У Дунфин было две сестры – Вингшёна, что значит Прекраснокрылая, и Гульдэга, что значит Златоглазая. Сильные и умные птицы, но природа не наградила их таким мягким и глянцевым оперением, как Дунфин. Еще с той поры, когда все они были желтенькими пушистыми гусятами, и родители, и родственники, и даже старый рыбак на острове – все отдавали предпочтение Дунфин. Поэтому Вингшёна и Гульдэга люто ненавидели сестру.

Стая Акки с Кебнекайсе опустилась на остров. Вингшёна и Гульдэга как раз щипали травку на полянке недалеко от берега.

– Посмотри, сестра, – сказала Вингшёна, – посмотри, какие могучие, красивые птицы прилетели к нам на остров! Я, по-моему, никогда не видела диких гусей с такой роскошной осанкой! Атам… вон там… кто это? Видишь белого гуся? Вот это да! Можно жизнь прожить и не увидеть такого красавца.

Гульдэга согласилась с сестрой – и в самом деле, хороши пришельцы. Потом она вгляделась, а зрение у нее, как у всех серых гусей, было очень острое. Даже еще острее, не зря ее называли Златоглазой. Вгляделась как следует и издала сдавленный крик:

– Сестра! Сестра! Посмотри, кого они с собой притащили!

Вингшёна остолбенела. Она так удивилась, что молча стояла с открытым клювом – не могла даже гоготнуть от возмущения.

– И как это может быть? Как эта выскочка попала в такую шикарную компанию? Мы же оставили ее умирать от голода на Эланде!

– И самое худшее…

– И самое худшее что?

– И самое худшее – она наверняка проболтается, что это никакой не несчастный случай. Мы же нарочно подбили ей крыло, пока летели… И если проболтается, нам конец. Выгонят с острова.

– Да уж, ничего хорошего ждать не приходится от этой избалованной твари, – сказала Вингшёна задумчиво. – Я предлагаю вот что: сделаем вид, что страшно рады ее видеть. Эта дуреха небось и не поняла, что мы нарочно взяли ее в клещи.

Пока сестры обсуждали, как им себя вести, дикие гуси стояли на берегу и чистили оперение после полета. Потом выстроились в ряд и чинно двинулись вверх по горе в ущелье, где, как сказала Дунфин, гнездились ее родственники.

У Дунфин были замечательные родители. Они жили на этом острове дольше всех, радушно встречали новичков, помогали им советами. Родители тоже заметили стаю диких гусей, но Дунфин узнали не сразу.

– Не каждый день увидишь диких горных гусей на нашем острове, – сказал серый гусь-отец. – Внушительная, серьезная стая. Даже по полету видно. Найдут ли они пастбище – другой вопрос. Слишком много желающих, и…

– Ничего, ничего, – перебила жена, – не жадничай. Пока не набилось народу, можем и гостей принять.

Мать-гусыня была очень доброй и ласковой птицей – Дунфин пошла в нее.

Пока родители Дунфин церемонно приветствовали Акку, сама Дунфин не то подбежала, не то подлетела и встала рядом, весело поглядывая то на отца, но мать:

– Мамочка, папочка, неужели вы меня не узнаете?

Только теперь родители узнали потерянную дочь, и радости, разумеется, не было конца.

Белый и Дунфин начали наперебой рассказывать про ее чудесное спасение, и тут подбежали Вингшёна и Гульдэга. Они издалека начали издавать радостные крики и бросились обнимать Дунфин. Дунфин была настолько тронута, что у нее даже слезы выступили на глазах.

Диким гусям понравилось на этом приветливом острове. Решили, что раньше завтрашнего дня никуда не тронутся.

Сестры пригласили Дунфин посмотреть на их гнезда. Она очень порадовалась за них. Гусыни постарались – выбрали для кладки удобные и потаенные места.

– А ты где построишь гнездо, Дунфин?

– Я? Я не останусь на острове. Лечу с дикими в Лапландию.

– Как жалко, что ты нас покидаешь!

– Я бы, конечно, с удовольствием пожила с родителями, но я уже обещала Большому Белому…

– Что? – гаркнула Вингшёна. – Большому Белому? Ты хочешь заполучить этого красавца? Ну, знаешь…

Но в этот момент Гульдэга толкнула ее в бок, и Вингшёна замолчала.

И эти две негодницы всю первую половину дня исходили злобой – надо же, какого жениха отхватила эта избалованная Дунфин!

У них тоже были женихи, обычные серые гуси, но, как они решили, по сравнению с Белым смотреть не на что.

– Ой, умру, – сказала Гульдэга. – Если бы по крайней мере тебе повезло или мне… Лучше бы он сдох, этот Белый! Какая мука – думать все лето, что такой красавец достался этой ничтожной Дунфин!

Но с Дунфин сестры держались очень приветливо. Ближе к вечеру Гульдэга пригласила Дунфин взглянуть на своего жениха.

– Он, конечно, не такой красавец, как твой Снегокрылый, – сказала она, – но, по крайней мере, точно знаешь, что он – это он, и никто другой.

Дунфин задумалась:

– Не понимаю. Что ты хочешь сказать, сестра?

– Так… не имеет значения.

Но Дунфин настаивала, и в конце концов Гульдэга продолжила:

– Вообще-то ничего особенного… только мы с сестрой сомневаемся, все ли в порядке с этим Белым. Ты когда-нибудь видела белого гуся среди диких? Кто его знает… может, он заколдован.

– Вы совсем с ума сошли, – засмеялась Дунфин. – Обычный домашний гусь.

– Но ведь Тумметот, тот, что сидит у него на спине, заколдован? А почему ты уверена, что Белый не заколдован? – настаивали сестры. – Откуда тебе знать, может, он и не гусь вовсе, а какой-нибудь… баклан? Или ворона?

Они говорили так убедительно, что Дунфин испугалась, особенно когда услышала слово «баклан».

– Вы, наверное, шутите, – неуверенно сказала она. – Хотите меня напугать.

– Мы желаем тебе самого лучшего, Дунфин. Я сойду с ума от мысли, что ты летишь в Лапландию с бакланом. Но, знаешь, есть выход. Уговори его поесть вот этих корешков. Я собрала их сегодня утром. Если он заколдован, все тут же и выйдет наружу.

Мальчуган сидел среди гусей и краем уха слушал беседу Акки с отцом Дунфин, когда рядом села задохнувшаяся Дунфин:

– Тумметот! Тумметот! Белый умирает! Я убила его!

– Неси меня к нему, Дунфин! – крикнул мальчик. – По дороге расскажешь!

За ними с места снялась Акка, а потом вся стая.

Лететь было недалеко. Белый лежал на земле. Он не мог произнести ни слова, только жадно хватал клювом воздух.

– Пощекочите ему горло и постучите по спине! – скомандовала Акка.

Мальчик так и сделал. Белый закашлялся, и с кашлем вылетел большой корень, застрявший в горле.

Акка посмотрела на корень:

– Ты это ел?

– Да… но не смог проглотить.

– Твое счастье, – сказала Акка. – Если бы проглотил – умер. Это очень ядовитый корень.

– А Дунфин попросила его съесть, – растерянно пролепетал Белый.

– Мне сестры велели, – заплакала Дунфин и выложила всю историю.

– Берегись своих сестер, Дунфин, – заключила Акка, выслушав ее рассказ. – Я совершенно уверена, они не желают тебе добра.

Но так уж устроена была Дунфин. Она не помнила зла и тут же забыла слова Акки. И когда Вингшёна предложила познакомить ее со своим женихом, немедленно согласилась.

– Конечно, он не так красив, как твой, – сказала сестра, – зато отваги ему не занимать.

– А ты откуда знаешь?

– Знаю… сейчас тут большой переполох среди уток и чаек. Каждое утро прилетает хищная птица, и они кого-нибудь недосчитываются.

– Какая еще птица? – спросила Дунфин.

– Если бы я знала… Такую никто и никогда здесь не видел. Но что удивительно, этот ненасытный хищник никогда не нападал на нас, гусей. И все-таки мой жених решил завтра дать ему бой.

– Желаю ему победы! – от души сказала Дунфин.

– Надежды мало. – Гульдэга притворилась грустной. – Если бы мой жених был таким большим и сильным, как твой…

– Ты хочешь, чтобы я уговорила Белого биться с неизвестным хищником?

– Большей услуги ты не могла бы мне оказать.

На следующее утро Белый проснулся еще до рассвета, вышел на скалу и стал озираться по сторонам. Долго ждать не пришлось: почти сразу он увидел, как к островку приближается большая темная птица. И по мере приближения он понял, что птица не просто большая, а огромная. Он никогда раньше не видел таких крыльев. По всем признакам – орел. Несомненно орел. А он ожидал в худшем случае филина.

Белый понял, что живым он из этой схватки не выйдет. Но ему даже в голову не приходило отказаться от битвы с орлом, хотя тот был во много раз сильнее и куда лучше вооружен.

Орел, как камень, спикировал вниз, а когда поднялся в воздух, в когтях у него была чайка.

– Отпусти ее, – крикнул Белый и зашипел. – И больше сюда не возвращайся, птицеед, иначе будешь иметь дело со мной!

– Ты что, спятил? – захохотал орел. – Твое счастье, что я не трогаю гусей.

Белый решил, что орел считает ниже своего достоинства сражаться с ним, и бросился наперерез, ущипнул орла за шею и несколько раз ударил крыльями.

Орел такого стерпеть не мог. Он дал отпор, хотя и вполсилы. Ему вовсе не хотелось драться с гусем.

Мальчуган спокойно спал рядом с Аккой, как вдруг услышал отчаянный крик Дунфин:

– Тумметот! Тумметот! Орел сейчас разорвет Белого на части!

– Возьми меня на спину, Дунфин! Летим!

Когда мальчик увидел Белого всего в крови и с растрепанными перьями, он понял, что одному ему не справиться.

– Быстро, Дунфин! Летим за Аккой и остальными!

Орел услышал эти слова и отпустил Белого.

– Кто тут назвал имя Акки? – проклекотал он.

Увидел на спине у серой гусыни Тумметота, расправил крылья и улетел, смущенно крикнув на прощание:

– Что же сразу не сказали! Передай Акке – в жизни не ожидал встретить ее или кого-то из ее стаи здесь, в море!

Дикие гуси собирались пуститься в дорогу с самого утра, но решили сначала подкормиться.

Мальчик проводил глазами орла. Ему показался знакомым свободный, мощный и в то же время удивительно легкий полет гигантской птицы.

– Это тот самый орел, который вернул меня в стаю! – с удивлением пробормотал он.

Гуси мирно щипали травку на полянке, когда к Дунфин подошла горная утка.

– Сестры не решаются сами подойти к диким гусям, но просили передать, – сказала она. – Ты не можешь улететь с острова, не навестив старого рыбака.

– И правда, – всполошилась Дунфин. – Я должна его навестить.

Но после всего происшедшего она не решалась идти одна – попросила Какси и Тумметота ее проводить.

Дверь в хижину рыбака была открыта. Дунфин вошла в хижину, а Тумметот и Какси остались ждать ее за порогом. И тут же услышали крик Акки:

– Пора в дорогу! Пора в дорогу!

Они позвали Дунфин – пора в дорогу! Дунфин стремглав выскочила из хижины, и они бросились догонять стаю.

Довольно долго летели они над архипелагом. Что-то было не так. Мальчик начал сомневаться – гусыня позади мощно работала крыльями, а Дунфин всегда летела легко и беззвучно, как перышко. Он повернулся назад и в ужасе закричал:

– Акка! Акка! Повернись, Акка! Мы не взяли Дунфин! Вместо нее летит Вингшёна!

Гусыня издала злобный вопль, и все сразу поняли – мальчик прав. Гуси резко развернулись, но Вингшёна не спешила спасаться бегством. Она догнала Белого, схватила клювом Тумметота и изо всех сил замахала крыльями, пытаясь уйти от погони.

А погоня была отчаянная! Вингшёна летела быстро, но дикие гуси настигали ее.

Внезапно они увидели белый дымок над водой, и раздался звук выстрела. В азарте погони гуси не заметили, что прямо под ними была лодка с охотником.

Заряд никого не задел, но именно там, рядом с лодкой, Вингшёна открыла клюв, и мальчик вверх тормашками полетел в море.