Пятница, 6 мая

Вряд ли можно найти птицу приветливее, добрее и ласковее, чем маленькая серая гусыня Дунфин. Ее любили все без исключения, а Белый готов был за нее умереть. Даже сама Акка не могла ей ни в чем отказать.

Как только Дунфин прилетела на Меларен, она сразу узнала это место. Недалеко отсюда, на одном из островков морского архипелага, жили ее родители и сестры. И она попросила Акку – нельзя ли к ним залететь?

– Ведь они наверняка уверены, что я погибла. Какая радость будет!

– Вряд ли твои родители и сестры так уж тебя любят. Какая же это любовь, если они бросили дочь и сестру умирать на Эланде? – сухо возразила Акка.

Дунфин огорчилась:

– А что они могли сделать? Они же видели – летать я не могу. Не оставаться же ради меня на Эланде.

Чтобы уговорить Акку, она начала рассказывать про свой скалистый островок. Если смотреть издалека, непонятно, как там можно жить – голые скалы. Но если присмотреться, в расщелинах и на плато полно великолепного корма. А лучшего места для гнездовья и придумать невозможно – в расщелинах, в ивовых кустах, да где хочешь! Но самое замечательное – старый рыбак. Он, говорят, в молодые годы был заядлым охотником, с ружьем не расставался. Много птицы перебил. А в старости, когда умерла жена и дети разъехались кто куда, остался он один, и что-то в нем будто надломилось. Господь пробудил в старике совесть. Забросил ружье, и теперь у него другой заботы не было, как обихаживать птиц. Мало того что сам с тех пор ни разу не выстрелил в птицу, он и другим запрещал. И никто из птиц его теперь не боялся. Дунфин сама много раз заходила к нему в хижину, и он кормил ее хлебными крошками. Одна беда: прослышав про его доброту и гостеприимство, все больше птиц стало селиться на острове. И теперь, если вовремя не прилетишь, места для гнезда уже не найти. Именно поэтому родители Дунфин вынуждены были бросить ее на Эланде.

– Ну, пожалуйста, матушка Акка! Здесь же совсем близко!

Дунфин так долго умоляла Акку, что в конце концов добилась своего. Акка понимала, что стая летит с опозданием и полагалось бы взять курс прямо на север. Но до острова и впрямь было недалеко – если и задержатся, всего на один день.

Они подкрепились молодой травкой, снялись с места ранним утром и полетели над Мелареном. Мальчуган точно не знал, где они летят, но обратил внимание: чем дальше на восток, тем оживленнее становилось озеро, тем теснее стояли поселки и деревни на берегах.

Груженые паромы, деревянные лодки, парусники и рыбацкие баркасы направлялись на восток, а их обгоняли или шли навстречу белые, красивые пароходы. По берегам змеились дороги и рельсы. Что-то там было на востоке, что привлекало всех путников – и по воде, и по суше. И все хотели попасть в это неведомое место как можно раньше.

На одном из островов стоял большой белый дворец, а на берегах вокруг прятались в молодой зелени виллы. Вначале виллы попадались редко, но чем дальше на восток, тем чаще и чаще. Виллы были самые разные – и маленькие, и большие, богатые и победнее. Кое-где разбиты сады, но чаще дома строили прямо в прибрежном лесу. Ничего и сажать не надо – лес растет сам по себе. И у всех этих домов было нечто общее, что отличало их от других, серых и будничных строений: все они были выкрашены в разные цвета – сероголубой, бледно-зеленый, темно-красный или белый. Отсюда, сверху, они казались красивыми игрушками.

Мальчик, не отрываясь, смотрел на эти веселые дома и вдруг услышал крик Дунфин:

– Я узнаю! Я узнаю эти места! Там дальше будет город, плывущий по воде!

Он посмотрел вперед, но поначалу ничего не заметил, кроме цветного тумана над водой. Лишь постепенно различил он силуэты высоченных церковных шпилей и многоэтажных домов. Дома то проявлялись во всей красе, то снова скрывались в пелене розоватой дымки. Странно, но он нигде не мог различить береговой линии – казалось, и вправду весь город плывет по воде.

Чем ближе стая подлетала к городу, тем меньше становилось игрушечных домиков, а вскоре их совсем не стало. Повсюду дымили трубы, громоздились огромные темные фабрики. Большие кучи угля и досок лежали на берегу, а у грязных причалов грузились неуклюжие и тоже грязные пароходы.

Но почему-то, скорее всего из-за этой волшебной дымки, все казалось большим и необычным. И даже красивым.

Дикие гуси летели над фабриками, над буксирами и пароходами и постепенно приближались к башням и шпилям. Туман как-то сразу опустился к воде. Легкие розовые и голубые космы еще плавали в воздухе, но уже не мешали разглядеть старинные, узорчатые фронтоны, фасады, заканчивающиеся наверху изящной лесенкой. Некоторые дома были такими высокими, что Нильс вспомнил библейскую притчу про Вавилонскую башню. Первые этажи были скрыты туманом, и он решил, что дома построены на высоких холмах или скалах, но, как ни вглядывался, видел только парящие в тумане башенки и крыши с бесчисленными мансардами. И то в виде сизых силуэтов: с востока вставало солнце, а они летели на восток.

К солнцу.

Они летели к солнцу над огромным городом. Со всех сторон вздымались к небу церковные шпили. Иногда в тумане возникали прогалины, но в них ему удавалось разглядеть только воду, местами спокойную, местами кипящую водоворотами. Но земли-то, земли не было видно нигде! Может, где-то, скрытая туманом, и была земля, но он видел только воду. Город был построен на воде. Это было волшебно и красиво, хотя ему стало немножко не по себе. Так всегда бывает, когда сталкиваешься с чем-то непостижимым.

Как только гуси миновали город, туман почти рассеялся. Стали ясно видны берега и бесчисленное количество островов. Мальчик повернулся, чтобы рассмотреть получше, но город теперь выглядел еще страннее. Дымка вобрала в себя рассветные лучи и еще пышней расцвела разными красками: то розовой, то бирюзовой, то голубой, то золотистой. Дома, только что выглядевшие темными загадочными силуэтами, теперь сияли снежной белизной, а окна и крытые металлом шпили церквей светились, как расплавленный металл. Но земли он так и не увидел и окончательно решил, что Дунфин права. Весь город словно плыл по воде.

Они держали курс на восток. Поначалу побережье выглядело почти так же, как Меларен, только в обратном порядке. Сначала фабрики и заводы, потом вдоль берега пошли виллы. Пароходы, баржи и лодки спешили теперь не на восток, а на запад.

Они летели дальше. Здесь исчезло сходство с Мелареном: вместо узких фьордов под ними были проливы, которые становились все шире. И острова были намного больше. Материк ушел куда-то в сторону, и его уже не было видно. Все было более диким и суровым, чем на Меларене, даже растительность. Лиственные деревья на островах постепенно уступали место елям и соснам.

Потом исчезли и виллы, все чаще стали попадаться рыбацкие и крестьянские хижины. Чем дальше они летели на восток, тем реже встречались острова. Перед ними лежало и слабо дымилось бескрайнее море.

Наконец стая приземлилась на скалистом островке. Мальчик спрыгнул со спины Белого, размялся и подошел к Дунфин:

– Что это за город мы пролетали?

– Не знаю, как люди его называют. – Дунфин слегка встряхнула крыльями, будто пожала плечами. – Мы, серые гуси, называем его вот как: Город на воде.