Волки узнали координаты Дулана, но работа только началась. Галактику, в отличие от поверхности отдельной планеты, нельзя было просто исследовать и нанести на карты для последующих путешествий. Люди преодолевали огромные расстояния среди звезд только в варпе, океане высоких волн и встречных течений, где целые флоты порой исчезали навсегда или оказывались далеко от цели, в неведомых областях пространства.

Изученный космос составлял лишь крошечную частичку пустоты, известные миры напоминали миниатюрные искорки в бездонном колодце. В прошлом человечеству было известно больше маршрутов через эмпиреи, проложенных в самом начале межзвездного расселения, когда по Галактике ползли гигантские жилые ковчеги. Но люди утратили древние знания, и хотя в Великом крестовом походе удалось восстановить многое, дальние космические рубежи оставались почти неизведанными. Лишь немногие оазисы, вроде Ультрамара или Терры, сияли в безжалостной тьме на окраинах Галактики.

Поэтому Волки потратили еще две недели, чтобы проложить курс к неприятельской столице, используя грезы своих навигаторов и выдержки из кошмарного бреда астропатических хоров. Переводить точные данные звездной картографии на язык несовершенного ремесла варп-переходов всегда было сложно, и ускорить процесс не мог даже целый легион, вечно рвущийся в битву. Но, пусть не сразу, дорога была найдена, и флотилия устремилась к цели через искаженную реальность подвселенной, где корпуса космолетов гнулись и трещали под напором эфира, словно в зимний шторм на море.

Все это время воины непрерывно тренировались. Они тщательно очистили броню от грязи сражений и нанесли новые руны поверх стершихся узоров. Под бдительным присмотром жрецов охотники проводили долгие часы в клетках для спаррингов, избивая друг друга в кровавую кашу. После каждого поединка бойцы становились проворнее, вновь обретали остроту чутья, необходимую в сражении. В свободные минуты они пополняли запасы энергии, поглощая огромное количество калорий, и залечивали раны, полученные в прежних схватках. За две недели воины исцелились от всех повреждений, кроме особо тяжелых, что многое говорило об уровне подготовки Волков и чудесах биоинженерии в их телах. Внутри каждого корабля, от мощнейшего линкора до самого хлипкого эскорта, звучало свирепое крещендо воя и рева легионеров, снова взбиравшихся на пик боевой готовности.

Каждый из Волков понимал, что их ждет. Дуланский тиран правил империей, вобравшей в себя множество планет за время Долгой Ночи — пагубной для человечества эпохи суеверий. Все эти миры были отлично защищены и сдавались лишь после жестоких непрерывных бомбардировок, так что центр лабиринта наверняка представлял собой неприступную крепость. Кампания тянулась несколько месяцев, и противник, очевидно, успел окопаться в ожидании штурма.

На протяжении этого периода дуланцы отправляли всем имперским частям в зоне досягаемости издевательские сообщения, переведенные на стандартный готик. Изучив послания, имперские командующие уверились, что тиран нисколько не боится их и не планирует бежать.

Он хотел, чтобы неприятели пришли к нему и вступили в бой. Русс не прислушивался к насмешкам деспота — многие недруги, будь то люди или ксеносы, прежде уже пытались вывести примарха из себя. Возможно, они надеялись, что в гневе «Фенрисийский Мясник» допустит какую-нибудь стратегическую ошибку.

«Но загвоздка в том, — однажды пояснил Леман своему брату Вулкану, — что нам нравится быть разъяренными. Враги только делают себе хуже».

Тиран, впрочем, старался изо всех сил. Захваченных смертных бойцов пытали в прямом эфире, иногда по несколько часов кряду. Взбешенные генералы Имперской Армии начинали масштабные операции возмездия, которые неизбежно завершались провалом, что в итоге и вынудило командование обратиться к Волкам. Провокации, однако, не прекратились даже после этого.

Но теперь окно для любых предварительных мер закрылось. Корабли Шестого легиона уже мчались сквозь варп, разгоняя двигатели далеко за разрешенные Марсом пределы мощности, чтобы как можно быстрее добраться до цели. Волки правили топоры, точили мечи, герметизировали доспехи и заряжали болтеры снарядами, зачарованными жрецами.

Примарх лично командовал «Нидхёггом», тогда как Хельмшрот перешел на линейный крейсер «Валькам». Кровавый Вой, как и раньше, находился на «Эсрумнире», остальной флот готовился выйти из эфира в боевом строю, напоминающем полумесяц. Все знали, что по прибытии их встретит огнем сеть планетарной обороны Дулана, поэтому легион планировал быстрый скоординированный рывок через реальную пустоту после выхода из точек Мандевилля. Так армада сможет ворваться на орбиту планеты неудержимой лавиной.

Русс занял командный трон «Нидхёгга», как только флагман начал процесс обратного перехода.

— Докладывай, — велел примарх.

Гери и Фреки, занимая места по бокам от него, дыбили шерсть и скалили клыки. Рядом с волками на возвышении встали Черная Кровь и другие эйнхерии Русса, все в шлемах и снаряженные для битвы.

— Начинаем переход, господин, — доложил Хэлгрим, магистр навигации, который сидел вместе со смертными под выступом тронной площадки. — Запускаем плазменные ускорители, отключаем поля Геллера.

Примарх откинулся на спинку кресла. Палуба яростно содрогалась, варп-заслонки на фронтальных иллюминаторах дребезжали в креплениях. К низкому гулу эфирных двигателей добавился более настойчивый рев ускорителей реального пространства. На каждом видимом экране запылали сигнальные руны с детальной информацией о тысяче систем, готовящихся к переносу между измерениями.

Фреки, фыркая слюнявой пастью, подался на полшага вперед. Опустив руку, Леман потрепал густой мех на его холке.

— Почти на месте, — пробормотал Русс.

Он следовал этому предбоевому ритуалу, сколько себя помнил. Оба волка находились возле примарха с его младенческих лет и росли вместе с ним, пока не превратились в громадных зверей, сопровождавших Лемана в каждой схватке. Хищники уже прожили намного дольше, чем было отведено природой их сородичам, и не выказывали никаких признаков старения.

На мостике раздался резкий стук, палуба дернулась, как от удара. Сотня варп-заслонок рывком вернулась в пазы, и взглядам открылась бездна, лучившаяся россыпью светил. Затихающий грохот варп-двигателей утонул в рычании плазменных установок, что выходили на полную мощность. «Нидхёгг» рванулся вперед, окруженный слепящими вспышками в пустоте — другие звездолеты присоединялись к охоте, пробивая барьер между Эмпиреями и материальным миром.

Вначале казалось, что их окружает абсолютная пустота, как будто флот возник в неизведанном провале среди звезд, в световых годах от ближайшей системы. На мостике тем не менее кипела активность: офицеры отдавали приказы, трэллы спешили исполнить их. Канониры готовили к бою могучие орудия флагмана, активируя и подпитывая энергетические катушки и силовые конденсаторы. Колоссальные макропушки и лэнсы с ревом пробуждались ото сна.

— Приближаются цели! — крикнул магистр дозора, и каждый сенсорный сервитор в армаде тут же приступил к анализу сотен меток неизвестных кораблей на авгурах сверхдальнего действия.

Теперь поднялся и Гери, выгнув спину. Лапы волка подрагивали от нетерпения.

— Не молчи, — с ленцой произнес Русс.

Хэлгрим принялся называть количества, векторы и размеры объектов, но примарх не слушал. Он хотел только, чтобы все на мостике были в курсе дела. Сам Леман воспринимал эту же информацию с экранов гораздо быстрее окружающих. Примарх уже наглядно представлял грядущее сражение, видел варианты его развития и планировал, как направить бой к единственному нужному исходу: победе, стремительной и необратимой.

Вокруг раздавались голоса других офицеров: главного канонира, пилотов, командующих гарнизоном. Русс возвышался над всеми, по-прежнему безмолвный, — одинокий неподвижный утес в море докладов и опровержений. Корабли занимали стандартные позиции для атаки, совмещали полосы обстрела, соотносили векторы ускорения.

На обзорных экранах возник Дулан, такой же красный, как Иннию, но менее крупный гипериндустриальный мир из камня, железа и стали, окруженный гигантским защитным кольцом и другими орбитальными станциями. Скоро планету можно будет увидеть невооруженным глазом — флот мчался через пространство на полном ходу.

— Эсминец «Фрей-Славур», измените курс и прикройте с фланга пятое звено десантных кораблей. Вот так. Не меняйте скорость и…

— Не хватает мощности для лэнса! Фекк, добудь мне энергию, иначе я оторву тебе…

— Подтверждаю, мы тоже это видим. Нет, только не на такой скорости. Отклонитесь по курсу четыре-пять-тридцать-четыре и…

Голоса, словно океанские волны, бурлили и клокотали на всех вокс-каналах. Повинуясь им, громадные боевые корабли занимали идеально рассчитанные траектории.

В иллюминаторах появился Дулан. Вначале планета тирана казалась крошечной, как очень яркая звезда, но быстро увеличивалась в размерах. На дисплеях ауспиков отобразилась дуга ее атмосферы, содержащей семьдесят четыре процента азота, двадцать четыре — кислорода и следовые количества других газов. Очень похоже по составу на воздух Фенриса.

Русс выпрямился, и волки подошли к нему, мягко ступая по палубе. Они смотрели вперед жесткими, немигающими взглядами, какие встречались только у фенрисийских зверей.

— Почему они не идут на перехват? — тихо спросил примарх.

Большинство офицеров, с головой погруженных в миллион задач по управлению атакующей армадой, не услышали его. Ответил только Черная Кровь, стоявший ближе всех:

— Мы еще далеко от цели, господин.

Леман покачал головой:

— Я же вижу авгурные метки. Вокруг планеты сотня звездолетов, более чем достаточно. Но они не вступают в бой. Почему?

Не успел он договорить, как экраны заполнились новыми строчками данных. Над шаром Дулана, который, подобно опухоли, раздулся в главном иллюминаторе до величины кулака, проворно замелькали темные точки. В космическом просторе засверкали микроскопические искорки далеких неоново-белых взрывов.

На дисплее в шлеме Русса загорелась руна комм-сигнала с «Эсрумнира», и он принял вызов еще до того, как люмены достигли полной яркости.

— Уже вижу, ярл, — сказал примарх Йорину. — Выходит, ты был недостаточно быстр.

Леман отключил связь, не желая выслушивать ответ. Он уже чувствовал на плечах давящий груз неудачи. Оба волка заскулили, мгновенно ощутив перемену в настроении хозяина.

Гримнир по-прежнему смотрел на него:

— В чем дело?

Примарх сухо, невесело усмехнулся:

— Взгляни на обзорные экраны. Враг не атакует, потому что на него уже напали. Мой брат опередил нас — половина этих кораблей принадлежит ему.

Через несколько секунд авгурные модули принялись выдавать идент-коды звездолетов, определяя их по записям легиона. Названия вспыхивали одно за другим.

«Искупительный огонь».

«Клинок Нумарка».

«Суровое очищение».

Одно из имен было известно всем, кто имел хоть малейшее касательство к недавним событиям Великого крестового похода.

«Непобедимый разум».

Русс вцепился в рукоять своего громадного цепного меча, Пасти Кракена, будто собираясь немедленно выхватить клинок. Суматоха на мостике разрасталась по мере того, как прояснялась ситуация: в орбитальной зоне Дулана шло масштабное пустотное сражение, к началу которого Волки опоздали.

— Какие будут приказы? — спросил Черная Кровь.

Хельмшрот, Йорин и прочие командиры вызывали примарха, не желая действовать без его команды. Флот по-прежнему сближался с планетой на полном ходу. Их траектория наверняка уже высветилась на сканерах — как неприятельских, так и Первого легиона. Через считанные секунды звездолеты окажутся в радиусе досягаемости лэнсов.

Раздраженно выдохнув, Леман убрал ладонь с рукояти.

— Сохранять прежний курс и скорость! — распорядился Русс, открыв вокс-канал, чтобы его слышали и офицеры на мостике «Нидхёгга», и капитаны других космолетов. — Оказывать помощь и содействие любым кораблям Первого легиона, но в остальном придерживаться плана. Без жалости, без пощады. Волею Всеотца, теперь врагам не сбежать.

Примарх втянул воздух. Отныне он будет биться не один, и осознание этого ножом вонзалось в сердце.

— Так что убивайте их, — ожесточенно добавил Леман. — Перебейте всех.

В последующие столетия весьма лаконичное описание пустотной битвы над Дуланом затерялось среди бесчисленных томов, посвященных событиям Великого крестового похода. Большинство копий, направленных в пыльные архивы, оказались погребенными под грудами аналогичных рапортов о боевых действиях. На страницах «Annales de Legiones Astarte de Gehennae Proximo,»[28], одного из наиболее полных сборников исторических записей, уцелевших в эпоху Империума, отмечено только, что в сражении погибли девять линейных кораблей, две тысячи космодесантников и вдесятеро больше неулучшенных солдат вспомогательных частей. Не самая примечательная из бессчетных операций тех времен.

Этот по-научному сдержанный отчет не способен, конечно же, передать отчаянной свирепости планетарного штурма последнего оплота звездной империи. Для жителей Дулана их родина нисколько не уступала Терре, если не в размерах и величии, то в значимости уж точно. Она выстояла в веках раздора, последовавшего за первым расселением человечества среди звезд. Ее обитатели не знали иного дома, и на местном наречии слово «Дулан» означало просто «Земля». Не осталось планет, куда могли бы отступить подданные тирана, и мест, где они отыскали бы убежище. Поэтому дуланцы надежно окопались здесь, даже понимая, что неизбежная гибель рано или поздно настигнет их, и приготовились драться за каждый клочок своего заветного края.

Их космолеты с багряными носами и вздутыми выступами реакторов устремились навстречу врагу из всех орбитальных квадрантов, обстреливая цели смещающими орудиями. Железное кольцо защитных установок, такое же древнее и громадное, как и знаменитый «обруч» Медузы, дало залп из стационарной артиллерии, отозвавшийся в космосе красочной чередой взрывов. Звенья фаашских истребителей, которые петляли в пустоте с ловкостью танцоров, проносились через более крупные построения имперцев, паля из подфюзеляжных пушек. Повсюду мелькали лазерные лучи, распускались огненные цветы пустотных детонаций, вертелись и кувыркались горящие обломки металла. Казалось, что неприятелям тесно в каждой кубической миле пространства.

Лев не вступал в ближний бой — его основные корабли, расположенные вдали от самых насыщенных участков сражения, вели дистанционный обстрел. Из орлиных носов черных звездолетов одновременно вырывались лэнс-лучи, обладавшие почти неприличной разрушительной силой. Столь мощные удары быстро сокрушали даже щиты фаашей, и ближний космос уже заполнили целые поля разбитых остовов.

Чтобы не допустить прямого контакта противника с линкорами Первого, Эль’Джонсон направил свои звездолеты эскорта в самое сердце вражеского строя. Уступая фаашам в численности и вооружении, они несли тяжелые потери, но их жертвы позволяли линейным кораблям на высокой орбите без помех истреблять неприятельские соединения. Дуланцы не прекращали свирепых атак, надеясь прорваться через авангард Темных Ангелов к недосягаемым космолетам, однако воины Льва столь же яростно удерживали заслон.

Йорин уяснил все это в последние секунды перед тем, как «Эсрумнир» подошел на расстояние выстрела.

— Они жертвуют своими, — мрачно произнес ярл. — Разбрасываются силами легиона.

Булвайф, стоявший возле него, покачал головой.

— Бессердечно, — сказал хускарл.

— Может, таков их подход к войне, — сказал Кровавый Вой, запросив у магистра дозора векторы атаки. — У меня иной.

Просмотрев входящие идент-коды, он выбрал один из самых тяжелых дуланских линкоров — огромного кроваво-красного монстра с горбатым хребтом и соплами, изрыгающими смог:

— Вон тот почти целый. Займемся им.

«Эсрумнир», направляемый главными двигателями по широкой дуге, важно вплыл в пламенную бурю. Йорин не выпускал звенья штурмовиков, зная, что космолеты фаашей превосходят их в ближнем бою, поэтому кораблям Волков предстояло обороняться самим. Корпуса вздрогнули от первых бортовых залпов, шквалы бронебойных снарядов унеслись в вакуум.

К тому моменту «Нидхёгг» и «Валькам», придерживаясь схожей тактики, уже облеклись в защитную пелену концентрированной энергии, выбрали себе цели и двинулись к ним. Если основные звездолеты Темных Ангелов держались поодаль, то их собратья из Шестого с боем прорывались в глубину огненного ада, к эпицентру всеобщего уничтожения.

— Ярл, нас вызывают, — доложил с поста сенсориума смертный по имени Верен Ярекборн, магистр звездной связи. Развернувшись на троне, он добавил: — Корабль Первого легиона «Клинок Нумарка».

— Никогда о нем не слышал, — отозвался Йорин, не сводя глаз с намеченной жертвы. — Ответишь, когда избавимся от линкора. Сначала я хочу пролить первую кровь.

Их добыча не застыла на месте в ожидании удара, но уже разворачивалась к «Эсрумниру», поднимая массивный нос со стволами смещающих орудий. На верхней части корпуса виднелись незначительные повреждения, которые ничем не угрожали космолету. Вдоль его рыла почти тут же засверкали характерные вспышки, предшествующие залпу.

— Мы достаточно близко, — хладнокровно произнес ярл. — Главный лэнс — пли!

Его канониры уже ждали приказа. Энергетические катушки злобно трещали, в прометиевые воспламенители хлестало топливо, электроплазменные конденсаторы гудели от накопленного заряда. Как только из динамика прозвучала команда, главный лэнс изрыгнул в бездну между кораблями опаляющий луч невероятной мощи.

Он поразил дуланский линкор точно под нос, где накапливалась смещающая волна. За первым взрывом последовала череда катастрофических выбросов освобожденной энергии. Звездолет фаашей накренился — тяга его двигателей не могла преодолеть изменившийся момент внутренних сил.

— Еще раз, — велел Кровавый Вой.

«Эсрумнир» по-прежнему рвался вперед, паля из бортовых орудий по стайкам небольших космолетов, которые пытались пробить дыру в его щитах. Когда до жертвы осталось меньше сотни километров, лэнс произвел новый выстрел. Раненый неприятель получил второе прямое попадание.

— Господин, срочные вызовы от Первого легиона, — рискнул вмешаться Ярекборн, но Йорин, разгоряченный битвой, едва ли услышал его.

— Прикончить! — зарычал ярл, сжав кулак.

Дуланцы выпустили в ответ смещающую волну энергии, которая накатила на фронтальные пустотные щиты «Эсрумнира» и прижала их к обшивке. Смотровые экраны застлали шипящие помехи, мостик вздыбился, но линейный крейсер выдержал бурю. Последовали атаки небольших охотничьих стай с бортов, но они также не остановили рвущийся вперед корабль Волков. Йорин вел его прямо вперед, не обращая внимания на залпы неприятелей, чтобы расчистить пространство перед носом для решающего лэнс-удара. «Эсрумнир» заложил широкий вираж, развернулся на центральной оси и опустошил энергоячейки в третий раз.

С такого расстояния промахнуться было невозможно, и лэнс-луч пробил насквозь носовые фузионные щиты неприятеля, которые рассеялись облаком частиц, как после взрыва сверхновой. Начавшееся с них возгорание распространилось в глубину поврежденных секций вражеского линкора.

Развернувшись, «Эсрумнир» продолжил безжалостный обстрел из орудий правого борта. Батареи тяжелых макропушек дали несколько залпов по цели, и корабль фаашей на несколько секунд скрылся за разрывами снарядов. Он понемногу заваливался на объятый пламенем хребет, из пробоин вылетали рассеивающиеся струи плазмы. Противник еще отстреливался, через окружившую его дымку газообразных выхлопов проносились лазерные лучи, но по корпусу добычи уже змеились воспаленно-алые трещины — признаки внутренних детонаций.

— Довольно! — скомандовал Йорин. — Отходим!

Звездолет Стаи отвалил вправо и вверх, напряженно работая двигателями, чтобы как можно быстрее удалиться от жертвы. Дистанция между кораблями еще не достигла двадцати километров, когда реактор дуланского линкора взорвался, превратив корпус в облако пылающих осколков. Ударная волна стремительно рванулась во все стороны через горящую бездну, уничтожая на своем пути бесчисленные малые космолеты. В пустоте быстро вспыхивали одна за другой перегруженные силовые установки.

«Эсрумнир», задетый фронтом волны, резко накренился. Подскочила нагрузка на генераторы гравитации, под сводами пошатнувшегося мостика лопнули люмены. Грохот детонаций, донесшийся с нижних палуб, сообщил о повреждениях в машинариуме.

— Держать курс и скорость! — проревел ярл, раскачиваясь вместе с троном. Его корабль страдал от нежданных последствий достигнутой победы. — Подготовить лэнс к новому залпу, найти мне другую цель!

Огненное кольцо, возникшее после гибели дуланского космолета, не смогло пробить энергетические заслоны «Эсрумнира» и унеслось дальше. Твердые обломки, многие из которых еще не потухли, ярко сверкали на щитах, врезались в корпус или царапали броню.

Волки радостными кличами отзывались на каждый треск от столкновения с вертящимися кусками металла, и смертные вторили им. Каждый из них давно узнал, как нужно убивать фаашей — обрушить на них все имеющиеся силы так быстро, чтобы добыча не успела ответить, так безудержно, чтобы она не выстояла. Они не полагались на изящные приемы, но несли свирепое возмездие Фенриса.

Неожиданно мостик дернулся вновь, от более сильного удара. По вогнувшимся пустотным щитам пробежали разноцветные круги, многие офицеры потеряли равновесие.

— Это не вражеский выстрел, — произнес Булвайф.

Поднявшись с трона, Йорин оглядел авгуры ближнего обнаружения.

— Откуда, Хель их…

Второе попадание оказалось намного мощнее. Сотрясся весь корпус линкора, три секции пустотных щитов разлетелись ионными вихрями. Завыли сирены, дисплеи покрылись алой сыпью тревожных рун. «Эсрумнир» пополз к гравитационному колодцу Дулана, но потерю высоту удалось остановить, переключив резервные мощности на субварповые ускорители.

Экипаж, борясь за жизнь, разворачивал линкор на главной оси и перебрасывал энергию от варп-двигателей на сбитые пустотные щиты. На сенсорных линзах один за другим загорались новые сигналы, указывающие на приближение целого веера снарядов.

Ярл все еще не понимал, что происходит. Дуланский корабль не имел поддержки, а ближайшим звездолетом с такой огневой мощью был…

— Кровь Всеотца, — выговорил он, осознав истину. — «Клинок Нумарка».

— Кто нанес удар? — требовательно спросил Русс, шагая к краю командной площадки; примарх не желал верить своим глазам.

— Линейный крейсер Первого легиона «Клинок Нумарка», господин, — сообщил Хэлгрим.

— Ты уверен?

— Полностью. И они набирают заряд для нового залпа.

— Веди нас туда! — прорычал Леман. — Сейчас же!

Пространство вокруг «Нидхёгга» уже было забито выгоревшими остовами разваливающихся звездолетов. Атакующие звенья фаашей, по-прежнему терзая врагов, прорывались через плывущие в пустоте ядовитые облака плазменных выхлопов и сносили щиты имперцев волнами смещающих разрядов. Им уже удалось расправиться с тремя эсминцами Волков: дуланцы ослепляли жертвы, разрушая носовые комплексы датчиков, после чего выводили из строя их пустотные генераторы и добивали беззащитных противников лазерными лучами и сплошными снарядами. Великое оборонительное кольцо планеты — гигантский железный обруч, усеянный противокорабельными орудиями, — до сих пор оставалось целым. Чтобы серьезно повредить его, требовалось сначала избавиться от флота прикрытия.

Ворвавшись в битву, Шестой легион проделал громадную дыру в построениях врага и нарушил структуру взаимной защиты его космолетов. Отдельные корабли, изолированные друг от друга, стали уязвимы. «Нидхёгг» уже записал на свой счет два тяжелых звездолета крейсерского класса и совершал маневр для обстрела третьего. «Валькан», уведя за собой под низшую точку сферы боя два десятка штурмовиков, взмыл в тень кольца и нанес удар по скоплению дуланских канонерок. Корабли Первого держались на прежних позициях и продолжали дистанционный обстрел, не оказывая огневой поддержки наступающему авангарду Волков.

Но несколько мгновений назад что-то изменилось. «Клинок Нумарка» неожиданно устремился вперед, прорвался в ближний бой и выпалил по «Эсрумниру» из главного лэнса. Прочие космолеты Темных Ангелов последовали за собратом, и даже колоссальный «Непобедимый разум» запустил главные двигатели.

Большая часть армады заходила для атаки на группировку фаашей, но выстрел «Клинка Нумарка» не был случайным — сенсоры показывали, что крейсер готовится к повторному залпу.

— Вызвать Льва! — гневно крикнул Русс, флагман которого быстро приближался к месту событий. — И хорошенько объяснить, кто желает говорить с ним!

Офицеры связи бросились исполнять приказ, но посреди напряженной космической битвы, где вакуум между кораблями пересекали сотни срочных вокс-сигналов, для установления надежного контакта требовалось некоторое время.

При этом «Эсрумнир», резко прервав наступление на центр вражеского строя, пытался совершить поворот и отразить внезапное нападение с тыла.

— Развернуться не успеет, — пробормотал Черная Кровь, который наблюдал за маневрами линейного крейсера после уничтожения им добычи.

— Закроем его собой, — скомандовал примарх. — Всю дополнительную мощность на пустотные щиты.

Флагман яростно ринулся вперед, в буквальном смысле отбросив с пути звено проворных штурмовиков, вырвался на открытый участок и понесся к «Эсрумниру». Корабль ярла уже значительно пострадал, и следующий лэнс-удар мог искалечить его.

Нос «Клинка Нумарка» засверкал извивающимися потоками энергии, готовой к высвобождению.

— Быстрее! — взревел Русс и взмахнул руками, будто стегая «Нидхёгг» невидимыми поводьями.

Крейсер Первого легиона открыл огонь, метнув во тьму ослепительно яркий лэнс-луч. Флагман на почти полном ходу влетел в просвет между двумя кораблями и принял на себя всю мощь залпа.

Копье энергии поразило «Нидхёгг» в середину хребта. На столь огромной скорости и малом расстоянии удар оказался чудовищным — линейный крейсер Волков накренился, все стойки и распорки в его корпусе застонали. Четыре секции пустотных щитов над кормой мгновенно схлопнулись, внутреннее энергоснабжение отключилось — теперь лишь тусклые люмены боевого освещения рассеивали непроглядную тьму.

— Есть связь с «Непобедимым разумом», господин, — доложил Хэлгрим из-за сыплющей искрами комм-станции.

— Брат мой! — рявкнул примарх по открытому каналу. — Вы бьете по своим! Что за безумие на вас нашло?

Треск и шипение помех сменились голосом, который Русс всегда ненавидел, — звучным, размеренным, аристократичным. Казалось, каждое его слово сочится горечью с оттенком ледяного презрения.

— Значит, Леман, ты явился лично, — раздался ответ Льва. — Тогда отзови своих псов, иначе я усмирю их сам.

«Нидхёгг» тем временем разворачивался, занимая позицию между «Эсрумниром» и приближающимся «Клинком Нумарка». Они были равны по силам, но «Непобедимый разум», находившийся неподалеку, во много раз превосходил остальные звездолеты в огневой мощи.

— Ты помешался? — зарычал Русс. — Перед нами общий враг!

— И ты даже не подумал обождать, верно? — холодно произнес Эль’Джонсон. — Как всегда, поспешил вцепиться ему в глотку. Ты не сообразил, что мои корабли держатся поодаль не просто так, ведь ты никогда не сдерживаешься. Видимо, не можешь.

«Клинок Нумарка» готовился к третьему залпу, однако крейсер Йорина уже способен был дать отпор. Какая нелепость: среди неутихающего пустотного боя четыре лучших легионных звездолета в обоих флотах наводили друг на друга орудия, собираясь обменяться полными залпами в безумии взаимного уничтожения.

— Мой ярл прикончил тот корабль, раз вы не нападали на него, — заявил Леман. — Чем это тебя расстроило?

— Тем, брат мой, что мы уже взяли его на абордаж. Десять отделений моих лучших воинов продвигались к мостику, чтобы захватить его и обратить вражеские орудия на защитное кольцо. Теперь они мертвы, их старания пошли прахом. Легионеров отправил в битву командир «Клинка Нумарка», и он вынужден был смотреть, как вы губите их, не слушая предупреждений. Теперь он мстит за своих людей, и как мне его удержать? Стал бы ты мешать ему, если бы оказался на моем месте?

Русс застыл. Все изменилось в мгновение ока. Он понял, почему основные космолеты держались в тылу, почему в атаке участвовали только эскорты.

В канале связи шипели помехи. Черная Кровь ждал, как и свита примарха. Офицеры на мостике по-прежнему готовились к нападению: указывали цели боевым комплексам, организовывали срочный ремонт, разрабатывали меры на случай нового прямого попадания.

«Эсрумнир» завершил разворот, теперь «Клинок Нумарка» был в зоне его видимости. Судя по авгурам, звездолет Йорина накапливал заряд для неизбежного ответного залпа, и Темные Ангелы поступали аналогично.

Ни один легион не стерпел бы унизительного удара в спину от конкурентов. Оскорбление было смертельным, угроза репутации — невообразимой. Им предстоит схватка. Посреди бойни они начнут выяснять отношения, растрачивая воинов, боекомплект и драгоценное преимущество, уже добытое Львом. Они потеряют все в крови и огне, а тиран будет хохотать над врагами, пока у них не кончатся заряды к лэнсам.

— Отставить! — прошипел Леман сквозь стиснутые зубы.

Гримнир мгновенно обернулся к нему:

— Господин, они стреляли по…

Его перебил вокс-сигнал — Хельмшрот спешил присоединиться к товарищам:

— Нужно пустить им кровь, пока…

— Цель захвачена! — искаженным от гнева голосом передал Кровавый Вой. — Господин, позволь…

— Молчать! — От рыка примарха затряслись люмены на суспензорных полях. — Я раздавлю любого, кто нарушит приказ!

Он снова переключил связь на Льва:

— Брат, мы дурно поступили с тобой. Отмени атаку, и я сам приду к тебе — обсудим, как мне загладить вину.

Черная Кровь уставился на Русса, потеряв дар речи. Все, кто услышал слова Лемана, замерли и пораженно вскинули глаза, словно ожидая увидеть какого-то духа-обманщика, который подменил собой их истинного повелителя.

«Я сам приду к тебе».

«Нидхёгг» и «Эсрумнир» не стреляли. У «Клинка Нумарка» появилась возможность одним ударом рассечь корабль Йорина и обречь Волков на смерть в пустоте, как они поступили с абордажной партией Темных Ангелов. Считаные мгновения длилась эта пауза, крошечная аномалия в вихре непрерывной резни. Малые космолеты продолжали бой с настоящим врагом, но без поддержки самых могучих имперских кораблей их шансы на выживание быстро падали.

В ожидании ответа Русс крепко сжал кулаки, чувствуя, как кровь стучит в висках. С каждой секундой положение становилось все невыносимее — скоро ему придется драться, защищая честь своего ярла, и неважно, прав тот или нет. Так, как это делалось на льду, среди смертных.

Но затем «Клинок Нумарка», неожиданно и резко повернувшись на центральной оси, открыл огонь по надвигающейся фаланге дуланских перехватчиков. «Непобедимый разум» также сменил курс, хоть и более тяжеловесно, и двинулся к отряду фаашских линейных крейсеров, что виднелся вдали.

— Беру с тебя слово, — наконец заговорил Лев, по-прежнему холодно. — Но пока что у нас более важные заботы: это кольцо покончит с нами, если не разрушить его, и мои корабли уже втянуты в сражение. Из-за тебя провалилась моя первая попытка уничтожить ореол — возможно, ты предложишь иной путь?

Язвительные фразы Эль’Джонсона жгли Лемана огнем. Подобное обращение к нему в присутствии воинов Стаи было почти непредставимым оскорблением, что хорошо понимал Лев. На миг в Руссе пробудилась ярость, он вообразил, как отменяет свой приказ и врывается на борт «Непобедимого разума», чтобы вколотить немного братской вежливости в заносчивого союзничка.

Но Эль’Джонсон был прав. Задержка в наступлении позволила системам планетарной обороны выйти на полную мощность. Стянутые к Дулану имперские армады оказались под непрерывным градом лазерных лучей и смещающих зарядов, безразлично истреблявших корабли.

Леман вырубил связь.

— Будь ты проклят, — пробормотал он и обратил взгляд к кольцу.

Дуга его ближнего края уходила от «Нидхёгга» за горизонт Дулана. Гигантский обруч из железа и адамантия опоясывал всю планету. На темной громадине мерцали крохотные огоньки — позиции многочисленных батарей, которые последовательными залпами обращали в пыль любые космолеты, дерзнувшие противостоять их беспримесной мощи.

Русс изучал ореол, внимательно рассматривал его, оценивая замысловатость и симметричность структуры, выискивал любые слабые места. Лев не ошибся: кольцо было ключом к столичному миру, и после его уничтожения объединенный флот легионов получил бы решающее преимущество над врагом. Но чтобы сокрушить его из пустоты, требовалось время, а орудия дуланцев непрерывно сокращали численный перевес Астартес.

— Всем кораблям, — распорядился Леман, приняв решение, — выйти из битвы и сосредоточить огонь на ореоле. Ждите координаты целей.

Каждый темно-серый космолет в сфере боя немедленно отреагировал на приказ. Заняв новые позиции, они приготовились к залпам по кольцу. Русс рассчитал векторы обстрела на глаз, учел видимое смещение и внес поправки на угловую скорость ореола, после чего назвал Хэлгриму координаты для передачи.

— Господин, мы не сможем быстро разрушить его отсюда, — предостерег Черная Кровь.

— Да, не сможем, — проворчал Русс. Сойдя с тронной площадки, примарх жестом приказал воинам следовать за ним. — Но мы пробьем его в Хеле откованные щиты. Потом разберемся на месте.

На ходу он отдал второй приказ, уже не экипажам кораблей, а командирам размещенных на них гарнизонов легиона.

— Приготовиться, — велел Леман. — Начинаем по моей команде.

Йорин мчался к ангару десантно-штурмовых кораблей в сопровождении почетной гвардии. Обнаженные клинки воинов качались, словно маятники, в такт их порывистой от гнева походке.

— Выходит, он отвернулся от нас! — тяжело дыша, прорычал взбешенный ярл.

Рядом шагал Ульбранд в доспехе цвета воронова крыла, блестевшем под люмен-трубками в коридоре. Крозиус волчьего жреца уже набирал энергию.

— У него не было выбора, Кровавый Вой. Прибереги свою ярость для врагов.

Войдя в ангар, они увидели, что пара «Грозовых птиц» уже выведены на рокритовую площадку и почти готовы к взлету. Вокруг их пустотных двигателей толпились сервиторы, занятые последними приготовлениями перед разгерметизацией отсека и стартом в космос.

— Первый раз вижу такое, — упрямо продолжил Йорин, направляясь через открытое пространство к своему транспортнику «Хейльмарк». — Раньше он не отступал перед вызовами.

— Русс не отступил, — устало возразил Лейф Хемлигъяга. — Он выбрал истинного врага, забыл о незначительном. Боги льда, ярл, ты хнычешь, как малолетний трэлл!

Никто, кроме рунного жреца, находящегося вне строгой иерархии Великой роты, не имел права так говорить с волчьим лордом. Впрочем, Йорин все равно резко повернулся к Лейфу, закипая от едва сдерживаемой жажды боя.

— Они почти разрушили мой корабль, — произнес он низким голосом. — Кто-то поплатится за это, так или иначе.

К тому моменту все легионеры на борту «Эсрумнира» уже добрались до «Грозовых птиц», и сервиторы отошли от катеров, волоча за собой заправочные рукава и гравизахваты. Штурмовые корабли, завывая турбинами, готовились к отрыву — они запустят пустотные двигатели, как только раздвинутся внешние бронелисты ангара. Атмосферные ускорители также ждали своего часа.

Хъялмар, Булвайф и другие воины, грузно прошагав по аппарелям в десантные отсеки, закрепили на себе привязные системы. Несмотря на смятение, вызванное внезапной атакой «Клинка Нумарка», они уверенно делали то, чему их обучали.

— Взыщи долг после битвы, — настоятельно посоветовал Ульбранд. — Пока что черпай силы в своем гневе.

Следом он и Хемлигъяга поднялись в менее крупный катер под названием «Эльгар». Йорин занял положенное место в начале десантного отсека своей «Грозовой птицы».

— Взлетаем, — скомандовал он, и штурмовой катер начал подниматься над площадкой; одновременно поршни прижали выходную рампу к корпусу.

Разошлись тяжелые взрывозащитные двери, открыв взглядам картину разрушений в пустоте снаружи. Через поле обзора, вращаясь, проплыл разбитый эсминец, из которого вытекал воздух. За остовом возникла невероятная громада железного кольца.

Вблизи его величина просто ошеломляла. На столь малом расстоянии изгиб ореола был едва заметен, и он казался гигантской стеной в космосе — полкилометра шириной и почти столько же толщиной. С поверхности кольца вырывались всполохи пушечных залпов, ответные лэнс-удары сходились в одной точке, где ряды орудий сменялись чем-то вроде станции управления.

Одни бойцы в содрогающемся катере затянули фенрисийские саги густыми, свирепыми голосами. Другие ритмично застучали по металлическим страховочным клетям, изображая грохот ударов мечами о щиты, который некогда знаменовал начало атаки. Отсек, как всегда перед битвой, наполнился феромонами, но помимо жажды убийства в них ощущался дурной мускусный привкус чрезмерного гнева.

— Час пришел, — нараспев произнес Йорин, следуя заведенному обычаю, но в этот раз с особенной злостью. — Теперь, враг мой, да откроются врата Хель.

Пустотные щиты «Нидхёгга» отключились в блеске разрядов, и его штурмовые корабли ринулись в открытый космос. Все звездолеты вокруг флагмана одновременно выпустили свой гибельный груз — из-под защиты их корпусов в пламенную бурю снаружи устремилась целая стая транспортников.

В ту же секунду строй боевых кораблей Шестого дал последний скоординированный лэнс-залп, и щиты над командной станцией ореола последовательно схлопнулись в треске энергетических полей. «Грозовые птицы», словно хищники, спикировали на цель. Они на полном ходу неслись к пробитой бреши, водя пушками и тяжелыми болтерами в поисках зенитных установок врага.

Не все добрались до кольца. Ответный огонь был слишком плотным и метким, истребители фаашей с привычной ловкостью перехватывали неприятеля. Залпы из орудий ближнего боя пересекали пустоту, истребляя космолеты с обеих сторон. Из-за общего смятения и скопления множества кораблей на одном участке они порой сталкивались между собой и, разорванные на куски взрывами главных двигателей, беспомощно падали в атмосферу Дулана.

«Хейльмарк» бешено трясся от попаданий лазлучей и ударных волн близких детонаций. Йорин начал равномерно бить рукоятью топора по палубе, и гнетущий ритм быстро подхватили другие легионеры. Когда транспортник влетел в зону поражения стационарных орудий кольца, уже все Волки в унисон колотили по металлу, их оглушительный рев близился к яростному крещендо:

— Мор-каи, Мор-каи, Мор-каи!

Фааши сбили еще несколько десантных кораблей, но они не могли перехватить всю армаду. Пилоты Волков со сверхъестественным мастерством провели свои машины по крайне узким безопасным коридорам и, не снижая скорости, приблизились к внешней оболочке ореола.

Достигнув цели, «Хейльмарк» завис над металлической обшивкой на мощных реактивных струях. С шипением откинулась десантная рампа.

Ярл первым выбрался наружу, все так же повторяя воинственный мотив. Когда Волки бросались на врагов, их возгласы обычно сливались в какофонию не сдерживаемых чувств, сама мощь и неистовость которой подавляла врага, сбивала его с толку. Сейчас все было иначе. Убийцы в сером, сбросив оковы фиксаторов, рванулись вперед с единым, леденящим кровь кличем на устах. В безвоздушной выси над ними сверкал фейерверк космического сражения: горели звездолеты, пылали газовые облака, скрещивались ослепительные стрелы лазерного огня, — но на поверхности кольца Волки мчались серой лавиной, как первобытные охотники, и отбивали клинками грозный ритм неотвратимой резни.

Русс бросил в бой все доступные силы. Тысячи воинов, элита двух Великих рот, высадились на ближнюю дугу ореола и теперь пробивались внутрь. Внешние защитные переборки обратились в шлак под натиском лазерных резаков и волкитных зарядов, в проделанные отверстия посыпался град осколочных гранат. Первые легионеры, пренебрегая абордажными щитами, запрыгнули в рваные бреши и открыли болтерный огонь по защитникам станции.

Стая Йорина штурмовала высшую точку кольца. Пробивая и прорубая дорогу с верхних палуб, они рвались к командному узлу.

В тесных отсеках ореола закипела беспощадная схватка. Из темных коридоров навстречу Волкам хлынули фаашские механосолдаты, смещающие орудия в их доспехах гудели, набирая заряд. Легионеры, разделившись на труппы, в плотном строю ринулись на неприятелей. Два войска столкнулись, и палубы вздрогнули от удара. Вскоре недра кольца наполнились шумом и смрадом разрушений и смертей — хрустом расколотой брони, хлопками генераторов щита, звоном разбитых линз, треском рвущейся плоти.

Кровавый Вой и его братья с боем продвигались в глубь кольца. В паутине туннелей, которые сходились, раздваивались и сплетались вновь, они соединялись с другими стаями, и вскоре роковой клич ярла подхватил весь авангард Шестого. Все прочие звуки гулких коридоров командного узла утонули в бесконечном, неистовом рефрене: «Мор-каи, Мор-каи, Мор-каи!» Волны этого рева, безжалостного предвестника бойни, изрыгаемого рычащими вокс-динамиками, врывались в каждый слуховой имплантат, отзывались внутри каждого шлема, подгоняли воинов, перекрывались и усиливали друг друга, по мере того как орда мчалась вперед.

Чуть позже встроенные авгуры доспехов сообщили о приближении к центру командной станции. Враг отбивался из последних сил — скарабинеры возводили на перекрестках баррикады из тел павших товарищей, блокируя коридоры выгоревшими остовами брони. Волки зачищали участки сопротивления один за другим. Сначала расчеты тяжелого оружия давали залп из лазпушек и мелтаганов, заполняя узкие переходы потоками энергии. Пока раскаленные стены сияли от жара, пехотные стаи мчались в атаку, изрыгая гибельные кличи даже под залпами смещающих орудий. Отбрасывая прочь разбитые доспехи, они расчищали путь для наступления боевых братьев, и все повторялось у следующего опорного пункта — так быстро, что за спинами воинов еще подергивались умирающие в синевато-серой и багряной броне.

Разметав последнюю баррикаду, стая Йорина влетела в центр управления. Их взорам открылся огромный купол, в верхней точке которого с жужжанием метались бледно-голубые молнии. Пол пересекали линии укреплений, оснащенные луковицеобразными установками смещающих «Крушителей». За фортификациями укрывались сотни скарабинеров, оборонявшие центр зала. Там находилось округлое возвышение с командным алтарем, потрескивающим энергоразрядами. По бокам устройства пробегали электрические искры — признак работы когитаторов. Над алтарем и вокруг него змеились пучки тяжелых кабелей, подсоединенных к питающим линиям и магистралям в бронированной оплетке. Через сплетения проводов со свистом пронеслись дроны на суспензорных полях. Просканировав помещение, они нырнули в тень громадных счетных машин.

Батареи автоматических пушек, размещенные у вершины купола, накрыли палубу очередями снарядов. Механосолдаты, не высовываясь из-за укреплений, непрестанно обстреливали Волков из орудий в перчатках. Командный узел содрогался в блеске дульных вспышек, от беспрерывных залпов стоял оглушительный грохот и жар, словно в плавильном цеху.

С разбегу бросившись на пол, Йорин укрылся за изрытой воронками, оплавленной стальной конструкцией. Из дверей по всей окружности купола вырывались другие стаи, которые немедленно попадали под сокрушительный огонь дуланцев. Их воины, также отыскивая укрытия, пригибались и обстреливали полосы обороны неприятеля. Вскоре зал наполнился ревом болтов и треском смещающих орудий; залпы срывали палубное покрытие, разносили на куски переборки, вершины фортификаций и защитные стены.

Кровавый Вой, лежа на животе, без передышки стрелял в любые замеченные фрагменты механоброни. Под куполом сгущался вонючий дым масс-реактивных снарядов, цифры на счетчиках боекомплекта быстро уменьшались. Предстояла битва на истощение, но фаашам, при всех их укреплениях, некуда было отступать. Их зажали со всех сторон, и в конце концов сосредоточенный огонь Волков должен был разрушить все кольцевые линии обороны. Тогда враг наконец-то окажется беззащитен перед яростью фенрисийцев.

Но в этот момент дальняя стена зала неожиданно развалилась. Обломки двухметровой толщины, рухнув на пол, раздавили засевших там легионеров. Купол заволокли клубы пыли, пронесшиеся по залу, как приливная волна. Из пролома выступила гигантская машина в ребристой сегментированной броне, более крупная, чем дредноут типа «Левиафан», но с пропорциями скарабинера-стража. На концах ее рук, усеянных тупоносыми смещающими орудиями, вращались шарообразные осадные буры. Над доспехами великана мерцали слои энергетических щитов, в поднимавшемся из груди шлеме светилась прорезь единственного глаза. Пусковые установки на его плечах уже разворачивались в поисках целей, массивные расклешенные ступни глубоко вминали палубное покрытие. Колосс направлялся в гущу сражения.

— Интересно, — сухо воксировал Булвайф, пригибаясь рядом с ярлом за грудой обгорелого шлака. — Значит, они и таких здоровых делают.

Ракеты, устремившиеся к гиганту, без вреда для него взорвались на силовых щитах. В ответ он дал залп из наплечных установок, и над обширным участком станции, занятым Волками, взметнулись фонтаны крови. Трое легионеров подскочили к врагу, занося клинки с активированными расщепляющими полями, но великан разбросал их взмахами увесистых рук-палиц. В тот же миг, как тела в серых доспехах ударились о пол, машина разнесла в клочья еще двоих бойцов выстрелами из смещающих орудий. Затем она двинулась дальше к центру командного узла, не обращая внимания на обстрел из болтеров. Пока колосс отвлекал на себя огонь имперцев, скарабинеры все же покинули укрытия и пошли в наступление.

— Скитъя! — ругнулся Йорин, поднимаясь на ноги. — С ним придется пово…

Закончить ярл не успел. Стоило ему выпрямиться, как все помещение сотряс порыв ледяного ветра — свирепого, кусачего вихря, который промчался над полем битвы. Сбитые с ног воины закувыркались по палубе.

— Оставьте его, — прозвучал голос, жесткий, будто наст; слова приказа отразились от каждой стены купола, его верхней точки и глубин когитаторных колодцев.

Следуя за бурей, Леман Русс зашагал по залу. Яростный вюрдовый[29] ветер трепал полы мехов примарха, руны на его броне пылали ярче кометного огня. Неестественные вихри, истиравшие металл, цеплялись за зубья Пасти Кракена и вытягивались полосками пламени. Истинные волки Русса, бежавшие по бокам от него, ринулись на вражеские ряды подобно двум серо-белым пятнам.

Ни болты, ни снаряды не замедляли примарха. Он не спешил, не рвался в атаку. Леман просто шел в гущу сражения, будто дух урагана, грузный и несокрушимый, и перед ним неслась психическая ударная волна, которая выжигала нервы, разрывала сердца и обездвиживала конечности. Весь зал словно бы сжался и отшатнулся, дрожа от страха в присутствии Русса.

Гигант выстрелил по нему из рук-орудий. Леман презрительно взмахнул цепным мечом, и поток смещающей энергии, наткнувшись на рычащий клинок, рассеялся без остатка.

Примарх грузно шагал к чудовищной машине, сметая всех фаашских солдат, не успевших убраться с дороги от изумления или по нерасторопности. Тот же вюрдовый ураган, что ошеломил дуланцев, наполнил легионеров жизненной энергией, и они устремились в бой с кличами: «Фенрис! Хейдур Рус!»

Леман продолжал идти, описывая мечом громадные дуги. Русс убивал всех, кто стоял между ним и полумеханическим великаном. Каждый шаг примарха был выверенным, грозным, не слишком поспешным и не излишне осторожным — таким же неотвратимым, как приход зимы.

Истинные волки уже добрались до укреплений и преодолевали их, вырывая по пути глотки отступающим скарабинерам. Колосс развернулся в поясе, чтобы сузить угол обстрела, и с его плеч к Руссу протянулись инверсионные следы.

Ракеты взорвались на покрытом обережными рунами доспехе, но даже не замедлили продвижение примарха. Напротив, он впервые перешел на бег. Штормовые ветра как будто собирались вместе и усиливались, отзываясь тяжкой, грохочущей поступи Лемана. Они продолжали убыстряться и набирать мощь, поэтому, когда вихрь и его повелитель наконец обрушились на колосса, удар показался столкновением континентов.

Пасть Кракена впилась в фаашские щиты с ужасным звуком, пронзительным воем терзаемых энергетических полей, на который накладывался какофонический скрежет цепных зубьев. Какую-то секунду никто из двоих не мог пересилить противника. Гигант всей массой наваливался на короля-воина, но почему-то выглядел более легковесным, чем Русс, словно примарх был высечен из материи самого бытия, такой же вечной и несокрушимый, как звезды.

Первыми не выдержали щиты, разлетевшиеся дрожащими облаками легкой дымки. Великан взмахнул перчатками-бурами, целясь Леману в шею, но тот отскочил вбок и рубанул клинком по коленному суставу машины. Пасть Кракена прогрызла сервоприводы и впилась в ногу колосса, заставив его покачнуться. Орудуя мечом, будто пилой хирургеона, примарх вскрыл грудную полость врага и углубился в корпус.

Отшатнувшись, гигант все-таки сумел отбить клинок Русса в сторону. Тот удержал оружие, хотя уже не нуждался в нем. Свободной рукой Леман стиснул запястье противника и потянул осадный бур к металлическому туловищу. Дуланский великан попытался вырваться из хватки примарха, но даже его механической мощи оказалось недостаточно, и вдоль хребта машины прокатилась череда разрывов вспомогательных генераторов. Еще раз выкрутив руку врага, Русс направил шаровидный бур в личину шлема. Свирепым рывком, от которого треснули поршни в запястье, Леман дернул конечность вертикально вниз. Ее вертящаяся насадка пропорола абляционную броню, наружу хлынул фонтан крови и искр.

Вокс-динамики колосса теперь извергали только вопли. Русс навсегда заткнул их, безжалостно всадив бур еще глубже. Он выпустил Пасть Кракена, отогнул обеими руками искореженные бронепластины и схватил еще живое создание под ними. Леман увидел залитого кровью пилота-человека, подключенного к машине через имплантаты в черепе и нейросвязки. Вытащив его наружу, примарх высоко поднял безвольное тело фааша и стряхнул с него последние провода.

— За Всеотца! — прогремел Русс, швырнув истерзанного пилота в дальнюю стену купола.

Волки Фенриса ответили ему оглушительным ревом и вновь бросились в битву. Прижав уцелевших скарабинеров к их же баррикадам, легионеры возобновили резню.

Йорин посмотрел на примарха, стоявшего во всем его великолепии в сердце неприятельской крепости, на груде разбитого, окровавленного металла, и вспомнил прошлое — годы, ушедшие задолго до того, как раскололись небеса. Очень многие вожди точно так же пали от руки Лемана, пока он создавал империю, которую его воины тогда считали самой необъятной и могущественной в мире.

Русс все так же победно завывал, изливая накопившуюся досаду в самом чистом и первобытном выражении боевой ярости.

Кровавый Вой рассмеялся и воздел топор, салютуя ему.

— Леман из руссов! — прокричал ярл, точно как в давно минувшие дни, вспоминая прозвище, данное Тенгиром мальчику-найденышу, — прозвище, что превратилось в имя, которое теперь знала вся Галактика. Он больше не мог злиться на такого вожака.

Затем Йорин снова помчался в сражение, охотясь на добычу, как и прежде: его топор жаждал крови, глаза сужались, в душе пылала вернувшаяся радость убийства.

На зачистку всего кольца ушло гораздо больше времени. В штурме участвовало много тысяч Волков, но внутренний объем ореола был слишком велик, поэтому они с боем пробивались от одного командного узла к другому, подрывали артиллерийские комплексы, выслеживали защитников базы и разрушали все на своем пути. Им еще не раз встречались колоссы фаашей и окопавшиеся фаланги скарабинеров, поэтому для захвата каждого оплота требовались усилия многих стай и поддержка расчетов тяжелого оружия. Чтобы вести наступление во всех частях громадного орбитального тора, охотничьи команды Шестого захватили скоростные магнитопоезда. Подкрепления им также доставляли звенья десантных кораблей.

После того как пустотные орудия кольца наконец умолкли, тяжелые транспорты сбрасывали на его поверхность бронемашины из оружейной — «Лендрейдеры», танки «Сикариец», громоздкие дредноуты. Благодаря им процесс завоевания станции ускорился. Волна уничтожения равномерно катилась между командными постами ореола, и из пустоты казалось, что он поражен каким-то ненасытным, ужасным раком с пламенными опухолями.

Стоило прекратиться гибельным залпам кольца, и ход космического сражения в его тени немедленно изменился. Флот Льва, избавленный от необходимости держать дистанцию, атаковал уцелевшие корабли фаашей в ближнем бою, используя очевидный перевес в огневой мощи. «Непобедимый разум» намного превзошел все прочие звездолеты Темных Ангелов в числе побед, записав на свой счет десятки целей крейсерского класса. Также он уничтожил вражеский флагман одним превосходно нацеленным лэнс-ударом. Когда Волки, запалив ореол изнутри, вернулись на десантные корабли, Первый легион приступил к долгой и тягостной работе по истреблению оставшихся неприятелей. Калибанцы постепенно захватывали все новые участки пространства над Дуланом, закреплялись на них и продвигались дальше.

Лишь после того как выстрелило последнее орудие и последний пылающий остов, кувыркаясь, вошел в атмосферу планеты, армады обоих легионов заняли позиции на орбите. Корабли подтянулись к собратьям, и оба флота выстроились друг против друга, словно в преддверии битвы, разделенные широкой областью космоса с полями обломков. У Льва было примерно на треть больше легионеров — он собрал здесь Второй, Шестой и Девятый ордены. Также он имел численный перевес в звездолетах, причем «Непобедимый разум» обладал поистине несравненным вооружением. По отдельности соединение каждого легиона могло справиться с подавляющим большинством возможных противников. Действуя совместно, они стали бы почти неудержимыми.

Русс вернулся на «Нидхёгг» вместе с последним отрядом воинов, лично заложив последние зажигательные заряды в кольце. С мостика флагмана он вызвал своих ярлов, жрецов и почетных гвардейцев, велев им собраться в палате Аннулюса[30]. Там, в мерцающем свете, среди резных камней родного мира, Леман снял шлем, расплел жесткие волосы и устало склонил голову, приветствуя Волков.

— Скажите, — произнес он, — можно ли было оконфузиться сильнее?

Кое-кто из эйнхериев слегка ухмыльнулся, но большинство лиц остались непроницаемыми. Одна битва закончилась, надвигалась другая.

— Тебе нельзя идти к нему, — сказал Хельмшрот. — Это слишком великое бесчестье.

— Ты дашь ему победу, к которой он стремится, — добавил Черная Кровь. — Война есть война, бойцы погибают на ней.

Слушая и внимая их речам, Русс кивал.

— А ты, Кровавый Вой? — спросил он.

Йорин вскинул подбородок, выдерживая взгляд примарха с чем-то вроде непокорной гордости.

— Если кому и идти, то мне, — ответил ярл. — Прикажи, господин, и я отправлюсь к нему.

Леман грубо усмехнулся:

— Тогда ты всадишь топор ему в грудь, и наше положение еще ухудшится. — Глубоко вздохнув, примарх почесал след от горжета на шее. — Хелева зима, мы подтвердили все поганые слухи о нас. Я не стану портить отношения между легионами. Нужно лишь ненадолго забыть о гордости, неужели это так скверно?

Воины явно сомневались.

— Не ходи, — более твердо заявил Йорин. — Вы говорили в пылу сражения, и они первыми выстрелили по нам. Если показать слабость сейчас…

— Слабость! — фыркнул Русс. — Мы уже показываем слабость, прячась здесь и умышляя нарушить слово.

Примарх снова посерьезнел:

— Ты не знаешь Льва так, как я. Он уничтожил бы твой корабль, если бы не увидел другого способа защитить попранную честь. У моего брата, как и у меня, свои принципы поведения. Он — владыка рыцарей, мы — варвары у его ворот, и каждый должен играть отведенную ему роль.

Он снова втянул воздух, поводя натруженными в бою плечами.

— Нам осталось только одно — голова тирана. Она по-прежнему досягаема для нас, и я никому ее не отдам. У Льва свои планы, поэтому мы должны изменить их в нужную сторону. Не нужно искать лишних битв, и я признаю перед братом свою ошибку, раз он желает этого, — но только если последний удар в кампании будет принадлежать мне.

Подняв глаза, Русс поочередно осмотрел приближенных голубыми глазами.

— Со мной пойдут Хемлигъяга, Черная Кровь и Хельмшрот, — объявил он. — Взять больше трех — вызывающе, меньше — безрассудно. Всем держать язык за зубами и клинки в ножнах. Постарайтесь вести себя так, словно умеете не только драться и гоняться за дичью.

Затем он широко, беспечно улыбнулся:

— Все будет хорошо. Мы разберемся с этим, вернемся к смертоубийству, и никто больше не вспомнит о случившемся.

С «Нидхёгга» на «Непобедимый разум» они добрались в «Грозовой птице» под названием «Хельмгарт», прикрытой с флангов шестью десантными кораблями легиона. Эскорты отвалили в сторону, как только машина примарх а скользнула в тень флагмана Первого. «Хельмгарт» развернулся с креном, снизился, влетел в ждущий зев ангара и, покачиваясь, приземлился на реактивных струях.

Русс и его спутники сошли по аппарели. Впереди ждали несколько сотен Темных Ангелов, выстроившихся в боевом порядке, идеально ровными квадратами, как на параде. Над легионерами свисали знамена, посвященные особо примечательным кампаниям. Их было очень много.

Над головами жужжали сервочерепа, таскавшие за собой курильницы. Аромат испускаемого ими дыма перебивал резкую вонь прометиевых выхлопов. Вдоль стен огромного, плохо освещенного ангара тянулись длинные сумрачные галереи, вырезанные из потемневшего от времени камня. Их украшали изображения облаченных в рясы воинов с потупленными взорами.

— По-простому он не может, — пробормотал Русс, оглядывая четкие фаланги Темных Ангелов. Все они носили угольно-черные шлемы, но легко было представить, что написано у них на лицах: презрение, безразличие, любопытство.

Перед ближним рядом космодесантников, отдельно ото всех, ждал сам хозяин флагмана, державший ладонь на рукояти длинного меча в ножнах.

Лев Эль’Джонсон, примарх Первого легиона Астартес, стоял, как и всегда, с прямой спиной, в безупречной позе, воплощая собой рыцарское благородство. Среди всех вновь обретенных сыновей Императора он был одним из самых высоких, хотя и не таким крепко сбитым, как его гость. Длинные светлые волосы обрамляли бледное лицо Льва, выросшего в окутанных тенями вековых лесах, под полог которых не проникали солнечные лучи. Глаза его были зелеными, словно листья, лицо — вытянутым, как у борзой собаки. С плеч примарха ниспадал плащ из плотной траурно-темной ткани с горностаевой отделкой и серебряным шитьем по кайме. Его глянцевито-черный доспех покрывали тщательно выгравированные узоры, которые складывались в замысловатые геральдические символы.

Эль’Джонсона словно бы окружал некий ореол мрачного величия, спокойной властности того, кто был рожден править и уверенно ощущал себя в этой роли — возможно, увереннее, чем остальные примархи. В иную эпоху Лев сам бы мог стать императором, неоспоримым владыкой тысячи миров. Даже в нынешнем Империуме он командовал самым древним и гордым из легионов, был регентом Того, кто однажды создал их всех. Королевские манеры не покидали калибанца, он выглядел как истинный господин, сюзерен, правитель.

— Леман. — Лев чуть склонил голову, когда Русс подошел к нему.

— Брат мой, — ответил фенрисиец.

Они не пожали руки и уж тем более не обнялись. Повисла напряженная, пропитанная недоверчивостью пауза.

— Скажу прямо, — начал Эль’Джонсон, — я не верил, что ты явишься. Отдаю тебе должное за честность. И за твои труды в пустоте. Ты поистине оправдал свою репутацию.

— У нас принято держать слово, — сказал Леман. — Но объясни мне, как ты нашел это место? Мы искали его несколько месяцев.

— Мы дольше находились в пустоте, — произнес Лев с непроницаемым видом. — И в старинных архивах были подсказки, достойные внимания.

— Ты не думал поделиться ими?

— Если бы вы попросили, мы могли бы подумать над этим. Но какая теперь разница? Мы оба здесь, и это приближает победу. Как только договоримся между собой, покончим с врагами.

— Я охотился за тираном Дулана с тех пор, как получил приказ из Дворца. Мои сыновья отдавали жизни, чтобы низвергнуть его.

— Мои тоже, — заметил Эль’Джонсон. — Помнишь?

Русс удержался от оскорбления, вертящегося на языке.

— На кону стоит нечто превыше чести.

— Возможно ли такое? — Вопрос Льва явно не был риторическим. — Но я понимаю, к чему ты ведешь. Да, мы можем обсуждать войну, можем объединить войска, чтобы вместе использовать наши сильные стороны, как и замышлял Отец, когда создавал нас такими… разными. Но ты здесь по другой причине. Мне напомнить тебе о ней, или ты действительно не забываешь своих клятв?

Посмотрев на него, Леман испытал краткое, но почти нестерпимое желание выхватить Пасть Кракена и всадить ее в позолоченный нагрудник брата. Примархи неотрывно смотрели друг другу в глаза, и воздух между ними будто бы сгустился, как при надвигающейся грозе.

Ряды Темных Ангелов стояли неподвижно. Свита Русса не шевелилась. В ангаре царило безмолвие.

И затем, двигаясь медленно, словно подточенный волнами и временем утес, который нехотя уступает неизбежному, Леман Русс, Волчий Король Фенриса, подступил к своему брату и склонил голову.

— Да будет услышано, — проворчал он тихо, но слова разнеслись во все уголки отсека, — что с тобой поступили дурно. Мы поступили дурно. Я пришел за твоим прощением.

Тонко улыбнувшись, Лев наконец протянул ему руки в знак приветствия. Шагнув вперед, он обхватил брата за локти.

— Прощение дано, — сказал он уже не так скорбно, но с прежней высокопарной серьезностью и решимостью, что звучали в каждой его фразе, — ведь твои слова благородны.

В ответ Леман стиснул Эль’Джонсона, прижал к себе и прошептал ему в ухо клыкастым ртом так, чтобы не разобрали посторонние:

— Я произнес их для твоих рыцарей. Теперь добавлю то, что останется между нами: если ты еще раз выстрелишь по моим сыновьям, мальчишка, я вырву тебе глотку и сожру ее. Как тебе нравится эта клятва?

Лев отшатнулся в изумлении. Казалось, он не может понять, серьезно ли говорил Русс, но на лице калибанца застыло выражение тревоги.

Впрочем, Леман тут же рассмеялся и с размаху хлопнул его по плечу.

— Значит, с этим разобрались, — весело заявил он. — Думаю, ты уже составил планы штурма. Как насчет того, чтобы показать их мне?

Ремонтные группы под началом Клойи напряженно трудились на «Эсрумнире» уже много часов, исправляя повреждения от лэнс-ударов. При попадании в корпус крейсера лучи пробивали одну палубу за другой, оставляя позади себя скважину с горящими краями. Целые секции корабля потеряли атмосферу и энергию, основные кабели питания были рассечены, как и трубы с охладителем. Вернувшись с кольца, абордажная партия Йорина обнаружила на каждом ярусе звездолета адептов Механикум, которые боролись с распространением пожаров и массовых сбоев в системах.

Будь у воинов больше времени, они помогли бы восстановительным отрядам в работе, но их звала битва. Нельзя было позволить врагу оправиться после разгрома в пустоте, и все понимали, что высадка начнется сразу же после того, как стаи пополнят боекомплект.

Большинство легионеров роты направились в оружейные, тогда как Йорин и Булвайф поднялись в покои Ульбранда, расположенные под мостиком в носовой части космолета. Войдя вместе со жрецом в ту самую каюту, где столь пристально изучали плазму крови Харааля, трое Волков закрыли за собой двери.

— Итак? — Кровавый Вой оперся кулаками об алтарь и утомленно посмотрел на Ульбранда; доспех ярла выглядел не лучше, чем после Иннию, — следы временной починки скрылись под шрамами, полученными в новых схватках.

Нагрудник хускарла, державшегося рядом с господином, пересекала длинная борозда. Ему также следовало бы отдать броню на попечение оружейников Клойи, но у Булвайфа были более важные дела.

Волчий жрец оглядел обоих с другой стороны пустого алтаря.

— Ничего, — сказал он. — По крайней мере ни я, ни Хемлигъяга ничего не нашли. Мы вернули геносемя павших, сосчитали перерезанные нити.

Йорин кивнул.

— Хорошо, — с чувством сказал он. — Драка была упорной. Если никто не потерял голову, значит…

— Цифры не сходятся, — перебил Ульбранд. — Я проверил и перепроверил все, отправил моих трэллов еще раз обследовать то, что осталось от станции. Если только я не ошибся или судьба не сыграла с нами какую-то шутку, у нас пропали несколько воинов.

Кровавый Вой выпрямился.

— Ты уверен?

— Тела бы нашлись, но сканирование ничего не показывает. Недостаточно записей об убийствах, не хватает сигналов о разрушении брони. И еще это. — Волчий жрец включил гололит, на котором возникло нечто вроде пикт-записи, зернистой и дерганой. — С камер внешнего обзора на флагмане.

Появилось изображение нижней части кольца, снятое во время битвы. Громадные секции тора, сбитые с орбиты внутренними детонациями, вращались и падали в атмосферу. За ними тянулись хвосты из сталкивающихся между собой обломков. Эти облака пылающего металла пронизывали лазерные лучи с кораблей, находившихся над дугой ореола.

— Что ты хочешь показать? — спросил ярл, внимательно изучая картинку.

— Увидишь.

Йорин заметил, что среди града осколков кратко вспыхнуло нечто похожее на двигательный выхлоп. Вслед за этим к планете устремился еще один кусок металла. Он не кувыркался в полете, вскоре отделился от других и начал равномерно снижаться.

— Фаашский челнок спасся, — мрачно подытожил Булвайф.

— Да, и еще несколько, — сказал Ульбранд. — Съемка велась только с одного угла.

— Надо было уничтожить все, — заметил Кровавый Вой.

— Не глупи, — отмахнулся волчий жрец. — Во флагмане зияла дыра, половина орудий ближнего боя горела. Прибереги свой гнев на будущее. Факты таковы: у нас пропали воины, вражеские корабли успели бежать на поверхность. Понятно, что отсюда следует.

Ярл мотнул головой.

— Они могли забрать только трупы. Никто бы не сдался живым.

Ульбранд криво улыбнулся:

— Дуланцы — достойные противники. Они потеряли оборонительную станцию, но взяли пару пленных и, возможно, считают такой размен приемлемым.

— Это им не поможет, — возразил Булвайф. — Русс не остановит штурм.

— Не остановит, — согласился волчий жрец. — Но ярл прав: ни один воин, будучи в здравом уме, не позволил бы захватить себя. Из этого вытекает вопрос: что, если они не были в здравом уме?

В отсеке воцарилась тишина. Йорин посмотрел на хускарла, но тот молчал.

— Ты не можешь быть уверен, — наконец заговорил Кровавый Вой.

— Нет, ярл.

— Получится отследить жизненный сигнал? — спросил Булвайф.

— Только не отсюда.

Оттолкнувшись от алтаря, Йорин зашагал между колоннами.

— Ты не можешь быть уверен, — повторил он.

— Ярл, доложи Волчьему Королю, — посоветовал Ульбранд. — Доложи ему, пока ситуация не вышла из-под контроля.

— Доложить ему — что?! — огрызнулся Кровавый Вой, повернувшись к жрецу. — Нам неизвестно, в чем суть этой хвори, была ли она у пропавших, захватил ли их враг вообще. Что я передам ему? Только слухи и полуправды. Через считанные часы нам снова идти в бой, а ты хочешь, чтобы я отвлек Русса сейчас, когда ему нужен каждый клинок.

— Ярл говорит верно, — сказал Булвайф. — Сейчас не время. Возможно, потом, когда все закончится.

— А до тех пор воины нашей роты останутся в плену, — напомнил Ульбранд.

— Тогда найди их, — приказал Йорин. — Мы высадимся, обрушим щиты дуланцев и запустим сканирование. Если кто-то из бойцов моей роты жив, я разорву мир на куски, чтобы вернуть их.

Волчий жрец покачал головой:

— Их забрали не просто так. Из-за тебя неприятель сможет использовать пленных как оружие против нас.

— Ничего подобного. — Коснувшись пульта, ярл выключил гололит. — Ты сам говоришь: идет война, повсюду неразбериха, и у тебя нет никаких доказательств, одни домыслы. Направь в кольцо больше отрядов, проведи новые обследования, поищи тела. Если не получится, повтори то же самое на поверхности. Найди что угодно, запах хоть одного бойца, и я клянусь, что вместе с тобой переверну эту в Хеле рожденную планету, лишь бы спасти его.

Ульбранд еще пару секунд смотрел на него, но в итоге неохотно сдался.

— Возможно, тебе придется, — сказал жрец и, отвернувшись, приступил к работе.

Зал совещаний «Непобедимого разума» являлся копией чертогов в древних крепостях Калибана. Шестиугольное помещение с зеркальным полом в черно-белую клетку освещали лампы, забранные железными сетками. В массивных канделябрах горели свечи, с которых медленно стекал расплавленный воск. Каждую нишу занимало одно из вездесущих мрачных изваяний с угрюмым взглядом. Под высокими сводами палаты отзывался эхом любой звук: лязг ножа о камень, стук керамитовых сабатонов по мрамору, скрежет пальца в латной перчатке об инфопланшет.

Тронов там не имелось, поэтому все собравшиеся стояли — Лев и Русс в центре, их приближенные вокруг. На трех Волков Фенриса смотрели трое владык Калибана: Гахаил, магистр Второго ордена, Мориэн, магистр Шестого, Алайош, почетный капитан Девятого ордена. Доспехи каждого из них были увешаны трофеями, взятыми за десятилетия войн. Сама броня, скромно отделанная, поражала качеством изготовления. Ощущалось, что все на этом корабле сработано людьми, выросшими на планете ночных ужасов и высоких стен.

Между воинами неторопливо вращался сферический гололит, отображавший главные населенные районы столичного мира. Дулан был сильно урбанизированной планетой, также большие участки поверхности занимали фабрики и военные заводы. Колоссальные генераторы возле полюсов вырабатывали внушительные объемы энергии, заметная доля которой уходила на поддержание громадных щитов-линз над основными городами.

— У них было время на подготовку, — произнес Эль’Джонсон, уже рассказавший о предварительных результатах авгурного сканирования. — Похоже, тиран и не предполагал, что его флот задержит нас надолго, поэтому сделал ставку на наземную оборону. Многие из фортификаций выглядят новыми.

Русс тщательно рассмотрел карту. Северное полушарие пересекали укрепления и траншеи, значительная часть которых опоясывала силовые генераторы.

— Что это? — указал он на множество тонких линий, сходившихся в одной точке.

Лев улыбнулся:

— Ты увидел сердце врага. Перед тобой столичный узел Дулана. Вот, у нас есть орбитальная съемка.

Шевельнув пальцем, Эль’Джонсон вызвал полупрозрачные пикт-окна, которые повисли над определенными точками карты. В одном из них виднелся комплекс громоздящихся друг на друга стен, которые тянулись к небу среди крутых естественных пиков. Протянутые на высоте мостики соединяли округлые основания неких построек, видимо, оборонительных башен. Изображение увеличилось, стали видны артиллерийские батареи, размещенные на каждом горном хребте.

Из самого центра оплота возносилась могучая цитадель, защищенная со всех сторон валами с контрфорсами. Венчало ее скопление уже знакомых оборонительных башенок. Твердыня, как и земля вокруг нее, была тусклокрасного цвета.

— Багряная Крепость, — сказал Лев. — По крайней мере так ее называют мои летописцы.

Леман кивнул, оценивая размеры цели, точки проникновения, соотношения сил.

— Солидно, — заметил он, быстро осматривая детальные снимки. — Рогал впечатлился бы. Или взревновал.

— По нашим расчетам, уничтожение этого объекта с орбиты займет недели, — продолжил Эль’Джонсон. — Их щиты, как ты знаешь, непросто разрушить.

Русс поднял взгляд от гололита.

— Но у тебя другой замысел?

— Чем дольше мы пробудем здесь, тем меньше завоюем в Крестовом походе, — ответил Лев. — Орудия «Непобедимого разума» достаточно мощны, чтобы пробить несколько секций щита на время, необходимое для высадки. Вместе мы обладаем силами, равными пяти капитулам. Этого хватит, чтобы захватить любую цель, не так ли?

Волчий Король внимательно посмотрел на него.

— Хватит одного. Не нужно лишних сложностей, брат, — мы займем цитадель, снесем голову чудовища. С остальным справятся вспомогательные части.

— Вцепиться в глотку? — сказал Эль’Джонсон. — Ты не разочаровываешь меня. Но взгляни на ситуацию в целом.

Масштаб гололита снова уменьшился, и в поле обзора возникли пехотные соединения численностью во много тысяч солдат, размещенные лишь в паре километров от главных стен твердыни. Когда фокус сдвинулся еще выше, Русс увидел другие фортификации, порой почти не уступавшие в размерах самой Багряной Крепости.

— Вся эта область милитаризована, — пояснил Лев. — Можно расчистить дорогу к центру, направить туда войска, но их быстро окружат. Как ты, наверное, уже заметил, бронированная пехота дуланцев в значительных количествах способна доставить неудобство. Я предлагаю действовать немного осмотрительнее.

Леман вскинул бровь:

— Кому именно?

— Не бойся, — улыбнулся Эль’Джонсон. — Я не отниму у тебя обещанный трофей.

Он остановил изображение, на котором теперь были видны три крупные оборонительные позиции, прилегающие к центральному комплексу.

— Стратегию штурма мы разработали еще до твоего прибытия. Шестой орден Мориэна займет восточную зону, окопается там и прикроет наш правый фланг от вероятной контратаки с низины. Гахаил высадится на севере и уничтожит генераторы, что лишит их атмосферные щиты энергии, — тогда мы сможем наносить точечные удары с орбиты. Я приземлюсь к западу от твердыни вместе с Алайошем и его Девятым, захвачу менее важные оплоты, займу подходы к цитадели и лишу защитников главного узла подкреплений.

— А сама крепость? — спросил Русс.

— Она твоя, брат, — ответил Лев. — Пока ты не появился, я считал, что у нас достаточно бойцов, чтобы установить осаду и повергнуть врага на колени за неделю. Теперь комплекс можно захватить в первый же час, и, если пожелаешь, эта честь будет твоей.

— Она всегда была моей, — настороженно проворчал Леман. — Мой клинок покончит с тираном.

— Как тебе угодно. Это просто очередной мир.

— Нет, здесь ты неправ. — Русс перевел взгляд с гололита на статуи, на отделку зала в калибанском стиле. — Ты занимаешься тем, что покоряешь планеты одну за другой и когда-нибудь собьешься со счета. Я восхищаюсь этим, правда. Не многие завоевывают миры лучше тебя, но нас создавали для иных целей.

Леман шагнул к тактической карте, будто собираясь схватить ее и разорвать в клочья.

— Мы сжигаем планеты ради возмездия. Они приговорены, тиран приговорен, и мы — палачи.

Эль’Джонсон с интересом посмотрел на него.

— Да, я слышал, что ты придерживаешься таких взглядов.

— Не смейся над ними, брат, — резко повернулся к нему Русс.

— Никаких насмешек, но ты прав — я не разделяю твое отношение к войне. Возможно, наш Отец поставил тебе особую задачу. Мне был отдан простой приказ: иди, собирай миры для Терры. Я не чувствую ненависти к тем, кто сопротивляется. Я вообще редко их вижу. Они для меня просто цифры, объекты, преграды, которые нужно преодолеть. Самое важное сейчас — Крестовый поход, и его успех или неудача зависят от наших действий.

Русс пристально взглянул на другого примарха, взвешивая услышанное. Лев искренне верил в то, что говорил. В ту секунду фенрисиец словно бы заглянул в совершенно чуждый ему мир взвешенных решений, долго вынашиваемых планов и сдержанности в битвах, стремления сохранить важные ресурсы для блага всего человечества.

Они оба принадлежали к одной расе, даже имели общее генетическое наследие, но были настолько непохожими, будто явились из разных измерений.

— Как ты думаешь, — начал Леман, обдумывая возникшую идею, — Малкадор знал, что мы встретимся здесь?

— О чем ты? — поднял бровь Эль’Джонсон.

Волчий Король тряхнул головой.

— Забудь. — Он снова повернулся к тактическим схемам. — Мне нравится твой замысел. Вы держите оборону, мы срубаем его проклятую голову.

Лев неохотно кивнул.

— Если ты согласен, значит, решено, — тихо произнес он.

Через час примархи закончили встречу. Их флоты оттянулись друг от друга и заняли позиции на высокой орбите. Имперцы давно уже покончили с последними кораблями фаашей и установили блокаду всей области вокруг планеты. Быстроходные эскорты Темных Ангелов и Космических Волков патрулировали территорию от полюсов до экваториального пояса Дулана.

Русс вернулся на «Нидхёгг». Хельмшрот, получив от него приказы, отправился на «Валькам» и подготовил десантные отряды. Орудия, недавно стрелявшие по вражеским космолетам, теперь были направлены в щиты над поверхностью. Вскоре на нижних палубах всех основных кораблей зазвучали равномерные глухие удары — батареи вновь выпускали снаряды по целям.

После начала бомбардировки Леман пришел в личные покои, где его ждали последние части снаряжения — восстановленная Пасть Кракена и искусно сработанный шлем. Пока сервиторы возились вокруг него с инструментами, проверяя, надежно ли герметизированы сочленения и подключены питающие кабели, от входа в оружейную донесся звонок.

— Оставьте нас, — велел Русс, радуясь передышке.

Как только киборги уковыляли прочь, он раскрыл внутренние двери и увидел на пороге Кровавого Воя.

— Итак, мы все-таки добрались до них, — сказал Леман, жестом приглашая ярла войти. Подняв цепной меч, примарх взвесил его в руке. На металлическом кожухе были вырезаны новые руны, они служили оберегами от повреждений и усиливали кровожадный дух клинка. — А ты почему-то не слишком весел.

Йорин, также в полном доспехе, грузно шагнул в помещение и понаблюдал за тем, как Русс испытывает Пасть Кракена.

— Что там Лев?

— Тот же, каким я его запомнил. — После нескольких пробных взмахов Леман поднес оружие к глазам и изучил смертоносные зубья на цепной ленте. — Мы пришли к пониманию. Он будет сражаться по-своему, я тоже.

Ярл прислонился к колонне и скрестил руки на груди.

— Мне больше нравилось, когда они сражались в другом месте.

— И то верно, — усмехнулся Русс. Опустив клинок, примарх убрал его в ножны. — Но я восхищаюсь Львом. Не люблю его, но восхищаюсь. То же самое с Рогалом. Они одинаково чопорны, но знают, как управлять легионом. — Леман многозначительно взглянул на Йорина. — Они организованны.

Кровавый Вой фыркнул:

— Неужели ты этому завидуешь?

— Нет. Я же говорил, что восхищаюсь этим. — Русс взял шлем, подготовленный сервиторами для боя. На него взглянули пустые линзы, черные, словно ночь. — Галактика смотрит на Темных Ангелов и видит легион, отвечающий изначальному замыслу. Они — прообраз всего.

— А что Лев думает о нас?

— Ха! Откуда мне знать? Неважно — мы те, кто мы есть.

Ярл внимательно посмотрел на него.

— Когда-то давно ты упомянул, что знаешь о своем появлении на Фенрисе. Сказал, что тебя привела к нам судьба и та же самая судьба разбросала твоих братьев по другим мирам. Подобное соединилось с подобным, как того хотел Всеотец. Мне интересно, как все изменилось бы, попади ты на Калибан, а Лев — на Фенрис. Говорил бы я сейчас с таким же Волчьим Королем или с Владыкой Ангелов, только в броне с рунной насечкой?

— Странное у тебя настроение к вечеру, Кровавый Вой.

— Я просто спросил.

Русс пожал плечами:

— Ну, к добру или к худу, вам достался я. — Он широко ухмыльнулся, показав четко выраженные клыки. — И все прошло неплохо, согласен? Помнишь, как мы спалили чертоги Свейна Рейкссона? Двести воинов под его стягом, тридцать под моим, но мы все равно повалили стены врага и проволокли его знамя по кровавому талому снегу.

Йорин вспомнил.

— Это было давно, — сказал он.

— Я не забыл ни одной перерезанной нити. Последующие битвы — другое дело, но сражения на Фенрисе навсегда останутся в памяти. Я счастлив, что ты по-прежнему рядом, Кровавый Вой. Все, кто пришли после тебя, никогда не узнают, каково было драться тогда.

— На их долю хватает боев.

— Пожалуй. Но они не ровня тем знаменосцам, что были со мной до того, как раскололось небо. — Леман улыбнулся про себя. — Я не завидую Джонсону. У него есть только подданные и сенешали. У меня — братья по стене щитов.

Он положил шлем.

— Все должно остаться так, — с непривычной серьезностью добавил Русс, — как было в старом мире. Я не хочу, чтобы новые войны смыли наши воспоминания.

— Этого не произойдет.

— Это уже происходит.

— Нет, нам не избавиться от прошлого, даже если мы захотим. — Йорин явно был не в духе, возможно, отходил после пьянящей схватки в кольце. — Фенрис, словно зараза, укоренился в нашей крови. Мы не можем вырасти, не можем измениться — родина прижимает нас к груди, хотя молоко в ней уже скисло!

Леман уставился на него.

— Боги, что на тебя нашло, Йорин? — спросил он. — Мне казалось, что ты ярл моей роты, но я вижу хнычущего щенка.

Кровавый Вой пару секунд избегал его взгляда. Затем он шевельнул губами, явно собираясь что-то сказать, но все же промолчал, глубоко втянул воздух, выдохнул и оттолкнулся от колонны.

— Забудь, — натужно улыбнулся он. — Забудь все, что я наговорил. При виде Ангелов меня объяла тоска, черная, как их доспехи. Мне нужно снова размять руку, помахать топором.

Примарх не позволил ему уйти.

— Зачем ты явился? Хотел сообщить мне о чем-то?

Ярл покачал головой:

— Нет, только узнать, как все прошло на флагмане. Хорошо, что честь последнего убийства по-прежнему за нами. Я хотел, чтобы наши руки сжимали топор, который отсечет голову тирана. Рад, что так и будет, — теперь мне не терпится начать бой.

Русс по-прежнему не отпускал его. Он чувствовал, что дело в чем-то еще, сокрытом в глубине, как свинцовые залежи под корнями Этта.

Но его звала битва, приближался решающий час долгой охоты. Леману еще многое предстояло сделать, и Йорин мог подождать.

— Ты вправе приходить ко мне, когда захочешь, — сказал Русс. — Больше, чем кто-либо иной. Можешь говорить со мной, как прежде, ведь я не забыл прошлого.

— Я знаю, — кивнул Кровавый Вой.

Примарх расплылся в лихой, беспечной улыбке прежних дней.

— Тогда иди, развейся. Ты понадобишься мне, и я хочу, чтобы охота вышла доброй.

— Так будет, — кивнул ярл, не чувствуя уверенности. — Как и всегда.