– Говоришь, ты – Справедливость? Сейчас будет тебе справедливость!

Нет, убивать я не хотел, однако попугать шеффена стоило. Эта маленькая месть доставила мне море положительных эмоций.

Толстяк побледнел и начал заваливаться на бок. Внезапно его глаза расширились. Не размышляя, я сместился чуть в сторону. Дубинка, задев мое плечо, с противным треском обрушилась на лысину «Справедливости». Толстяк упал. Я отскочил в сторону, развернулся. На меня, как бык, несся верзила, размахивающий дубьем. Второй парень, отбросив орудие… хм, убийства?.. рухнул на колени перед толстяком, который валялся в пыли.

– Амирн убил дядю! Амирн убил дядю! – вот что причитал этот недоумок.

Я охватил взглядом пространство и понял, что штаб тайных вершителей справедливости был на заднем дворе крупной харчевни. Сколько тут работников на подхвате? Все ли они состоят в фемгерихте? Не хотелось бы марать руки кровью дурачья…

Выйдя на дистанцию удара, громила замахнулся дубинкой. Судя по взгляду, меня он боялся больше, чем я его. Ну и правильно. Я взревел, взметнул топор над головой и крикнул:

– Убью!

Парень стушевался и придержал удар. Я стукнул его в челюсть и ломанулся в какой-то темный коридор. Фу! Тьфу! Что это за ароматы? Черный перец, ваниль… Какой-то склад специй. В узком коридоре были навалены мешки, тюки, корзины. Перескакивая через них, я помчался к свободе. Внезапно нога наступила на что-то хрупкое. А, чтоб тебя, яйца! Целая корзина куриных яиц! Я высвободил ногу. В ботинке сразу зачавкало; правая штанина оказалась изгваздана липкой желто-белой массой. Хорошие, между прочим, были штаны!

Впереди нарисовался проем, откуда несло кухонным чадом. Сжимая топор потной ладонью, готовый крушить, бить и ломать, я выскочил в задымленную кухню. Ряд плит, на них что-то булькает в огромных закопченных казанах. Сбоку плечистый парень месит тесто. На открытом огне истекает жиром посаженная на вертел баранья туша. Поварами здесь работали одни мужчины, все как один – расхаживали с голыми торсами. И правильно делали, духота стояла страшенная. Чад плотным облаком плавал у потолка.

Распахнутые рты, округлившиеся глаза – так отреагировали работники на мое появление. Кто-то уронил шампур; здоровенный дядька с неохватным пузом попытался забраться под стол.

Я замер, с хрипом втягивая воздух. Кто из них работает на фемгерихт? Все? Или они просто – сочувствующие? Парень, месивший тесто, тихонько потянулся за скалкой…

Нельзя дать им опомниться. Смертельно опасно! Если все они навалятся гурьбой – топор не поможет, меня просто сомнут. И – здравствуй, петля, подвешенная в овчарне.

– Убийство! – хрипло выдохнул я. – Амирн накурился гашиша и взбесился! Он убил своего дядю и сейчас придет сюда! Говорит, вы все – покойнички! Да-да, вот так и сказал! Надо что-то делать, он совсем озверел! – Я перевел дух и вручил тестомесу топор. – Вот, будешь защищаться! А что вы стоите? Готовьтесь к драке! – Я в панике оглянулся через плечо. – О нет, он уже идет! Я за помощью, а вы держитесь до последнего!

С этими словами я скорым шагом пересек кухню, отодвинул занавеску из плотной ткани и вышел… правильно, в зал харчевни. И тут же узнал это местечко. Самая популярная рыночная харчевня «Синий бык». Почему синий, спросите вы? Не знаю. Однако здесь я бывал много раз. Никогда бы не подумал, что это – логово борцов за справедливость. Впрочем, я никогда не перебегал дорогу фемгерихту.

Люди уписывали кушанья, рассевшись за обширными столами. Ели прямо руками, хватали мясо с широких подносов, дудлили вино и пиво из узкогорлых кувшинов. На круглом возвышении полуголая, не первой молодости танцовщица исполняла танец живота. У возвышения наяривал на флейте тощий, похожий на копченого угря мужик. Рядом подросток сосредоточенно бил в барабан.

Спокойно, стараясь не привлекать внимания, я направился к выходу. Каждое мгновение ожидая окрика в спину, я добрался до двери, толкнул ее и шагнул наружу.

Варвар – хитростью победишь больше врагов, чем мечом.

Особенно если меч ты пропил.

16

Смесь базарных запахов защекотала нос – тут тебе и ароматы конского пота, и пряностей, и чего-то сладкого, вроде гашиша. Я заморгал, привыкая к яркому свету. А ноги меж тем сами продолжали нести меня от опасной харчевни куда подальше. Народу кругом было не очень-то много, и я решил затеряться меж торговых рядов, двигаясь для верности на полусогнутых – чтобы не заметили.

Нечего сказать – крутой варвар. В голове грохочет, перед глазами все плывет. Горло саднит пуще прежнего, озноб расползся по телу колючим шерстяным покрывалом, тошнит – ну это явно от удара, ноги совершенно не хотят слушаться. О Гритт, это, кажется, нижняя точка падения в моей карьере героя по найму. Даже когда я у гоблинов Амброт-Занг драил пиршественный котел изнутри, я не чувствовал себя столь бессильным и униженным. Да, это явно нижняя точка, дно так сказать!

Но я ошибся.

– Эй, смотри, куда прешь! – От тычка в бок я покачнулся, едва не упал, оперся ладонью о мягкую шерстистую стену, и…

– И-а-а-а-а!!!

– Убери руки от моего осла, ты, недоумок! – заорали прямо в ухо. Вслед за тем меня двинули в грудь, не больно, но ощутимо. Владелец осла – дядька не слишком приятной наружности, кипел от злости, как чайник (не мой знакомец с гор, а обычный, заварочный). Груженный клумаками ишачонок вроде не особо переживал, мне вообще показалось, что выл он так, для души.

Как же мне было погано, ребята!

Владелец осла закричал во всю глотку:

– Зачем ты ударил мою скотину?

– Яханный фо… Из… Извините! – А вот жестикулировать я начал зря: тут же мой палец угодил в чей-то глаз.

– А-а-а, злыдень! – Меня сграбастали за сорочку, с треском отлетели пуговицы.

– Э-э-э, – проблеял я. – О-о-о… – Манеры – исключительно аристократические!

И было от чего блеять: палец угодил в глаз плечистому мужчине в богатом халате. Держа меня за грудки и прищурив глаз, он завопил, встряхивая бородищей:

– Глядите! Глядите, люди славного Авандона, что происходит! Средь бела дня калечат мирных горожан. Глаза выбивают!

– И колотят чужих ослов! – добавили сбоку. Дядька придерживал ослика за повод и ласково поглаживал меж ушей. – Спокойней, Азим, спокойней, уже все хорошо… Да стой ты спокойно, ушастая мразь!

Так, Фатик, ты тоже – сохраняй спокойствие. Надо как можно быстрей решить этот конфликт, чтобы отбежать от «Синего быка», прежде чем мне вдогонку бросятся члены фемгерихта.

Вокруг стремительно собралась толпа, раздались крики: «Покажи, покажи!» В смысле – требовали показать выбитый глаз. Едрическая сила, я что, впрямь выбил глаз этому идиоту? Это значит, придется разбираться долго, с криками и воплями. Если только меня прямо здесь, на улице, не прирежут.

Мои стоны заглушил рокот толпы.

Бородач приложил палец к глазу и тут же, отняв, завопил:

– Да вот же, вот! Глядите! Покалечил!

Вокруг его глаза расползлось синюшное пятно.

Я кое-что сообразил, но пробиваться с боем просто не оставалось сил.

Раздались выкрики, которые показали, что народ негодует. Кто-то подогрел толпу, заорав:

– Да он, наверное, чужеземец! Приперся сюда и решил поучить нас, честных граждан Одирума!

Толпа гневно загудела.

Ух-х, какая дешевая разводка! В другое время и в другом месте я бы показал этим уродам, но сейчас, без оружия и сил, все, что я мог – это просто откупиться.

Бородач сказал, что за травму полагается платить наличными. А если нет наличных, он имеет полное право определить меня в долговую яму. Хозяин ушастого добавил, что его скотина пережила потрясение и теперь – он готов поклясться! – не сможет больше перевозить грузы, и что надо бы взыскать с меня деньгами за всё.

Чувствуя, как земля уходит из-под ног, я дерзнул вставить пару слов в защиту, но бородач легко приподнял меня над землей и хорошенько встряхнул:

– Молчи, презренный!

В другое время… Впрочем, это я уже говорил. Сейчас у меня не было сил и возможности вывести мерзавцев на чистую воду.

Владелец осла добавил жару, издав страдальческий стон:

– Смотрите, у Азима уши поникли!

Уши Азима и впрямь поникли, как листья салата, надо полагать, от воплей бородача.

Крикун из толпы не унимался:

– Да он точно чужеземец, я видел, как он сегодня въезжал в Авандон!

Обрабатывают народ умело… профессионалы!

Сейчас меня размажут по стенке, оберут и скроются, и толпа будет приветствовать всё, что со мной сделают – ведь это я виноват, ну а поскольку меня поименовали чужеземцем – я виноват вдвойне, ведь всякому обывателю известно – от чужеземцев все зло, и только от них.

Бородач налился кровью, и я понял, что сейчас мне навешают хороших люлей. И главное: дать отпор нельзя – я чужеземец, а верно накрученная толпа просто разорвет меня за любое сопротивление!

Краем глаза я заметил, что кулак бородача – да не кулак, молот! – покрытый черной густой шерстью, начал уходить вниз для смачного удара…

В этот миг за спиной раздались дикие вопли. Это отвлекло бородача. Он заинтересованно уставился поверх моей головы, впрочем, все так же удерживая меня за ворот сорочки.

Мне хватило мгновения, чтобы сообразить – это завертелись дела в харчевне «Синий бык». Повара, очевидно, слишком эмоционально отнеслись к появлению «обкуренного» Амирна. В любом случае нужно срочно линять, иначе плохо мне будет. То есть – еще хуже, чем сейчас.

Вопли стали громче, и толпа, позабыв обо мне, ринулась к ресторану. Бородач растерялся и ослабил захват. Дядька с ишачонком куда-то делся… Нельзя было терять момент! Я пнул бородача в коленку и одновременно укусил за палец. Он взвыл – вернее, это я понял по открытому рту, что взвыл: за шумом толпы отдельных выкриков было не разобрать. Конечно, он меня отпустил. Из чувства мести я всадил каблук ботинка в носок его туфли. Он скрючился, кто-то из толпы пихнул его в зад… Его шатнуло на меня, и – честно! – мой кулак с перстнем Вирны невзначай соприкоснулся с его носом. Ну совсем случайно, правда.

А вот по жирному загривку я врезал уже от души. Бородач кулем рухнул на мостовую, его мгновенно захлестнул людской вал. Не страшно: у мужика прослойка жира как у породистого борова, кости уцелеют. Зато впредь трижды подумает, прежде чем пытаться развести на деньги незнакомцев.

Набрав воздуха в грудь, я пригнул голову и юркнул в толпу. Ох! Люди наваливались, пихались, пытаясь выдавить внутренности: толпа текла в направлении харчевни. Нет, я понимаю, народ любит зрелища, но нельзя же так, ребята! На моих глазах двое представительных купцов, столкнувшись, немедленно принялись рвать друг другу бороды.

Я все глубже ввинчивался в толпу, двигаясь поперек течения. Мелькали пестрые одежды, пыльные сапоги и ботинки, шитые бисером туфли. Вслед мне сыпались проклятия, кто-то – я не разглядел в толчее, кто – съездил мне по ребрам. Удар был скользящим, но печенка все равно екнула. Я отмахнулся не глядя, ускорил ход, задействовал локти, боднул чью-то перекошенную харю и… наконец-то вывалился из толпы на простор, раскинув руки от счастья.

Да здравствует свобода!

Свобода?

В лицо мне смотрела облупленная стена, к которой меня без промедления припечатала толпа. Ух, бедный мой подбородок! Ох, несчастная голова!

Людской поток влек меня вдоль стены, за мной протянулись борозды – узкие от скрюченных пальцев, и пошире – от подбородка.

Да, народу все больше, и все бегут к харчевне, а оттуда несутся крики, и, кажется, шум драки!

Гритт с ним, с подбородком, с одеждой, что измарана в побелке, но я же возвращаюсь обратно к «Синему быку»! Героя влекут к месту предполагаемой казни.

Внезапно я ощутил перед собой пустоту. В следующий миг толпа выпихнула меня в узкий проулок, я влетел туда со звуком «Чпок!», как пробка из-под игристого вина. Упал на четвереньки, кувыркнулся через голову, но сразу вскочил, завертел головой… Проулок пустынный, и слава богам, что пустынный.

Городское приключение без меры затянулось. Пора возвращаться к Виджи. Она волнуется, это несомненно! Сейчас, только сориентируюсь, куда мне идти. Так, шумящая толпа – за спиной, значит – мне нужно бежать от нее подальше, затем сделать крюк и выйти к «Чаше». Логично? Безусловно!

Тут я обратил внимание на одну занятную штуку. Оба кармана моих штанов болтались снаружи, как уши охотничьего пса. Обчистили! То есть – выгребли все деньги подчистую. Но кто? Бородач? Или его подельник – владелец осла по имени Азим? Или третий, тот, кто во всю глотку вопил, что я – чужеземец?

Ну конечно, это все старые трюки – так обрабатывают подвыпивших посетителей харчевни во всем мире. А меня же мотыляло как пьяного матроса, впервые ступившего на сушу.

За деревьями между домами маячил просвет. Я побрел туда, подволакивая ногу.

Чертов искатель приключений! О нет, даю слово Джарси – больше никогда, ни за какие деньги не соглашусь служить героем по найму!

Гм… совсем нехорошо. Может быть, шеффены уже разобрались с Амирном и вышли за мной во главе отряда харчевников? Еще, не дай боги, обвинят меня в том, что я ухлопал пару человек – и объявят городскую охоту. Черт, как же не вовремя это все, как же не вовремя!

В самых расстроенных чувствах я добрел до просвета. Узкий проход вел куда-то вверх, петлял между глухими стенами домов. Он провонял кошачьей мочой, но зато там прохладно. Я двинулся по теневой стороне, раздумывая о своей горькой доле. Наверняка не такой должна быть стезя боевого варвара Джарси, но… приключения оплачиваются плохо, яханный фонарь!

Проулок раздался, и минут через пять я выбрел на улочку, боком касавшуюся огромной чаши рынка, над которой нависло ультрамариново-синее небо и красноватое солнце. Судя по его положению, сейчас около часа дня.

Пока я валялся в беспамятстве, багрово-черная туча стала ближе, темнее, яростней. То, что двигалось внутри нее, кипело от гнева, готово было рвать и метать.