Раньше в Нерке было вот что: там жила волшебница по имени Исеттер-Кайса. В других провинциях ничего такого и в помине не было.

Кайсой ее назвали, потому что она командовала ветрами и штормами, а таких ветреных волшебниц всегда называют Кайса. А поскольку она родилась на болоте под названием Исеттер, ее называли Исеттер-Кайса. Объяснить можно все. Или почти все.

Странно было бы предположить, что ветреная Кайса все время сидит в своем болоте. Здесь поговорка «Где родился – там и пригодился» неприменима. Непоседа Кайса появлялась то тут, то там. Во всей провинции Нерке не было места, где бы она не отметилась. Никто не застрахован от встречи с Кайсой.

Когда заходит разговор о троллях, всегда представляется что-то злобное и мрачное. Но к Кайсе это не относится. Кайса всегда была бодра и весела, а больше всего ей нравилось устраивать разные проделки с ветром. Как только начинало дуть по-настоящему, она тут же срывалась с места – так ей хотелось потанцевать на равнине в Нерке.

А провинция Нерке и в самом деле представляет собой сплошную равнину, огороженную со всех сторон поросшими лесом горами. Со всех сторон, кроме северо-востока, со стороны озера Йельмарен.

И когда ветер с Балтики поутру собирается совершить прогулку по суше, он проносится без всяких помех между холмами Сёрмланда и вламывается в Нерке как раз там, где ему ничто не мешает: через озеро Йельмарен. Он с гиканьем и свистом летит над равниной, но на западе натыкается на отвесные стены горы Чильсберген и отскакивает назад. Извиваясь, как змея, мчится на юг, а там уже поджидает гора Тиведен и отбрасывает его на восток. А на востоке лес Тюлё и гора Чеглан. Чеглан, как в детской игре, опять посылает ветер к Чильсбергену, Чильсберген – к Тиведену, Тиведен – к Тюлё. Ветер нарезает круги все теснее и теснее, пока не останавливается в середине и начинает кружиться на одном месте, изображая смерч. И тогда Исеттер-Кайса тут как тут. Она кружится вместе с ветром, длинные волосы развеваются в облаках, пепельная хламида подметает землю. Наверняка считает провинцию Нерке специально построенной для нее танцплощадкой.

А по утрам она любит забраться на самую высокую сосну на самой высокой вершине и наблюдать, что же происходит в ее владениях.

И если увидит зимой на дороге путников, тут же запускает метель и громоздит сугробы – и хорошо, если путники доберутся домой только к вечеру. А летом, в пору сенокоса, когда возы с сеном тянутся цепочкой к коровникам, ей становится жалко косарей. Два-три хороших порыва ветра – и на сегодня работа закончена. Скошенное сено летает над лугом, а косари усаживаются на опушке и ужинают чем Бог послал.

Что там говорить – только тем она и занималась, что выдумывала всякие проказы. Углежоги с Чильсбергена не смыкали глаз всю ночь – только заметит Кайса, что у ямы никого нет, тут же подкрадется и раздует огонь так, что пламя видно за километр. А если рудовозы задержатся со своим грузом до темноты, Кайса тут как тут – напустит такого тумана, что и дороги не видно. А кругом одни болота да топи.

Жена пастора в Глансхаммаре знала, что делает, когда летними вечерами подавала кофе в саду. Если не укрепить скатерть прищепками, Кайса тут же заметит и дунет так, что и скатерть, и чашки, и блюдца, и само угощение ищут по всему саду. И досадовать нечего – проделки Кайсы всем известны.

Вот, например, бургомистр Эребру мчится через всю площадь за сорванной ветром шляпой. А вот лайба с грузом овощей села на мель в озере. Белье вывесил сушиться – ищи его в пыли на пустыре.

Ветер загоняет дым очага назад в дымоход, в доме нечем дышать – не стоит удивляться: опять Кайса развлекается.

И вот что удивительно – никто на Кайсу особенно не обижался. Впрочем, почему удивительно – все знали, что Кайса никогда не обижает слабых, особенно детишек, но терпеть не может жадин и злюк. А старики даже рассказывают, что, когда загорелась церковь в Аскере, тут же появилась Кайса, сбила огонь на крыше и спасла церковь.

Обижаться не обижались, но устали от ее проделок порядком. Сама-то Кайса никогда не уставала: выдумывала все новые и новые затеи. Бывало, сидит на краю облака, смотрит на Нерке. Прекрасный край. Богатые хутора на равнине, шахты в горах, неторопливая речка, мелководные, богатые рыбой озера, роскошный город Эребру вокруг сумрачного старинного замка с основательными башнями по углам – все так хорошо, все так разумно и красиво, но… «Не чересчур ли разумно? Не чересчур ли красиво? – думает Кайса. – Разленятся люди, заскучают. Нужен кто-то вроде меня, чтобы не дать им закиснуть!»

Дико хохочет, стрекочет, как сорока, и мчится танцевать по равнине – от края до края. Мало кто может сдержать улыбку, увидев бегущие по полям пыльные вихри: опять Кайса куролесит. Досаждала она людям немало, но характер у нее был не злой.

Теперь утверждают, что Кайса вроде бы умерла. Утверждают, что теперь троллей и волшебниц вроде бы вообще нет. Не думаю. Если вы скажете, что в Нерке всегда будет царить штиль, тишь да благодать, что никогда больше ветер не будет танцевать на равнине, кто вам поверит?

Впрочем, тем, кто уверен, что Кайсы больше нет, полезно узнать, что случилось как раз в ту весну, когда Нильс Хольгерссон со стаей диких горных гусей прилетел в Нерке.