Но Дусе «повезло» наткнуться на отвратительную старуху. Которая раздумчиво морщила отвратительное жирное лицо, шевелила влажными обвисшими губами и прикидывала, что можно выжать из несчастной девушки.
– Давай. – Тетка протянула толстую ладонь в прорезь, предусмотренную отнюдь не для милых кисок, а для передачи из рук в руки бутылей и денег. Болтающиеся в ушках Дуси очаровательные позолоченные котята с глазками-кристаллами все же произвели на нее впечатление.
Пальцы Евдокии тряслись. Не слушались. К пережитым волнениям добавилось мерзопакостное, тошнотворно гадливое впечатление. Из открытого окна тянуло запахом прокисшего белья и немытого тела. Дуся кое-как сняла с ушей сережки, вложила их в протянутую руку…
Тетка, прищурившись, смотрела на котят, взвешивала их в ладони…
– Пойдет, – пробормотала и, скрывшись на секунду из виду, достала откуда-то снизу архаичный обшарпанный мобильник. – На.
Дуся получила липковатый резиновый прямоугольник, нажала на кнопочку и убедилась, что некий лопоухий гражданин не заблокировала сим-карту.
– Как называется ваша деревня? – спросила самогонщицу, не собиравшуюся исчезать в окне. Тетка явно вознамерилась подслушивать, либо надеялась выжать из гостьи что-то еще – по максимуму, за глоток воды, краюшку хлеба.
Узнав название села, Евдокия отошла к кустам в глубине двора и быстро набрала на телефоне простую комбинацию номера Мирона. Когда-то, сообщая Дусе этот легкий для запоминания «блатной» номер, Сергеевич предупредил: «По этому телефону, Евдокия, я отвечу днем и ночью. Его номер знают только близкие».
– Только б он не спал, только бы ответил! – тихонько бормотала Дуся, перебирая пальцем по кнопочкам.
Но Александр Сергеевич Миронов жил в городе, который никогда не спит.
– Слушаю, – довольно быстро, буквально через два гудка, отозвался криминальный воротила.
– Александр Сергеевич, дорогой! – заговорила Дуся, внезапно почувствовав, как засвербело в горле, и в голосе возникли слезливые, истерические нотки. – Это Евдокия! Землероева! Мы с Николаем Васильевичем вместе в Н-ск выехали…
– Да, да, Дуся, знаю, слушаю тебя, – перебил объяснения авторитет.
– Александр Сергеевич, Николая Васильевича похитили! На нас напали, мы в засаду… Я чудом удрала! Стою в деревне…
Всхлипывая и причитая, Дуся слезно лепетала в трубку, рассказывая о беде. Знакомый голос, близость помощи совсем ее расклеили, еще недавно отрезвевшая голова напившейся девушки кружилась от усталости.
– Я понял тебя, Евдокия, – в результате произнес Миронов. – Выезжаю. Жди меня в деревне, я найду ее по GPS.
С Дусиных плеч как будто стотонная гора свалилась. Попрощавшись с потенциальным тестем диверсанта, девушка какое-то время тупо смотрела в темноту. В кружащейся уже от облегчения голове мелькали обрывочные мысли: «Надо Паршину звонить… он меня завтра с поезда… а я здесь… Пусть дома сидит…»
Евдокия подняла отяжелевшую руку к глазам, сосредоточилась…
И мгновенно поняла, что категорически не может вспомнить номер Паршина!
Невероятно. Евдокия была уверена, что номер дорогого командира она способна набрать в темноте, со связанными за спиной руками – на ощупь, носом! Разбуди посреди ночи, отбарабанит каждую цифру!
Но память странная подруга. Кульбиты преподносит – закачаешься. Мобильный номер Саши Дуся воспроизвела, словно считала его из записной книжки, телефон любимого мужчины затерялся в голове, как на замусоренном чердаке.
Черт, черт! Дуся покусывала губы, притопывала ножкой, обзывала себя всячески! Номер выветрился из памяти и не собирался появляться вновь.
«А домашний номер Паршина я помню?!» – спросила себя Землероева.
Слава богу, вспомнила. Этот телефон и еще номер офиса детективного агентства. Если командир спит и не ответит, а после забудет прослушать домашний автоответчик, то, не встретив Дусю с поезда, Олег поедет в офис. Так что стоит продублировать предупредительный звонок туда.
Оставаясь в кустиках, Евдокия набрала номер московской квартиры, быстро проговорила сообщение для автоответчика, собралась повторить его для собрата в офисе… Дворовая калитка деревенской самогонщицы внезапно распахнулась и с грохотом ударилась ручкой о забор. Во двор заходила подвыпившая расхристанная компания молодых парней. Четыре парня шли за выпивкой.
Застывшую на фоне кустов Евдокию освещала полная луна. Молодчики пошагали к зарешеченному оконцу, Дуся попятилась в густую поросль…
– Оба-на! – приметив сыщицу, обрадовано произнес идущий впереди, вертлявый парень в майке и трениках. – А вот и девочки! Не ждали, не гадали… Мальвина, что за краля?!
Толстуха, оказавшаяся Мальвиной, убрала от греха подальше любопытное лицо и фыркнула из комнаты:
– А я откуда знаю?! Заблудилась, говорит…
Евдокия судорожно вытянулась, к ней приближалась самая опасная в мире компания – стая подвыпившего, голодного до девочек молодняка. Идущий впереди молодчик осклабился, расставил руки и, покручивая задом, довольно бросил приятелям:
– А вот и касса, братаны.
Сзади Дусю подпирали кусты и ветхий забор соседнего участка, напротив рассредоточилась группа отмороженного молодняка. Никаких сомнений у Евдокии не было – парни нацелилась ее ограбить: заводила в майке протягивал руку к свисающей с ее шеи золотой цепочке. Дуся машинально прикрыла медальон рукой, попятилась…
– Куда? – гнусно ухмыляясь, произнес предводитель стаи. – Бог велел делиться, детка.
Вцепившись крепкой пятерней в цепочку, отморозок рванул ее к себе. По коже на Дусиной шее как будто раскаленной спицей провели! Цепочка, оцарапав шею, повисла в кулаке грабителя.
– Митяй, – глухо проговорил стоящий рядом с главарем парень в накинутом на плечи пиджаке, – у нее еще кольцо.
– И мобила, – вякнул третий отморозок.
Дусе казалось, что это происходит не с ней. Она попала в жуткий фильм с трагическим исходом. Или все это ей только снится. На Евдокию надвигалась хмельная четверка деревенских беспредельщиков. Парни смотрели на нее уже не только с жадностью, в них просыпалась похоть. Жестокая, безжалостная, неуклонная.
– Я буду кричать, – осипшим от страха голосом, предупредила Евдокия и совсем уперлась задом в густые кусты.
– Ой, – ёрнически просюсюкал третий отморозок. – Пацаны, мне страшно!
– Будешь орать, сука, – негромко, с угрозой произнес парень в пиджаке, – пойдешь с нами уже с выбитыми зубами, б… Снимай кольцо. Не то сами, сука, вместе с пальцем снимем.
У Евдокии подкосились ноги.
– Тихон, – весело проговорил заводила в майке, – вы тут занимайтесь, я к Мальвине. – Повернувшись к Дусе и друганам спиной, Митяй завопил: – Ей, тетка, открывай лабаз! Покупатели пришли!
Минуту назад Евдокия думала, что вчера пережила если не главный, то один из самых кошмарных дней в ее жизни. Нападение, погоня, блуждание по лесу, призраки волков с медведями за каждой елкой…
В сравнении с началом нынешнего дня пережитое уже показалось мультиком про Белоснежку. Где бедную принцессу приветили вовсе не уродливые, улыбчивые гномы.
Но Евдокию окружали настоящие уроды. Стиснули со всех сторон, Дуся пыталась стащить с распухшего пальца заупрямившийся перстенек; за ворот, под блестящую кокетливую киску, поблескивающую на маечке, поползла шершавая рука.
– Знаю, знаю, где девочки самое сладкое прячут… – почти воткнувшись в Дусино ухо, забормотали, заплевались гадкие губы отморозка-ёрника.
– Там ничего нет! – отпихнулась Дуся и тут же получила удар под дых от Тихона:
– Не дергайся, сучка! Где деньги прячешь?!
– Да нет у нее денег! – раздался от окна громкий голос самогонщицы Мальвины. – Цацками расплачивалась. – И уже потише, для стоящего под окном Митяя, тетка добавила: – Вы б поосторожнее, ребята. Девка мутная, уже…
Вероятно, гнусная старуха собиралась предупредить, что Евдокия уже кому-то позвонила, сообщила, где находится, но ее перебил нетерпеливый покупатель:
– Захлопнись. Не твоя печаль, гони водяру. И не ту, что всем сливаешь, а магазинную, которую сама лакаешь! Мы сегодня в фарте, Манька, при бабосах!
– Три бутылки, – мгновенно отвлеклась старуха.
– Чего-о-о-о?! За золотую висюльку на золотом шнурке?!!
– Четыре и закуска. Огурцы и банка тушенки.
– Да ты свои огурцы можешь в жопу запихнуть! Гони пол-ящика и…
Евдокия почти не слышала, как у дома продолжался торг. После удара в диафрагму она скорчилась, попыталась присесть на корточки – закрыть живот и лицо от новых ударов.
Тихон схватил сыщицу за волосы и, больно дернув, запрокинул ее голову вверх:
– Где деньги, сука?!
В запрокинутое лицо Евдокии таращились чумовые жуткие глаза.
– Нет… правда, нет…
– Снимай кольцо! – Тихон замахнулся второй рукой.
Из выгнутого горла Евдокии вырвались рыдания:
– Отпустите, я сама сниму!
– Трусы снять не забудь, – воткнулся между присевшей девушкой и наклонившимся уродом урод, считавший себя главным хохмачом.
Евдокия совсем сползла на землю, распласталась, надеясь, что насиловать прямо здесь, под окнами старухи-свидетельницы, ее не будут. Тихон выпустил из пальцев девичьи волосы. Дуся, поджимая ноги к животу, скорчившись, как эмбрион, начала снимать с пальца мамин подарок, молилась, чтоб он поскорее снялся! В голове мелькали страшные предположения: эти недопившие скоты в самом деле могут отрубить ей палец.
Как только кольцо снялось и Дуся протянула его вверх Тихону, подошел Митяй с бутылками в каждой руке, бутылочные горлышки торчали и из всех карманов.
– Порядок, братаны. Эту биксу с собой берем?
– Вначале поправимся, – буркнул молчавший доселе четвертый парень. И протянул к Митяю руку. – Давай. Глотнем по маленькой.
Главарь не жадничал. Вручил по бутылке каждому приятелю. Уроды тут же загуляли!
Снизу вверх, лежа на земле под ногами отморозков, Евдокия смотрела, как жадно присосались парни к горлышкам. Молила Небеса направить их на скользкую дорогу, уговорить напиться до чертей! До самого беспамятства, до отключки, чтоб рухнули подкошенными, загнившими столбами!
Не повезло. Основной «шутник» уже завелся на «дамский вальс». Глотнул маленько, утер губы замызганной ладонью. Наклонившись к Евдокии, приказал:
– Рот открой.
– Зачем? – вжав голову в плечи, спросила Дуся.
– Пока только для водки! А потом еще для чего-нибудь откроешь! Обещаю! – заржал урод и посмотрел на друганов, ожидая смеха или одобрительной реакции.
Митяй оторвал горлышко от губ и одобрительно кивнул:
– Правильно. Бери ее с собой, Сашок.
Тихон снова запрокинул голову Евдокии, Сашок протиснул сквозь Дусины зубы горлышко бутылки. Большей частью водка полилась на землю, обливая шею и грудь, стекая на живот под майку.
– Харе бухло на биксу тратить! – разошелся молчальник. – И так сойдет!
Когда Дусю, держа под локти, провели под раздаточным окном толстухи, баба упряталась в темноте жилища. Евдокия отправила ей сумасшедший затравленный взгляд: пожалуйста, помогите! Позвоните в полицию!!
Белое расплывшееся лицо самогонщицы, страдающей базедовой болезнью, совершенно заслонилось темнотой. Сбытчица спиртового палева не позвонит в полицию. Не расскажет, что сегодня ночью к ней пришла заблудившаяся девушка. Не отдаст полиции котят со сверкающими глазками. Не станет воевать со стаей беспредельщиков односельчан.
Молодняк сможет позабавиться с девчонкой и даже закапать ее в лесу. Никто не придет ей на выручку.
И это Дуся понимала совершенно трезво. Проходя мимо приличного новехонького забора, где потявкивала собачонка, Евдокия закричала:
– Помогите!!!
И тут же получила очередной удар в живот.
Дальше ее уже практически тащили волоком.
* * *
Евдокию протиснули за калитку во дворик, окруженный невысоким забором из штакетника. Замешкались маленько.
– Ну чё? В сарай ее или в комнату? – спросил Митяя Тихон и напомнил: – В сарайке лампочка перегорела.
Озабоченный ёрник Сашок на секунду перестал лапать жертву, висевшую на грубых мужских лапах безвольной тряпочкой, и отреагировал очередной скабрезностью:
– Ничё, Тихон, ты мне свечку подержишь!
– Это ты мне подержишь! – злобно буркнул предводитель стаи и приказал: – Тащите в сарай. Ушастый, на кухне макароны остались, перемешай их с тушенкой. Жрать охота.
Парень, названный Ушастым пошел к крыльцу, остальные, волоча поскуливающую Дусю ногами по земле, потащили ее к крепкому сараю на окраине огорода, где, судя по всему, располагалась штаб-квартира деревенских отморозков.
– Пожалуйста… пожалуйста… не надо… – безустанно и слезно умоляла Евдокия.
Но ее не слушали, не слышали. Матерясь и отпуская шуточки, парни упорно тащили девушку к раскрытой двери жилого сарая. У разверстого, как темная пасть, дверного проема Дуся попыталась брыкаться, тут же получила несколько увесистых затрещин по лицу и телу, влетела в темноту вперед спиной и рухнула на какую-то лежанку у стены. Забилась в угол.
– Ну чё? Похаваем сначала? – задумчиво предложил наименее озабоченный сексом, нацеленный на водку Тихон.
«Неужели будет передышка?!» – Затравленно поводя глазами, Евдокия скорчилась на засаленном продавленном диване, подобрала под себя ноги.
Если бы насильников было хотя бы двое! Дуся стала бы сопротивляться, вспомнила приемы дворовой рукопашной схватки, которым обучил ее заботливый начальник Паршин. С двумя пьянющими парнями, бог даст, она бы справилась. Ей ведь не драться надо, а удрать!
Но негодяев было четверо. И хотя один из них пока отсутствовал, роли это практически не играло – чуть освещенный луной дверной проход перегораживала крепкая фигура Тихона. Тут нет сомнений: начнешь сопротивляться, изобьют до полусмерти, но свое получат.
И что будет Дусе толку, если утром в это поселение нагрянет Александр Миронов? Если он перевернет деревню и разыщет изуродованную полумертвую Дусю в сарайке с упившимися отморозками?..
Ей это будет уже без разницы. В лучшем случае она жива останется. В худшем… В худшем случае ни Александр Сергеевич, ни мама с папой не увидят Дусю никогда. Проснувшаяся деревня и не вспомнит приблудившуюся девушку. Самогонщица парней не сдаст. Отморозки набалуются и прикопают мертвую незнакомку на опушке леса.
Может быть, когда-нибудь в полицейских сводках всплывет информация о позолоченных котятах, медальоне и колечке, обнаруженных у скупщиков краденного… Но Дусе это уже не поможет. От нее даже могилки не останется.
Понимая, как жестоко влипла, Евдокия судорожно всхлипнула. Помолилась Богу.
Митяй тем временем шарил по столу и бурчал:
– Ни хрена не видно! Спички не могу найти. Братаны, у кого зажигалка?!
– Ща, – отозвался Тихон. – Принесу из дома.
Судя по тому, как резво он метнулся к дому, побежал Тихон вовсе не за спичками. Помчался к сковородке с макаронами. Спешил похватать со сковородки закуси, пожрать по-быстрому.
Едва спинища Тихона скрылась на улице, Евдокия постаралась сбросить полуобморочное оцепенение. Второго случая может не представиться! Как только сволочи эти притащат закусь и засядут всей компанией в сарае, о побеге и думать нечего!
Дуся быстро, но осторожно поменяла положение тела… Свесила ноги с дивана.
Митяй шарил по замусоренному объедками столу, стоял спиной к сыщице. Сашок, получивший намек от главаря – «право первой ночи» принадлежит ему! – держался от соблазнительной жертвы поодаль.
– О, б…! – вскрикнул ёрник внезапно. – У меня ж зажигалка есть!
Сашок опустил руку в нагрудный карман расстегнутой на анемичном голом торсе рубашки. В тот же момент Дусины ноги врезались в копчик главаря!
Стоявший к Евдокии полубоком Сашок это движение увидел – на Дусю падал из окна лунный свет – но ничего поделать не успел. Его рука уже сжала в кармане зажигалку и застряла! Совсем как у мартышки, которую ловили при помощи орешка, засунутого в пустотелую тыкву. Напившийся водяры недоносок забыл разжать кулак, не смог его извлечь из узкого кармана, запутался в собственной рубашке и потерял на возню долю секунды.
Митяй рухнул на Сашка всем телом! Оба отморозка улетели в угол, со стола попадала посуда – в сарае раздался гром небесный!
Дуся вылетела из распахнутой двери, как торпеда. Дорога была открыта! Тихон еще только-только в дом вошел, вероятно, к кухне подходил.
Но Евдокия рисковать не стала. На грохот улетевшей вместе с отморозками посуды вполне могли выйти из дома оба урода. Дуся повернулась к крыльцу спиной и через картофельные грядки понеслась к невысокому штакетнику, отгораживавшему огород от скошенного колхозного поля.
Звуки погони раздались, когда Землероева уже карабкалась через ограду. Нежная ткань юбки зацепилась за торчащий обломок деревяшки, не обращая внимания на треск трущейся материи, Евдокия рухнула в крапиву. Вскочила! Понеслась вперед, через поле к темной полосе опушки! Сквозь ажурное плетение разодранных балеток в ступни впивалась колкая стерня. Ноги подворачивались на камнях и колдобинах, в спину били матерные выкрики.
Два мерзких вурдалака – Сашок и Митяй – мчались следом, общая догнать и руки-ноги вырвать!
Почему два подвыпивших ушлёпка остановились посредине поля, Дуся узнала довольно скоро. Добежав до леса, она юркнула за первую же сосну, оглянулась.
Митяй и Сашок, размахивая руками, словно ветряные мельницы, горячо и громко ругались. Спорили: сексуально озабоченный хохмач требовал догнать и наказать борзую суку за драчливость! Митяй предпочитал вернуться к макаронам, пока Тихон всю сковородку водкой не запил. Разыскивать в ночном лесу борзую девку – занятие надсадное. А водка стынет.
В результате матерных дебатов победа осталась за главарем. Повернувшись спиной к лесу, потирая правой рукой отбитый Дусей копчик, Митяй потопал к огороду. Сашок какое-то время постоял под лунным светом. Сплюнул через зубы в сторону леса и зашагал тем же курсом.
Евдокия смотрела им вслед до тех пор, пока не убедилась, что оба стервеца переползли через огород; прижалась спиной к шершавой сосне и съехала по стволу до земли. Заплакала. Тихонько, жалобно, вспоминая маму, папу, дорогого Паршина, любимую Синицыну, наверняка спокойно дрыхнувшую в чистой постельке…
Выплакавшись, заставила себя подняться. Уйти от места, где вбежала в лес. Кто знает, может быть, приняв на грудь, уроды вновь раздухарятся и отправятся искать сбежавшую девчонку?..
Шатаясь и почти падая, Евдокия брела по лесу вдоль опушки. Описывала полукруг по радиусу деревни, прикидывала, как быстро и на какой дороге покажется здесь кавалькада из автомобилей Миронова. (В том, что Саша приедет не один, Землероева почти не сомневалась.) По разумению, Дуся выдвигалась к различимой в предрассветном свете бетонке, что втекала в деревню со стороны, противоположной околице, откуда сыщица вошла в село примерно час назад. С той стороны дорога была грунтовая, с противоположной шла бетонная, значит, она и ведет к трассе, по которой едет помощь. Евдокия собиралась залечь под каким-нибудь кустом на обочине бетонки, выбежать навстречу первой же машине представительского класса…
Когда Дуся вышла к небольшой полянке с бревнами-сиденьями вокруг проплешины кострища, в лесу уже совсем рассвело. Евдокия заметила на краю поляны некое подобие шалашика, составленного из фанеры и ошметков шифера. Побрела туда. К убежищу.
В шалашике лежал прожженный в нескольких местах до земли матрас. Валялась дивно измочаленная диванная подушка – шалаш служил деревенской молодежи сексодромом (или дневным штабом для детворы, играющей в войнушку). В изголовье матраса разместился свернутый рулоном драный ватник. Дуся встала на карачки, заползла в шалашик и, улегшись на сырой матрас между прогоревших дыр, натянула на поджатые ноги телогрейку. Задрожала. Оплела колени руками. Приказала себе не разводить лишней сырости слезами.
Немного согрелась, немного сама себе пожаловалась на злосчастную судьбу… Представила, что могло бы быть, если б ей попались хоть чуточку более трезвые уроды, и прекратила проклинать свой жребий.
Она жива. Она нетронута. (Затрещины не в счет.) Скоро за ней приедет Александр Сергеевич…
Незаметно Евдокия погрузилась в сон.
Проснулась от укуса муравья.
Очумело подскочила! Треснулась головой об обломок шифера! Не поняла, где находится.
Матерь Божья, проспала!!!
Суматошно выкатившись из шалашика, Евдокия вскочила на ноги, заозиралась! Куда, куда идти?! Спросонья не поймешь!!
Заметив просвет между сосен, Дуся поскакала к опушке.
Пока скакала, сон совсем прошел. Горе-сыщица выбежала на опушку, увидела белеющую под солнцем бетонную дорогу и, придерживаясь леса, понеслась туда, не забывая поглядывать на деревню – не покажется ли между домов приличная машина Миронова?! Если он приехал, прошелся по деревне и Дусю не нашел… уехал или нет?!!
Евдокия не могла понять, сколько времени она продрыхла? Который сейчас час? Как быстро к Н-ску домчался Саша, если она и Николай Васильевич тряслись на «Ниве» часов десять?!
«Саша сможет долететь сюда за шесть часов! – поглядывая на солнце, бывшее почти в зените, подсчитывала Дуся. – Он с ГИБДД не церемонится, особенно когда спешит».
К сожалению, пропустив рассвет, Евдокия совсем запуталась и не могла понять, в какую сторону от зенита склонилось солнце – подбирается к полудню или уже миновало полдень?!
Ужа-а-ас!!!!
Когда Дуся выбежала на бетонку, от правой балетки отвалилась подошва. Землероева зачем-то метнулась обратно к коряге, за которую тапочек зацепился и оставил там подошву, но вовремя опомнилась и не стала ее поднимать. Обувь отслужила свое. И практически спасла. Если бы «невеста-погремушка» продолжила выпендриваться и на вокзал отправилась на каблуках, история с самого начала получила бы иное, плачевное развитие. От засады на дороге в босоножках на высоченных каблуках либо босиком Дуся ни за что бы не ушла!
Задумавшись о прихотях фортуны, сыщица печально разглядывала босую исцарапанную ногу, прикидывала, как долго изнеженные городские пятки выдержат засыпанную колкими камушками бетонку…
Из-за далекого поворота дороги на всех парах выскочил огромный черный джип!
Истерзанные нервы Евдокии едва не приказали ей упасть в канаву и накрыться придорожным лопухом. Но мозг уже суммировал увиденное: по заштатной бетонной дороге мчался пятьсот семидесятый «лексус» с тонированными круче положенного стеклами. А что могло понадобиться навороченному дорогущему автомобилю в затрапезной деревеньке, где каменных домов – раз-два и обчелся, а?
Пожалуй, ничего. Только Дуся Землероева.
Евдокия храбро вышла на середину дороги и выставила вверх расставленные руки. На бампере приблизившегося джипа Дуся разглядела номера московского региона, за ветровым стеклом удивленно вытягивалось лицо драгоценного авторитета Александра Сергеевича.
Евдокия понимала, как ужасно выглядит. Миронов понимал, что девушке ДОСТАЛОСЬ, но удержать на лице невозмутимое выражение получилось не сразу. Лицо Александра Сергеевича сделалось непробиваемо сердечным, лишь когда он выпрыгнул на землю из машины.
Если бы кто-то менее полусуток назад сказал Дусе, что вид страшенного Мирона ей покажется лучшим в мире сном, Землероева повертела б пальцем у виска. Мирон – кошмар, считала Дуся. Кровососущий зверь и живоглот.
Но в тот момент Землероева висела на шее кровососущего живоглота и ножками болтала в воздухе:
– Александр Сергеевич, Александр Сергеевич….
Зверь нежно гладил Дусю по спине и ждал, пока она наплачется и вымолвит что-то кроме его имени. По обеим сторонам от скульптурной композиции «Враги становятся друзьями» застыло скульптурно неподвижное оформление из парней в черных пиджаках, под мышкой одного угадывалась непустая кобура. Дуся парней знала: один был шофером Анатолием, второй – охранник Дима. (Не так давно охранник, представившийся как Димон пытался всерьез за Землероевой ухаживать.)
Дуся нащупала ногами землю, отцепилась от шеи Александра Сергеевича и, шмыгнув носом, провела под ним ребром невероятно грязной ладошки. Если взять по гамбургскому счету, качественно Евдокия не расплакалась – разнюнилась немного, слезками слегка побрызгала. Хотя, прямо скажем, собиралась разрыдаться до истерики, упасть на землю и немножечко побиться в корчах. Еще недавно так представлялась Дусе встреча со спасителем.
Но сдюжила. Внимательно нахмуренные мужики не лучшая компания для слез и падания на землю, и Александр Сергеевич – отнюдь не девичья не жилетка. Евдокия прерывисто вздохнула, нервно передернула плечами…
– Пойдем, – сказал Сергеевич и повел сыщицу к джипу.
Помог усесться на заднее сиденье и сел рядом. Невозмутимое, ко всему привыкшее окружение заняло передние места.
Джип плавно развернулся и тронулся вперед.
– Почему ты не отвечала на мои звонки? – хмуро, чуть недовольно глядя в ветровое стекло, поинтересовался Мирон. – Я тебе раз двадцать звонил. Уже начал переживать, что зря сорвался.
Дуся опустила голову. Только сейчас, каждой клеточкой тела, каждой порой и тончайшим, вздыбленным от омерзения волоском, Евдокия поняла, почему жертвы изнасилований так редко обращаются в полицию.
Рассказывать – это все равно что заново, как наяву, переживать кошмар. Вспоминать – все равно что вновь почувствовать грубые, безжалостные руки на беззащитном теле.
Это невозможно. Мерзко! Отвратительно! Бесчеловечно! Рассказывать мужчинам – постовым, полицейским, следователям, родному папе, без разницы кому! – о том, как с тобой поступили, противно сакральному женскому естеству!
– У меня мобильник отобрали, – с усилием вякнула Евдокия.
– Кто? – слегка напрягся Саша.
– Да так… перепившие деревенские идиоты.
Миронов с подозрением покосился на Землероеву:
– Ты с ними пила?
– С чего это вдруг?!
– От тебя за версту водкой несет.
Вот именно подобных обвинений жертвы изнасилований и боятся!
Дуся не пила, ее обливали. Она не загуляла с деревенской молодежью, позволив всяческие вольности, практически напросившись на наезд! Она реально пострадала ни за что!
И только это. Только этот, чуть-чуть, слегка презрительный взгляд п р а в и л ь н о г о уголовника заставил Евдокию приступить к рассказу. Хоть ей и было до тошноты противно, так как казалось, что она оправдывается.
…Заканчивая повесть, Дуся совсем опустила голову. Теребила грязными пальчиками изорванный подол.
– Останови машину, – глухо произнес авторитет. И, когда водитель начал притормаживать, приказал: – Разворачивай обратно!
Судя по тому, как на щеках водителя Толяна загуляли желваки, кое-что из рассказа Евдокии он услышал. Димон тоже боялся повернуться и встретиться глазами с униженной девчонкой. Сидел, окостенев плечами, смотрел перед собой. И только уши мужика пылали, как возмущенные коммунистические стяги на революционных баррикадах, выдавая настроение.
По единственной длинной улице деревни медленно полз «лексус». Ребятня сбегалась поглазеть на навороченный автомобиль. Заинтересованные взрослые выглядывали из ворот и окон. Машина проезжала по селу уже второй раз: перепуганная нескрываемой злостью Миронова, Евдокия никак не могла «вспомнить» дом, куда ее привела четверка отморозков. Девушка медлила, надеялась дождаться, пока у Саши хоть чуть-чуть спадет температура гнева, надеялась спустить ситуацию на тормозах. Мирон приехал в Н-ск по делу – спасать дорогого для Дуси человека. Если сейчас он круто выступит в деревне… Какие могут быть последствия? Чем закончится разборка?
Вызовом полиции? Облавой на разошедшихся чужаков?
Сыщица уже корила себя за болтливость. Им надо ехать выручать Васильевича, а брутальный дяденька-рецидивист решил некисло поиграть в благородного заступника!
– Не помню я… – смущенно вякала Землероева, – темно было. Может, ну их? Поехали отсюда…
– Толян, – коротко и выразительно приказал авторитет.
Шофер остановил машину, из открытого автомобильного окна пальцем подманил подростка:
– Ей, парень. Где у вас тут самогонщица Мальвина или Манька живет?
Парнишка молча выставил руку на покосившуюся калитку. Евдокия испуганно заерзала:
– Александр Сергеевич! Только не надо никого калечить! Пожалуйста!
Миронов повернулся к Дусе всем корпусом, тягуче и серьезно посмотрел в ее глаза и произнес:
– Как скажешь.