Крымская тетя. — Операция начинается. — Мнимый таксист. — Я подхватываю эстафету. — Мои первые распоряжения

Мое сближение с Е. В. Ковалевой намечалось на май 1973 года и приурочивалось к ее поездке в Крым в качестве гостя своей тетки.

Антонина Игнатьевна, так звали тетку Е. В. Ковалевой, была пенсионеркой. В прошлом она заведовала хозяйственной частью одного из ялтинских домов культуры и отличалась, по нашим сведениям, изрядной энергичностью, предприимчивостью и приверженностью к табакокурению. Однако с осени 1969 года ввиду сахарного диабета вела малоподвижный образ жизни. На ее неоднократные и настойчивые приглашения погостить в Ялте Е. В. Ковалева отвечала неопределенными обещаниями (после гибели В. Ю. Волкова частота их переписки составляла примерно письмо в месяц).

Решение было принято в апреле. Е. В. Ковалева приобрела билет на самолет в Симферополь и за пять дней до вылета дала телеграмму Антонине Игнатьевне:

«ПРИЛЕТАЮ ДВАДЦАТЬ ПЯТОГО ВСТРЕЧАТЬ НЕ НАДО ЦЕЛУЮ ЛЕНА»

Могла ли представить Е. В. Ковалева, что этой малоинтересной телеграммой самолично дала сигнал к началу крупномасштабной операции?

Нет, никак не могла.

В свой срок телеграмма, спешу удивить читателя, до адресата не дошла. Задержка составила те же пять дней — время, более чем достаточное для изоляции крымской тетушки. Сработано четко.

В день вылета Елена Викторовна сильно волновалась, дважды переупаковывала вещи, особенно ее беспокоила коробка шоколадных конфет, которую она взяла тетке в подарок. Такси вызвала заблаговременно. За рулем сидел наш человек. Он повез Е. В. Ковалеву, и по дороге в Шереметьево, к испугу пассажирки, заглох двигатель. Машина остановилась. Водитель открыл капот и приступил к имитации ремонта системы зажигания. Пассажирка поглядывала на часы. «Успеем», — успокаивал ее водитель. Она хотела расплатиться, но мнимый таксист честно не брал деньги за невыполненную работу. Поймать же другое такси она не могла по причине нахождения ее вещей в багажнике этого.

В итоге они опоздали.

— Регистрация закончена, — услышала Е. В. Ковалева от очаровательной, на мой вкус, блондинки, эротизм удивительно музыкальных пальцев которой даже в столь ответственный момент закономерно питал мои изящные ассоциации.

— Как закончена?! — вскричала Елена Викторовна. — Еще же десять минут!..

— Регистрация прекращается за полчаса, — медленно проговорила блондинка очень приятным голосом — неожиданно низким, ровным, тембр легко запоминается.

— Ну, пожалуйста, — взмолилась Е. В. Ковалева, — еще можно успеть…

Напрасно, напрасно… Тщетный труд!

— Нет, — сказала блондинка. — Нельзя.

Рядом с ней стояли трое, как принято говорить, в партикулярном. Что до милиционера, то он отошел на второй план. Девушка то и дело поглядывала на аэрофлотского начальника, который был на всякий случай тоже тут, рядом, и ждал, когда в игру вступлю я.

Я сделал это так:

— Елена Викторовна! Вы ли это? Вот уж не ожидал вас увидеть!..

— Ой… вы, вы… — залепетала Е. В. Ковалева, она забыла мое имя-отчество, мы были знакомы едва-едва (не исключаю, что был принят в тот миг за кого-то другого). — Я опоздала на регистрацию!.. Из-за такси!.. — на глазах ее появились горькие слезы[149].

— Спокойно, Елена Викторовна, спокойно. Я тоже лечу этим рейсом и, как видите, не плачу.

Я не только не плакал, но еще и улыбался обворожительно.

— Самолет улетает!.. — услышал я всхлип.

— Не улетит! — сказал я галантно.

Я взмахнул корочками.

— Пожалуйста, будьте любезны, оформите побыстрее, эта женщина вместе со мной.

Аэрофлотский начальник чуть заметно кивнул головой. Нас оформляли. Я смотрел, как тонкие эротические пальцы прелестной блондинки непринужденно перелистывали мой скромный паспорт, право, не стоящий этих прикосновений. Видно, и в моей жизни наметился перелом. Что ж, прощай, прощай, любвеобильное прошлое — в смысле, этого, без берегов! Настоящее требует концентрации. Вот и берег — смотри! Подчиняюсь, не дрогнув душой.

Через минуту мы уже шли там, где ходить не положено. Я сам нес ее сумки. Мне ничего не стоило организовать автобус до самолета, но двумя днями ранее при обсуждении плана мы решили остановиться на пешем проходе — для пущего напряжения сил.

— Не бегите. Сломаете каблук. У вас очаровательные туфли. Они вам очень идут.

— Смотрите! Он отъезжает!

Трап действительно отъезжал. Посадка закончилась.

Бедная Елена Викторовна! Она и ведать не ведала, что без нее (и меня, естественно) самолет никуда не взлетит и будет ждать нас хоть до второго пришествия.

Я поставил сумку на асфальт указал рукой повелительно водителю трапа: на место его!

И он послушно повел свой трап к самолету.

Еще минута — и мы стоим возле двери, однако закрытой.

Я стучу кулаком.

Дверь открывается.

— Вы просто волшебник, — шепчет мне запыхавшаяся Елена Викторовна.

— Нет, это вы, вы волшебница! — спешу закрепить достигнутый мною успех. Тут нельзя перегибать палку. Тут необходимо соблюсти меру. Я замолкаю, входя.

Стюардесса нас не торопит.