Мальчик уплетал свою лепешку и размышлял о довольно сложных вещах – о добре и зле, щедрости и скупости. Многие об этом размышляют, но к окончательному выводу еще не пришли.

Вдруг он насторожился: до него донесся слабый запах дыма. Он повернулся и увидел на гребне горы – не на соседнем, а через один – небольшой столб белого, похожего на туман дыма. Странно было видеть дым в диком, нетронутом лесу. Впрочем, мало ли что. Пастушки развели костер на лесном выгоне. Кофе варят.

Он откусил еще кусок лепешки. Столб дыма стал заметно больше. Вряд ли это на выгоне. Может, где-то там углежоги работают? В Скансене он видел угольную яму, видел хижину, в каких живут углежоги. Наверняка и тут есть такие. Но уголь летом не жгут, только осенью и зимой. Даже в школе говорили.

Дыма с каждой минутой прибывало. Теперь он покрывал весь кряж. Нет, углежоги не могут так надымить. Неужели пожар? Наверняка пожар – иначе с чего бы такое множество птиц в панике перелетает на соседний гребень? Коршуны, глухари и масса неразличимой глазу птичьей мелочи. Спасаются от пожара.

Теперь это был уже не столб – над горой расползалось тяжелое серое облако и медленно опускалось в долину. Из него сыпались искры, иногда даже прорывались языки пламени, а похожие на ночных мотыльков хлопья пепла долетали даже сюда и медленно опускались на траву.

Никаких сомнений не оставалось. Пожар. Но что же там может гореть? Хутор, спрятанный в глухом лесу? Заимка лесорубов? Нет, слишком уж много дыма. Теперь дым шел не только с горы. Он подымался и из долины, скрытой от мальчика соседним гребнем. Долину он не видел, а дым видел.

Только сейчас до него дошло – горит лес. Лесной пожар.

Даже представить трудно, чтобы здоровый, зеленый, пропитанный влагой лес мог так гореть.

Но если и вправду горит лес, что мешает огню добраться и сюда? Маловероятно, но хорошо бы поскорее прилетел Горго. Дым, языки пламени, птичьи панические возгласы – все это так жутко и тревожно, что лучше держаться подальше. Даже дышать этим дымом и то страшно.

А вдобавок к дыму стал слышен и рев огня – как-то вдруг, будто из ушей вынули затычки. Горел лес на соседнем хребте. Мальчик заметил высоченную сосну, очень похожую на ту, на которой сидел сам. Ее оранжевый ствол торчал намного выше окружавших деревьев. И вдруг все иголки на этой мачтовой сосне почти одновременно зарделись и вспыхнули.

Такой красоты мальчик в жизни не видел.

Но это была предсмертная красота.

Странно другое – великолепная сосна загорелась первой, и понять почему, совершенно невозможно. Что произошло? Приполз огонь с земли, как змея, или прилетел на красных своих крыльях, как огненная птица?

Сосна горела гигантским факелом. То тут, то там начинал валить дым. Лесной пожар – это и змея, и птица. Он ползет по земле, как змея, и перелетает с дерева на дерево, как птица. Полыхал уже весь соседний хребет.

Тысячи птиц, не огненных, а живых, выныривали из дымовой завесы, как хлопья пепла, и несметными стаями перелетали как раз на ту вершину, где сидел на сосне мальчик. Рядом с ним уселся огромный филин, чуть повыше – ястреб-тетеревятник. Не самое приятное соседство, но сейчас им было не до охоты. Ни филин, ни ястреб на него даже не глянули. Они уставились на пожар. В их неподвижных круглых глазах играли отблески пламени. Птицы не могли понять, что случилось с их лесом. По стволу проворно взбежала куница, забежала на самый кончик большого сука и тоже, не отрываясь, смотрела на пожар своими маленькими блестящими глазками. А совсем рядом замерла белка. Но ни куница не замечала белку, ни белка куницу.

Огонь спускался все ниже и ниже в долину. Сюда доносился ужасающий треск и рев, будто в лесу бушевал небывалый шторм. Даже сквозь завесу дыма можно было различить, как пламя перебрасывается с одного дерева на другое. Ели, прежде чем загореться, одевались в густую дымовую завесу, потом иголки начинали на глазах раскаляться, становились малиновыми и мгновенно вспыхивали, все сразу.

Внизу в долине бежал небольшой ручей, берега его заросли березой и ольхой. Тут бы огню и остановиться. В лиственных деревьях намного меньше смолы, они не так легко загораются, как хвойные. И пожар и в самом деле остановился, как перед стеной. Сыпались искры, дотлевали деревья, огонь несколько раз пытался переброситься на другой берег ручья, но пока не удавалось.

Казалось, на пути огня возникла непреодолимая преграда. Но в конце концов длинный язык пламени лизнул стоящую на другом берегу ручья высохшую сосну, и она мгновенно вспыхнула.

Последнее препятствие исчезло. Жар был такой, что деревья загорались одно за другим, даже те, до которых огонь еще не добрался. С не прекращающимся ни на секунду грозным ревом огонь быстро поднимался по склону.

Ястреб и филин бесшумно снялись с веток и улетели – почувствовали, что огню много времени не понадобится, чтобы добраться и до их сосны.

Мальчик тоже полез вниз. Ствол был прямой и гладкий, зацепиться почти не за что, и в конце концов он свалился на землю. Слава богу, угодил между корнями. Не было времени проверять, ушибся или нет. Бежать, и как можно скорее. Земля под ним уже была горячей, кое-где начинала дымиться. Он пустился со всех ног. Справа от него бежала рысь, слева, как пружина, сжималась и разжималась в длинных бросках гадюка, а рядом с гадюкой, кудахча, улепетывала тетерка с двумя покрытыми пухом птенцами.

Беженцы спустились в долину и наткнулись на людей. Мальчик все время оглядывался назад, поэтому заметил их не сразу.

Работа шла вовсю. В этой ложбине между двух горных кряжей тоже искрился ручей. По берегам его люди валили затесавшиеся среди ольхи и березы сосны и ели, другие таскали по цепочке воду из ручья и поливали землю, выдирали вереск и багульник, чтобы помешать огню распространяться по земле.

Звери пробегали у них чуть не между ногами, но они не обращали внимания. Даже гадюку не тронули, хотя она проползла совсем рядом. Тетерка носилась со своими писклявыми птенцами вдоль ручья, но и на нее никто не смотрел. И Тумметот их не заинтересовал, хотя, может быть, они его просто не заметили. Раздавали большие, тяжелые сосновые ветви и окунали их в ручей. Похоже, это было единственное их оружие против пожара.

Людей было не так уж много, и было странно на них смотреть: вся лесная живность бежала, спасая жизнь, а эти повернулись лицом к огню и ждали его приближения.

И когда огонь с грохотом и хриплым рычанием достиг ручья, люди вступили в бой. Нет, сначала они побежали. Но заставили себя остановиться.

Нежно-зеленые березы, осыпаемые искрами и хлопьями сажи, посерели и сникли. Из клубов дыма вырывались длинные языки пламени, словно их притягивал лес по другую сторону ручья.

Но лиственные деревья притормозили огонь, а под их защитой отчаянно работали люди. Если земля начинала дымиться, они лили на нее воду, таскали ведрами по цепочке. Если дерево покрывалось раскаленным туманом, люди бросались чуть не в огонь и валили его как можно быстрее. Начали тлеть, а потом и гореть остатки вереска, но тут пригодились мокрые сосновые ветви.

За дымом почти ничего не было видно, битва продолжалась, но чья сторона берет верх, понять невозможно. Иной раз казалось, что огонь побеждает.

Но подумать только! Мальчику показалось, что рев огня стал немного тише. Нет, он не ошибся, и в самом деле тише, а вскоре начал понемногу рассеиваться и дым.

На деревьях обгорели листья, земля стала черной. Люди тоже были совершенно черными от копоти, с них ручьями лил пот. Трудно поверить, но они отбили атаку. Огонь побежден. Открытого пламени нигде уже не видно, дым не клубится, а ползет по земле редеющими космами, и сквозь него смутно виднеются неправдоподобно огромные скелеты обгоревших деревьев.

Это все, что осталось от роскошного леса.

Мальчик вскарабкался на камень, и долго смотрел, как люди заливают водой тлеющую землю.

Но теперь грозила опасность с другой стороны. И ястреб, и филин словно очнулись и начали бросать на него заинтересованные взгляды.

К своему облегчению, он услышал с неба знакомый клекот. Горго, огромный королевский орел, стрелой пронесся над землей, и уже через несколько секунд мальчуган был под самыми облаками, даже выше.

Но и здесь чувствовался запах гари.