Моя активность в начале 1973 года. — Е. В. Ковалева преодолевает депрессию. — Новые задачи, поставленные передо мной Руководством Программы. — Забавная история с незадачливым инженером

Время лечит, но лечение это иногда обходится обществу слишком дорого! Во всяком случае, государству многомесячный простой Е. В. Ковалевой обернулся многомиллиардными, не побоюсь этого масштаба, издержками.

Но не надо думать, что мы сидели сложа руки.

С начала 1973 года я мотался по стране в поисках достойных претенденток в новый добровольческий отряд. Зима для подобных предприятий время не самое лучшее, а тут как раз оказалось, как на зло, что самые интересные живут в Сибири. В городе Канске Красноярского края я несколько дней мерз в неотапливаемой гостинице, ждал удобного случая испытать хромоножку-буфетчицу, по агентурным данным, для нас крайне перспективную, но страдающую досадной фобией: она избегала близости с мужчинами, которых знала менее пяти дней. Пятый день для нее был критическим. И надо же было тому случиться, чтобы как раз на пятый день нашего невинного знакомства меня срочно вызвали в Москву. Передав дела помощнику, вынужденно подчинился приказу.

В Москве я был встречен радушно. В полном соответствии с моими предчувствиями вызван я был в связи с Е. В. Ковалевой. К общей радости посвященных лиц, она выходила из кризиса, признаки чего один за другим фиксировались опытными наблюдателями.

То, что называется «вкусом к жизни», вновь возвращалось к Е. В. Ковалевой, и мне предстояло готовить себя к решающей операции.

Прежде всего внял я советам диетологов, более чем своевременным после моих мытарств по Сибири. Рацион с повышенным содержанием белка, бесспорно, следует признать необходимым, но, однако, далеко не достаточным фактором прогнозируемого успеха в столь специфическом предприятии, поскольку есть еще и духовная пища. Интеллект мой, не хочу хвастаться, динамичен, эрудиция претерпевает постоянные метаморфозы, я не имею привычки хранить в памяти лишнее, отработанное, использованное и вместе с тем всегда рад предоставить моему интеллекту и моей эрудиции счастливую возможность совокупно проявиться в комплексных разрешениях. Таков мой стиль, что, не сомневаюсь, уже заметил читатель. Но это все к слову. Я отвлекся.

Итак, мне надлежало досконально изучить вкусы и пристрастия Е. В. Ковалевой на март — апрель 1973 года. Недостатка в информации я не испытывал. Так, например, я располагал списком книг, подвергнутых чтению Е. В. Ковалевой с сентября месяца. С удовольствием отметил я, что моя будущая партнерша увлеклась поэзией, причем классической (ХIХ век), отчасти переводной.

Образ текущих мыслей Е. В. Ковалевой в их постепенном развитии становился мне все более и более понятным. Я знал ее мнения, высказанные вслух по тем или иным предметам, порой весьма критические. Но двойным интересом отзывались во мне ее позитивные оценки чего бы то ни было.

Читатель будет удивлен, если я сообщу ему сейчас, что знал даже, какие именно слова в «огоньковском» кроссворде остались недоотгаданными Е. В. Ковалевой как-то в мартовский солнечный день по истечении ее сорокаминутного ожидания своей очереди в обычной, ничем не привлекательной парикмахерской. Между прочим, она сделала прическу, которую при иных обстоятельствах можно было бы назвать легкомысленной, что, как, впрочем, и самое упоминание парикмахерской в настоящем контексте, однозначно свидетельствует о ее возвращении к реалиям жизни.

Е. В. Ковалева проявляла, быть может, еще робко и незаметно для себя самой, но, конечно, зримо для нас неоспоримые признаки общительности.

Характерный пример. В марте месяце она была приглашена неким инженером-гидромехаником в Театр им. Моссовета на спектакль «Поющие пески», представлявший собой инсценировку известной пьесы Бориса Лавренева «Сорок первый». Несмотря на блестящую игру актеров (а может быть, благодаря ей), драматическое произведение о классовой несовместимости, в финале которого молодая красноармейка убивает любимого ею белогвардейца, произвело на Е. В. Ковалеву тягостное впечатление. Вместе с тем она нашла необходимым выразить инженеру слова горячей благодарности за проведенный с ним вечер и позволила не без проявлений, насколько мне известно, кокетства проводить себя натурально до дома. Сполна использовав предоставленное городским транспортом время для вполне продолжительной беседы, они еще более десяти минут что-то заинтересованно обсуждали у подъезда дома, где живет Е. В. Ковалева, причем та говорила достаточно много, явно желая произвести впечатление на инженера, а когда молчала, откровенно и недвусмысленно улыбалась, что отчетливо запечатлено на пленке. Лишь необыкновенной, для меня лично необъяснимой скромностью провожатого и, не могу не сказать, робостью можно объяснить тот замечательный факт, что история наша (история в самом широком значении этого слова) не осложнилась вдруг очередным непредвиденным поворотом сюжета. Он успевал в метро до закрытия, и они разошлись.

Стоит ли удивляться, что буквально на другой день инженер был призван на трехмесячные военные сборы? Он даже не успел попрощаться с Е. В. Ковалевой, так как в тот день у нее отключили телефон, разумеется, из-за неисправностей на телефонной станции.

Случай с инженером-гидромехаником был для меня определенным знаком: время не ждет.

Так же считало Руководство Программы.

Пора было действовать.