, что он лежит в палате как раз у вас. У него большая одноместная палата, и, если что, он потеснится и пустит меня к себе. Таисия Романовна, а можно так сделать? Человек сам предложил, он не против.

— Дорогая Лидия Васильевна, боюсь, вряд ли получится. У нас никогда в жизни не практиковались совместные мужские и женские палаты, — ответила Таисия.

— Ой! Да чего вы такое удумали?! Какие у нас мужчины-женщины? Я ему в бабушки гожусь! Но очень привлекательный мужчина! Просто очень! Молодежь бы сказала — сексуальный, — пояснила Лидия Васильевна.

«Значит, не одной мне показалось, — подумала Таисия. — Даже Лидия Васильевна почувствовала в Максиме какую-то энергетику».

— Так мне к вам не перебраться? — гнула свою линию пожилая женщина.

— Я обязательно подумаю над этим вопросом, — пообещала ей Таисия.

Старушка зашмурыгала по коридору по личным делам.

Таисия Романовна прошлась по своим палатам, поговорила с больными, чтобы скорректировать назначенное лечение.

Чем была хороша работа врача в больнице, так это тем, что работаешь до двух-трех часов дня и свободна. В больнице остается один дежурный врач на отделение, и всё. Таисии тоже выпадало по несколько дежурств в месяц, но это было не страшно.

Подходя к своему кабинету, она лоб в лоб столкнулась с хирургом Иваном Александровичем, которого они иногда вызывали к ним в больницу.

— А я к вам, — заулыбался он.

— Ко мне? Я не вызывала, — сразу же ответила Таисия.

— Максим Юрьевич Балагуров ваш пациент? — уточнил Иван Александрович.

— Мой, — ответила Тася.

— Значит, я к вам.

— Ну что ж, проходите, — пожала плечами Таисия. Пока она ничего не понимала.

Она вошла в кабинет и села за стол, предложив Ивану Александровичу стул для посетителей.

— Я вас слушаю.

— А это не вы отправили его ко мне в институт Вишневского? — спросил хирург. — Сегодня утром?

— Нет, не я. Я только недавно с ним познакомилась. Его принимал заведующий, наверное, он и отправил к вам. А зачем? — поинтересовалась она.

— Вы шутите, Тася? Его привезли без сознания. Я вот принес результаты. Сотрясение головного мозга, перелом двух ребер, ушиб селезенки, гематома печени, ножевое ранение в бедро… Выдраны два ногтя с пальцев ног. Еще его душили, от чего он получил травму кадыка…

Таисия не проронила ни слова, только глазами хлопала. А Иван Александрович продолжал:

— Торс покрыт синяками, гематомами, много следов от прижигания сигаретами… Но угрозы жизни нет, а это главное. Так что лечите ему психику. Плохо, что у вас нет перевязочной, потому что Максиму Юрьевичу нужно обрабатывать ожоги и ушибы.

— Вы напишите всё, что нужно, — прервала его Таисия, подвигая коллеге раскрытый блокнот.

Хирург взял с ее стола шариковую ручку и принялся строчить.

— А вы не знаете, кто он? — робко поинтересовалась Тася.

— В смысле? А-а, кто он… — усмехнулся Иван Александрович. — Это же ваш пациент, я не знаю, но по телефону его называли «товарищ полковник».

Иван Александрович подвинул блокнот к Таисии и поднялся.

— На сегодня всё? Я могу откланяться?

Таисия тоже встала и проводила его до двери.

— Спасибо, Иван Александрович. Если что, я позвоню…

После ухода хирурга Таисия почувствовала себя словно оплеванной. Слова «это же ваш пациент» звучали у нее в ушах. Таисия была максималисткой и всегда считалась хорошим знающим врачом. А тут просто провалилась в какую-то яму самоуничижения. Она укрепилась в мысли, что на самом деле больна и что ее на пушечный выстрел нельзя подпускать к пациентам, которые ждут от нее помощи, заряда энергии, позитива, каких-то внутренних чудодейственных сил. А какой заряд может дать сдохший аккумулятор?

«Передо мной был избитый и кем-то замученный человек. Эти синие пятна на шее от того, что Максима душили. А я даже не подумала об этом, стояла дура дурой, самодовольной и эгоистичной. Тоже мне врач! Я даже не послушала своего пациента. Мысли, видите ли, у старой дуры возникли эротического толка! Идиотка! Не хотела его обнажать… А вот если бы мой пациент разделся, то я бы увидела и ссадины, и гематомы, и ожоги от сигарет. Только увидела ли бы я это? Меня же волнует только собственное самочувствие и ощущения. Да еще эта улыбка Максима, просто сбивающая с ног. Человека били, пытали, а он даже не пожаловался, ни разу не обратил мое внимание на свои увечья. Вырвали ногти на ногах… — содрогнулась Таисия. — Господи, как это, наверное, больно, а Максим ничего не сказал, когда имел честь любоваться моим унылым лицом…»

Договорившись с коллегой о временной отлучке, она вышла с работы и отправилась по аптекам с листочком, который оставил ей Иван Александрович. Тут-то и началась расплата за невнимательное отношение к пациенту.

В трех аптеках ей сказали, что таких медикаментов нет, в четвертой она купила только одно лекарство, но Тася не сдавалась. Стоило ей это стертых ног, колоссальной усталости и шести часов времени. Но она купила все необходимые лекарства. Таисию мучила совесть, что она невнимательно отнеслась к своему пациенту. Надо же! Она отметила, что он целовался с какой-то лахудрой, а что на нем места живого нет — не заметила. И это обстоятельство Таисию раздражало больше всего. Поэтому она решила исправить свое упущение и позаботиться о здоровье Максима, а заодно поинтересоваться, что же на самом деле с ним произошло.