Дом опустел. Теперь за обеденным столом сидели только отец, мать и Эмма. Трапезничали молча, ничего не обсуждая. Вин обычно мрачно молчал, а Эдна и Эмма боялись нарушить тишину. Потом они расходились по своим делам и не виделись до вечера.

От Лесла поступали короткие сообщения. Его отправили на Триг, выдержавший атаку противника. Воевать пока не привелось, но это только дело времени. Второй раз атаковать Триг энхаты пока не решились, но реванш ожидался с минуту на минуту. Пришельцы захватывали планету за планетой, и все форпосты не выдерживали и двух дней. Лишь только Триг оставался нетронутым, но скоро, если планета окажется в глубоком тылу врага и останется без поддержки, сопротивление могут смять одной быстрой атакой.

А со Старога поступали противоречивые сведения. Вроде бы Энхаты продвинулись вглубь империи и захватили две звёздные системы. Между тем, судя по радиоперехватам на Староге всё ещё тлело сопротивление. Связи с оставшимися в живых нет, и неизвестно, что там происходит. Это была вторая планета, рисковавшая остаться в тылу противника.

Однажды вечером к Эмме пришёл Дайн. Думала, что уже никогда не увидятся после того, как поругались.

— Пойдём погуляем?

— Ой, да ладно! Я боялась, что ты не придёшь!

Быстро оделась, и спустя минуту они уже брели по осенней улице. Хоть солнце и ярко светило, но совсем не грело — лето окончательно отступило.

Кафе снова открылись, и можно посидеть там за стаканом коктейля. Правда, музыку убрали — негоже развлекаться, когда империя в опасности. А пропустить стаканчик-другой — это не развлечение.

Шагали молча, так же без слов заглянули в то недорогое кафе, куда приходили в прошлый раз, и заняли столик. Сделали заказ, по одному коктейлю. На этот раз Эмма взяла деньги, и в случае чего Дайну не придётся краснеть.

— Ты на меня не сердишься?, — она положила руку на его ладонь.

— Нет, — Дайн осторожно освободил кисть. — Теперь нет.

Официант принёс поднос с коктейлями. Дайн отпил глоток.

— Я завтра тоже уезжаю. Ты была права. Нельзя сидеть и ждать. Нельзя прятаться за маминой юбкой.

— А как же мама?

— А что мама?, — Дайн поставил бокал на стол. — Мама всю жизнь работала за троих, поработает ещё немного. Надеюсь, что война будет недолгой, и я скоро вернусь.

Эмма отвернулась, чтобы товарищ не заметил слёз в её глазах.

— Ты получил повестку?

— Нет, я сам напросился. Еле уговорил, брать не хотели. — Дайн помрачнел. — Правда, мама… против. Но ей не привыкать одной оставаться.

— Извини, я тогда не хотела тебя оскорблять, — с трудом проговорила Эмма.

— Я и не оскорбился…, — нарочито бодрым голосом ответил Дайн. — Ну так, немного.

— А куда тебя отправят?, — полюбопытствовала Эмма.

— Пока не знаю, — Дайн взял бокал и взболтал коктейль. — Наверное, как и Слойна, куда-нибудь на границу. Ты меня проводишь завтра?

— Конечно!, — с жаром ответила Эмма.

Дайн одним глотком допил остатки коктейля.

В этот вечер гуляли до самой ночи, потом он проводил подругу домой и уехал к матери. А рано утром телепатку вызвали в колледж. Она пыталась объяснить, что необходимо проводить товарища, но директор остался непреклонен — Эмма должна явиться как можно быстрее. И намекнул, что сейчас время военное, опоздание может засчитаться изменой, и на юный возраст не посмотрят. И она подчинилась приказу.

Директор сидел в кабинете с двумя инструкторами и военным в чине полковника. Эмма, увидев офицера, слегка растерялась, застряв в дверях.

— Проходите, Эмма Эрго, — благодушно сказал директор.

Эмма прикрыла за собой дверь.

— Вы позвонили и велели приехать, — робко пробормотала она, косясь на офицера.

— Садитесь, — предложил директор.

Эмма заняла свободный стул между двумя инструкторами, чувствуя себя очень неловко — обычно все эти люди держали дистанцию, а теперь сидят почти вплотную к ней.

— Вы у нас лучшая ученица, — обратился к ней директор. — Из всех курсов, самая сильная телепатка. Сейчас нам понадобятся ваши способности. Вы ведь понимаете, как вас можно использовать?

— Предполагаю, что для допросов, — ответила Эмма.

— Вы правильно предположили. — Директор указал на офицера. — Познакомьтесь, это полковник Жан Кен.

Седовласый мужчина улыбнулся краешком рта. Эмма привстала и сделала реверанс. Директор продолжил:

— С сегодняшнего дня вы подчиняетесь этому человеку и исполняете все его приказания.

Эмму это заявление изумило. Как это? С каких пор учащиеся колледжа подчиняются военным?

— Подчиняться?, — изобразила она изумление, граничащее с негодованием. — Исполнять все приказы? Разве я солдат?

— Теперь вы военный человек. И не солдат, а офицер.

— Я?, — опешила Эмма. — Офицер? Мне только шестнадцать лет!

— Это не имеет значения. Вот документы, — офицер протянул девушке именную чип-карту. — Вам присвоено звание лейтенанта, вы поставлены на довольствие и будете получать жалование, какое положено телепату в чине лейтенанта во время военных действий. И вот с этой документацией вам надо будет ознакомиться до завтрашнего утра.

Он положил на стол кодированную карту с записями и толкнул её к телепатке.

— Считать данные можно при помощи вашей чип-карты. Сегодня вы можете быть свободны. Но прошу вас никуда надолго не отлучаться из дома, может быть, вы срочно понадобитесь. Если что, я пришлю за вами ультралёт.

— Я поеду в командировку?, — поинтересовалась Эмма. — К чему мне готовиться?

— Нет, мы будет работать в черте города, — успокоил её Жан Кен. — Разумеется, об этом никто не должен знать. Родным тоже не советую раскрывать всё, чем мы будем заниматься. Для всех вы — секретарь в отделе работы с населением. Дома так и скажете — отдел работы с населением. Никаких подробностей. Это очень важно.

Телепатка забрала документы. Директор проводил её до выхода и запер дверь.

Весь день Эмма провела дома, ожидая, что в любое мгновение может прилететь служебный ультралёт, но её телепатический дар никому не понадобился. Дайна проводить не удалось, и теперь товарищ подлетал к месту службы. Это обиднее всего — могли бы позволить проводить друга, всё равно ведь теперь весь день ничем не заполнен. А ведь на это понадобился бы всего-то час времени. А уж потом бы хоть до вечера мурыжили.

Вечером рассказал отцу о новой работе. Не послушавшись совета, поведала всё, о чём говорилось на встрече. Отец внимательно выслушал, а потом посоветовал больше никому об этом не говорить. Сказано, что будет служить в отделе работы с населением, значит, так надо. В армии приказы командиров следует выполнять неукоснительно, иначе могут возникнуть проблемы. Эмме всё это в новинку, она ещё не привыкла к строжайшей армейской дисциплине.

Потом отец устало пожаловался, что без сына тяжело. Всю работу по управлению фабриками приходится выполнять самому, без помощников, а доверить некому. Рассчитывал хотя бы Эмму привлечь, предварительно обучив, но ей сыскали другое занятие. Придётся тянуть всё самому.

К тому же работы сейчас очень много, военные заказы позволили запустить обе фабрики в полную мощность, чего уже давно не случалось. Там всё гудело днём и ночью, глыбы метеоритного льда доставляли постоянно, плавили и выпаривали чистейшую питьевую воду и сразу же отправляли на армейские склады. Только это и радовало сердце старого Вина Эрго, только это и осталось у него.

Утром прилетел ультралет, и Эмму, как важную персону, отвезли на окраину города, где она никогда раньше не бывала. Закрытая зона, куда доступ простым смертным запрещён. Тут располагались несколько военных баз, и, как сейчас выяснилось, Разведывательное Управление — организация, о существовании которой Эмма раньше даже и не подозревала.

Пролетели несколько надёжно охранявшихся периметров с электронными блокпостами. Дальше двинули пешком. Через каждую сотню метров у них тщательно проверяли документы, один раз даже взяли пробу ДНК. Всю дорогу Эмму сопровождали два вооружённых солдата — неразговорчивые глыбы ростом выше двух метров. Она пыталась заговорить, но те словно воды в рот набрали, и вовсе не реагировали на девушку.

Наконец приблизились к низкому строению, оказавшемуся входом в огромный многоуровневый подвал. Солдаты передали Эмму на руки другим конвойным, и те повели её по длинным и узким коридорам, потом везли на лифте вглубь планеты.

Наконец путешествие закончилось — за одной из дверей в уютном кабинете сидел Жан Кен. Приветливо улыбнулся, указал на кресло рядом с собой и предложил кофе.

— Вы сейчас в форме?, — спросил он, осматривая новую сотрудницу. — Как у вас с телепатией? Можете включить её в любой момент, или на это требуется время?

— Да, я в полном порядке, — Эмма села в кресло. — Кстати, у меня грудь не пятого размера, а третьего. И мне всего лишь шестнадцать лет.

Офицер смутился, поперхнулся кофе и едва не пролил на штаны.

— Да, действительно, в форме… Телепатия у вас что надо!, — заметил он, и немного помолчав, заключил: — Ну что ж, тогда будем работать.

— А что от меня требуется?

— Ничего особого. Копаться в головах. К нам доставили пленного энхата. Старший офицерский чин. Есть подозрение, что они скрывают от нас информацию. Кроме того, нужно побеседовать с одним нашим офицером. Думаю, что его можно назвать предателем. Вы готовы?

— Да, я готова, — не раздумывая, сказала телепатка. — О чём я должна говорить?

Полковник допил кофе.

— Говорить вам не придётся. Этим займусь я. А вы должны читать мысли. Возможно, это вам будет неприятно, может быть, напугает. Кто знает, что у них на уме и какой информацией они владеют. Сможете?

— Конечно. Нас этому учили. Копаться в чужих мыслях — нет ничего поганее на свете. Но такой вот я уродилась. Даже родной папа поначалу меня побаивался.

— М-да, сочувствую. Эмпатам и телепатам не позавидуешь. Это мы — обычные люди, бесчувственные чурбаны. Ну что ж, допивайте кофе, и начнём работать.

Кофе был ароматным и очень вкусным. А главное, без сахара, как Эмма и любила. Просто терпеть не могла, когда где-нибудь в гостях наливали кофе и, не спросив о вкусах, насыпали чуть ли не полчашки сахара. Этот военный не был телепатом и не мог читать мыслей, но был хорошим психологом.

Конец третьей книги.