Через несколько часов Ксандер обнаружил Элизабет с книжкой у себя в кровати. Увидев его, она расслабленно улыбнулась.

— Как твоя голова? — спросил он, забираясь в постель рядом с ней.

Она повернулась и поцеловала его в губы:

— Нормально. Как Янис? Мне показалось, он слегка сбит с толку всей этой суматохой.

— Он скоро будет в порядке, — ответил Ксандер, обнимая Элизабет и укладывая ее голову к себе на грудь. — Мы хорошо поговорили. Я не стал говорить этого при Лукасе, но мы были у Катерины, и она тоже согласилась с тем, чтобы назначить меня опекуном, если с ними опять что-то случится.

— Как ты думаешь, до этого может дойти? — тихо спросила Элизабет.

— Надеюсь, что нет. Катерина чувствует себя лучше, но все еще не признает, что у нее проблемы с алкоголем. Сейчас у нее нет доступа к алкогольным напиткам, но недели через две ее выпишут — вот тут-то мы и увидим, как она себя поведет.

— Она приедет на Диадонус?

— Нет, останется в Афинах. Так будет лучше, на случай если ей снова понадобится ехать в больницу. Ее сестра будет за ней присматривать. Янис с Лукасом будут ее навещать, но первые пару недель они побудут здесь — ему надо заново освоиться и привыкнуть.

— Надеюсь, все кончится хорошо.

— Я более оптимистично настроен, чем пару месяцев назад. Янис принял решение выйти из совета директоров «Тимоса». Я ему годами советовал это сделать, но он переживал, что будет чувствовать себя еще большим неудачником. Он пока не знает, что будет делать, но без необходимости заниматься работой, которую он ненавидит, и каждый день видеться с нашими родителями ему точно будет проще полностью отказаться от наркотиков.

Элизабет вздохнула и обняла Ксандера немного крепче.

— Но я не умею предвидеть будущее, и, хотя я верю, что все будет хорошо, я не думаю, что достичь этого будет просто. Как раз об этом я и хотел с тобой поговорить.

Она повернула голову, и ее волосы пощекотали его подбородок:

— Со мной?

— Янису понадобится поддержка и помощь. Он переживает сейчас череду потрясений, и есть вероятность, что он сорвется. Так что Лукасу тоже понадобится поддержка.

Она ничего не отвечала, так что он продолжил:

— Я помню, какое мы с тобой заключили соглашение. Как только мы с Янисом подпишем необходимые бумаги, твои обязательства выполнены. Но я хотел просить тебя об одолжении.

— Ты хочешь, чтобы я осталась?

— Всего лишь на несколько месяцев, пока все не войдет в колею. Лукас очень к тебе привязался — будет хорошо, если у него появится еще одна опора в жизни.

Элизабет села в постели:

— Несколько месяцев? Это все, что тебе нужно?

— Ну, возможно, дольше. Предлагаю решить это в процессе.

С точки зрения Ксандера, это был идеальный выход. Страсть между ним и Элизабет кипела, как и прежде. Они разрешили свои разногласия и были счастливы вместе. Ксандеру нравилось, когда она рядом — и ей, судя по всему, тоже. Было бы нелепо отказываться от всего этого из-за какой-то формальной договоренности, которую они заключили, когда все было совершенно иначе. Но, если совсем откровенно, он просто не был готов ее отпустить. Еще не сейчас.

На ее лице не отразилось никаких эмоций.

— А потом что? Когда ты решишь, что все наладилось, то отошлешь меня в Нью-Йорк?

— Я думал, ты будешь рада остаться. Тебе же тут нравится, разве не так? — Чтобы подкрепить аргумент, он потянулся и слегка укусил ее за шею. — Кроме того, мы могли бы продолжить наслаждаться великолепными ночами вместе.

Она оттолкнула его:

— Сексом можно заниматься с кем угодно.

— Личный опыт? — Ксандер не удержался от укола: его до сих пор задевало, что он ничего не знает о ее личной жизни.

Он ожидал, что она улыбнется и ответит какой-нибудь шуткой, но она молча смотрела на него с непроницаемым выражением, а затем наконец сказала:

— Давай начистоту, Ксандер. Что ты ко мне чувствуешь?

— Ну… — Он честно задумался, хотя подспудно чувствовал какой-то подвох. — Ты красивая, заботливая, остроумная, у тебя твердый характер, великолепные волосы — а еще ты невероятно хороша в постели.

Она не улыбнулась даже уголком губ:

— А что насчет твоего мира? Теперь я в него вписываюсь?

— Гораздо лучше, чем я ожидал. — Ксандер поймал пальцами ее локон и аккуратно за него потянул. — Мы очень хорошо друг другу подходим.

— В твоих устах это звучит так романтично.

— Романтику мы уже пробовали, ни к чему хорошему это не привело.

— Мы тогда были практически детьми.

Он отпустил ее волосы и повернулся, чтобы посмотреть на нее в упор:

— Что ты хочешь сказать?

— Ничего.

Однако на ее лице было очень сосредоточенное выражение, по которому Ксандер понял, что дело нечисто.

— Скажи мне, что у тебя на уме.

Она медленно кивнула, прищурившись:

— Ладно. Но давай сначала убедимся, что я все правильно поняла. Итак, ты предлагаешь мне остаться еще на несколько месяцев, пока дела в вашей семье не пойдут на лад. После этого ты с радостью отвезешь меня обратно в Нью-Йорк и больше не будешь меня беспокоить. Так?

— Ну, это несколько более прямолинейно, чем я выражался, но по сути верно. В принципе, все происходящее — это такие долгие каникулы с эротическими приключениями.

— А потом мы расцелуемся на прощание и расстанемся навсегда?

— Совершенно верно. — Он помолчал. — Кстати, я готов перевести тридцать миллионов на твой счет.

Она поморщилась, а затем снова смотрела на него молча некоторое время. Потом сказала:

— Знаешь, с одной стороны, ты очень чуткий и внимательный к нуждам других человек. Но все-таки иногда — невероятно бесчувственный подонок.

Он совершенно не ожидал такой реакции и был шокирован:

— Что ты имеешь в виду?

Теперь ее лицо было бледным. Она отбросила одеяло, выбралась из постели и пошла в свою комнату к комоду для одежды.

— Да что с тобой такое?!

Элизабет открыла комод:

— В каком месте твоего досье на меня сказано, что я встречаюсь с кем попало ради секса?

— Не только ради секса. Зачем останавливаться сейчас? Если ты останешься, это принесет пользу…

— Для Лукаса, — перебила она, надевая белье. — В то время как мне ты предлагаешь всего лишь хороший секс. — Она надела футболку. — А ты спросил меня, чего я хочу?

— Ты уже говорила, чего ты хочешь. Ты не веришь в любовь и отношения.

— И знаешь почему? — с яростью сказала она. — Потому что это из-за тебя я перестала верить во все то, во что верила до этого! Когда ты бросил меня через пять дней после нашей свадьбы!

Теперь она надевала джинсы.

— Ты меня попросту уничтожил, ты вообще в курсе?! Я все время говорила себе, что пример моих родителей и та вечная война, которую они ведут, — это просто невезение, частный случай. Что у меня-то все будет по-другому. Что настоящая любовь существует. Но ты показал мне, как глубоко я ошибалась. Хочешь знать, сколько мужчин у меня было за эти годы? Ни одного. После встречи с тобой я не была готова пробовать это еще раз. И я отказалась от поисков того, о чем мечтала всю жизнь.

Ксандер ошарашенно наблюдал за ее вспышкой гнева. Неужели у нее действительно не было других мужчин?

— Я думал, мы с тобой договорились, — мрачно сказал он.

— Я передумала. — Она застегивала пуговицы на джинсах. — Я не хочу больше быть удобной. Не хочу жертвовать своими чувствами ради чьего-то блага.

Я хочу, чтобы меня ценили саму по себе. Когда я была маленькой, у меня этого не было — за меня постоянно сражались как за ресурс, но не ради меня самой. Десять лет назад я думала, что наконец нашла настоящую любовь, — но ты меня бросил, потому что я была для тебя недостаточно хороша.

— Ничего подобного, — через силу произнес Ксандер, пытаясь не дать своим эмоциям вырваться на волю. — Мы же уже об этом говорили! Что еще ты хочешь услышать? Ты не выдержала бы жизни в моей семье.

— Да ты даже не пытался! — закричала Элизабет. — Если бы ты действительно меня любил, ты бы за меня сражался! В конце концов, всегда можно было переехать ко мне в США! Что скажут родители, тебе и так было все равно, а Янис бы точно тебя поддержал — даже, возможно, тоже бы уехал! Но нет, тебе ничего этого не пришло в голову. И знаешь почему? Потому что главное для вас всех — это ваш чертов бизнес! Он гораздо важнее, чем я или кто-либо другой!

— Да что за бред ты несешь! — с прорвавшейся злостью крикнул Ксандер.

— Правда? А почему тогда Янис и Катерина годами страдают, но не разводятся? Это же так просто! Не потому ли, что это повлечет убытки для компании? Лишь бы с «Тимосом» было все в порядке, а остальные могут катиться к черту! Ты сейчас разыгрываешь всю эту клоунаду с женитьбой на мне только потому, что теперь я вполне вписываюсь в твой мир. Больше тебе не нужно ничем жертвовать!

Ксандер был вне себя от ярости:

— Все это полная чушь.

— Серьезно?! Я была готова всем ради тебя пожертвовать, потому что тебя любила. — Она с презрением покачала головой. — А ты… ты не собирался терять свое теплое место из-за какой-то там любви! Но я достойна человека, который готов быть со мной в жизни, а не только в постели. Теперь я это понимаю. Общаясь с Лукасом, я осознала, чего я лишилась. Я хочу свою собственную семью — и если вдруг окажется, что ты тоже хочешь, мы вполне можем это устроить. Потому что знаешь что? Я все ещё люблю тебя, Ксандер.

Ее слова поразили его.

— Правда?..

— Да! Только теперь я не собираюсь потратить еще десять лет, страдая из-за человека, которому на меня наплевать. Поэтому я тебя еще раз спрашиваю: что ты ко мне чувствуешь? И не надо, пожалуйста, всей этой чепухи про мои волосы. Говори как есть, либо я ухожу сию же минуту.

Ксандер не знал, как поступить. Он не понимал, чего она от него ждет, и еще не пришел в себя от ее признания в любви и сообщения о том, что она хочет построить с ним семью.

Но это не выглядело как настоящее признание. Было такое чувство, как будто у нее это просто вырвалось — в нормальном состоянии она бы такого не сказала.

— Я вполне ясно объяснил тебе, что я думаю насчет брака. Женитьба на тебе была ошибкой.

— Тогда почему ты это сделал?

— Не хватило ума вовремя остановиться.

Элизабет поморщилась.

— Мне жаль, Элизабет, но ты сама просила говорить начистоту. Моя позиция не изменилась. Я не хочу связывать себя на всю жизнь с одним человеком. Ты мне очень нравишься, как ты наверняка знаешь. Я беспокоюсь о тебе. Но ты же сама знаешь, что происходит, когда два человека привязаны друг к другу. Я не верю в «долго и счастливо». И ты тоже в это не веришь.

Она пристально смотрела ему в глаза, и в ее взгляде светились ярость и боль.

— Да пошел бы ты в задницу. Я уезжаю домой.

— Почему? Разве ты ждала от меня ложных клятв?

— Потому что ты не хочешь даже пробовать. Твоя команда подбросит меня в Афины? Или мне угнать твою яхту?

Она наверняка шутит. Все ведь шло так хорошо — ну зачем она все портит? Что на нее нашло?

— Давай обсудим это утром. Сегодня был тяжелый день… Завтра ты наверняка передумаешь.

— Не надо мне рассказывать, что я сделаю или не сделаю. Я уезжаю, ты слышишь это или нет?

Он старался что-нибудь придумать — это было непросто, поскольку кровь стучала в висках.

— Тебя отвезут в Афины после завтрака. Я распоряжусь подготовить самолет для перелета в Нью-Йорк.

Что бы она сейчас ни говорила, утром все будет иначе. Тогда они и обсудят все на свежую голову. Сейчас Элизабет явно не способна мыслить рационально.

Элизабет распахнула дверь:

— Я хочу побыть одна.

Он взглянул на нее в последний раз:

— Утром все будет по-другому.

Ответом ему была захлопнувшаяся дверь.

* * *

Ксандер открыл глаза и удивился, обнаружив, что на часах уже девять утра. В пять он думал, что заснуть сегодня не удастся. Он встал и постучал в комнату к Элизабет. Когда ему никто не ответил, он вздохнул и отправился в душ, а затем спустился на террасу завтракать, готовясь к ее демонстративно холодному поведению.

За столом были только Янис и Лукас. Когда он вошел, оба на него укоризненно посмотрели.

— Что?

— Элизабет нет.

— Наверное, она ушла на пляж.

Она все время ходит прогуляться, когда нервничает. Сейчас Ксандер обуется и отправится за ней.

— Она уехала домой, — сказал Лукас. — Она меня разбудила, чтобы попрощаться. — Он неожиданно улыбнулся: — Она оставила мне свой электронный адрес и номер телефона. Папа говорит, мне можно будет ей звонить, когда я захочу!

Последних слов Ксандер почти не расслышал, поскольку уже мчался по лестнице обратно наверх.

Дверь ее комнаты была не заперта. Когда он туда ворвался, то сперва подумал, что брат с племянником его разыграли: кровать Элизабет была аккуратно заправлена, вся ее косметика стояла на своих местах, а одежда по-прежнему висела в шкафу.

Все на месте. Значит, она не уехала, они просто…

И тут он понял, чего не хватает, и его сердце упало.

Ее ноутбук. Ксандер в исступлении распахнул дверцы шкафчиков, где она хранила свои записные книжки, — их тоже не было.

* * *

Элизабет задвинула чемодан на полку для ручной клади и уселась на свое место в экономклассе. Она чудом купила билет на единственный сегодняшний рейс в Нью-Йорк за три минуты до закрытия стойки регистрации.

Глядя в окно, она помимо воли искала глазами что-нибудь необычное, какой-то знак…

То же самое было с ней и в первый раз. Она надеялась на чудо, на то, что Ксандер примчится в последний момент и скажет, что все это было ошибкой, что он не может без нее жить и согласен провести остаток жизни с ней рядом.

Но ничего не случилось. Ни тогда, ни сейчас.

Рано утром она села на паром в порту Диадонуса и наблюдала за тем, как остров, который она уже начала считать домом, исчезает в морской дымке. Но даже когда через четыре часа она сошла на берег в порту Пиреус, то продолжала искать глазами Ксандера. Если бы он хотел, он бы с легкостью смог ее перехватить.

Забудь о нем. Чуда не произойдет. Надо просто жить дальше, как будто ничего не было.

Однако, несмотря на все уговоры, обращенные к самой себе, по ее щекам все равно текли слезы. Когда они взлетели, Элизабет в последний раз посмотрела на город, который успела полюбить, прощаясь со своими несбывшимися надеждами.