Студент проснулся.

– Еще и это, – подумал он, увидев, что забыл погасить лампу. – Не хватало сгореть заживо.

Потянулся, чтобы прикрутить фитиль, и вдруг увидел, что на краю письменного стола что-то шевелится.

Комнатка у него была очень маленькая – от кровати до стола рукой дотянешься. Знакомые предметы на столе – книги, бумаги, письменный прибор, фотографии. Спиртовка и подносик с кружкой и сахарницей. Но так же ясно он видел и другое – на столе рядом с масленкой стоял гном и сосредоточенно мастерил себе бутерброд.

У нашего студента накануне было столько неприятностей, что он не испугался. Даже не удивился.

Подумаешь, невидаль – гном проголодался и пришел подкрепиться.

Студент не стал гасить лампу. Он лежал, делал вид, что спит, и наблюдал за действиями сказочного существа. Тот уселся на пресс-папье и наслаждался остатками студенческого ужина. Заметно было, что он хочет как можно больше продлить удовольствие. Закатывал глаза, причмокивал и качал головой в колпачке.

Студент не хотел мешать гному и обратился к нему, только когда тот наелся и вытер губы рукавом.

– Привет, – сказал он. – Ты кто такой?

Гном встрепенулся и побежал было к окну, но заметил, что студент не делает никаких попыток встать и начать его ловить.

– Я Нильс Хольгерссон из Западного Вемменхёга, – представился он. – Вообще-то я человек, такой же как ты, но меня заколдовал гном-домовой. И вот теперь я путешествую с дикими гусями.

– Вот это да! – удивился студент. – Расскажи!

И мальчик рассказал ему, что видел по пути, где побывал и в какие переделки попадал.

– Здорово! – восхитился студент. – Если бы можно было вот так улететь от всех горестей и разочарований! Мне бы так!

Ворон Батаки примостился на откосе окна и, когда услышал эти слова, тихонько постучал клювом по раме. Мальчик понял, что он хочет привлечь его внимание, хочет дать понять, что желанный момент близок. И тогда останется только произнести заклинание, и Тумметот снова станет человеком, Нильсом Хольгерссоном!

– Ладно тебе, – отмахнулся мальчик, – так я тебе и поверил! Чтобы ты, счастливый студент, захотел со мной меняться? Ни за что не поверю.

– Я и сам так думал еще сегодня утром, – с горечью сказал студент. – Думал, счастливее меня человека и нет на земле. Но если бы ты только знал, что случилось за этот проклятый день… Со мною все кончено. Я и вправду был бы счастлив, если бы мог улететь с гусями и не смотреть никому в глаза.

Ворон опять постучал клювом, на этот раз сильнее, и у мальчика бешено забилось сердце. Студент уже почти сказал нужные слова: «Я хочу быть на твоем месте». Или хотя бы «Я хочу с тобой поменяться» – ворон предупредил, что заклинание подействует и в этом случае.

– Я тебе рассказал, что случилось со мной, – сказал мальчуган. – Теперь твоя очередь. Почему ты так печален?

Студент даже обрадовался, если так можно сказать про убитого горем человека. Он обрадовался возможности с кем-то поделиться и поведал мальчику, ничего не упуская, все события этого страшного дня.

– Все можно пережить, – сказал он под конец. – Экзамен я сдам, да и место найду. Но то, что я так подвел товарища, невыносимо. Как я хотел бы с тобой поменяться и летать по стране с дикими гусями!

Ворон застучал так, что стекла в окне задрожали. Вот оно! Он сказал эти слова! Не упусти момент!

Но мальчик молча сидел, смотрел на студента и ничего не предпринимал.

– Подожди немного! Я скоро дам о себе знать! – тихо сказал он и прыгнул со стола на подоконник.

Из-за горизонта показалось солнце, и над Упсалой заструился пепельно-розовый утренний свет. Заалели башни, мансарды и надстройки, налились пока еще робким блеском чисто вымытые стекла в окнах. Мальчик вздохнул. Это и в самом деле город радости, решил он.

– Ты что, спятил? – накинулся на него ворон. – Ты что, совсем… э-э-э… по-видимому, у тебя приступ внезапного помешательства, осложненный раздвоением личности и помрачением сознания! Ты пропустил случай стать человеком!

– Я не хочу с ним меняться, – понуро сказал мальчик. – Это было бы нечестно. А вот эта рукопись… Подумать только – его товарищ работал целых пять лет!

– За эти бумажки можешь не беспокоиться, – проворчал ворон. – Что-что, а их-то вернуть для меня ничто. Запросто. Без особых… без заметных затруднений. Реальная задача. Решаемая.

Сказав эти слова, Батаки расправил крылья и улетел.

И почти тут же вернулся с листком бумаги в клюве и сунул его в мансардное окно. Он летал туда и обратно не меньше часа, прилежно, как ласточка, таскающая в гнездо глину и прутики, и каждый раз возвращался со страницей, а то и с двумя.

– Вот так. – Он, тяжело дыша, уселся на откос окна. – Думаю, все. Или почти все.

– Спасибо! – сердечно поблагодарил мальчик. – Теперь пойду поговорю со студентом.

Батаки почистил перья, сделал круг над домом для разминки, вернулся и увидел, как студент, не веря своему счастью, расправляет на столе помятые страницы.

– Ты самый большой болван из тех, что я видел за свою долгую… и плодотворную жизнь! – воскликнул ворон, когда мальчик вернулся на крышу. – Неужели ты просто взял и сунул в окно всю рукопись? Теперь и смысла нет к нему идти! Он никогда не повторит свое предложение.

Мальчик еще раз посмотрел на студента. Тот в одной ночной рубашке танцевал вокруг стола.

– Я все понимаю, Батаки, – повернулся он к ворону. – Ты хотел испытать меня. Ты думал, вот, он станет человеком и забудет Белого. Нет, Батаки! Белый ведь не настоящий дикий гусь, одному ему не справиться со всеми трудностями. Но тут еще и другое… Когда студент рассказывал мне свою историю, я понял: нет в мире ничего хуже, чем подвести товарища. И я не собираюсь подвести своего друга. Своего верного друга Белого.

Ворон Батаки промолчал, поморгал и начал яростно чесать шею когтистой лапой. Вид у него был почти смущенный. Потом, ни слова не говоря, посадил мальчика на спину, и они полетели к гусям.