Однако Странник его опередил. В два прыжка оказался перед Лафайетом. Схватив его всеми руками, встряхнул. Вокруг Лафайета заколыхалось белесое облачко, будто инопланетянин выбивал из него пыль. Встряхнул второй, третий раз, и облачко становилось всё плотнее.

Странник втянул в себя этот клочок тумана, как курильщик, и отошёл от Лафайета – чёрные кости осыпались, череп упал и покатился по камням. Глазницы уже не светились.

В Странника будто вмонтировали новые батарейки, обрёл второе дыхание. Одним ударом поверг Беглеца наземь, затем подскочил к нему, присел рядом и ударил ещё два раза. Беглец дернулся и затих. Над его головой заколыхалась прозрачная дымка. В ней вдруг мелькнуло лицо Чанова, затем оно вытянулось, преобразившись в Строгина, потом в радиста Игоря, в астрофизика Евсеева и в Лафайета. Беглец будто отпускал души убитых землян. Дымка рассеялась.

Странник поднялся, отшатнулся в сторону и сел на валун. Видно, что смертельно устал – руки его безжизненно висели. Он смотрел на особовцев и что-то говорил на непонятном языке.

Язык Странника понимал только Прошин, эмпат видел образы в голове пришельца и переводил их на русский:

– Он говорит, что серьёзно пострадал и теперь обязательно умрёт.

– Это что, выходит, что всё закончилось? – спросил Железнов. – Одного убили, второй сейчас помрёт… то есть мы можем вздохнуть свободно?

– Думаю, что мы победили, – ответил Женя. – И можем уже сверлить дырочки для орденов.

Прошин увидел, как от Странника отделяется то самое облачко, которое он вытряхнул из Лафайета, и устремляется к Чернову. Тот схватился за грудь и стал царапать броню скафандра пальцами в жестких металлических перчатках. Облачко, проникло внутрь, просочилось сквозь плотный материал боевого скафандра. Женя выпрямился, что-то захрипел и в этот миг облачко оставило его. Покружив вокруг его головы, отлетело в сторону и метнулось к майору Глыбе. Женя упал, ноги его несколько раз дернулись, и он затих.

Вслед за Черновым упал и майор, и его скафандр сразу отметил отключение всех жизненных функций.

Двое солдат бросились к капитану, двое к командиру, но поздно. Оба были мёртвы.

Странник что-то громко сказал, поднялся во весь рост, вытянулся как по стойке «смирно», и так же, не меняя положения, рухнул крокодильей рожей на камни. Облачко, метавшееся между Черновым и Глыбой, исчезло. Паранорму в какое-то мгновение показалось, что оно втянулось в скафандр майора, но он не был в этом уверен.

Где-то послышался рёв двигателей. Это звездолёт Странника, ни боты с МНС, ни шлюпы ОсОба не издавали таких звуков. Яркая искра метнулась в небо и растворилась в нём.

Тело Странника исчезло, словно успело разложиться, оставив на том месте, где оно лежало, темный отпечаток. Беглец тоже растворился, будто его и не было.

В шлемофоне послышался голос Шахназарова.

– Радио заработало.

Из-за горизонта показались два рейд-десантных шлюпа, запоздалая помощь первого и второго взводов.

Из Прошина вдруг словно выдернули стержень, и он ощутил дьявольскую усталость. Видимо, заканчивалось действие амфетамина, вколотого Железновым. Он добрел до опущенного трапа и сел на него. Кто-то из солдат присел рядом, и они стали дожидаться, когда подлетят шлюпы…

На краю вселенной

– Месс, у меня для вас новость. Две новости.

– Хорошая или плохая? Впрочем, Глон, мне без разницы. В этом мире уже давно не осталось хороших новостей. Говори.

– С какой начинать?

– С хорошей.

– Хранитель порядка Ай-но́р наконец-то остановил этого вора по имени Шеб (или как его назвали разумные – Беглец), убил его и отнял у него силу Вселенной.

– Приятно слышать. А плохая?

– Ай-нор и сам покинул наш мир и теперь идёт коридором Мрака, в конце которого брезжит слабый свет.

– Говори проще, мы не на Великом собрании. Ай-нор, умер? А что же с архивом силы?

– Ай-нор выследил и обезвредил похитителя Силы Мессов. Он нашёл его на четвёртой планете системы 13/21. Выяснилось, что Шеб спрятал запакованную Силу на этой планете много циклов назад. Думал, что мы забудем и перестанем его выслеживать после побега. Вы же знаете этих низких, Месс.

– Давай без экивоков, Глон. По существу.

– За то время, что архив пробыл там, произошло много перемен. Пришли разумные и стали осваивать планету. Как я понял, архив оказался в пределах построенной ими станции. И преступник какое-то время пребывал среди разумных, пока не нашёл его. Ай-нор ждал, когда Шеб это сделает. За это время погибло несколько разумных, Месс.

– Шебу просто повезло, что он сам умер. Он бы не вынес повторного наказания. Давай дальше.

– Шеба смертельно ранил Ай-нора. Перед смертью Хранитель инсталлировал одному из разумных свою сущность и заархивировал в подсознание Силу.

– Он выдержал инсталляцию? Архив силы спасён?

– Я очень надеялся на это, Месс. Я думал, что мы сможем его инициировать и сделать Хранителем порядка вместо Ай-нора. А заодно вернули бы архив силы. Но нет, он умер. Что прикажешь, Месс?

– Это очень плохо. Хранителя потеряли, архив силы потеряли, погибли разумные. Я очень недоволен работой. Но ничего не поделаешь. Пришло для нас время потерь. Кстати, Глон, где Мира?

– Мира? Со звездолётом всё в порядке. После смерти Ай-нора она улетела с планеты и пасётся теперь у планетарной системы 13/21, ждёт своего нового хозяина. Если бы разумный выжил, то научился бы ею управлять.

– Одичает она. Одичавшего механоса невозможно приручить вновь.

– Только не Мира, Месс. Она провела в одиночестве миллионы лет и не одичала.

– Что-нибудь ещё?

– Шеб загрузил в нескольких разумных носитель со своей личностью. И включал по мере надобности. Две из них остались неактивированными. Если вдруг запустится механизм, то Шеб возродится. Может быть, даже в двух экземплярах. Одна радость, что архив к тому времени уже умрёт, ведь он недолго держится в мёртвых телах.

– А ты говоришь: «две новости – хорошая и плохая…» А принёс только плохие.

Солдат, маньяк, грабитель

1

…Самым смешным показалось то, что он не помнил своего имени. Хотя смеяться хотелось меньше всего. Первая фраза, сформировавшаяся в голове, была той самой, что приходит на ум после дружеской вечеринки – «Где это я?»

Но вспомнилось лишь то, что никогда не напивался до бесчувствия, поэтому следующая мысль прямо-таки добила. «Кто я?»

Потом появился страх. Он не смог открыть глаза, не получилось пошевелить ни рукой, ни ногой, ни даже мизинцем. Вообще не чувствовал своего тела. Да и есть ли оно? «Может быть, я призрак самого себя?»

В голове укрепилось убеждение, что он военный. Или был им когда-то. Парализован. Амнезия. А может, его и вовсе нет. Не ощущал собственного тела, его сожрали черви… давно уже мёртв. «Кто я? Где я?» Как тяжело, когда не знаешь ответов на такие простые вопросы! Как страшно осознавать собственную беспомощность.

***

Красные гипнотические глаза, просверлившие мозг. Шесть рук. Это страшилище уничтожило его и обещало дать вечную жизнь. Но вечной жизни не бывает – разве что вечная память. Нет, это что-то из другой оперы… С памятью как раз таки большие проблемы, вместо головы решето.

Узнать самую малость о себе всё же не мешало бы – хоть имя, чёрт возьми! По крупицам собирал осколки разбитой вдребезги памяти, склеивая пазлы. Мозаика вышла скверной – выяснилось немного – служил солдатом, и его убил некто с красными глазами. На этом воспоминания обрывались.

«Может, я, и правда, умер? Но нет, я хочу жить. И, наверное, у меня много незаконченных дел… только я не помню каких. Посадить дерево, вырастить сына… Нет, не помню, ни дерева, ни сына. Мне бы оклематься… ну не хочется мне в чистилище, я жить хочу».

***

…Острая, резкая боль пронзила тело от пяток до макушки. Почувствовал руки, ноги, голову и смог открыть глаза. Господи, как больно! Уж лучше быть трупом и ничего не ощущать! «Убейте меня обратно!»

Внезапно осознал, что видит тусклый свет. И не в тоннеле, как положено уходящим в мир иной… А в какой-то узкой щели. И понял – он лежал в небольшом тёмном и холодном ящике.

«Что за чертовщина? Я не кукла, чтобы меня держать в коробке!»

Слегка сдвинул лёгкую металлическую плитку. Щель стала шире, свет ярче. Полоснуло по глазам, ослепило. По щекам потекли слёзы, и пришлось выждать, пока зрение восстановится. Толкнул сильнее, крышка упала и загремела. Медленно, очень медленно поднял голову, осмотрелся…

А ларчик просто открывался.

«Что же это делается? Как я оказался в этом чёртовом сундуке? Это же гроб!»

Взгляд зацепился за тускло блестящую алюминиевую пластину, приклёпанную к цинковому борту ларца. Металл бледно мерцал в приглушённом свете неоновых ламп.

«Собственность Особого Отдела Безопасности».

Некоторое время думал, что он и есть собственность Особого Отдела, но потом… потом снова стало страшно… Человек, (его труп, кстати, тоже) не может быть собственностью какой-либо организации.

Осмотрел своё тело, – ни царапины. Униформа тоже цела, ни дырочки, ни затяжечки, будто только надел, новьё. Серый материал, слегка шершавый на ощупь. На плече шеврон – жёлтая молния, перечеркивающая стилистическое изображение солнечной системы. На ногах плотно сидели удобные армейские ботинки на тугой шнуровке.

«Я умер? – пронеслось в дырявой голове. – Я ведь лежал в этой чёртовой домовине. Но сейчас-то уже не лежу, а сижу, значит – не умер».

Поднялся на ноги и стоял в гробу, как в маленькой лодочке, словно Харон, переправляющий через Стикс сам себя. Рядом находился такой же цинковый ящик. А за ним еще один.

Пихнул крышку, посмотрел на расслабленное лицо. Человек в гробу тоже оказался военным.

– Я его узнаю… – прохрипел, выдавливая из глотки тяжёлые и непослушные слова. – знакомое лицо… но не помню… Ну подождём, когда тоже оживёт. Вдвоём веселее.

Память не возвращалась. Беглянка, она спряталась где-то в подвалах подсознания, и чего-то выжидала.

Прикоснулся ладонью к лицу человека, провёл по нему. Руку ожгло холодом, лоб ледяной, как кусок льда. Этот уже не поднимется.

«А я? Тоже помер, но после воспрянул, выжил».

Выжил? В лицо будто кипятком плеснули. Вернее – ожил. И это не столько странно или удивительно (хотя, если разобраться, и то, и другое), скорее – пугающе. Но когда страх тебя преследует постоянно, почти перестаёшь его ощущать.

Подошёл ко втором гробу, скинул на пол крышку. Внутри лежал еще один военный. Красивый белокурый, ему бы в кино сниматься. Лицо тоже очень знакомое.

Присел на бортик гроба и стал ждать, когда мертвец поднимется. Просидел так достаточно долго, чтобы понять – не встанет. Они погибли в одном месте и практически в одно время, но каждый умер по-своему. Одна смерть означала начало новой жизни, а существование второго человека оборвалось безо всякого продолжения. Ему не было так больно, он просто умер… счастливец!

– Ну что ты тут разлёгся? – спросил, обращаясь к мёртвому вояке. – Хорошо тебе, да? Никаких проблем. Отнесут, закопают, молитву прочтут, родные поплачут. А я тут мучайся.

Вскочил и в сердцах пнул гроб, металл глухо отозвался.

– Как меня звать, ты знаешь? Ты знаешь моё имя? Кто я такой, вообще?

Успокоившись, стал осматриваться. Морозильная камера грузопассажирского космического корабля. На серых стенах слабо мерцали лампы, и это слегка развеселило. Зачем мертвецам этот мирный, приглушённый свет? Им достаточно и того, что видят в конце тоннеля. Рассмеялся, но закашлялся и замолчал – негоже ожившим мертвецам смеяться. Да еще и в столь скорбном обществе.

И внезапно помрачнел – его тоннель, и это сильно напрягало, наверняка будет бесконечен, и в нём не найдётся места ни свету, ни тьме, ни жизни, ни смерти.

«Куда же ведёт тоннель? В кого я превратился после второго рождения? Жив ли, или это лишь иллюзия жизни? Умирал ли, или это только показалось?»

Интуиция подсказывала, что здесь нельзя оставаться, нужно поскорей убираться. Подошёл к стене, толкнул люк и вдруг заметил, что его заперли снаружи. Ну не предусмотрели конструкторы, что кое-кому из неправильных жмуриков приспичит выйти из корабельного морга, обычно их выносят вперёд ногами.

Как же открыть этот проклятый люк? С собой нет никаких инструментов, которыми можно хотя бы попытаться сделать это. Не зубами же грызть титановую переборку! Попробовать просунуть в щель пластину, приклёпанную к ящику? Но её-то чем оторвать? Стал ковырять бирку ногтями, они ломались и крошились, ни на миллиметр не сдвинули её с места. Потом нашёл в кармане ключ неизвестно от какой двери. Впрочем, это тоже нисколько не помогло, только цинковую поверхность поцарапал.

Оставил это бесполезное занятие и задумался. Должен быть выход! Надо же как-то выбраться отсюда! Бродил по морозилке, обшаривая все углы, но ничего не нашёл. Потом накатило мрачное отчаяние, подбежал к стене и принялся колотить по ней кулаками. И вдруг почувствовал себя нехорошо. Его будто наизнанку вывернуло. В прямом смысле слова вывернуло – показалось, что сердце стучит не внутри грудной клетки, а снаружи, а глаза будто смотрят вглубь черепа. Мгновение спустя снова перестал ощущать своё тело и словно в очередной раз помер. И в конце концов понял, что произошло – организм научился распадаться на атомы. Очередной удар кулаком по титановой поверхности – и рука вдруг по локоть погрузилась в стену. Не удержав равновесия, стал падать и свалился на пол уже по ту сторону стены, ткнувшись лбом в жёсткий прорезиненный рифлёный коврик, оказавшись в широком, тускло освещённом коридоре.

Резво подпрыгнул, выпрямился и прислонился спиной к стене, до боли сдавив руками виски. На несколько секунд застыл в позе мыслителя, пытаясь сообразить, что произошло. В конце коридора открылась дверь, и послышались негромкие шаги. Мимо продефилировал человек в униформе, в такой же, в какую одет и он, серую и с жёлтой молнией на плече. Лицо было очень знакомо. Знал его, но не мог вспомнить, этакое неправильное дежавю.