Караван-сарай в двух днях пути от города встретил русских путешественников недружелюбно. Такие гостевые дворы издревле строились здесь вдоль больших трактов как убежища для купцов – и обычно представляли собой солидные укрепления. Жилые корпуса, конюшни и склады образовывали сплошную стену в форме подковы, а въезд во внутренний двор замыкался тяжелыми воротами. Сейчас, ближе к вечеру, ворота были заперты. Учитывая, в каком диком, отдаленном от поселений месте расположился караван-сарай, подобная предосторожность не удивляла. Однако стоило отряду подъехать к строениям ближе, как перед копытами коней взметнулись облачка пыли от ударивших в землю пуль, – и вот это уже было чересчур.

– Пр-р-р! Стоп! – рявкнул Николай, дублируя команду жестом. Казаки за его спиной тут же начали разворачиваться в боевой порядок, вытягивая из седельных кобур карабины.

– Из окон стреляли, – спокойно сказал Джантай, осаживая скакуна рядом с капитаном. За оружие киргизский воин даже не думал браться. – Слева от ворот – двое, один справа.

– И как это понимать, по-твоему?

– Были бы враги – стреляли бы еще, – пожал плечами бугинец. – Так – предупредили.

– Чем-то напуганы, значит? – Дронов нахмурился: он догадывался, что могло встревожить запершихся в укреплении хозяев и их гостей-торговцев.

– Попробую узнать. Придержи людей. – Проводник двинул коня вперед медленным шагом, подняв обе руки над головой, демонстрируя невидимым стрелкам пустые ладони.

– Опустить оружие! – велел капитан, оглядываясь. – Приказный Евграфский, не трогать пулемет!

– Да я так… – виновато опустил взгляд казак, сдвигая папаху набекрень и почесывая в затылке. – Для порядка…

– Что случилось, Николай Петрович? – протиснувшись между станичниками, к Дронову выбралась стажерка. Ее смирная обычно Ак-Булут приплясывала и вскидывала голову, волнуясь.

– Стреляли, – хмыкнул офицер. – Но не в нас. Джантай пошел на переговоры. А ты зря вылезла, вернись-ка лучше в задние ряды.

– И как у него получается? – Маленькая сыщица демонстративно проигнорировала последнюю фразу, становясь с командиром стремя в стремя.

– Ну, больше не стреляют – значит, неплохо. – Дронов посмотрел в сторону гостевого двора, у ворот которого так и не спешившийся киргиз что-то эмоционально доказывал собеседнику по ту сторону створок, дополняя слова бурной жестикуляцией.

– Я надеюсь, это никак не связано с нашим прошлым приключением, – неуверенно протянула девушка, машинально поглаживая притороченную у бедра сумку с трофейным «ноутбуком». После удачного бегства она с ним не расставалась ни на минуту, даже на ночь клала под голову.

– Я тоже надеюсь, – кивнул Николай, хотя на самом деле был совершенно уверен – происки мстительного серкера тут ни при чем. Проводник тем временем закончил беседу и повернул назад, дал коню шпоры.

– Что там? – крикнул ему капитан, когда бугинец только подъезжал.

– Не пустят, – мрачно ответил Джантай, натягивая поводья. – Говорят – мятежники рядом, конные отряды уже здесь где-то ходят. Разведчики, добытчики. Грабят что хотят, кто не присоединится – режут. Или вообще всех режут, когда как. Тут обоз из Бухары заперся, с припасами и охраной. Надеются пересидеть, никого больше не пускают.

– Опять ночевать в поле… – выдохнула Александра с легкой ноткой разочарования – неудобства походной жизни она терпела стоически, однако относилась к ней без особого восторга.

– Да боюсь, это-то как раз не главная проблема, – куснул губу Дронов.

– Понимаю, – улыбнулась девушка невесело. – Но то уже по вашей части.

– Еще вот что сказали, – продолжил Джантай. – Вчера тут на Ташкент большой караван прошел, тоже на ночь встать не смог. Дорогой шел, еле полз, много повозок больших, охраны очень много. Сказали – можем еще догнать, вместе безопасней будет.

– Интересно, если они там думают, что мы можем быть сообщниками мятежников, то указать нам на караван – любопытное решение, – заметила Саша. – Они им смерти хотят?

– Может, там товары конкурентов, – усмехнулся Николай. – Или просто надеются интерес на более легкую цель переключить. Но коль не соврали, то у нас два варианта. Первый – догонять караван и идти с ним. Так и впрямь будет проще отбиться от мелких групп налетчиков. Только вот большой обоз, идущий главным трактом, привлекает внимание, и цель он заманчивая… Накличем на себя большие силы повстанцев – никакая охрана не поможет. Вариант второй – уйти от дороги, двигаться скрытно. Меньше шансов натолкнуться на врага, но если уж напоремся – быть беде.

– Плохой вариант второй, – покачал головой воин-киргиз. – Местность мало знаем, а у врага местные могут быть в отрядах. А погонятся – все не уйдем. Кто-то отстанет.

Несмотря на опускающиеся сумерки, капитан заметил, что Саша залилась румянцем и до побелевших костяшек стиснула поводья. «Зря, – подумал Дронов. – На свой счет приняла, как пить дать. А ведь все драгуны посредственно ездят, и я тоже не самый великий наездник. За Джантаем, если что, только казаки и угонятся». Вслух же он сказал:

– Думаю, ты прав. Тогда сейчас ищем место поукромней, встаем на ночевку, а завтра скачем во весь опор, нагоняем обоз. Отдохнуть нужно как следует.

Место для стоянки выбирал, понятное дело, проводник. Справился быстро – небо на западе еще багровело, когда он отыскал уютную впадинку, по краям обросшую густыми кустами. На дне нашлись следы кострищ – опаленные камни, сложенные кругами, и еще не размытый дождями пепел. Значит, русские не первые оценили удобство ложбины, и на ночь стоило выставить солидный дозор. К тому же туда пришлось загнать целый табунок лошадей – у отряда их было под два десятка. В итоге внизу стало тесно, но места, чтобы развести собственный костер и устроить лежанки, вполне хватило. Ефрейтор Саночкин взялся кашеварить, притянув в помощь молодого станичника, прочие занялись устройством лагеря. Александра ловко расседлала свою лошадку, обиходила ее на скорую руку и сунулась было помогать ефрейтору, но была вежливо отбрита. Как обычно, впрочем, – на каждой стоянке девушка пыталась быть полезной, вызывалась принести воды или приготовить похлебку, но ей никогда этого не позволяли. Частью из недоверия к ее «кухонным» талантам, частью – просто из заботы. Девушка пробовала обижаться на такое к себе отношение, однако у нее не выходило. Вот и на сей раз она помялась немного, не зная что делать, отошла в сторонку и улеглась прямо на траву. Расстилая постель, Николай краем глаза наблюдал, как юная стажерка широко зевает, потягивается, закладывает руки за голову, устраиваясь поудобней. Вздохнув, Дронов подхватил одно из одеял и направился к ней.

– Простудишься, – сказал офицер, присаживаясь на землю рядом. – Вот, подстели.

– Спасибо. Земля теплая, но… – Приподнявшись на локтях, девушка вдруг замерла. Прищурясь, посмотрела куда-то поверх плеча капитана. Глаза ее округлились: – Дирижабль!

Николай тоже глянул вверх и увидел на западе светящуюся точку. Огонек уверенно двигался по темному небу в их сторону.

– Да, и большой, – подтвердил он. – А чему ты удивилась? Сама ведь в Пишпек воздухом прибыла.

– Э… Даже не знаю. – Немного смутившись, Саша поспешила забрать у мужчины одеяло. – Просто… Я так давно не видела машин, что уже привыкла. Будто персонажем исторического романа стала, про освоение Сибири в позапрошлом веке. А здесь часто ходят дирижабли?

– Да, путь из Европы в Индию и Китай проходит через всю Среднюю Азию. Но воздушный коридор широкий, а корабли держатся на большой высоте, для безопасности. Потому их редко увидишь. – Дронов сорвал травинку и закусил ее кончик. – Понаблюдаем.

Казаки в лагере также заметили дирижабль и теперь тыкали в него пальцами, запрокидывали головы.

Воздушное судно росло на глазах. Вот один огонек распался на несколько разноцветных – белый, зеленый, синий, красный. Вот стал виден продолговатый силуэт, а вот и гул могучих винтов донесся до ушей… Солнце уже опустилось за высокий горный горизонт, но огромную тушу летучего корабля алые закатные лучи еще освещали, пусть и слабо. Обшивка гигантской «сигары» казалась окрашенной в багрянец. Дирижабль двигался низко, величественно, и курс его лежал почти над лагерем, так что и невооруженным глазом можно было различить знаки на бортах и оперении.

– Британец, – определил урядник Невский, подошедший к командиру и сыщице и вставший рядом. – Торговец, грузовоз. Вон какой здоровяк, а пушечных башен всего две в нижней полусфере, со скорострелками. Будь пассажирский или грузо-пассажирский, не рискнул бы так низко идти.

– А почему этот идет? – спросила Саша с искренним любопытством. Дронов был уверен, что она девушка городская и летала на цеппелинах куда как чаще его, но знала о них, видимо, немногим больше.

– Скорее всего, поломка какая. – Старший казак вытащил из-за пазухи трубку с коротким чубуком, сунул в зубы. Полез за кисетом. – Утечка газа, например.

– Интересно, они нас видят?

– Могут, при желании. И даже наверняка. – Дмитрий Александрович достал кожаный мешочек, развязал его и принялся набивать трубку табаком. – Места тут опасные, в такой момент у них должна двойная вахта землю наблюдать. А не то пальнут снизу из пушки – и поминай как звали.

– Думаю, махать им рукой не стоит, – добавил Дронов, жующий травинку.

– Ага, еще влепят очередь двадцатимиллиметровых. От нервов. – Казак перевел взгляд на капитана. – Мы закончили, прикажете отбой?

– Пожалуй. Посты ведь выставили, вахты распределили?

– А то.

Они помолчали еще немного, наблюдая за тем, как небесный гигант, басовито рокоча двигателями, уплывает вдаль, призрачной тенью тая среди бледных ранних звезд.

Караван они нагнали во второй половине следующего дня – много раньше, чем рассчитывали. Объяснение тому было простым – обоз никуда не ехал, а стоял в стороне от тракта. Высокие четырехколесные телеги торговцы построили огромным квадратом, загнали внутрь получившегося укрепления лошадей и выставили на периметр часовых. Кроме того, на каждой третьей повозке стояло что-то, накрытое толстой тканью, – по габаритам весьма похожее на пулемет. В центре лагеря высился шатер, окруженный тройкой фургонов-цистерн – они использовались как сторожевые вышки, – на каждом стояло по караульному с винтовкой.

– Ого, – только и сказал Николай, когда ему открылось столь впечатляющее зрелище. – Настоящий вагенбург.

– Крутовато взялись, для купцов-то, – согласно хмыкнул Невский. – И организовано грамотно, как по учебнику. Что прикажете делать?

– Как обычно, – пожал плечами капитан. – Сперва переговоры. На сей раз еду я. Джантай со мной.

– Я тоже, – раздался звонкий голосок из-за спин солдат.

– Саша…

Девушка, подъехав ближе, серьезно посмотрела ему в глаза, сдвинула брови. И Дронов со вздохом сдался:

– Ладно. Тогда еще Черневой. Остальным ждать в готовности.

«Делегация» из четырех человек направилась к стоянке торговцев нарочито неспешно и не таясь, напрямик. Движение, наметившееся в лагере при появлении русского отряда, стало бурным – люди, сидевшие у костров, бросались на явно заранее условленные боевые позиции, хватая длинные ружья, кто-то вскакивал на коня, кто-то лез на возы с укрытыми тканью предметами… Это была не паника, а спокойная деловая суета. Когда до импровизированного укрепления путешественникам оставалось метров двадцать, их окликнули сперва по-узбекски, затем по-киргизски. Последний вопрос Николай понял:

– Кто такие?

– Русские! – ответил капитан на том же языке, надеясь, что его скромных лингвистических познаний хватит и привлекать Джантая как переводчика не потребуется. Общаться через посредника всегда сложнее. Но и получить порцию свинца из-за недопонимания тоже как-то не хотелось.

– Что здесь делаете? – Вопросы задавал невысокий мужчина в черной, шитой золотом тюбетейке. Разглядеть его толком не выходило, так как он предусмотрительно прятался за парой плечистых охранников – виднелась лишь макушка.

– Исполняем поручение командования! Дипломатическая миссия! – Слово «миссия» офицер произнес по-русски – в киргизском языке такого или не было, или Дронов его просто не знал.

– Ну и езжайте себе!

– Говорят, тут опасно стало. – Николай решился подъехать чуть ближе, чтобы без нужды не повышать голос. – Мы бы хотели к вам присоединиться, если вы идете в сторону Чимкента. Со мной отряд солдат, вместе будет спокойнее.

– А откуда нам знать, что вы правда русские? – после короткого раздумья спросил носитель золоченой тюбетейки. – Подпустим вас, а вы…

– Я не похож на русского? – делано возмутился Дронов и широким жестом указал на Сашу. – Или она похожа на киргизку?

– Поверьте им, Насреддин-ака. Это русские, – раздался вдруг тихий, но хорошо поставленный, слышимый даже с расстояния голос. – Самые настоящие. Я не раз имел дело с русскими, я их знаю.

К двум пустым возам, образующим нечто вроде ворот, подошел человек, одетый в костюм небогатого путешественника – удобный, но без всяких украшений. Кожа, войлок и костяные пуговицы – ничего более яркого. Такой в Средней Азии носили те, кому по долгу службы или иной нужде приходилось часто ездить между поселениями. Только характерный разрез глаз, тонкие усики и собранные в косицу волосы выдавали в новом собеседнике уроженца Поднебесной.

– Мы рады приветствовать наших соседей. – Встав перед телегой напротив Дронова и опершись об ее край рукой, китаец перешел на русский – идеальный, почти лишенный следов акцента. – Вы правы, вместе было бы много безопасней продолжить дорогу, и все же в иных обстоятельствах я бы советовал вам ехать дальше, не подстраиваясь под нашу черепашью скорость. – При этих словах человек криво усмехнулся. – Ведь ваша важная миссия едва ли терпит. Но сейчас перед нами встала проблема, которая, вероятно, затруднит и вас. Посему думаю, что объединить наши силы хотя бы на время будет в самом деле разумно.

– Что за проблема? – коротко поинтересовался Николай. Его ум был занят спешным анализом новых фактов. Китаец, значит?..

– Об этом и поговорим. – Собеседник капитана оглянулся. – Насреддин-ака, прикажите своим людям расчистить проезд, впустим их внутрь.

– Смотрите, Ташкентский тракт идет вот так. – Китаец, назвавшийся Алимом, рисовал палочкой прямо в пыли. Имя у него было местным, и Дронов крепко подозревал, что на самом деле гостя из Срединной Империи зовут Хань Ли либо еще как-то созвучно. – От Аулие-Ата дорога лежит на запад, проходит меж двух горных хребтов и круто поворачивает на юг, к Чимкенту и Ташкенту. Вот здесь, – ткнул он палочкой в начерченную им примитивную карту, – находимся мы. Те два хребта, что сейчас слева и справа от нас, дальше почти сходятся, образуя подобие горного перевала, только очень низкого. Это проход Куюк-Асу, единственный путь в юго-западную часть ханства отсюда, если не считать горных троп. Хан Хоканда постоянно держал там сильный военный отряд. Он опасался беспорядков и резонно полагал важным сохранить контроль над ключевой точкой тракта. Увы, его предосторожности, видимо, не помогли. В последнем караван-сарае до нас дошли слухи, что Куюк-Асу занят мятежниками.

– Пон-ня-атно… – протянул Николай, поглаживая подбородок. Щетина кололась – в гостях у Рашидова он забыл побриться, а теперь все руки не доходили. – Если Куюк-Асу закрыт – нужно или возвращаться восвояси, или огибать северный хребет через киргизскую Степь.

– Это многие месяцы пути, – кивнул Алим. – Наш товар не из скоропортящихся, однако нам заплатили за доставку в краткий срок, к тому же кто знает, безопаснее ли объездной или обратный путь – каждый час вне городских стен мы рискуем быть атакованными.

– Почему же вы не вернулись в Аулие-Ата? – спросила Саша. Она присутствовала на «военном совете», который устроили прямо в тени большого воза, вместе с мужчинами – китаец не возражал, а хозяин каравана, узбек Насреддин-ака, заметно побаивался его и не решался спорить.

– В Аулие-Ата тоже нет стен. – Сын Поднебесной с готовностью повернулся к девушке, позволив себе легкую улыбку. На него определенно подействовало Сашино очарование, и мужчина вел себя с юной сыщицей весьма дружелюбно, в то время как с остальными был попросту вежлив. – Гарнизон там слаб, и возглавляет его трусливый командир. Этот город – первая цель для бунтовщиков, если они всерьез намерены свергнуть правителя. Богатый и слабо защищенный… Настоящая ловушка. Даже в чистом поле нам сейчас безопаснее, чем там.

– И вы, значит, намерены торчать в этом самом чистом поле, покуда все не утихнет? – выгнул бровь Николай.

– Ну что вы, – всплеснул руками Алим. – Мы выслали разведчиков к перевалу проверить слухи и собрать информацию. Они вернутся к темноте – тогда и будем думать. Весьма вероятно, придется применить силу – тогда-то ваше содействие и пригодится нам. А наше – вам.

– Да, в плане силы вы вполне способны посодействовать, – согласился Николай, присаживаясь на телегу. – Охраны у вас под сотню человек, и… Что за груз везете?

– А это так важно? – Китаец приподнял бровь – в точности как капитан минуту назад.

– Возможно.

– И все же? Прошу объяснить ваше любопытство, – прищурился выходец из Поднебесной. – Ведь я не спрашиваю вас о вашей… дипломатической миссии.

Капитан ответил медленно, с расстановкой, глядя ему в лицо:

– У вас в охране гвардейские сипаи хокандского хана. Пусть они одеты как наемники, у них слишком хорошая выправка, такой нет даже у обычных регулярных кавалеристов. К тому же у них у всех одинаковые сабли, от одного оружейника. Еще у вас есть по меньшей мере один пулемет «перепелка» российского производства. Его станина выглядывала из-под покрывала – я заметил, когда нас пропускали между подводами. Полтора года назад у хана не было пулеметов. Как минимум три экипажа, выставленные вокруг вашей палатки, – это цистерны высокого давления. В таких транспортируют жидкое топливо высокой очистки для мощнейших европейских паровых двигателей. В Китае предпочитают уголь и машины попроще. А вот хан вроде бы собирался покупать в Европе некоторое количество старой техники для своего войска…

– А еще в караване едете вы – китайский советник с опытом то ли дипломатическим, то ли разведывательным. – Саша сложила руки на груди и, старательно хмуря брови, уставилась на Алима. Вышло не слишком грозно, если уж начистоту, однако для нее даже это было неплохо. – С вашей политикой изоляции русский язык на таком уровне знают лишь те, кто работает в строго определенных сферах. И к тому же вас слушается как старшего командира тот, кто называет себя владельцем каравана.

Она кивком указала на Насреддина, который, не владея русским, весь разговор молчал, стараясь в меру сил не выглядеть глупо.

– Я полагаю, вы везете не шелка и фарфор, – продолжила девушка. Дронов не знал, поняла ли она все только сейчас или же начала догадываться одновременно с ним, однако теперь стажерка говорила уверенно и серьезно, в который уже раз напоминая офицеру Анастасию. – Вероятно, ваш груз – вещи более востребованные и… прикладные.

– А вы не боитесь, что после таких догадок я прикажу с вами что-нибудь сделать? – Глаза китайца окончательно превратились в щелки, но тон при этом ничуть не изменился, остался таким же ровным и учтивым. – Что-нибудь нехорошее?

– Без боя мы не дадимся, и в итоге эскорт ваш будет потрепан, – с напускным равнодушием заметил Николай, продолжая спокойно сидеть. Потянувшийся было к палашу Черневой, сопровождающий Александру, замер. – И в итоге вы останетесь наедине с летучими отрядами повстанцев, которым ваш груз очень пригодится… Даже если там действительно лишь ткани и посуда, они будут рады любой добыче.

– А если мы сейчас согласимся, а потом избавимся от вас каким-нибудь иным методом? – Подданный Сына Неба продолжал щуриться, но лицо его окончательно сделалось каменным. – Коварным. Отравим, к примеру?

– У нас своя еда, – усмехнулся в ответ капитан. – И главное – проблемы повстанцев это для вас не решит. А я могу заверить, что вам вреда мы не замышляем, у нас свои задачи. Разве что доложим о встрече куда надо, но подозреваю, где надо о вас и так уже осведомлены.

– Этот разговор стоит на сей ноте завершить, – сказал вдруг китаец. – Он не имеет смысла до возвращения лазутчиков. Пока можете считать, что я с вами в принципе согласен. О чем будем говорить дальше – зависит от результатов разведки. Теперь – отдыхайте.

Коротко поклонившись отдельно Саше, отдельно Николаю, он развернулся через плечо и удалился вместе с владельцем обоза. Офицер и молодая сыщица переглянулись. Не сговариваясь, дружно выдохнули. Оба только сейчас по-настоящему ощутили напряжение, сопровождавшее диалог.

– Как же все непросто… – пробормотал Николай, спрыгивая наземь.

– Как ты думаешь, Саша, нас угораздило догнать тот самый караван, который везет в Ташкент нашего пленника из иных миров? – поинтересовался Дронов, отпивая из оловянной кружки глоток травяного чая, – русские устроились у самой стенки «азиатского вагенбурга», в стороне от прочих его обитателей и далеко от часовых, что позволяло говорить достаточно свободно. К тому же слова скрадывал треск сухих дров в костре, который развели казаки, чтобы вскипятить воды для заварки.

– Я в это не верю, – качнула головой Александра, держащая свою чашку двумя ладонями. Ей, как обычно, заботливые станичники налили порцию первой, и чай уже достаточно остыл, чтобы не жечь пальцы. – Китайцы причастны ко всей этой истории, без сомнений. Но иным образом, уверена. По всему выходит, что именно китайские агенты сбросили Анастасии Егоровне информацию о том, куда стремятся доставить похищенного. Если похищение устроили сами китайцы – значит, данные ложные и пленника везут вообще в ином направлении. Если же сведения правдивы – то очевидно, что его украла третья сторона, которую китайская разведка хочет подставить под наш удар. – Она тоже отпила немного, чтобы смочить пересохшее горло. – И в обозе, где заправляет китайский агент, пленника точно быть не может.

– Вроде логично, Николай Петрович, – вставил сидящий тут же унтер, радуясь возможности поучаствовать в беседе. Будучи приставлен к Саше эдаким телохранителем, он привязался к ней больше прочих солдат и немного расстраивался оттого, что во время «умных» разговоров стажерки и капитана мало что понимает.

– Не поспоришь, логично, – согласился Дронов. У него и вправду чуть отлегло от сердца – достигнуть цели их путешествия вот прямо сейчас капитану отчего-то совсем не хотелось. Конечно, если бы удалось найти и выручить несчастного пришельца где-то здесь, то не было бы нужды форсировать закупоренный мятежниками перевал и ехать в неведомый Ташкент… Зато возникли бы иные проблемы – как сбежать с тяжелораненым парнем и хрупкой девушкой через враждебную страну, например? Да еще с погоней на хвосте, вероятнее всего. Даже, может, с несколькими погонями разом.

– Ну а что вы думаете…

– Саша! – Офицер отставил кружку и посмотрел на стажерку укоризненно.

– Ой! То есть… А что ты думаешь о грузе, Николай Петро… Николай? – покраснела девушка и прикрылась чашкой.

– Оружие из Китая, как пить дать, – указал Дронов взглядом на уходящий вдаль ряд тяжелогруженых подвод. – Плюс топливо для двигателей. После поражения под Пишпеком хан потерял почти всю артиллерию и всерьез задумался над перевооружением армии. А тут еще и восстание назревает нешуточное. Денег мало, даже если англичане что-то подбросили «на борьбу с русским медведем». Своего военного производства нет и в помине.

– Ага, – подхватила будущая сыщица. Глаза ее знакомо блеснули азартом – как и прежде, когда она бралась выстраивать логические цепочки. – А где быстро и дешево купить старое оружие? В Халифате и Китае. Халифат может помочь и открыто, если понемногу и утверждая, что поставляет оружие не для войны с Россией. Поднебесная же официально оружием не торгует, но от старья избавиться рада. И вполне может продать что-нибудь нелегально, без официального оформления груза… Я так и подумала, когда вы начали давить на Алима.

– Ну, не то чтобы я давил… – Офицер смущенно кашлянул в кулак и протянул кружку казаку у очага, чтобы тот подлил горячей воды. – И не то чтобы именно о таком думал… Просто расставил все по своим местам. Не люблю неясности, и вообще все эти шпионские страсти, а тут как раз было уместно…

– Ну да, ну да. – Александра тоже потянулась за кипятком, и выражения ее лица офицер не видел.

Допив еще по порции, они улеглись и быстро задремали под уютный треск костерка. Но проспал Дронов считаные часы – и проснулся оттого, что кто-то тряс его за плечо.

– Что случилось? – спросил он, рывком садясь и нашаривая кобуру.

– Человек от этого узкоглазого пришел, господин капитан, – виновато объяснил ефрейтор Сергеев, разбудивший командира. – В палатку вас просят, говорят – разведка вернулась.

Николай зевнул и потянулся, глянул по сторонам. Была уже глубокая ночь. Небо затянуло тонкой пленкой облаков, сквозь которую мутным бесформенным пятном просвечивала белесая луна. В редких разрывах облачного покрывала сияли крупные звезды. По всему лагерю не горели огни – видимо, чтобы не привлекать излишнего внимания. Хотя на одну из цистерн взгромоздили что-то большое и круглое – наверное, зеркальный прожектор-отражатель.

– Ладно, пойду тогда… – Дронов покосился на Сашу, которая спала, обнимая сумку с «ноутбуком». – Один. Если кто-то еще будет нужен – позову.

Он поднялся, стараясь не шуметь, застегнул оружейный пояс, натянул сапоги и отправился в центр стоянки. Вошел в шатер, торопливо задернув за собой полог: внутри горел свет. Пусть это была всего лишь слабая химическая лампа с почти угасшим люминесцентным раствором, капитан знал, как далеко в облачную или безлунную ночь может быть виден и единственный отблеск. Лампа горела на складном столике, устланном картами, и в круге ее света, склонившись над столешницей, собрались трое. Китаец Алим, торговец Насреддин и незнакомый плечистый киргиз с обветренным лицом – наверное, командир эскорта или один из разведчиков.

– Хорошо, что вы пришли, – кивнул неформальный глава каравана – так, словно русский офицер явился по собственной инициативе, а не по его приглашению. – Лазутчики принесли интересные сведения. Чрезвычайно интересные.

– Перевал занят врагом? – Дронов подошел к столу и тоже глянул на карты. Они изображали тот самый участок, который Алим недавно чертил в пыли, – только куда подробней и в разном масштабе. На одной был даже изображен сам проход Куюк-Асу, весьма детально – вплоть до оврагов, балок и отдельных деревьев. Карты, разумеется, были китайскими, испещренными иероглифическими надписями: кому, как не сынам Поднебесной, знать эту местность, ведь они интересуются ею не первую тысячу лет и столько же здесь торгуют?

– Да, ханских войск там больше нет, – вздохнул китаец. – Перевал захвачен повстанцами. Люди Джибека подобрались очень близко, – он кивком указал на киргиза, – и насчитали около двух сотен конных и сотню пехоты из местных земледельцев. Также видели дюжину свежих могил – видимо, бой все же был, но не слишком жаркий. Наверняка регулярные войска оказались захвачены врасплох и бежали, не проявив упорства.

– Да, для хокандской армии это нормально, – усмехнулся Николай, бросая косой взгляд на Насреддина. Нет, тот определенно не владел русским. – Если нет харизматичного командира с железной рукой, они мало на что способны. А вот подогретые религиозными лозунгами бунтари могут быть упорны и отважны.

– Вы правы. Сразу видно человека с военным опытом. Но я думаю, ударив неожиданно, мы прорвемся. – Алим перешел к делу, не думая заступаться за своих «клиентов». – Только одна вещь меня смущает. Именно вещь – в смысле неодушевленный материальный предмет, представляющий ценность.

– Я рад, что вы столь глубоко разбираетесь в нашем языке, но можно ли поточнее? – нахмурился Дронов. – Какая еще вещь?

– Разведчики говорят, что в лагере бунтовщиков у самого узкого места дороги, возле старого поста, стоит нечто вроде большой телеги, обшитой со всех сторон стальными листами. – Китаец скривил губы, будто от отвращения. – У телеги шесть колес и башенка на крыше, из которой торчат два ствола, один потолще, другой потоньше. Как думаете, что это?

– Ну… Если вашим повстанцам не пришло в голову и впрямь обшить сталью телегу… – потер лоб капитан, хмурясь все сильнее. – То больше всего похоже на бронеавтомобиль. Но откуда они его взяли?

– Очень простой вопрос – на бортах этой «телеги» ханские гербы. – Подданный Сына Неба сокрушенно покачал головой.

– Понятно. Приобрели как трофей у военных.

– Угу. Разведчики говорят, броневик передвигают двенадцать человек. Толкая вручную. Наверное, он сломался или кончилось топливо…

– Или они просто не умеют им управлять, – закончил за китайца Дронов.

– Или так, – согласился тот с кислой миной. – Разница невелика. Уж с пулеметами-то они должны разобраться, ничего мудреного. Достаточно им выкатить броневик поперек дороги – и путь будет закрыт. Мы окажемся в ловушке.

– Так, значит, поворачиваем? – Николай оперся о стол ладонями и пристально посмотрел собеседнику в глаза. – Или… среди вашего груза найдется что-то, чем можно обезвредить броневик?

– Возможно. Но у меня имеется план поинтересней. И повыгодней. Хотя он и рискован, врать не стану, – смело ответил китаец на взгляд капитана. – Сторожевая служба у них построена дурно, можно даже сказать, ее и нет вовсе. Это ведь просто кое-как организованная толпа вооруженной черни. Паре-тройке бывалых бойцов ничего не стоит прокрасться к машине и снять ее охрану…

– Погодите-ка… – Дронов выпрямился, осознав, куда клонит выходец из Поднебесной.

– Мы захватим броневик перед самым прорывом, и он будет не мешать конвою, а помогать, прикрывая его огнем, – просто сказал Алим. Губы его изогнулись в намеке на улыбку. – А если он еще и заведется и поедет – так вовсе здорово, лучше не придумать. Если же нет – диверсантов вывезет арьергард.

– Да, смелый план, – покивал русский офицер. – Вашим разведчикам такое под силу, не сомневаюсь.

– Безусловно. Только Джибековы парни ничего сложнее магазинного ружья в жизни не видели и не смогут разобраться в управлении автомобилем и в его вооружении. Нужны те, кому бронемашины не в диковинку, особенно европейского производства.

– Я уже понял, что вы прочите эту миссию нам. – Николай демонстративно сложил руки на груди и вдруг подумал, что копирует Сашу во время прошлой беседы с китайцем. – Только степень доверия между нашими отрядами не настолько велика, чтобы…

– Не беспокойтесь, у вас будет гарантия, что вас не бросят наедине с врагом. – Усмешка китайского «специалиста» сделалась шире. – Я лично намерен участвовать в вылазке…

Эта ночь была ветреной и холодной. В отличие от прошлой, облака не затягивали небосвод сплошным пологом – пронизывающий ветер гнал их стайками с запада на восток, и луна то исчезала с глаз, то вновь окрашивала землю в голубоватое серебро, даря предметам глубокие длинные тени. В такие моменты бурная пенистая речка, видимая по левую руку, блестела в лунных лучах, а Ташкентский тракт, тянущийся вдоль нее и повторяющий изгибы русла, казался белой лентой, брошенной на темный песок. И река, и дорога втягивались в узкий проход меж горных хребтов, в горловине которого горели костры лагеря повстанцев.

– Дальше пешком, – сказал Алим, осаживая коня. – Пока обе группы вместе.

Дронов, следуя общему примеру, спешился. Оглянулся на спутников – четверых казаков, Джантая и дюжину джигитов-разведчиков Джибека во главе со своим командиром. Капитан, кстати, заметил, что его проводник почти не общается с сородичами – видимо, имелись какие-то личные причины. Может, они были из враждебного племени, а может, киргиз-северянин испытывал неприязнь к тем, кто пошел в услужение к хокандцам, – Николай решил не выспрашивать.

– Далеко идти? – обратился он к китайцу.

– На ваши меры – километра полтора-два, – ответил тот, обертывая вокруг шеи черный шарф и прикрывая им нижнюю часть лица. – Посты стоят только у самого лагеря, если ничего не изменилось. До них дойдем, там разделимся.

Все вышло именно так, как планировал Алим. За подступами к перевалу никто не наблюдал, и самые опасные участки, на которых не было даже высокой травы или кустов, чтобы укрыться, объединенный русско-китайско-хокандский отряд преодолел без эксцессов. Перебежками диверсанты добрались до еловой рощицы, тянущейся к самому неприятельскому лагерю. Немного в нее углубившись, остановились. Здесь Джибековы молодцы оставили спутников, свернув влево. Им предстояло разобраться с заставой на дороге – незаметно вырезать там стражу и убрать с пути возможные препятствия. Киргизы-южане двигались столь тихо и плавно, что Дронов потерял их из виду буквально через полминуты.

– Вот с кем бы не хотелось воевать… – прошептал он, стараясь не отставать от возглавившего группу Алима и при этом поменьше шуметь.

– Тш-ш! – Китаец внезапно подал знак залечь и первым упал на землю. Не зря – впереди мелькнул движущийся огонек. Лазутчики спешно укрылись за толстыми корнями старых деревьев, вжимаясь в опавшую хвою и наблюдая, как часовой с факелом проходит вдоль опушки. Часовой был один и даже не смотрел по сторонам. При желании снять его, не поднимая тревоги, мог бы и Николай. Да что там – Саша, пожалуй, и та бы управилась. Но потребности такой не возникло – группа ползком двинулась параллельно краю рощи и благополучно миновала лагерь. Цель была близко. В какой-то момент Алим поманил капитана к себе, указав пальцем:

– Там.

Искомый броневик стоял не в самом лагере, а на полпути от него к тракту, немного особняком. Видимо, чтобы быстрее было выкатить на дорогу при нужде. Выглядел он как серая, покрытая рядами заклепок прямоугольная коробка на трех парах обрезиненных колес, с чуть выступающей рубкой в передней трети корпуса. Позади рубки была установлена приплюснутая башня, а из кормы торчала паровая труба, загнутая вбок. Под бортом боевой машины горел костер, у которого сидели двое мужчин в лохмотьях. Очевидно, это были «пехотинцы» повстанцев, набранные из крестьян и обнищавших кочевников, которые не имели даже коней. Ружья их лежали рядом, но судя по поникшим головам, стражи дремали. А пламя трепетало на ветру, бросая снопы искр, освещая всполохами стальной борт автомобиля и эмблему на нем – красная и синяя полосы, поверх них белые звезда и полумесяц. Флаг Хокандского ханства.

– «Роллс-ройс», на базе одноименного грузовика, – шепотом опознал машину капитан. – Жуткое английское старье, еще Великую Войну должен помнить. Раза в два старше меня, пожалуй… И то если послевоенного выпуска.

– Завести сможете? – спросил его китайский агент.

– Ну, котел там самый обыкновенный, как у армейского грузовика. Должен быть, – без особой уверенности ответил Дронов. – В любом случае с оружием в башне точно проблем не будет.

– Тогда начнем. – Алим обернулся, кивнул казакам и, выбрав момент, когда на луну набежало облако, скользнул вперед. Как и было обговорено, один станичник последовал за ним, остальные вместе с Николаем остались прикрывать.

Какое-то время ничего не происходило. Потом один из охранников вдруг мешком повалился на бок, так и не открыв глаз. Второй проснулся от звука падающего тела, встрепенулся, но даже не успел схватиться за оружие – позади него возникла, словно из-под земли, массивная черная фигура казака, навалилась… Пристально наблюдавший за схваткой капитан успел заметить, как коротко сверкнуло лезвие кинжала – и страж, дернувшись, обмяк. К счастью, ни этого серебристого взблеска, ни самой возни у костра в основном лагере не заметили. Появившийся рядом с казаком китаец спрятал что-то в карман, жестом отправил станичника проверить внутри машины, после чего повернулся лицом к роще и замахал руками.

– Пошли! – скомандовал Дронов, поднимаясь. – Только тихо, и головы ниже.

Оставшиеся диверсанты, пригибаясь, чуть ли не на четвереньках, в две перебежки добрались до автомобиля, залегли вокруг, распределив сектора обстрела. Алим тем временем аккуратно усадил мертвых охранников так же, как они сидели до нападения, – чтобы не встревожить до срока какого-нибудь случайного наблюдателя.

– Чем это вы первого свалили? – спросил Николай, отдышавшись.

– Профессиональный секрет, – сухо ответил китаец. – Давайте внутрь, поспешим.

Через боковую дверцу ушедший с Алимом казак как раз вытаскивал еще одно тело – охранник, спавший в кабине, теперь заснул навеки. Слева на груди по его войлочному халату расползалось темное пятно. Одобрительно хлопнув станичника по плечу, капитан полез в салон. Снаружи свежевыкрашенная, внутри машина оказалась ужасно обшарпанной – ровно на свой солидный возраст. Деревянная приборная панель истерлась, стекла на многих циферблатах треснули или же вовсе отсутствовали. Сиденья были жесткими, из досок и гнутых железных трубок, без ремней безопасности – такие как раз в Великую Войну и делали. Протиснувшись мимо пассажирского кресла, Николай попал в боевое отделение. Выглядело оно незамысловато – скамеечка-подставка для башенного стрелка, металлические ящики с пулями и амуницией, приваренные к полу, паровая машина у задней стенки, разнокалиберные трубы, тянущиеся от нее по стенам и ничем не прикрытые. Страшно подумать, что творилось в броневике, если во время боя одна из труб лопалась при включенном двигателе…

– Только увидев, с чем имели дело предки, начинаешь понимать, как далеко ушел прогресс, – неведомо к кому обращаясь, пробурчал под нос капитан и встал на подножку, чтобы изучить вооружение башенки. Закончив с ним, он также осмотрел двигатель и, выглянув в окно, подозвал Алима.

– Ну как? – Китаец выглядел спокойным, однако именно такое напускное спокойствие выдавало в нем нешуточное напряжение. Гость из Срединной Империи явственно не любил демонстрировать свои эмоции без нужды, однако стремление их скрыть – все равно показатель.

– В башне установлены обычный пулемет на сжатом воздухе и паровая пушка-скорострелка, миллиметров эдак пятнадцать калибром. – Дронов огляделся, но вокруг все было спокойно. Алим стоял так, чтобы за корпусом машины его не было видно со стороны лагеря. Казаки в их черных мундирах совершенно сливались с землей, и даже вблизи их сложно было рассмотреть. Джантай от станичников не отставал, хотя его халат был посветлее. Незадачливые стражи все так же сидели у костра, понурив головы.

– Они исправны?

– Пушка не будет работать, если в котле нет давления. Для пулемета имеется вдоволь баллонов и пуль.

– А что с котлом?

– Судя по индикаторам, воды и горючего полные баки, до краев. Больше похоже, что броневик не сломался в бою, а его попросту не успели завести из-за внезапного нападения.

– Сможете раскочегарить?

– С вашей квалифицированной помощью, – улыбнулся Дронов китайцу, как товарищу по игре в покер.

– Я не особо разбираюсь в европейских машинах.

– Я тоже не механик. Полезайте в салон и позовите еще человека.

К счастью, допотопный двигатель «роллс-ройса» был устроен крайне примитивно, и разобраться в нем при наличии минимальных навыков не составляло труда. Пока один из станичников сторожил в башенке, приноравливаясь к пулеметам, русский и китаец на па́ру развели огонь в топке, отрегулировали подачу топлива и заодно определили, что в манометре заедает стрелка и его надо иногда бить кулаком по циферблату. Благо стрелки на всех приборах имели люминесцентное покрытие и слабо светились, помогая работать в темноте.

Опять высунувшись в окно, Николай увидел, как из трубы начинает идти белый парок.

– Ну вот, почти готово, – сказал он своему временному «ассистенту по инженерной части». – Несколько минут – и можно будет ехать… То есть сигналить обозу.

– Командир! В лагере движение! – встревоженно сообщил казак из пулеметной башни. – Собирается группка человек в двадцать, сюда идут…

– Эх… – досадливо поморщился Алим, все еще глядящий на измеритель давления в котле. – Слишком рано.

– Небось дым заметили, – предположил казак, чем-то металлическим лязгая у себя в башне и переступая с ноги на ногу.

– Ну, значит, хватит пряток. – Китаец повернулся к Николаю: – Давайте сигнал.

Дронов кивнул и достал из-за пазухи ракетницу. Приоткрыл дверцу, направил тупорылый ствол вверх, вдавил спуск.

Вш-ш-ш-шух-х-х! В небо взметнулась красная ракета, оставляя за собой длинный хвост. Этот сигнал означал, что броневик захвачен успешно и что машина на ходу, эвакуация не требуется.

В ответ над дорогой с таким же шипением взлетел зеленый огонек – застава взята, тракт под контролем, преград нет. Самое большее через минуту караван придет в движение…

– Пошло веселье, – с какой-то странной унылой ноткой сказал за спиной капитана Алим.

Через мгновение наверху звонко ударил пулемет…