«Четыре входа в городе Дамаске… – чуть слышно прочитал мистер Паркер Пайн строки Флекера[36]. – Врата судьбы, Врата пустыни, Пещера бед, Форт страха… Я, страж судьбы, вам открываю проход в Багдад, в Диярбакыр…»

Стоя на улице Дамаска, он наблюдал, как перед отелем «Ориентал» припарковался один из громадных шестиколесных «Пульманов»[37], который завтра утром повезет его и еще одиннадцать других пассажиров через пустыню в Багдад.

Теперь все было по-иному. Раньше Багдадские ворота были действительно воротами смерти. От них начинался путь на Багдад длиной в четыреста километров. Долгие изматывающие месяцы пути. А теперь вездесущие монстры, пожирающие бензин, проделывали этот путь за какие-то тридцать шесть часов.

– Что вы сказали, мистер Паркер Пайн?

Это прозвучал энергичный голос мисс Нетты Прайс, самой молодой и самой очаровательной представительницы их группы путешественников. Несмотря на то что она находилась под жестким контролем строгой тетушки, у которой была какая-то подозрительная поросль на подбородке и неискоренимая жажда посетить библейские места, Нетта умудрялась получать удовольствие от жизни множеством легкомысленных способов, которых пожилая мисс Прайс могла бы и не одобрить, если б что-то о них узнала.

Мистер Паркер Пайн еще раз повторил строки Флекера.

– Как волнительно! – произнесла его молодая попутчица.

Рядом с ними стояли трое молодых людей в форме военных летчиков, и один из них, поклонник Нетты, вмешался в разговор:

– В этом путешествии все еще сохранилась масса волнительного. Время от времени конвои обстреливают бандиты. А иногда, и это тоже случается довольно часто, путешественники теряются. И тогда нас отправляют на их поиски. Один парень блуждал по пустыне целых пять дней. Хорошо еще, что у него был большой запас воды. Ну, и кроме того, есть еще рытвины на дороге. И какие рытвины! Одного пассажира убило. Это абсолютная правда! Он спал, и когда его подкинуло на очередной рытвине, несчастный ударился головой о потолок и умер.

– И они ехали на шестиколесном автобусе, мистер О’Рурк? – уточнила старшая мисс Прайс.

– Нет-нет! – успокоил ее молодой человек.

– Нам необходимо осмотреть окрестности! – воскликнула Нетта. Ее тетушка достала путеводитель, но девушка постаралась отойти от нее подальше и прошептала: – Знаю, она сейчас потащит меня к какому-нибудь месту, где Святого Павла вытащили через окно. А мне так хочется увидеть базар!

– Пойдемте со мной, – мгновенно откликнулся О’Рурк. – Мы начнем с улицы, которая называется Стрейт… – И они удалились.

Мистер Паркер Пайн повернулся к молчаливому мужчине, стоявшему рядом с ним. Звали этого человека Хенсли. Он был сотрудником Управления общественного строительства в Багдаде.

– Когда видишь Дамаск впервые, то он слегка разочаровывает, – заметил Пайн извиняющимся тоном. – Слишком уж здесь все цивилизованно. Трамваи, современные здания, магазины…

Хенсли согласно кивнул. Говорил этот мужчина мало.

– Плохо. Ощущаешь себя, как у черта на куличках, – выдавил он из себя.

К собеседникам подошел еще один молодой человек. Он был светловолосым и носил итонский[38] галстук; у него было приятное, хотя и слегка отстраненное лицо, на котором временами появлялось беспокойство. Они с Хенсли работали вместе.

– Привет, Сметхёрст, – кивнул Хенсли. – Что-то потеряли?

Капитан Сметхёрст отрицательно покачал головой. Соображал он довольно медленно.

– Просто так, смотрю, – туманно ответил он, а потом вдруг словно неожиданно проснулся. – Надо бы устроить сегодня пирушку, а?

Два друга ушли вместе. Мистер Паркер Пайн купил местную газету на французском языке.

Ничего интересного он в ней так и не нашел. Местные новости для него ничего не значили, а в остальном мире, если судить по газете, не происходило вообще ничего интересного. Мистер Паркер Пайн просмотрел рубрику «Вести из Лондона», в которой было две новости: одна касалась финансовых вопросов, а вторая – возможного местонахождения мистера Сэмюэла Лонга, сбежавшего недавно финансиста. Сумма его мошенничеств составляла три миллиона фунтов, и ходили слухи, что он уже давно прячется в Южной Америке.

– Совсем не плохо для человека, которому еще не исполнилось и тридцати лет, – сказал мистер Пайн себе под нос.

– Простите, что вы сказали?

Паркер Пайн повернулся на голос и увидел итальянского генерала по фамилии Поли, с которым вместе плыл на пароходе из Бриндизи в Бейрут. Пока мистер Пайн объяснял, что он имеет в виду, генерал несколько раз согласно кивнул.

– Этот человек большой жулик, – заявил Поли. – Даже в Италии мы от него пострадали. Ведь он заставил весь мир себе поверить! И говорят, что он из хорошей семьи.

– Да, он учился в Итоне и Оксфорде, – осторожно заметил Пайн.

– Как вы думаете, его поймают?

– Все зависит от того, сколько у него было времени, пока его не хватились. Он может быть все еще в Англии, а может перебраться в любую другую страну.

– Может быть, он даже среди нас? – рассмеялся генерал.

– И такое возможно, – согласился мистер Пайн, сохраняя серьезность. – Вполне возможно, что им являюсь я, например.

Итальянец удивленно посмотрел на него, а затем на его лице появилось понимающее выражение.

– Ах, вот как! Неплохо, совсем неплохо. Но ведь вы…

Он осмотрел англичанина с ног до головы. Мистер Паркер Пайн правильно истолковал его взгляд.

– Не стоит судить по внешнему виду, – сказал он. – Немного, как это называется, embonpoint[39] – и все. И старящий эффект просто потрясающий. А помимо этого есть еще краски для волос, грим для лица и возможности полностью изменить его черты, – мечтательно добавил он.

В нерешительности генерал Поли отошел – с этими англичанами никогда не знаешь, серьезны они или шутят.

* * *

В тот вечер мистер Паркер Пайн сходил в кино, а после этого ему посоветовали посетить дворец «Ночных удовольствий». Как он убедился, это был совсем не дворец, а уж об удовольствиях там речи и вовсе не было. Несколько женщин танцевали с явным отсутствием всякого настроения. Аплодировали им очень сдержанно.

Неожиданно мистер Паркер Пайн заметил Сметхёрста. Молодой человек сидел за столом в полном одиночестве. Лицо его было пунцовым, и мистер Пайн решил, что этот парень уже выпил гораздо больше, чем требовалось. Он прошел через зал и присел за его столик.

– Просто возмутительно, как эти девушки с вами обращаются, – угрюмо сказал капитан Сметхёрст. – Купил ей выпивку – одну порцию, две… в общем, много. А потом она со смехом уходит с каким-то итальяшкой! Я просто возмущен.

Пайн отнесся к этому с сочувствием и предложил выпить кофе.

– Уже заказал арак[40], – произнес Сметхёрст. – Отличная штука. Советую попробовать.

Мистер Паркер уже знал кое-что об особенностях арака, однако тактично промолчал.

А его собеседник, напротив, потряс головой.

– Я в немножко разобранном состоянии, – объяснил он. – Приходится веселить себя самому. Уж и не знаю, что бы вы делали на моем месте. Не люблю предавать друзей, понятно? А с другой стороны… что мне остается?

Он посмотрел на мистера Паркера Пайна, как будто увидел его впервые.

– Кто такой? – Язык его почти не слушался. – Чего надо?

– Но это называется злоупотребить доверием, – мягко произнес Пайн.

– Что – вы тоже? – Теперь Сметхёрст смотрел на него с заинтересованностью.

Мистер Паркер достал из бумажника вырезку и протянул ее капитану.

«Вы несчастливы? – было написано там. – Если да, то приходите на консультацию к мистеру Паркеру Пайну».

Сметхёрст с трудом смог сконцентрировать на ней взгляд.

– Чтоб мне провалиться! – вырвалось у него. – Выхтитескзать, что люди приходят и рассказывают вам всякие вещи?

– Да, они делятся со мной своими секретами.

– Какая-нибудь банда женщин-психопаток.

– Женщин довольно много, – признался мистер Пайн. – Но мужчины тоже бывают. Так что же у вас за проблема, мой юный друг? Вы хотите, чтобы я прямо сейчас дал вам совет?

– Заткнитесь, черт меня побери! – огрызнулся капитан Сметхёрст. – Это никого не касается – никого, кроме меня. И где же этот чертов арак?

Мистер Пайн печально покачал головой и отошел от мужчины, понимая всю бесполезность своих усилий.

* * *

Турпоездка в Багдад начиналась следующим утром, в семь часов. Всего их было двенадцать человек: мистер Паркер Пайн, генерал Поли, мисс Прайс и ее племянница, три офицера-летчика, Сметхёрст и Хенсли, а также армянка с сыном по фамилии Пентемяны.

Начало путешествия было спокойным. Вскоре фруктовые сады Дамаска остались позади. Небо было облачным, и молодой водитель с сомнением поглядывал на него.

– За Эр-Рутбой[41] шли сильные дожди. Как бы нам там не застрять, – сказал он Хенсли.

В полдень они сделали остановку, во время которой все получили плоские картонные коробки со вторым завтраком. Водители заварили чай и разлили его по картонным чашкам. После этого они опять пустились в путь по бескрайней пустыне.

Мистер Паркер Пайн лениво размышлял о караванах, которым приходилось неделями двигаться по этой дороге.

Как раз перед заходом солнца они подошли к покинутому форту Рутба.

Громадные ворота были открыты, и шестиколесная махина проехала в них и оказалась во внутреннем дворе.

– Как здесь интересно! – произнесла Нетта.

Умывшись, она высказала пожелание прогуляться. Лейтенант авиации О’Рурк и мистер Паркер Пайн предложили сопровождать ее. Они уже было отправились, но руководитель поездки предупредил их, что далеко отходить не следует – после захода солнца найти дорогу домой будет проблематично.

– Мы пройдемся совсем рядом, – пообещал лейтенант.

Прогулка оказалась не очень интересной – во многом из-за однообразия пейзажа. По дороге мистер Паркер Пайн нагнулся и поднял что-то с земли.

– Что вы там обнаружили? – поинтересовалась Нетта.

Мистер Пайн протянул ей свою находку.

– Доисторическое кремневое изделие, мисс Прайс, каменный молоток.

– И что же… что, вот этим убивали людей? – удивилась девушка.

– Нет, его использовали в более мирных целях. Но, думаю, если б они захотели, то могли бы и убить им. Главное ведь – само желание убить; оружие, как правило, не имеет значения. Какое-то оружие всегда можно найти.

Уже сильно стемнело, и туристы вернулись в форт.

После обеда, который состоял из множества консервированных кушаний, они уселись поудобнее и закурили. Путешествие должно было продолжиться в двенадцать ночи.

Водитель выглядел взволнованным.

– Недалеко отсюда есть довольно неприятные отрезки пути, – сказал он. – Там легко можно забуксовать.

Наконец, все путешественники забрались в большой автобус и устроились поудобнее. Младшая мисс Прайс была расстроена тем, что не может добраться до одного из своих чемоданов.

– Я хотела бы получить свои спальные тапочки, – сказала она.

– Вам, скорее, понадобятся резиновые сапоги, – заметил Сметхёрст. – Если я в этом хоть что-то понимаю, то скоро мы по уши увязнем в море грязи.

– А у меня нет даже смены носков, – расстроилась девушка.

– Всё в порядке, не волнуйтесь. Только сильному полу придется выходить и толкать машину.

– А я вот всегда ношу с собой сменную пару носков, – сказал Хенсли и похлопал себя по внутреннему карману. – Никогда не знаешь, что может произойти.

Свет внутри салона погас, и машина тронулась в путь.

Путешествие было не очень приятным. Конечно, трясло пассажиров меньше, чем в обычной машине, но автобус все равно время от времени здорово подбрасывало на ухабах.

Мистер Паркер Пайн сидел на одном из передних сидений. Через проход от него расположилась армянская дама, вся закутанная в одежду и шали. Ее сын сидел сразу за ней. За мистером Пайном устроились две мисс Прайс, а генерал, Сметхёрст, Хенсли и трое летчиков занимали задние ряды.

Машина шла сквозь ночь, и мистеру Паркеру Пайну все не удавалось заснуть – кресло было очень тесным. Армянская леди вытянула свою ногу и вторглась на его личную территорию. По крайней мере, ей это было очень удобно.

Казалось, что все остальные пассажиры уснули. Мистер Паркер Пайн почувствовал, как его тоже охватывает дремота. Внезапно их сильно подбросило на очередном ухабе, и он услышал, как кто-то из сидящих сзади сонно произнес:

– Осторожнее; вы, что, хотите, чтобы мы переломали себе шеи?

Дремота вернулась, и через несколько минут, неудобно свесив голову на грудь, мистер Паркер Пайн тоже заснул.

Проснулся он неожиданно – машина стояла, не двигаясь. Мужчины собирались выходить.

– Мы забуксовали, – быстро пояснил Хенсли.

Стараясь рассмотреть все как можно лучше, мистер Паркер Пайн беззаботно ступил в грязь. Дождя не было. На небе появилась луна, и в ее свете было видно, как водители лихорадочно работают деревянными рычагами, пытаясь приподнять машину. Большинство мужчин помогали им. На них из окон смотрели три женщины. Старшая мисс Прайс и Нетта были явно заинтересованы, а на лице армянской леди было видно плохо скрытое раздражение.

По команде одного из водителей, мужчины стали дружно толкать автобус.

– А где этот армянский паренек? – поинтересовался О’Рурк. – Греет свои пальчики, как домашняя кошка? Давайте его тоже вытащим.

– Тогда уж заодно и капитана Сметхёрста, – заметил генерал Поли. – Его с нами тоже нет.

– Это ничтожество наверняка все еще спит. Вы только полюбуйтесь на него!

Сметхёрст действительно сидел в своем кресле, опустив голову на грудь и съехав вниз на сиденье.

– Сейчас я его разбужу, – сказал О’Рурк и запрыгнул в салон. Но через минуту он появился опять. Тон его теперь изменился.

– Послушайте, – сказал он, – мне кажется, что он болен или что-то еще. Где доктор?

Майор авиации Лофтус, врач авиационной части – спокойный мужчина с седеющими волосами, – оторвался от колеса машины и распрямился.

– А что с ним такое? – спросил он.

– Я… я не знаю.

Доктор вошел в салон, и О’Рурк с мистером Паркером проследовали за ним. Лофтус нагнулся над обвисшим телом. Одного взгляда было достаточно.

– Он мертв, – тихо сказал врач.

– Мертв? Но как?.. – один за другим посыпались вопросы.

– Какой ужас! – произнесла Нетта.

Лофтус раздраженно повернулся лицом к остальным.

– Скорее всего, стукнулся головой о крышу автобуса, – сказал он. – Один ухаб был особенно плохим.

– Но это просто не могло его убить! – снова загалдели пассажиры. – Что может быть еще?

– Я ничего не смогу сказать, пока тщательно не осмотрю его, – огрызнулся медик и с недовольством оглянулся вокруг. Женщины придвигались все ближе и ближе к нему, а кроме того, в салон с улицы стали забираться мужчины.

Мистер Паркер Пайн переговорил с шофером. Это был сильный молодой человек атлетического телосложения. Он брал на руки каждую из женщин и переносил ее через грязь на высокий и сухой кусок суши – с мадам Пентемян и Неттой никаких проблем не возникло, а вот под весом плотной мисс Прайс он чуть не потерял равновесие.

Салон шестиколесного автобуса очистили для того, чтобы доктор мог произвести свой осмотр.

Мужчины вернулись к своим попыткам вытолкнуть машину на сухую дорогу. Солнце уже успело подняться над горизонтом, и день обещал быть просто великолепным. Грязь быстро подсыхала, но автомобиль все никак не хотел выбираться. Пассажиры с водителями уже успели сломать три рычага, но так и не достигли никаких видимых успехов. Один из шоферов занялся приготовлением завтрака – он кипятил воду и открывал банки с сосисками.

Через некоторое время майор Лофтус произнес свой вердикт:

– На нем нет ни ран, ни следов насилия. Как я и сказал, он, скорее всего, ударился головой о крышу.

– И вы уверены, что он умер естественной смертью? – уточнил мистер Паркер Пайн.

Что-то в его тоне заставило доктора быстро взглянуть на него.

– Есть еще только один вариант.

– Я слушаю вас.

– Что кто-то ударил его по основанию черепа чем-то, напоминающим мешок с песком. – В голосе медика послышались извиняющиеся нотки.

– Это слишком маловероятно, – заметил еще один офицер-летчик по фамилии Уильямсон. Это был еще совсем молодой человек с лицом, похожим на лицо херувима. – То есть, я хочу сказать, что это невозможно было сделать так, чтобы никто из нас этого не заметил.

– А если мы все в это время спали? – предположил доктор.

Возражения последовали тут же:

– Но ведь убийца не мог быть уверен в этом на все сто процентов!

– Все эти вставания и передвижения наверняка бы разбудили кого-то.

– Легче всего, – заметил генерал Поли, – это было сделать тому, кто сидел рядом с ним.

– А кто сидел рядом с капитаном Сметхёрстом? – спросил врач.

– Хенсли, сэр, но в этом нет никакого смысла, – с готовностью ответил О’Рурк. – Они были лучшими друзьями.

Наступила тишина, а потом раздался уверенный голос мистера Паркера Пайна.

– Я думаю, – сказал он, – что лейтенанту Уильямсону есть что нам рассказать.

– Мне, сэр? – отозвался молодой человек. – Но я… понимете ли…

– Говорите, Уильямсон, – сказал О’Рурк.

– Да все это ерунда! Уверяю вас, господа…

– Да говорите же!

– Это просто кусочек разговора, который я услышал в Рутбе, во дворе. Я залез в автобус в поисках портсигара. И вот пока я его искал, снаружи разговаривали двое мужчин. Один из них был Сметхёрст. И он говорил…

Пилот замолчал.

– Ну же, говорите! – снова потребовали его попутчики.

– Он говорил что-то о том, что не хочет предавать своего друга. И было слышно, что он чем-то расстроен. А потом Сметхёрст сказал, что будет держать язык за зубами до Багдада – и ни минутой дольше. И что кому-то придется быстро убираться.

– А второй? – спросил О’Рурк.

– Не знаю, сэр. Клянусь вам, что не знаю! Было темно, а он произнес всего пару слов, которые я не расслышал.

– Кто из вас хорошо знал Сметхёрста? – спросил врач.

– Не думаю, что слово «друг» могло относиться к кому-нибудь, кроме Хенсли, – медленно произнес О’Рурк. – Я плохо знал Сметхёрста. Уильямсон здесь новичок, так же как и майор Лофтус. Не думаю, чтобы они встречались с ним до этой нашей поездки.

Оба названных им мужчины согласно кивнули.

– А вы, генерал? – спросил мистер Паркер Пайн итальянца.

– Я никогда не видел этого молодого человека до того, как нам пришлось ехать по Ливану в одной и той же машине, – отозвался Поли.

– А этот армянский крысеныш?

– А он не может быть другом, – решительно заявил О’Рурк. – И потом, ни один армянин не способен убить другого человека.

– Возможно, что у меня есть еще одна, совсем крохотная улика, – сказал мистер Паркер Пайн и повторил свою беседу со Сметхёрстом в кафе в Дамаске.

– Он и тогда употребил эту фразу – «не хочу предавать друга», – задумчиво проговорил О’Рурк. – И вы говорите, что он был чем-то обеспокоен…

– Кто-то может добавить что-нибудь еще? – спросил мистер Паркер Пайн.

Доктор откашлялся.

– Вполне возможно, что это не имеет никакого отношения к произошедшему… – начал он.

Его подбодрили, и он продолжил:

– Просто я услышал, как Сметхёрст сказал Хенсли: «Ты не можешь отрицать, что из твоего отдела утекают деньги…»

– И когда это было?

– Вчера утром, как раз перед отправлением из Дамаска. Мне показалось, что они просто обсуждают какие-то производственные проблемы. Мне и в голову не могла прийти… – вздохнул врач и замолчал.

– Друзья мои, это становится все интереснее, – сказал генерал. – Фрагмент за фрагментом у нас появляется цельная картина.

– Доктор, вы упомянули мешок с песком, – обратился Паркер Пайн к врачу – А такое оружие можно сделать самому?

– Песка кругом навалом, – заметил медик, нагибаясь и пропуская песок между пальцами.

– Если положить его в носок… – начал было О’Рурк и заколебался. Все помнили два коротких предложения, которые Хенсли произнес накануне: «Всегда ношу с собой запасную пару носков. Никогда не знаешь, что может произойти».

Наступила тишина.

– Майор Лофтус считает, – заговорил Пайн тихим голосом, – что запасная пара носков в настоящий момент лежит во внутреннем кармане пальто мистера Хенсли, которое находится в салоне автобуса…

Все глаза обратились на грустную фигуру, которая меряла шагами песок в отдалении. Хенсли оставили в покое, как только была обнаружена смерть Сметхёрста. К его желанию остаться в одиночестве отнеслись с пониманием – все знали, что они с умершим были близкими друзьями.

– Вы не могли бы принести их? – попросил Паркер врача.

– Мне не нравится… – пробормотал тот, заколебавшись, и опять взглянул на фигуру в отдалении. – Мне все это кажется…

– Я прошу вас, принесите их, – повторил мистер Пайн. – У этого дела очень необычные обстоятельства. Мы здесь практически в ловушке, а нам необходимо знать правду. Если вы их принесете, мы окажемся на шаг ближе к истине.

Лофтус послушно полез в автобус.

А мистер Паркер Пайн отвел в сторону синьора Поли.

– Генерал, если не ошибаюсь, вы сидели через проход от капитана Сметхёрста…

– Вы совершенно правы.

– Вы не помните, никто не вставал и не проходил в заднюю часть автобуса?

– Только эта английская леди, мисс Прайс. Она там что-то мыла.

– А она спотыкалась?

– Естественно, ее качало в такт движению автобуса.

– И она была единственным человеком, которого вы видели двигающимся?

– Да. Но хотел бы я знать, кто вы на самом деле, – произнес генерал, с интересом глядя на мистера Пайна. – Вы взяли на себя командование, но человек вы явно не военный.

– Просто я немало повидал в этой жизни, – ответил Паркер.

– Много путешествовали, а?

– Нет, сидел в конторе.

В этот момент вернулся Лофтус с носками. Пайн взял их у него и внимательно осмотрел. На внутренней стороне одного из них налип сырой песок.

Мистер Паркер Пайн глубоко вздохнул.

– Теперь все понятно, – сказал он.

И все они опять посмотрели на одинокую фигуру в отдалении.

– Я бы хотел взглянуть на труп, если позволите, – попросил мистер Пайн. Вместе с доктором он подошел к тому месту, где лежало мертвое тело, прикрытое брезентом.

Врач убрал этот брезент.

– Смотреть тут особенно не на что, – заметил он.

Мистер Паркер Пайн уставился на итонский галстук мертвеца.

– Так Сметхёрст был выпускником Итона, – сказал он.

Лофтус удивился, но в следующее мгновение мистер Пайн удивил его еще сильнее.

– Что вы знаете о молодом Уильямсоне? – неожиданно спросил он.

– Абсолютно ничего. Мы впервые встретились с ним в Бейруте. Я прибыл туда из Египта. Но почему вы спрашиваете? Вы ведь…

– Ну, потому, что мы собираемся отправить человека на виселицу, основываясь только на его показаниях, не так ли? – весело заметил мистер Пайн. – А в таких делах осторожность не помешает.

Его все еще интересовали галстук убитого и воротничок его рубашки. Он отстегнул воротник, стал внимательно изучать его и тут внезапно вскрикнул:

– Вы только взгляните сюда!

На задней части воротничка было маленькое круглое пятнышко крови.

Мистер Пайн наклонился совсем близко к шее убитого.

– Его убили не ударом по основанию черепа, доктор, – резко сказал он. – Ему нанесли укол в шею. Видите эту крохотную точку?

– И я это проморгал, – признал медик.

– Вы действовали под влиянием заранее сложившегося мнения, – сказал мистер Паркер Пайн извиняющимся тоном. – Удар по голове. А это довольно легко пропустить. Ведь рана едва заметна. Быстрый укол небольшим, острым предметом – и смерть наступит мгновенно. Жертва даже не успеет крикнуть.

– Вы имеете в виду стилет? Не мог же генерал…

– Молва всегда соединяет итальянцев и стилеты… Смотрите-ка, вон едет машина! – воскликнул вдруг Пайн. На горизонте и вправду появился автомобиль.

– Отлично, – сказал О’Рурк, приблизившись к ним. – Женщины смогут на ней уехать.

– А как же наш убийца? – спросил Паркер.

– Вы имеете в виду Хенсли?

– Нет, не Хенсли. Дело в том, что я знаю, что Хенсли невиновен.

– Вы?.. Но почему?

– Понимаете, у него песок в носке.

О’Рурк в изумлении уставился на Пайна.

– Я понимаю, мой мальчик, – мягко сказал тот, – что это звучит как бред, но, тем не менее, это так. Понимаете, Сметхёрста убили не ударом по голове – его закололи.

Помолчав с минуту, он продолжил:

– Вспомните еще раз о той беседе, о которой я вам рассказал, – о беседе в кафе. Из нее вы запомнили лишь то, что вам показалось наиболее важным. Но на меня впечатление произвело совсем другое. Когда я сказал Сметхёрсту о злоупотреблении доверием, то он спросил: «Как, и вы тоже?» Вам не кажется это немного странным? Я не знал, что растрату денег в Управлении можно назвать «злоупотреблением доверия». Этим, скорее, можно описать действия кого-то, похожего на мистера Сэмюэла Лонга, например.

Доктор молча уставился на него.

– Да, возможно, вы… – сказал О’Рурк.

– Мимоходом я как-то заметил, что Лонгом вполне может оказаться один из нас. Давайте представим себе, что это действительно так.

– Что-о-о… но это невозможно!

– Совсем нет. Что вы знаете о людях, кроме тех сведений, что указаны в их паспортах, и того, что они сами рассказывают о себе? Действительно ли я мистер Паркер Пайн? А генерал Поли – итальянский генерал? А что вы скажете по поводу подбородка мисс Прайс-старшей, которому просто необходимо бритье?

– Но он – в смысле Сметхёрст – не знал Лонга!

– Сметхёрст – выпускник Итона. Лонг тоже там учился. И Сметхёрст вполне мог его знать, хотя и не говорил об этом. Он мог узнать его среди нас. А если узнал, то что бы он сделал? Он человек простой, и происшедшее его сильно разволновало, поэтому он решает, что будет молчать до Багдада. Но, прибыв туда, он начнет говорить.

– Так вы думаете, что один из нас – это Лонг? – спросил О’Рурк, все еще не пришедший в себя. Он глубоко вздохнул. – Тогда наверняка этот итальянец… Или армянин?

– Превратиться в иностранца и получить иностранный паспорт гораздо сложнее, чем остаться англичанином, – заметил мистер Паркер.

– Мисс Прайс? – с недоверием спросил О’Рурк.

– Нет, – ответил мистер Пайн. – Вот наш человек.

И он, казалось бы, дружески положил руку на плечо мужчине, который стоял рядом с ним. Правда, в его голосе уже не было ничего дружеского, а пальцы превратились в стальные клещи.

– Майор Лофтус, или Сэмюэль Лонг, – можете называть его как вам удобнее.

– Но это невозможно, просто невозможно! – заикаясь, произнес О’Рурк. – Лофтус уже много лет служит в армии.

– Но вы же никогда его раньше не встречали, не так ли? Он не знаком всем вам. Просто это ненастоящий Лофтус.

Врач, наконец, обрел дар речи.

– А вы умны, если догадались. Кстати, как вам это удалось?

– Это все ваше идиотское предположение, что Сметхёрст умер от удара головой о потолок. Ведь эту идею заложил вам в подкорку О’Рурк, когда мы вчера вечером разговаривали в Дамаске. И вы подумали – как же это просто! Вы были единственным врачом среди всех нас – и любые ваши слова мы восприняли бы, как должное. У вас были инструменты Лофтуса, и вам не составило труда подобрать что-то, что отвечало вашим требованиям. Вы наклонились к бедняге во время разговора и воткнули орудие убийства прямо ему в шею. После этого вы поговорили с ним еще пару минут. В автобусе было темно – поэтому кто мог вас заподозрить? А потом было обнаружено, что Сметхёрст мертв. Вы высказали свой вердикт. Но все прошло не так гладко, как вы рассчитывали. Возникли сомнения. Тогда вы отступили за вторую линию обороны. Уильямсон повторяет разговор, который слышал, – это вы беседовали с уже мертвым Сметхёрстом. Разговор должен вывести нас на Хенсли, и вы даже добавляете свою собственную дьявольскую выдумку – говорите об утечке денег в отделе Хенсли. Ну, а потом я провел последнюю проверку, вспомнив о песке в носках. В это время у вас в руках был песок. Я попросил вас принести носки, с тем чтобы мы узнали правду. Но я имел в виду совсем не то, о чем подумали вы. Ведь я уже проверил носки Хенсли до вас. Ни в одном из них не было песка. Это вы положили его туда.

– Сдаюсь, – сказал Сэмюэль Лонг, закуривая. – Удача отвернулась от меня. А пока она была со мной, мне все удавалось. Они были у меня на хвосте, когда я попал в Египет. Там я столкнулся с Лофтусом. Он должен был явиться в Багдад, где его никто не знал. Такой шанс я не мог упустить. И я заплатил ему – двадцать тысяч фунтов. Для меня это были сущие пустяки. Но потом мне не повезло, и я встретил Сметхёрста – идиота, каких еще поискать! В Итоне он был кретином, а я в те дни был для него настоящим героем. Ему совсем не хотелось меня выдавать. Я сделал все, что мог, и он, наконец, согласился держать язык за зубами до Багдада. А какие шансы у меня были бы, когда бы мы туда добрались? Да никаких. Выход был только один – убрать его. Хотя, хочу вас заверить, по своей натуре я не убийца. У меня совсем другие таланты.

Лицо Лонга неожиданно изменилось – его свела судорога. Он закачался и упал навзничь.

О’Рурк наклонился над ним.

– Скорее всего – мышьяк в сигарете, – предположил мистер Паркер Пайн. – Последний ход игроку явно не удался.

Пайн оглянулся вокруг. Солнце нещадно палило. Только вчера они покинули Дамаск – через Багдадские ворота.